Любовь и заточение, часть 7

             Что бы это ни были за благовония, они оказались сильными. Вэй Усянь проспал всю ночь и часть утра, совершенно не заметив, как Лань Ванцзи приходил и уходил с утренней трапезой. (На самом деле, он проснулся от ощущения холода, потому что так долго спал!)       По логике Лань Ванцзи, озвученной прошлой ночью, сегодня ему наверняка должно было стать лучше, но вместо этого Вэй Усянь чувствовал себя хуже. Он был не в себе и едва мог что-то делать до середины дня.       Он немного оживился, когда Лань Ванцзи принёс ему ужин, но каким-то образом «Очищение» звучало в этот вечер печально, как будто это был реквием по его детству, а после того, как Второй Нефрит снова ушёл, Вэй Усянь не мог не размышлять о том, насколько другой стала его жизнь, по сравнению с тем, как он впервые ступил на землю Облачных Глубин.       Насколько лучше всё было тогда.       Дядя Цзян и госпожа Юй были ещё живы, все его боевые братья и сёстры были ещё живы, всё старшее поколение практикующих Цзян было ещё живо, отец Лань Ванцзи был ещё жив… и Вэй Усянь вёл беззаботное существование, стойко игнорируя растущую тень угрозы войны между Орденом Цишань Вэнь и остальным миром совершенствования. В то время он бы возразил, что ещё молод и ему не нужно беспокоиться о подобных вещах. В каком-то смысле это даже было правдой: во многих отношениях он по-прежнему был никем иным, как мальчиком. Но как бы он не любил играть и бездельничать, даже в пятнадцать лет он уже был одним из самых опытных заклинателей своего поколения.       Вспоминая об этом сейчас, вспоминая, как все остальные проявляли себя на тренировках во время его пребывания в Облачных Глубинах, Вэй Усянь подсчитал, что он, вероятно, был вторым среди всех мальчиков своего возраста, и только Лань Ванцзи действительно превосходил его в мастерстве. Как бы ему не хотелось этого признавать, Цзинь Цзысюань определённо был на третьем месте. А Цзян Чэн… вероятно, пятым или шестым. Неплохо, учитывая, сколько было других, кто не мог сравниться с ним, но… даже в то время Вэй Усянь знал, насколько неправильно, когда сын слуги и бродячей заклинательницы лучше, чем наследник Ордена.       Он всегда это знал - конечно, знал! - и это было его невысказанным оправданием для того, чтобы бездельничать весь день вместо того, чтобы как следует тренироваться. Он сказал себе, что делает это для того, чтобы Цзян Чэн мог его догнать, вместо того, чтобы признать правду о том, что ему просто не хотелось делать то, что он должен был делать. Если бы Вэй Усянь действительно уважал тот факт, что проявленные им умения заставляют Цзян Чэна терять лицо, он бы не устраивал соревнования с ним при каждой возможности. И всё же он не прекращал этого делать ни на мгновение. А если бы его спросили об этом, он, вероятно, заявил бы, что соревнования на пользу Цзян Чэну, что они подталкивают его к успеху и дают ему шанс проявить себя, но, конечно, это было не так, не правда ли? Всё дело было лишь в Вэй Усяне, поддавшемся своей эгоистичной потребности быть в центре внимания.       Поморщившись от своего возросшего понимания, демонический заклинатель обратил свои мысли к той маленькой книге, спрятанной сейчас под кроватью, состоящей из единственного крошечного кусочка его теперь исчезнувшей невинности беззаботных дней, когда он ожидал, что его жизнь сложится так, как дядя Цзян рассказывал ему. Дней, когда он думал, что сможет выполнить все те обещания, которые дал, когда они были детьми, когда он клялся, что всегда будет рядом с Цзян Чэном и сделает всё, чтобы поддержать его, а Цзян Чэн, как всегда и обещал, будет заботиться о нём и поддерживать его в ответ.       Вэй Усянь печально вздохнул.       Как Цзян Чэн теперь должен относиться к этим обещаниям? Как бы он на это ни смотрел, Вэй Усянь был первым, кто нарушил своё слово. Конечно, у него не было выбора, потому что как он мог помогать управлять Орденом совершенствования и обучать следующее поколение, если у него больше не было золотого ядра? Но Цзян Чэн этого не знал. Никогда нельзя было позволить ему узнать это.       Но всё было бесполезно. Вэй Усянь должен был найти силы и признать это. Признаться в том, что после того, как его схватили, Вэнь Чжулю добрался до него. Нет, Цзян Чэну было бы слишком тяжело это слышать. Напоминание о том, через что он прошёл, только ещё больше ранило бы его. Но Вэй Усянь мог бы заявить, что пребывание в Могильных Курганах разрушило его золотое ядро, повредило его до такой степени, что его больше нельзя было использовать.       Да, он должен был сказать именно это. Не публично - это сделало бы его ещё большей мишенью для других Орденов и кланов, чем он был сейчас, - а в частном порядке. Просто чтобы Цзян Чэн понял, почему он не мог выполнить бóльшую часть того, что всегда клялся исполнить.       Но он этого не сделал. В то время Вэй Усянь сказал бы, что умолчал об этом для того, чтобы защитить чувства Цзян Чэна, что он не хотел говорить о чём-то, что напомнило бы ему о том, что он перенёс, когда его собственное золотое ядро расплавилось. Но это было не совсем так, не правда ли? Демонический заклинатель молчал, потому что был слишком горд, чтобы признать, что теперь он слаб и беспомощен, не полагаясь на запретные искусства. И поэтому ему приходилось всё больше и больше рассчитывать на демонический путь, потому что он не мог просить о помощи, не признавая того факта, что он больше ни на что не способен, и куда это его привело? Он стал изгнанником мира совершенствования и тайно содержался в плену ради собственной защиты.       Могло быть намного хуже. По крайней мере, его похититель, казалось, любил его, хотя и далеко не так сильно, как Вэй Усянь, который, как он осознал, всегда был влюблён. Так что, может быть… может быть, когда-нибудь наступит день, когда его перестанут запирать в этом крохотном домике.       Или, может быть, он останется здесь в заключении до конца своих дней, как это сделала мать Лань Ванцзи. Пока никто не пытался сказать Второму Нефриту, что он может навещать его только раз в месяц, это, по крайней мере, было терпимо…       Но этот день наверняка был не за горами. Как только Лань Цижэнь узнает, что Вэй Усянь здесь, он, вероятно, попытается помешать Лань Ванцзи вернуться в этот маленький дом. Он не станет ограничивать его визиты - он полностью их прекратит. Он сообщит Цзинь Гуаншаню, где находится Вэй Усянь, и отправит Лань Ванцзи на Ночную охоту, чтобы тот не смог остановить вторжение Цзиней и…       «Это не имеет значения», – попытался убедить себя Вэй Усянь. Пока Лань Ванцзи здесь нет, пока Вэнь Нин в безопасности, пока все остальные в безопасности где-то далеко, это не имело значения. В любом случае жизнь демонического заклинателя уже давно перестала иметь значение сама по себе.       Он всё ещё думал об этом, о том, насколько бессмысленной стала его жизнь, когда Лань Ванцзи вернулся, чтобы играть для него перед сном. Он сыграл примерно половину песни, когда внезапно остановился.       - Вэй Ин?       - Что?       - В чём дело?       - Ни в чём. Почему ты перестал играть?       Лань Ванцзи встал, подошёл и сел рядом с ним на кровать. Он протянул свой длинный изящный палец и погладил Вэй Усяня по щеке. Когда он убрал его, палец блестел от влаги,.       - Ты плачешь.       - Нет.       - Вэй Ин, не лги.       - Ничего. - Это действительно было так. Конечно, это было так. – Ерунда.       - Неправда.       - Ты… Лань Чжань… ты не должен тратить своё время зря…       Внезапно руки Второго Нефрита обвились вокруг демонического заклинателя, притягивая его ближе.       - Я не трачу время зря, - произнёс он сильным, уверенным голосом, и горячее дыхание опалило ухо Вэй Усяня.       - Нет, это не… просто… все… все, кто приближается ко мне… все они в конечном итоге страдают… или умирают! - Что-то внутри демонического заклинателя просто лопнуло, и он не смог остановить слова, которые полились с его губ, как испорченная кровь. - Посмотри, что случилось с дядей Цзяном, потому что он взял меня к себе и вырастил! Даже госпожа Юй, которая меня ненавидела, всё равно умерла из-за меня! Все мои боевые братья и сёстры, все в Пристани Лотоса, все!       - Это была не твоя вина.       - Моя! Вэни пришли, потому что, когда мы были в той пещере на горе Муси, я…       - Вэй Ин. - Лань Ванцзи слегка отстранился и посмотрел ему прямо в глаза. - Это была не твоя вина.       - Ты не слышал ту женщину. Она сказала…       - Это было оправдание. Они бы всё равно пришли.       - Да, но…       - Они уже сожгли Облачные Глубины, - напомнил ему Лань Ванцзи. – Убили моего отца. Война была уже неизбежна. - Он покачал головой. - Мы были заложниками. Чтобы отсрочить войну.       - Но…       - Как только мы сбежали, они приступили к осуществлению своих боевых планов. Пристань Лотоса пала первой, потому что она была слабее. Лёгкая добыча. Это произошло не из-за тебя.       Вэй Усянь слабо покачал головой и издал сдавленный всхлип, поскольку не мог сдержать слёз.       - Это ничего не меняет! Я проклят, разве ты этого не видишь? Ты не видел, что Цзини сделали с Вэнь Нином. Когда я туда добрался… ему проломили грудную клетку! Просто потому, что он был нежным и не сопротивлялся!       - Это не имело к тебе никакого отношения.       - Он спас мою жизнь, спас жизнь Цзян Чэна, спас тела дяди Цзяна и госпожи Юй, чтобы мы могли похоронить их. Как это могло не иметь ко мне никакого отношения? Он умер, потому что я не смог прийти вовремя и спасти его!       Лань Ванцзи вздохнул и снова притянул его к себе:       - Это была не твоя вина.       - А потом они… они… ты видел, каково было в Курганах, посреди чего мы пытались жить, и это всё равно было слишком… Они не хотят, чтобы жил кто-то, кто имеет какое-либо отношение ко мне! Лань Чжань, если ты не избавишься от меня, они заставят и тебя страдать.       - Не бойся их.       Вэй Усянь крепко обнял Лань Ванцзи и разрыдался у него на плече.       - Я не хочу, чтобы они причинили тебе боль.       - Они не станут.       - Они постараются.       - Они потерпят неудачу.       - Но…       Вэй Усянь пытался возразить, пытался объяснить, почему для Лань Ванцзи так опасно находиться рядом с ним, но, хотя в его голове всё было так очевидно, он каким-то образом не мог подобрать слова и просто плакал, пока не почувствовал себя настолько слабым, что едва мог сидеть. Потом его слёзы замедлились и, наконец, прекратились.       Лань Ванцзи кивнул и отпустил демонического заклинателя, выскользнув из его рук. Затем осторожно снял с него ботинки, уложил его на кровать и укрыл одеялом. Когда же он собирался уходить, Вэй Усянь протянул руку и схватил его за запястье.       - Останься.       - Вэй Ин?       - Я… я знаю, что мне снова будут сниться кошмары, - прошептал он. - Я не могу… просыпаться вот так… не зная, где я… я… я не могу… я не могу вынести этого сегодня вечером. Пожалуйста, не оставляй меня.       - Хорошо.       Вэй Усянь с беспокойством отпустил запястье Лань Ванцзи и пронаблюдал, как тот потушил свет, снял ботинки и верхнюю мантию, а потом лёг на кровать рядом с ним.       - А теперь спи, Вэй Ин.       Вэй Усянь кивнул и закрыл глаза, пытаясь не думать ни о чём, кроме звука дыхания Лань Ванцзи рядом с ним.              * * *       Когда Лань Ванцзи проснулся утром, он обнаружил, что Вэй Усянь ночью перевернулся. Теперь его голова покоилась на его плече, а одна из рук крепко сжимала его талию.       Это была своего рода дилемма.       Стоит ли ему попытаться ускользнуть, рискуя разбудить Вэй Усяня, или ему следует подождать, пока тот проснётся сам?       В конце концов, он не поверил в то, что можно подняться, не потревожив Вэй Усяня, и не смог заставить себя перевернуться и разбудить его. Демонический заклинатель мирно спал после многих беспокойных ночей, и утренние обязанности Лань Ванцзи не были достаточным поводом его беспокоить. Сюнчжан поймёт. Дядя не понял бы, но угодить всем было не всегда возможно.       Когда Вэй Усянь пошевелился, было уже очень поздно. Теперь Лань Ванцзи не сможет принести еду, не привлекая нежелательного внимания. Но Вэй Усянь, казалось, был так рад, что он по-прежнему здесь. Он прижался ещё ближе и пробормотал:       - Спасибо, что остался, Лань Чжань.       А потом он снова заснул.       Неужели Вэй Усянь всегда придерживался такого беспутного графика сна? Какая трата светового дня!       Много позже, пока демонический заклинатель продолжал бесконечно долго спать, Лань Ванцзи услышал приближающиеся к дому шаги. Раздался негромкий стук, следом дверь отворилась. С того места, где лежал Лань Ванцзи, он не видел двери, но слышал лёгкий вздох удивления.       - О боже.       Голос сюнчжана. Дверь тут же закрылась.       Вэй Усянь снова пошевелился, разбуженный хлопком.       - М-м-м? Уже утро? - Он сел в постели и так широко улыбнулся Лань Ванцзи, что тот готов был теперь выдержать любое порицание. - Доброе утро, Лань Чжань!       - Уже почти полдень. - Он не хотел этого говорить… - Но доброе утро…       Вэй Усянь рассмеялся.       - Даже у тебя может быть путаница в голове по утрам! - воскликнул он, явно обрадовавшись, несмотря на совершенно ошибочный вывод.       Лань Ванцзи быстро встал, надел ботинки и верхнюю мантию. Если повезёт, сюнчжан будет ждать его прямо снаружи, и он сможет объяснить свои действия…       - Лань Чжань…       - Хм?       - Эм… а… кто-нибудь ещё знает, что я здесь?       Лань Ванцзи посмотрел на него. Вэй Усянь больше не выглядел весёлым; он был почти так же угрюм, как и вчера вечером.       - Ты знаешь, что мой брат…       - А как насчёт моей семьи?       Лань Ванцзи кивнул:       - Цзян Ваньинь принёс тебя сюда, пока я разбирался с беженцами-Вэнь.       Вэй Усянь закусил губу, выглядел он задумчивым.       - Ты позволишь мне написать ему письмо?       - Мн.       - Спасибо.       Лань Ванцзи хотел было уйти, но на полпути к двери его снова остановил голос Вэй Усяня:       - Ты позавтракал?       - Для этого уже слишком поздно.       - О.       Голос демонического заклинателя прозвучал очень разочарованно. Вероятно, он был очень голоден после того, как накануне вечером потратил столько энергии в припадке отчаяния. Это было неприемлемо. Вэй Усянь никогда не должен голодать. Лань Ванцзи придётся найти какое-то решение, чтобы этого не происходило.       К счастью, когда он вышел из дома, то обнаружил, что брат действительно ждал его.       - Я не осознавал, что отношения между вами зашли так далеко, - сказал сюнчжан с улыбкой, граничащей с озорством.       - Вэй Ин был расстроен. Он не хотел оставаться один.       - Конечно. - Сюнчжан усмехнулся, и его улыбка исчезла вместе со звуком. - Дядя был весьма разочарован, когда ты не пришёл помочь ему с утренними занятиями.       - Я извинюсь.       - Ванцзи, в конце концов, придётся ему сказать.       Взгляд сюнчжана устремился в сторону дома.       - Ещё нет.       Дядя захотел бы передать Вэй Усяня Цзинь Гуаншаню. Этого не должно случиться. Лань Ванцзи никогда бы этого не допустил.       Сюнчжан грустно вздохнул:       - Чем скорее, тем лучше. Но я доверяю твоему суждению по этому вопросу.       Сюнчжан сопровождал его на встречу с дядей, который строго упрекнул Лань Ванцзи за неисполнение своего долга. Когда он закончил говорить, Лань Ванцзи извинился, как подобает, и объяснил, что его задержали непредвиденные обстоятельства. С некоторым колебанием он добавил:       - Я сожалею, что не могу помочь и сегодня днём. Срочное дело призывает меня в Юньмэн.       Дядя нахмурился:       - Полагаю, это как-то связано с этим мерзким маленьким демоном.       - Он не…       - Дядя, не говори так неосторожно, - мягко вмешался сюнчжан. - Что, если ученик из другого Ордена подслушает? Нельзя вводить его в заблуждение. Человек, который совершенствуется демоническим путём, сам по себе не является демоном.       - Между ними мало различий.       - Разница в том, что совершенствующийся всё ещё может повернуться спиной к тьме, - возразил сюнчжан.       - Он может, но не сделает этого, - настаивал дядя.       - Он сделает.       - Ванцзи! Как можно защищать человека, который убивает без разбора?!       - Это не было всеохватывающим.       - Дядя, мы уже обсуждали это раньше, - настойчиво произнёс сюнчжан. - Не говори так жестоко о его друге. Вы бы не стали так говорить о моих друзьях, не так ли?       - Твои друзья не убийцы.       - Мой самый дорогой друг убил Вэнь Жоханя, - напомнил сюнчжан. - И многие в других Орденах и кланах постоянно сплетничают о низком статусе его матери. Но ты не говоришь о нём так при мне. Почему ты так недоброжелательно относишься к Ванцзи?       - Ванцзи должен знать, что лучше не общаться с таким человеком! – резко проговорил дядя, глядя ему прямо в глаза. - Он всегда доставлял только неприятности, и я говорил это с того дня, как он мальчиком впервые ступил в Облачные Глубины!       Высказав это, дядя развернулся и ушёл в плохом настроении.       - Мне очень жаль, Ванцзи.       - Мн.       - Могу ли я спросить, чем ты собрался заниматься в Юньмэне?       Лань Ванцзи колебался. Он не мог быть уверен, что другие не подслушают.       - Это личное дело к главе Цзян.       Казалось, это лучшее, что он мог сказать, чтобы не вызвать подозрений у других.       - Я понимаю. - Сюнчжан кивнул. - Передай ему мой привет.       - Мн.       У Лань Ванцзи всё ещё оставались другие обязанности, поэтому у него не было времени готовить полуденный обед для Вэй Усяня. Он взял еду на кухне и направился с подносом в уединённый дом, размышляя о расстоянии до Пристани Лотоса. Если он будет лететь на максимальной скорости на протяжении всего путешествия, то сможет вернуться вовремя и принести Вэй Усяню ужин. Если же дела в Юньмэне займут слишком много времени.       Хм.       Ему следует договориться с сюнчжаном, чтобы тот накормил Вэй Усяня, если он не вернётся вовремя.       Войдя в дом, Лань Ванцзи обнаружил, что демонический заклинатель валяется на кровати, свернувшись калачиком, и выглядел несчастным. На столе лежал плотно свёрнутый лист, перевязанный красной лентой. Второй Нефрит поставил поднос рядом с ним.       - Это моё письмо, - сказал Вэй Усянь. - Ты уверен, что Цзян Чэн получит его?       - Я передам его лично, - заверил его Лань Ванцзи и взял письмо.       Запечатано только лентой? Слишком доверчиво.       Вэй Усянь кивнул и улыбнулся такой уязвимой улыбкой, что было больно наблюдать за этим.       - Спасибо, Лань Чжань. Ты лучший.       Лучший. Пустое. Он был безнадёжен, настолько слаб, что не мог придумать другого решения, кроме как спрятать Вэй Усяня подальше от мира, где никто не мог ему навредить. И всё же без его собственного постоянного присутствия в качестве стены между ним и этим миром эта защита была не более чем зонтиком из рисовой бумагой от проливного дождя.       Как только демонический заклинатель закончил есть, Лань Ванцзи отнёс посуду на кухню, коротко поговорил с сюнчжаном, а затем отправился в Юньмэн так быстро, как только Бичень мог лететь. Несмотря на многочисленные приглашения, которые Вэй Усянь присылал ему, когда они были моложе, он впервые посетил Пристань Лотоса. Это оказалось привлекательным местом, и ему нестерпимо захотелось, чтобы Вэй Усянь был рядом и приятно болтал обо всём, что предстало его глазам.       Его появление перед воротами Пристани Лотоса вызвало короткую суматоху, но один из учеников узнал его, поэтому его без промедления впустили внутрь и отвели прямо в зал для аудиенций, где Цзян Ваньинь занимался делами.       - Я не ожидал официального визита из Облачных Глубин, - прокомментировал он, когда Лань Ванцзи подошёл к нему. - Что привело тебя сюда так внезапно, Ханьгуан-цзюнь?       - Это частное дело.       Цзян Ваньинь кивнул, ясно понимая, что он имеет в виду, и приказал всем своим подчинённым покинуть зал и закрыть за собой двери.       - Что-то случилось?       Лань Ванцзи покачал головой и протянул ему письмо.       Цзян Ваньинь выглядел сомневающимся, но, тем не менее, взял его и вскоре начал читать. Поначалу он, казалось, был тронут тем, что писал Вэй Усянь. Но вскоре на его лице проступило разочарование, а затем - отвращение. Он хмуро посмотрел на Лань Ванцзи и опустил письмо на стол.       - Несмотря на все ваши правила относительно алкоголя, ты не только позволил ему напиться, но и разрешил написать письмо, пока он был в таком состоянии?       - Он не был пьян       - Ты это читал?!       - Нет.       - Тогда читай! – рявкнул Цзян Ваньинь и сунул ему чуть смятый лист. - Он, очевидно, был настолько пьян, что едва мог держать кисть.       Озадаченный Лань Ванцзи принял письмо. Он знал, что ему не следует читать частную переписку Вэй Усяня со своим боевым братом, и всё же, когда этот боевой брат потребовал от него этого, разве было бы правильным отказать?       Второй Нефрит посмотрел на письмо и обнаружил, что оно начиналось так, как и следовало ожидать в ситуации Вэй Усяня. Извинения за то, как далеко он зашёл в инсценированной дуэли, ознаменовавшей его официальное отделение от Ордена Юньмэн Цзян, и длинный отрывок, в котором он с горечью жаловался на то, что никогда больше не увидит ни солнца, ни неба над своей головой, оказавшись в ловушке в таком маленьком домике. Затем следовала ещё более длинная часть, рассказывающая о том, как сильно он скучает по компании брата и сестры. После этого он свернул в ту сторону, которую действительно ожидал Лань Ванцзи, на то, что так расстроило Вэй Усяня прошлой ночью. Помимо того, что демонический заклинатель обвинил себя в смертях, произошедших в Пристани Лотоса в начале войны, он выразил сожаление о том, что госпожа Юй не передала его Вэням, чтобы те изувечили и убили его. Он писал, что его не следовало защищать, потому что его жизнь стоила намного меньше, чем все те жизни, что были потерянны в тот день. И он умолял Цзян Ваньиня передать свои извинения духам его родителей в Зале Предков Пристани Лотоса.       К этому моменту в письме уже были места, где страница потемнела от падающих слёз. По мере того, как послание продолжалось дальше, оно становилось совершенно нечитаемым, так как до того, как чернила успели высохнуть, пролилось так много влаги, что все иероглифы смазались, слились воедино, и стали больше похожи на неудачный пейзаж, чем на текст письма.       - Печально, - прокомментировал Лань Ванцзи, возвращая письмо.       - Так как же он так напился без твоего ведома?       - Он не был пьян.       - Он явно напился в хлам!       Лань Ванцзи покачал головой:       - Нет. Его ци сильно повреждена из-за того, что он так долго практиковал демонический путь.       - Какое это имеет отношение к делу?       - Вэй Ин был очень близок к смертельному отклонению ци. - Насколько близко было определить сложно, поскольку обычно индикатором служило состояние золотого ядра. - Я работал над тем, чтобы исцелить его и предотвратить это. Этот процесс часто вызывает эмоциональный стресс. Это письмо было проявлением его эмоционального состояния.       Цзян Ваньинь поджал губы и посмотрел на него прищуренными глазами.       - Если ты так говоришь, - со вздохом произнёс он, в конце концов. - Я не знаю, что подвигло его поднять такую старую тему, но… что ж, я сожгу это письмо в Зале Предков и позволю родителям самим прочитать его.       Лань Ванцзи не был уверен, что это понравится родителям Цзян Ваньиня, а тем более Вэй Усяню. Более того, он подозревал, что никому из них не понравится такой исход.       - В любом случае, я не могу с ним согласиться, - продолжил Цзян Ваньинь. - С тех пор я слишком часто думал об этом дне, и… ты можешь передать Вэй Усяню, что он ошибается. Как только эта женщина вошла в Пристань Лотоса и потребовала, чтобы он был наказан за то, что произошло в пещере на горе Муси, у моей матери было только два варианта, и оба они были неправильными. Но, оглядываясь назад, я думаю, что она сделала лучший выбор. – Глава Цзян покачал головой. - Он действительно не помнит, каково было, когда он впервые приехал сюда, - добавил он. - Мама изначально не возражала против него, хотя она знала, как мой отец относился к Цзансэ Саньжэнь. Так продолжалось до тех пор, пока он не стал главным учеником отца только потому, что был на несколько месяцев старше меня… Нет, может быть, это было раньше. - Цзян Ваньинь нахмурился. - В какой-то момент отец начал изливать всю свою любовь и привязанность, которые обязан был отдавать мне, своему собственному сыну, на Вэй Усяня. Я думаю, именно тогда чувства матери к нему изменились с незаинтересованности на ненависть. Я не могу себе представить, что бы она сделала, если бы отец получил то, чего он действительно хотел.       Лань Ванцзи задавался вопросом, стоит ли ему уточнить, что он имеет в виду - Вэй Усянь наверняка хотел бы знать - и всё же он не думал, что способен допытываться таким образом.       Как оказалось, в этом не было необходимости: Цзян Ваньинь продолжал говорить, несмотря ни на что.       - Он никогда не заявлял ничего конкретного, но я думаю, что в те первые несколько лет мой отец хотел, чтобы помолвка сестры с Цзинь Цзысюанем была расторгнута. Это позволило бы ему вместо этого обручить её с Вэй Усянем - чтобы у него были внуки от Цзансэ Саньжэнь. И это несмотря на то, что она сбежала с другим мужчиной.       Сильный ужас от этой мысли поразил Лань Ванцзи до глубины души. Если бы глубокие чувства Вэй Усяня к Цзян Яньли развивались как романтические, а не братские… У Лань Ванцзи никогда бы не было шанса разорвать такую крепкую связь. Его любовь была бы обречена навеки оставаться безответной.       - Я рад, что этого не произошло, - засмеялся Цзян Ваньинь. - Вэй Усянь был бы ужасным мужем.       Лань Ванцзи был категорически не согласен: он надеялся сделать из своего Вэй Ина самого лучшего из мужей. Но Цзян Ваньинь продолжал разглагольствовать обо всех эксцентричностях Вэй Усяня, как будто они были непреодолимыми недостатками. Лань Ванцзи не хотел больше слышать об этом ни слова, поэтому он спросил:       - Хочешь написать ответ?       Цзян Ваньинь на мгновение шокировано уставился на него, вероятно, удивившись, что его прервали на середине жалобы.       - Нам не следует обмениваться письмами, - сказал он. - Что, если их перехватят до того, как они смогут быть уничтожены? Если Орден Цзинь узнает об этом…       - Конечно, твоя сестра может вмешаться.       Цзян Ваньинь холодно рассмеялся:       - Ты ещё более наивен, чем я считал, если думаешь, что Цзинь Гуаншань прислушается к мнению женщины!       - Хм.       Цзян Ваньинь просто смотрел на него:       - Есть ещё какие-нибудь предложения или я могу заняться своими делами?       - Как ведёт себя Вэй Ин, когда он пьян?       Если эмоциональное расстройство делало его поведение похожим на состояние опьянения…       - Что…? Какое это имеет отношение к чему-нибудь?       Лань Ванцзи молча ожидал его ответа, и Цзян Ваньинь вздохнул.       - На самом деле, не так уж и отличается от обычного. Просто более эмоциональное.       - Значит, его… чувства… не меняются?       - Его чувства? Есть ли у него чувства? - Цзян Ваньинь покачал головой. - Ты слишком ему доверяешь. У него нет чувств. Он никогда не думает, прежде чем действовать. Когда он пьян, он совершенно такой же, как и когда он трезв. За исключением того, что он становится громче, его действия становятся масштабнее, и он теряет тот небольшой интеллект, который у него есть.       Тогда любые романтические чувства, которые, казалось, у него были, могут остаться даже после того, как его ци восстановится…?       - Итак, если ты…       - Вэй Ин часто упоминает суп вашей сестры, - перебил его Лань Ванцзи. - Кто-то здесь должен знать рецепт.       Цзян Ваньинь рассмеялся:       - Что, заключённый может сам выбирать себе еду?       - Он не заключённый.       Цзян Ваньинь пожал плечами.       - Я отведу тебя на кухню. Мои повара не умеют готовить суп из свиных рёбрышек и корней лотоса так, как сестра, но он почти такой же вкусный.       - Моя благодарность.       - Надеюсь, после этого ты позволишь мне заняться своими делами.       - Мн.       Цзян Ваньинь направился к двери, ведущей во внутренний двор.       «Я, пожалуй, тоже могу кое-что передать с тобой», - подумал он и подозвал к себе одного из учеников, тренирующихся во дворе.              * * *       К тому времени, как Лань Ванцзи пришёл с ужином, Вэй Усянь уже забеспокоился о том, что в конечном итоге сегодня останется без еды. Что, если Цзян Чэн так разозлился на Лань Ванцзи за то, что тот осмелился принести это письмо, что попытался его наказать? Если бы это произошло, Вэй Усянь никогда бы себе этого не простил…       К счастью, ему не пришлось вечно ненавидеть себя за это: Лань Ванцзи, как обычно, прибыл с подносом, хотя к тому времени, когда он появился, уже прошла половина комендантского часа.       Более того, у него с собой была тарелка супа со свиными рёбрышками и корнями лотоса!       В восторге Вэй Усянь мигом опустошил тарелку до дна.       - Не могу поверить, что ты пролетел весь путь сюда с миской супа! - воскликнул он, пережёвывая нежный корень и прихлебывая бульон. – М-м-м, это так прекрасно! Не так хорошо, как у шицзе, но близко к этому! Повара в Пристани Лотоса действительно улучшили своё мастерство!       - Чем он отличается? - спросил Лань Ванцзи, усаживаясь по другую сторону стола и ставя перед собой гуцинь.       - Трудно выразить это словами. - Вэй Усянь задумчиво покусал одно из свиных рёбрышек. - Рёбрышки становятся немного нежнее, когда она их готовит, а корни - более упругими. Бульон… Я не знаю, как описать разницу. Ещё есть одна специя, которая отличается. Может, она кладёт чуть больше её или чуть меньше? - Он слабо усмехнулся. - Я не знаю, как самому приготовить этот суп, поэтому мне сложно сказать, чем он отличается, если говорить о мелких деталях. Нам придётся попросить шицзе попробовать его и сказать, что она делает по-другому.       Лань Ванцзи кивнул, как будто это его сильно беспокоило.       - Цзян Ваньинь прислал это, - сказал он и поставил на стол небольшой мешочек.       Вэй Усянь потянулся к нему, затем немного отдёрнул руку.       - Это не… это не опасно, не так ли? Он ведь не собирается обрушить на меня проклятие?       Уголки губ Лань Ванцзи на мгновение дёрнулись вверх:       - Это совершенно безопасно.       Обрадованный подтверждением, Вэй Усянь взял мешочек, заглянул внутрь и обнаружил, что он наполнен семенами лотоса!       - Цзян Чэн действительно попросил тебя принести мне это? - недоверчиво спросил он. - Он не злится на меня?       - Трудно судить о его эмоциональном состоянии.       - Ага. Он почти всегда либо зол, либо счастлив. - Вэй Усянь хмыкнул. – Трудно найти золотую середину. Злой, счастливый, а иногда и убитый горем…       Он остановился, закусив губу при воспоминании о слезах, пролитых его братом после падения Пристани Лотоса.       - Он сказал, что его мать приняла правильное решение, - сказал Лань Ванцзи. - Чтобы защитить тебя.       - Ладно тебе, Цзян Чэн этого не говорил.       - Он так сказал.       Вэй Усянь с подозрением посмотрел на него:       - Серьёзно?       - Думаешь, я стал бы лгать?       - Нет, но… как… так… - Мысль о лжи Лань Ванцзи была почти невообразимой, но мысль о том, что Цзян Чэн сказал, что для его родителей было лучшим решением пожертвовать собой ради Вэй Усяня, а не наоборот, была почти столь же невообразимой. В любом случае, было трудно глотать. Хотя, говоря о глотании, он уже почти доел суп. - Эй, ты съел немного супа перед уходом?       - Нет.       - Это не правильно! Ты должен попробовать его! После того, как ты его попробуешь, ты больше никогда не захочешь есть тот горький суп, который здесь подают.       - Веская причина не пробовать его.       - Ну и ладно! – Вэй Усянь допил остаток супа одним большим глотком. - Есть несколько способов заставить тебя ценить хороший вкус.       И прежде чем Лань Ванцзи успел спросить, что он имеет в виду, демонический заклинатель встал и, отодвинув стол в сторону, оседлал его колени. Затем он поцеловал его, просовывая язык между испуганными губами Второго Нефрита, распространяя пикантный вкус супа по всему его рту.       - Вот, - произнёс он и неохотно отстранился. - Теперь ты знаешь, насколько это вкусно.       - Мн.       - Хочешь попробовать ещё? - поинтересовался Вэй Усянь, наклоняясь ближе.       - Возможно, это противоречит правилам.       Демонический заклинатель со стоном встал, поставил стол на место и уселся на подушку, в то время как Лань Ванцзи вернул себя в правильное положение.       - Тебе действительно пора перестать позволять этим правилам так связывать тебя, Лань Чжань. Знаешь, совершенно невозможно подчиниться им всем.       - Хм.