Часть 4.

— Ты всё ещё скучаешь по Феликсу? Каждого из палаты обязали присутствовать на групповой терапии после инцидента и ходить на личные сеансы с психологами. Бан проводит терапию с Джином, это позволяет ему изучать его ближе, пробираясь в голову. — Нет. — Ты честен со мной, Хёнджин? Хёнджин молчит. Он поджимает губы, чем выдаёт себя с потрохами и решает признаться. — Да, я думаю о нём. Прошло всего ничего с этого случая, конечно у меня вся голова будет забита им! — О чём контретно ты думаешь? Как бы присоединиться к нему? Или наоборот, злишься на него за слабость, зачем он это сделал, ушёл из этого мира, ушёл от тебя. — Мы не были так близки, не выдумывайте. — Но эти мысли всё равно преследуют тебя, не так ли? — Нет, не преследуют. Давайте не будем больше об этом. — Тогда тебя беспокоит что-то другое. Как у тебя со сновидениями? — Сновидениями? Мне ничего не снится, но… Хёнджин замялся, потерев глаз. — Что такое? Может, я смогу помочь. Только скажи мне, что тревожит. — Я хорошо сплю, но… Просыпаюсь совсем без сил. Может, виноват стресс или еда. — Ты принимаешь мои таблетки, что я прописал? Хёнджин кивнул. — Посмотрю тогда, что можно сделать с нашим меню. Гуляй побольше и дыши свежим воздухом. Чан решает какое-то время омегу не трогать. Совсем скоро он хочет перевести его поближе, но для этого Хван ещё должен быть готов.

×÷×

Снова терапия через сенсорную депривацию. Хван погружается в солёную воду, но в этот раз всё как-то по-другому, как-то не так. Тело расслабляется, и в паху начинает тянуть непривычно. Омега хмурится и ничего не может поделать с организмом, который возбуждается сам по себе. Наверное, просто сильно расслабился, скорей всего это нормально. Размеренное дыхание только подливает масла в огонь, что разгорается внутри, и брюнет сжимает кулаки, надеясь отвлечься на боль в ладонях, но ногти почти всегда подстрижены коротко, поэтому он кусает губы. «Наверняка овуляция», — думает он и старается не думать ни о чём, но даже после процедуры его продолжает мучать это чувство. Фантомные прикосновения, которые хочется почему-то ощутить, что-то сделать. После процедуры он закрывается в туалете и трахает себя пальцами, неслышно скуля, пока к нему не долбятся. Стук негромкий, аккуратный, а оттуда звучит размеренный бархатистый голос. Как у кота. — Хёнджин-и, открой дверь, пожалуйста. Хван сглатывает. Минхо. Скорей всего, он почувствовал его феромон, о котором Джин совсем не подумал, ведь сам привык к своему запаху. Блять блять блять, сегодня с ним какая-то чертовщина происходит. Конечно же, у омеги имеется полное право войти в туалет, дверь еле скрипит, отворяется, но Джин успевает привести себя в порядок и застыть у стенки. Минхо ехидно улыбается и разглядывать взъерошенного парня с ног до головы, а затем подходит вплотную. Хёнджин готов на всё. Кричать, царапаться, вырываться из его рук, ведь он — не Феликс, он сильнее, он не будет терпеть к себе такого отношения. — Мне нужно выйти, пропустите, — осторожно молвит брюнет, пытаясь не смотреть ему в глаза, и Минхо, на удивление, пятится назад спустя минуту гнетушего молчания. Он уходит, не сделав ничего. Хван тихо проходит к своей койке и больше не смотрит на него, чтобы не дай бог не встретиться с ним взглядом. Почему его так просто отпустили? Днём, при всех, Ли бы уволили на месте, поэтому расслабляться не стоит. Впереди трудная ночь.