Открытия, часть 6

             Вэй Усянь стоял посреди двора и смотрел в небо, наблюдая, как ажурные снежинки, кружась, спускаются к его лицу.       Два года.       Он находился здесь последние два года.       Неужели прошло два года с тех пор, как его сюда привезли?       Куда ушло всё это время? Когда дни начали так сильно сливаться? И сможет ли он когда-нибудь снова увидеть что-нибудь за пределами этих защитных стен? Каждый раз, когда он спрашивал Лань Ванцзи об этом, тому, казалось, становилось всё более и более неловко, когда он пытался ответить на этот вопрос. Вэй Усянь силился убедить себя, что его муж просто не хотел делить его с кем-либо ещё, но он не мог заставить себя в это поверить.       Очевидно, план Лань Ванцзи инсценировать его смерть дал обратный эффект, и теперь Старейшину Илина ненавидели и боялись больше, чем когда-либо.       Впрочем, могло быть и хуже. Гораздо хуже.       Он действительно мог быть мёртв. Все, кого он пытался защитить, на самом деле могли быть мертвы.       Он мог действительно впасть в извращённое состояние, о котором все остальные, казалось, думали, и начать убивать, погубить десятки, сотни, тысячи невинных.       По сравнению с подобными результатами это была просто идиллия. Но это не означало, что Вэй Усянь был доволен. Неважно, насколько всё могло быть хуже, но могло быть и намного лучше, и все эти лучшие жизни, казалось, танцевали прямо за пределами его досягаемости, насмехаясь над ним.       - Что ты делаешь, папочка?       Было здорово, что А-Юань наконец-то привык всё время называть его «папой». Но не очень хорошо, что в последнее время в его голосе часто звучала тревога, когда он произносил это. Что же ему говорили люди, когда он уходил тренироваться с другими мальчиками его возраста?       - Просто наблюдаю за снегом, А-Юань, - ответил ему Вэй Усянь и посмотрел на мальчика сверху вниз.       За год, провёденный здесь, его здоровье не только полностью восстановилось, но и позволило ему наверстать большую часть роста, упущенного за год, проведённый в далёкой, странной, чужой стране.       - Ты уже закончил с уроками на сегодня? Не слишком ли рано?       А-Юань нахмурился:       - Ты же знаешь, что учитель Лань сейчас в отъезде, папочка.       - О, верно.       Итак, сейчас проводились только уроки фехтования и игры на гуцине. (Или что-то ещё, что преподавали таким маленьким детям). Неудивительно, что мальчик вернулся так скоро.       - И отец приведёт гостей.       - Гостей? - повторил Вэй Усянь и встрепенулся: - Что?       Кому Лань Ванцзи вообще доверил бы встретиться с ним?       А-Юань пожал плечами:       - Он просто попросил тебя навести в мастерской порядок.       - Там всегда порядок!       - Отец сказал, что у тебя всегда беспорядок.       Вэй Усянь нахмурился. Лань Ванцзи должен помнить, как это выглядело, когда в мастерской был настоящий беспорядок!       - Я посмотрю, что можно сделать.       Вэй Усянь вздохнул и направляясь в первый дом. Он не увидел ничего такого уж плохого. Может быть, здесь, и правда, было разбросано несколько недоработанных талисманов, запасные кисти или чернильный камень на столе, ну, ещё несколько деталей на полу, но всё выглядело очень прилично, совсем не так, как тогда, когда он наполовину разрушил всю комнату в свой первый день плена.       Лань Ванцзи был слишком опрятным, вот в чём проблема!       Тем не менее, ему хотелось быть во дворе, чтобы взглянуть на гостей, как только они прибудут, поэтому он вздохнул и принялся собирать вещи. Просто ради того, чтобы занять время, а не потому, что он делал то, что ему сказали.       Собрав обрывки бумаги и другой мусор, Вэй Усянь осмотрел комнату. Теперь она и вовсе показалась ему прекрасной. Но, может быть, Лань Ванцзи не нравился тот дальний угол, где А-Юань практиковался в письме и начал использовать стены, когда у него закончилась бумага? Мальчик обещал всё убрать, но руки у него до сих пор не дошли. (Возможно, потому, что Вэй Усянь убедил его оставить всё, как есть, поскольку он подумал, что это довольно мило, что ребёнок был так занят тем, чтобы быть хорошим, а в итоге стал непослушным).       Да, пожалуй, не стоит показывать это гостям. Вэй Усянь взял ширму и установил её так, чтобы скрыть испорченную часть стены. Он всё ещё стоял за ширмой, когда услышал, как открылась дверь и прозвучали шаги трёх пар ног.       Вэй Усянь с любопытством выглянул из-за ширмы и почувствовал, как его глаза наполняются слезами:       - Шицзе!       - А-Сянь!       Они встретились на средине комнаты, и Вэй Усянь крепко обнял сестру.       - Я так скучал по тебе, шицзе, - прошептал он, стараясь не плакать.       - Я тоже скучала по тебе, - сказала ему Яньли. - Я так завидую А-Чэну, который может навещать тебя, когда захочет.       Вэй Усянь горько рассмеялся:       - Не стоит завидовать. За последние два года он приходил ко мне всего три раза! Это я ему завидую. Он так легко может прийти к тебе в гости!       И он был на её свадьбе и на всех особых мероприятиях её сына…       - Он приходит не так часто, как мне хотелось бы. – Яньли вздохнула. - В конце концов, он очень занят управлением Пристанью Лотоса.       - В любом случае, слишком большое количество посетителей сделает твою затянувшуюся «болезнь» более явно ложной, - заметил неприятно знакомый голос.       Конечно, она взяла с собой Павлина. На самом деле, у Вэй Усяня не было оправдания тому, что он не обратил внимания на него, стоящего рядом с женой. Но как он мог заметить кого-то ещё, кроме сестры, если не видел её так долго?       - Да, это правда, - вздохнула шицзе, глядя на своего раздражающего мужа. Затем она улыбнулась, подошла к нему и забрала маленького ребёнка из его рук. - Вот, А-Лин, я хочу, чтобы ты познакомился с моим…       - А-Ли, мы обсуждали это! – вмешался Цзинь Цзысюань.       Шицзе издала тихий горловой звук.       - Да, конечно, - пробормотала она и вздохнула. - А-Лин, это один из моих самых близких друзей, - сказала она. Несмотря на то, что Вэй Усянь прекрасно знал, почему ей пришлось так его описывать, сердце кольнуло болью от того, что сестра называет его просто другом. - Можешь поздороваться с ним?       Маленький Цзинь Лин просто смотрел на него большими, слегка испуганными глазами.       - Давай, А-Лин, просто поздоровайся?       Но ребёнок продолжал испуганно смотреть на него и молчать.       Шицзе грустно вздохнула.       - Мне очень жаль, - произнесла она и улыбнулась Вэй Усяню. - Недавно он сильно испугался, и теперь робеет перед незнакомыми взрослыми.       - Но я ни капельки не страшный!       Цзинь Цзысюань усмехнулся, а Лань Ванцзи спросил:       - Что его напугало?       - Мой двоюродный брат Цзысюнь, - ответил Цзинь Цзысюань.       - Да, понимаю, этот кого угодно может напугать. - Вэй Усянь усмехнулся. - Я бы не позволил этому идиоту находиться рядом с моим ребёнком, даже если бы от этого зависела моя жизнь.       - О, так у тебя есть ребёнок? - спросил Цзинь Цзысюань, с подозрением глядя на него.       - Да, есть! Что из того?       - Будьте вежливы. Оба! – воскликнула шицзе, вставая между ними. - Ты обещал, что не будешь с ним ссориться, Цзысюань.       Наследник Цзинь прочистил горло:       - Я пытаюсь, А-Ли.       Яньли повернулась к Вэй Усяню и снова улыбнулась:       - У тебя действительно есть ребёнок?       - Есть, - заверил её Вэй Усянь. - Позволь мне позвать его, чтобы ты смогла с ним встретиться! - Он подбежал к двери, ведущей во двор, и распахнул её: - А-Юань, иди встречай наших гостей!       Вскоре А-Юань послушно вошёл в комнату и посмотрел на Яньли и Цзинь Цзысюаня широко раскрытыми, неуверенными глазами. Потом он вежливо поклонился и представился как Лань Юань.       - Какой милый мальчик! – восхитилась шицзе и широко улыбнулась.       - Но откуда он взялся? - спросил Цзинь Цзысюань, косо глядя на ребёнка.       - Он наш, - заверил его Вэй Усянь. - Лань Чжань - его отец, а я родил его.       - Вэй Ин! – в ужасе воскликнул Лань Ванцзи, а А-Юань застонал от отвращения.       Шицзе же рассмеялась почти так же сильно, как и Вэй Усянь.       - Нет-нет, правда, он сирота, которого мы усыновили, - объяснил Вэй Усянь, как только сумел унять свой смех. - А-Юань, это… - Он остановился, задаваясь вопросом, сможет ли он правильно представить шицзе, чтобы её маленький сын позже не повторил эту информацию не тем людям. Возможно, он не мог. - Это Цзян Яньли, её сын Цзинь Лин и её муж Цзинь Цзысюань. Я уже рассказывал тебе о Цзян Яньли, не так ли?       - Сотню раз, папочка. - А-Юань вздохнул.       Затем он бросил взгляд на Цзинь Цзысюаня, как будто хотел что-то сказать, но, к счастью, промолчал. Шицзе, вероятно, знала, что Вэй Усянь мог рассказывать о её муже, но всё же лучше не повторять этого при ней. Или в его присутствии, если уж на то пошло.       - Я тебе нужен? - спросил А-Юань, оглядываясь на Вэй Усяня. - Я кормил кроликов…       - У вас есть кролики? – спросила шицзе с понимающим смехом.       Рассказывал ли он ей о кроликах в библиотеке?       - Да, их целая куча. Кажется, с каждым днём их становится всё больше! - Вэй Усянь усмехнулся и посмотрел на своего племянника, который возбуждённо подпрыгивал на руках своей матери. - Может быть, маленький господин Цзинь хочет посмотреть на кроликов?       - Хочешь посмотреть на кроликов, А-Лин? - спросила шицзе, глядя на сына. Мальчик взволнованно кивнул, и мать поставила его на землю. - Может быть, А-Юань сможет показать тебе?       А-Юань кивнул и предложил А-Лину руку. После секундного колебания тот ухватился за неё, и оба ребёнка вместе отправились во двор. Серебряный колокольчик-лотос, свисающий с пояса Цзинь Лина, весело звенел на ходу. Цзинь Цзысюань нахмурился и пошёл за ними, но остановился прямо у двери, настороженно оглядывая двор.       - Он замечательный, А-Сянь, - подойдя к нему, с восхищением произнесла Яньли.       - Ага. И он помогает мне не умереть от одиночества, когда Лань Чжань уходит на Ночную охоту, - со вздохом сказал Вэй Усянь.       - Вэй Ин не может умереть так быстро, - заявил Лань Ванцзи и нахмурился.       - Какой у меня бессердечный муж! - Вэй Усянь картинно застонал. – Ты слышишь его? Он сказал, что я не могу умереть от одиночества в одночасье!       Шицзе рассмеялась:       - А-Сянь, не стоит так его дразнить. Что, если он сделает что-то ещё хуже? Он может оставить тебя на целую неделю! Что ты тогда будешь делать?       - На целую неделю?! - повторил Вэй Усянь и театрально рухнул на пол, словно в обмороке.       Лань Ванцзи метнулся было к нему, но остановился, когда Вэй Усянь начал смеяться.       - Смешно, - буркнул Второй Нефрит.       - Ты купился! - отметил Вэй Усянь и сел.       - Хм.       Шицзе хихикнула.       - Вы двое действительно очаровательны вместе, - сказала она. - Я понимаю, почему А-Чэну так неловко приходить в гости. Ему кажется, что он вторгается в ваше личное пространство.       - Не поэтому, - возразил Цзинь Цзысюань жёстким насмешливым тоном.       - Что, думаешь, мой собственный брат меня больше не любит?       Вэй Усянь поднялся на ноги, но прежде чем Цзинь Цзысюань смог как-то отреагировать, кроме презрительного взгляда в его сторону, со стороны двора послышался крик:       - Нет, не тяни их за уши! Они это ненавидят!       Голос А-Юаня звучал отчаянно.       - А-Лин, что ты делаешь? - воскликнул Цзинь Цзысюань и выбежал во двор.       Лань Ванцзи, конечно же, шёл прямо за ним, заставляя Вэй Усяня смеяться.       - Клянусь, иногда я завидую этим кроликам, - заговорщицким шёпотом сказал он сестре.       Второй Нефрит защищал их почти так же яростно, как и Вэй Усяня!       - А-Сянь, скажи мне правду, - негромко проговорила Яньли, и её голос внезапно стал очень серьёзным. - Откуда взялся мальчик? Почему ты не сказал, кто его настоящий отец?       - Шицзе, что…       - Я помню, как ты расстраивался, когда кто-нибудь утверждал, что наш отец был и твоим отцом тоже, - напомнила она. - Как ты был зол на то, что они пытались стереть твоего настоящего отца.       Вэй Усянь вздохнул и бросил взгляд в сторону двора. Он не был уверен, что ответить. И вообще, было ли это хорошей идеей? Как он мог просить её хранить тайну от мужа?       - А-Сянь, посмотри на меня! Скажи мне правду. Кто его отец?       - Если я тебе расскажу, ты должна пообещать сохранить это в секрете, - наконец, решился он. От всех. Даже от своего мужа.       - Разве это так ужасно? Он не может… он ни в коем случае не твой сын, он слишком взрослый!       - Его отец был двоюродным братом Вэнь Нина.       Слегка вздохнув, шицзе посмотрела во двор, а затем снова на Вэй Усяня:       - Как… как…       - Он был одним из заключённых в том трудовом лагере       - Такой маленький ребёнок?       Вэй Усянь кивнул:       - Он единственный из заключенных, кто не был старым. Почти всем остальным было за пятьдесят.       Шицзе глубоко вздохнула, и на её лице отразилась ярость, которая делала её пугающе похожей на свою мать.       - Действительно, только закалённые воины! - Она сжала кулаки. – Я, правда, ненавижу его! Ты знаешь, я никогда в жизни никому не причиняла вреда, но клянусь, иногда мне хочется убить свёкра голыми руками!       - Я был бы рад сделать это для тебя, - предложил Вэй Усянь. - Просто уговори Лань Чжаня выпустить меня на денёк, и я…       - Нет, не говори так, А-Сянь! – воскликнула шицзе и взяла его за руку. - Я не хочу, чтобы ты делал что-то ещё, за что люди могли бы тебя упрекнуть.       - Убийство Цзинь Гуаншаня было бы благородным актом героизма.       - Да, но не многие люди так на это посмотрят, - вздохнула шицзе. - Нам просто нужно… нам просто нужно держаться. Пережить его. Как только он уйдёт, Цзысюань всё исправит.       - Надеюсь, ты права, - вздохнул Вэй Усянь.       Идея, что Павлин исправит хоть что-то, казалась ему абсурдной, но, конечно, если шицзе любила его, у него наверняка имелись какие-то хорошие качества, которые не были очевидны.       - Разве я не всегда права?       Вэй Усянь рассмеялся и сжал её руку:       - Конечно, шицзе. Во всём.       Со двора донёсся детский плач.       - О, нет, - простонала шицзе и, отпустив его руку, побежала к сыну.       Вэй Усянь уже собирался последовать за ней, когда Цзинь Цзысюань вернулся внутрь. Что-то в выражении его лица подсказывало, что пытаться пройти мимо него - не лучшая идея.       - Ты хочешь что-то сказать?       Цзинь Цзысюань подошёл ближе и прямо взглянул ему в глаза:       - Скажи мне честно. Ты же понимаешь, почему Цзысюнь так сильно напугал моего сына?       - Потому что он уродливый засранец, я думаю.       Насмешливое фырканье:       - Ладно, полагаю, ты не знаешь.       - Не знаю о чём?       Но Цзинь Цзысюань только покачал головой:       - Ответь честно ещё на один вопрос, и, возможно, я тебе скажу.       - Я не уверен, что мне так сильно хочется это знать.       - Ты всегда ненавидел меня. Почему?       - Подумай о своём поведении и посмотрим, узнаешь ли ты ответ на свой вопрос, - прорычал Вэй Усянь. - Ты обращался со мной как с грязью с того момента, как впервые ступил в Пристань Лотоса.       - Я думал, ты один из слуг!       - Видишь?       Цзинь Цзысюань нахмурился и покачал головой:       - Неужели это единственная причина? Одна маленькая ошибка?       - Твоё поведение не изменилось после того, как тебе объяснили мою настоящую позицию, - отметил Вэй Усянь. Затем он покачал головой. - Но нет, конечно, это была не единственная причина. Я много лет жил на улице. Я даже не знаю, сколько времени я пробыл один на улицах Илина, прежде чем дядя Цзян нашёл меня. Я знаю только, сколько мне лет и когда я родился, потому что мои родители написали ему о моём рождении. Такой изнеженный маленький принц, как ты, не может понять, через что мне пришлось пройти в тот первый год после приезда в Юньмэн. Я не знал, действительно ли я останусь в Пристани Лотоса до конца своей жизни, или я им надоест и меня выгонят. Я был в ужасе каждый раз, когда думал, что не смогу сделать то, о чём меня просил дядя Цзян, уверенный, что теперь-то он точно вышвырнет меня, и мне придётся снова жить на улице, пытаясь воровать объедки, пока дикие собаки будут грызть меня, отчаянно пытаясь заполучить эти остатки себе. И не то чтобы я мог получить утешение от окружающих меня людей! Госпожа Юй вела себя так, словно я был зверем яо, вторгшимся в её дом, а Цзян Чэн не мог решить, хочет ли он, чтобы я был его братом, или лучше предпочесть видеть меня врагом, который собирается его вытеснить. Всякий раз, когда младшие ученики дяди Цзяна видели меня, они постоянно сплетничали обо мне, говоря такие вещи, которые ни один ребёнок никогда не должен слышать, особенно о нём самом. А слуги продолжали смотреть на меня, потому что, по их мнению, я был одним из них и должен был работать, а не проводить дни как молодой господин. И на протяжении всего этого времени шицзе была подобна богине милосердия, тёплой и любящей, заставляющей меня чувствовать свою принадлежность этому месту. А потом вдруг приходишь ты и обращаешься со мной как с животным, а мне говорят, что ты не просто заносчивый хулиган, но что когда-нибудь ты собираешься отобрать у меня шицзе! Конечно, я ненавидел тебя! Как я мог не ненавидеть тебя?!       Цзинь Цзысюань долго смотрел на него, а затем немного виновато отвёл взгляд.       - Я не… осознавал, что… твоё детство было настолько суровым, - произнёс он. - При таких обстоятельствах, я полагаю, для тебя было вполне естественно не любить меня. - Он снова посмотрел на Вэй Усяня и нахмурился. - Но ты зашёл слишком далеко и слишком часто выказывал это.       Вэй Усянь пожал плечами:       - Думаю, да, но ты не слишком-то старался понравиться кому бы то ни было.       - Вероятно, нет, - признал Цзинь Цзысюань и стиснул зубы. - Ты тоже вряд ли пытался исправить ситуацию.       - Я даже не хотел. - Вэй Усянь почувствовал укол вины при мысли о том, как отреагирует Лань Ванцзи, если услышит этот разговор. - Наверное, это было неправильно с моей стороны, - признал он. - Итак… мы оба были неправы, но мы оба хотим, чтобы шицзе была счастлива, так что… перемирие?       Цзинь Цзысюань кивнул с лёгкой улыбкой:       - Перемирие.       Последовала неловкая пауза, во время которой Вэй Усянь действительно не хотел выходить во двор, потому что, судя по звукам, Цзинь Лин всё ещё плакал, несмотря на попытки шицзе успокоить его.       - Итак… почему твой сын так испугался твоего кузена? Я имею в виду, он на самом деле не такой уж и уродливый, не так ли?       Если верить воспоминаниям Вэй Усяня о нём, невыразимо уродливым было скорее его поведение, чем лицо. Хотя его воспоминания были скорее запятнаны ненавистью, поскольку именно Цзинь Цзысюнь напал на Вэнь Нина и заключил его в трудовой лагерь…       - Он умирает.       - Умирает? - повторил Вэй Усянь. - Но он моложе нас, не так ли?       Цзинь Цзысюань кивнул:       - Проклятие сделало его довольно отталкивающим на вид, но он настоял на том, чтобы прийти на празднование годовщины А-Лина.       - И ты позволил ему?       - Мне не дали выбора. Мой отец благосклонно относится к нему.       - Почему?       Он не был особенно талантлив. Или симпатичен.       - Цзысюнь поддерживает моего отца, когда тот винит тебя во всём, что идёт не так.       Вэй Усянь поморщился:       - Значит, твой отец - один из тех, кто продолжает настаивать на том, что я жив?       - Он старается не попадаться с такими высказываниями публично, - сказал Цзинь Цзысюань. - Он позволяет Цзысюню говорить за него. И тот говорит. Многократно и громко.       - Он, правда, так разозлился из-за того, что я ворвался на банкет, пытаясь спасти моего друга, на которого он несправедливо напал?       Цзинь Цзысюань действительно рассмеялся, хотя это был мрачный смех:       - Это не совсем так, нет.       - Что тогда?       - Наверное, тебе лучше не знать. На случай, если кто-нибудь ещё узнает, что ты действительно ещё жив.       С этими словами Цзинь Цзысюань вышел во двор, оставив Вэй Усяня наедине со своим замешательством.              * * *       Лань Ванцзи вошёл в комнату брата и увидел, что тот готовится к путешествию.       - Сюнчжан.       - Ах, Ванцзи, вот ты где. - Лань Сичэнь выглядел усталым. - Я получил два сообщения из Башни Кои.       Башня Кои? Неужели Цзини планировали напасть на Вэй Ина?!       - Это не касается Усяня, - с улыбкой заверил его сюнчжан, но эта улыбка быстро исчезла. - Не напрямую.       - Косвенно?       Сюнчжан вздохнул.       - Цзинь Гуаншань сообщил мне, что его племянник Цзинь Цзысюнь был проклят и сейчас приближается к тому моменту, когда у него мало надежды на жизнь, даже если тот, кто наложил проклятие, будет убит.       - Он винит Вэй Ина?       - Да, винит, - печально произнёс сюнчжан. - Цзинь Цзысюнь, очевидно, настаивает на том, что только Вэй Усянь мог ненавидеть его настолько, чтобы наложить на него проклятие «Тысячи язв и сотни дыр».       Особенно ужасная смерть. И это проклятие объясняет, почему внешний вид Цзинь Цзысюня вызвал такой непреходящий страх у Цзинь Лина.       - Вэй Ин не проклинал его.       - Я знаю это, Ванцзи. - Лань Сичэнь тепло улыбнулся. - Но Цзинь Гуаншань верит в это, а его племянник требует, чтобы Орден Гусу Лань помог ему найти Усяня и положить конец проклятию.       Холодный страх сковал внутренности Лань Ванцзи. Если Цзинь Гуаншань придёт за Вэй Ином…       - Цзинь Гуаншань на самом деле просил прийти и разобраться с этим тебя, - продолжил сюнчжан и усмехнулся, - или дядю, если ты слишком занят, но я планирую отправиться сам. Я хорошо знаком с процедурами борьбы с проклятиями.       - Сюнчжан…       - Надеюсь, мне удастся найти настоящего виновника. Если я смогу очистить имя Усяня от этого обвинения, возможно, это поможет вам обоим в будущем.       Лань Сичэнь улыбнулся, а Лань Ванцзи кивнул:       - Ты можешь рассчитывать на помощь Цзинь Цзысюаня, если она тебе понадобится.       - Это хорошая новость, хотя я надеюсь, что она мне не понадобится. – Сюнчжан переключил своё внимание на гуцинь, лежащий на столе, и задумчиво провёл пальцами по его корпусу. - Другое сообщение, которое я получил, было от А-Яо, и я надеялся, что ты захочешь помочь с его просьбой.       - Какой?       - Я уверен, что ты слышал сообщения Цинхэ Не о том, что ци старшего брата быстро ухудшается.       - Мн.       В сообщениях говорилось, что Не Минцзюэ, скорее всего, слишком скоро постигнет судьба его отца. Что, должно быть, очень огорчило учеников Ордена Цинхэ Не.       - А-Яо надеялся, что я смогу научить его играть «Очищение», чтобы он мог поддерживать ци старшего брата и предотвратить её отклонение.       Лань Ванцзи нахмурился.       - Позволять Цзинь Гуанъяо приходить в Облачные Глубины опасно.       Он был хитёр и подозрителен. Он мог обнаружить, что Вэй Усянь был здесь.       - К сожалению, я согласен, - грустно произнёс сюнчжан. - Поэтому я подумал, что лучшим решением было бы, чтобы старший брат пришёл сюда, чтобы ты мог сыграть для него «Очищение». Месяц или два перерыва в работе в сочетании с эффектом «Очищения» должны сотворить с ним чудеса.       - А как насчёт дел его Ордена?       Если позволить Цинхэ Не погрузиться в хаос, это не принесёт никакой пользы психическому состоянию Не Минцзюэ.       - Хуайсан справится с ними.       - Неразумно.       Не Хуайсан был некомпетентным шутом. Позволить ему управлять Орденом совершенствования, даже на короткий промежуток времени, стало бы катастрофой.       Сюнчжан усмехнулся.       - Поскольку он станет следующим главой Ордена, если что-нибудь случится со старшим братом, не лучше ли позволить ему получить некоторый опыт, пока его брат ещё жив? Чтобы исправить любые ошибки, которые он может допустить в будущем?       - Хм.       - Ты поможешь мне с этим, Ванцзи? Ты гораздо лучше справляешься с «Очищением», чем дядя.       Лань Ванцзи посмотрел в глаза брату. Они были искренними и умоляющими; эта просьба имела для него большое значение.       Лань Ванцзи не мог отказаться.              * * *       Независимо от того, сколько талантливых помощников у него было, Не Минцзюэ не чувствовал, что его младший брат сможет управлять Орденом даже в течение месяца, поэтому ему не хотелось приезжать в Облачные Глубины для этой программы исцеления, которую предложил Сичэнь. Тем более что осуществлять выполнение этой программы должен был не сам Сичэнь, а его ледяной младший брат. Хотя, по всеобщему признанию, Лань Ванцзи был ничуть не менее талантлив, чем Сичэнь, но из-за отсутствия теплоты находиться рядом с ним было неприятно.       Не Минцзюэ приурочил своё прибытие к церемонии, посвященной завершению восстановления Облачных Глубин. В случае с любым другим Орденом это стало бы поводом для грандиозного праздника. В Гусу Лань же это было торжественное событие, более походящее на оплакивание утраты оригинала, чем на празднование того, что долгий период исцеления, наконец, закончился. Но, по крайней мере, это дало Не Минцзюэ возможность ненадолго увидеться с Сичэнем, прежде чем тот отправился в Ланьлин, чтобы выполнить ту скучную работу, которую ему навязал Цзинь Гуаншань. Этот человек явно стремился занять место Вэнь Жоханя в качестве главы мира совершенствования, и почему-то ни у кого не хватало силы воли противостоять ему, кроме Не Минцзюэ.       С такой ответственностью, лежащей только на его плечах, и пустым и бесполезным наследником, как он мог не быть постоянно измотанным всем, что ему приходилось делать?!       Лечение, которое ему предстояло пройти, ни в коей мере не поможет. Оно лишь усугубит ситуацию. Он покинет Облачные Глубины, когда всё закончится, и обнаружит Нечистое Царство в руинах, а Цзинь Гуаншань к тому времени объявит себя императором мира совершенствования или кем-то в этом роде.       Не следовало позволять Сичэню уговаривать его на это.       Проснувшись утром и вкусив мрачной травяной еды, подаваемой Орденом Гусу Лань, он почувствовал, как его дискомфорт усиливается. А ведь он ещё даже не столкнулся с суровым Лань Ванцзи.       - Глава Не.       Лёгок на помине.       - Ты встаёшь рано, не так ли? – прокомментировал его появление Не Минцзюэ.       - Мн.       Это ответ!? Почему никто не научил его говорить, когда он был ребёнком? Как он мог быть так похож на своего брата внешне и так непохож на него по характеру? По крайней мере, Хуайсану хватило вежливости быть таким же непохожим на Не Минцзюэ внешне, как и во всём остальном.       Не произнеся ни слова предупреждения или объяснения, Лань Ванцзи схватил Не Минцзюэ за запястье и, нахмурившись, измерил его пульс. Глава Не также почувствовал, как тот вдавливает часть своей ци в его меридианы, в лучшем случае сбивающее с толку ощущение но он заставил себя позволить это. Брат Сичэня не стал бы нападать на него. Он знал это, но всё же не мог чувствовать себя комфортно.       - Хм.       Лань Ванцзи отпустил его запястье и подошёл к тому месту, где на стойке отдыхала Бася.       - Что тебе нужно от моей сабли, Ванцзи? - спросил Не Минцзюэ, осторожно поднимаясь на ноги.       Проверить пульс человека - это одно, а прикоснуться к его оружию - совсем другое!       Лань Ванцзи не ответил, просто положил ладонь на ножны и покачал головой.       - Отрицательная ци, - заявил он и вытащил из рукава талисман.       - Для чего это?       - Печать. – Второй Нефрит поместил талисман в ножны Бася. - Чтобы предотвратить дальнейшее заражение Вас энергией обиды.       - Сабля не похожа на меч, - напомнил ему Не Минцзюэ. - Энергия обиды неизбежна для совершенствования Ордена Цинхэ Не.       Лань Ванцзи критически посмотрел на него, затем кивнул и снова взглянул на саблю:       - Не носите её пока.       - Что?       - Не путешествуйте с оружием по Облачным Глубинам.       - Это новое правило?       Он не помнил такого.       - Нет. Это медицинский совет. - Лань Ванцзи посмотрел на него почти яростно. - За этим будут следить.       Не Минцзюэ вздохнул:       - Отлично. Пока не появятся враги, я могу оставить Бася на стойке.       И как враги могли проникнуть в Облачные Глубины?       Лань Ванцзи кивнул:       - Я буду исследовать методы уменьшения отрицательной ци в сабле.       - Таких методов не существует.       Если бы это было возможно, история Ордена Цинхэ Не не была бы такой мрачной.       - Мне потребуется информация о методах совершенствования Не.       Первым побуждением Не Минцзюэ было ударить его. Просить информацию о секретных техниках! Невероятное оскорбление! И всё же выражение глаз Лань Ванцзи почти приближалось к мягкости Сичэня. Действительно ли он пытался быть добрым и полезным? Его навыки общения были даже хуже, чем у самого Не Минцзюэ.       - Хорошо, я отправлю сообщение домой, пусть посмотрят, есть ли какие-нибудь старые записи на эту тему.       Не Минцзюэ вздохнул. Он не думал, что эта просьба принесёт какие-либо плоды. Орден Цинхэ Не никогда не был так уж хорош в записывании теорий совершенствования.       - Хорошо. - Лань Ванцзи снова направился к двери. - Я вернусь сегодня днём. После обеда.       - Что мне делать до тех пор?       - Отдыхать. - Лань Ванцзи остановился. - Медитировать. – Он неопределённо покачал головой. - Что-то успокаивающее.       Значит, ему предстояло потратить большую часть своего времени впустую.       Не Минцзюэ был уверен, что эта так называемая программа исцеления станет для него погибелью.       Взглянув на так и не доеденный завтрак, он написал короткую записку своему самому доверенному советнику, а затем покинул Облачные Глубины и отправился в город, чтобы нанять посыльного, который как можно быстрее сможет достичь Нечистого Царства.       Будучи в городе, он купил себе нормальную еду.       Пока он ел, двое продавцов, узнав, что он остановился в Ордене Гусу Лань, затеяли спор по поводу Лань Ванцзи. Один из них утверждал, что тот прячет тайную жену где-то в Облачных Глубинах, а другой - что он планирует жениться на члене основной семьи одного из Орденов, поскольку, по слухам, за последний год он несколько раз принимал у себя глав и наследников других Орденов.       Не Минцзюэ назвал оба слуха бессмысленными, но посчитал их, по крайней мере, хорошим поводом для смеха.       Однако вскоре после того, как глава Не вернулся в Облачные Глубины, он услышал, как некоторые младшие ученики Ордена Лань говорили о сыне Лань Ванцзи. Как мог у неженатого молодого человека родиться сын? И всё же они утверждали, что у него есть сын, который уже учится вместе с другими детьми! Но ведь Второй Нефрит даже не был достаточно взрослым, чтобы иметь сына подходящего возраста!       Не Минцзюэ хотел спросить об этих слухах, когда Лань Ванцзи вернулся в тот же день, чтобы сыграть для него на своём гуцине, но почему-то не смог придумать, как это сделать, чтобы не смутить юношу и не заставить его уйти и оставить своё исцеление незаконченным.       Не то чтобы он действительно верил, что этой мелодии будет достаточно, чтобы уберечь его от смертельного отклонения ци, какое случилось у его отца, но… он должен был признать, что после прослушивания «Очищения» он действительно почувствовал себя более расслабленным, как будто с его плеч сняли неподъёмную тяжесть.       На второй день Не Минцзюэ решил ничего не делать, а просто бродить по Облачным Глубинам, сравнивая их нынешний вид с тем, как они выглядели, когда он был мальчиком.       Чем больше он бродил, тем больше всё казалось идентичным своему старинному виду. Очевидно, было приложено немало усилий, чтобы воссоздать всё в точности. Как и ожидалось от Ордена Гусу Лань.       Единственное, что Не Минцзюэ нашёл отличающимся, это изолированный домик, о котором Сичэнь когда-то доверительно ему рассказал. Он принадлежал его матери, хотя Сичэнь не хотел объяснять, почему она жила так далеко от всех остальных. Этот маленький домик в отделённой бамбуковой роще должен был остаться неизменным: он был слишком скрытым и бесполезным, чтобы его можно было сжечь, как и всё остальное. И всё же сейчас это место было почти неузнаваемым! Вокруг домика теперь возвышалась стена, отмеченная мощными печатями от злых духов, внутри которой находился целый комплекс зданий такого же размера.       Когда всё это появилось? Комплекс выглядел на удивление новым.       Вернувшись в основную зону, Не Минцзюэ спросил об этом нескольких учеников Лань примерно своего возраста. Всё, что он услышал в ответ, это то, что Лань Ванцзи построил большую часть комплекса сам около двух лет назад, и что внутрь не пускают никого, кроме основной семьи.       Расспрашивая дальше, Не Минцзюэ обнаружил слухи о том, что в этом комплексе лечатся инвалиды, и узнал, что предполагаемый сын Лань Ванцзи появился всего около года назад, хотя ему уже около четырёх лет. Вероятно, это означало, что на самом деле он не был родственником Лань Ванцзи - тем более что Сичэнь всегда говорил так, будто тот небольшой интерес, который его брат проявлял к другим людям, относился исключительно к мужчинам - и был всего лишь ребёнком, о котором тот решил позаботиться. Хотя мысль о том, что Лань Ванцзи решил воспитать ребёнка, сама по себе казалась почти невероятной.       А может быть, ребёнок принадлежал инвалиду?       Единственным человеком, находящимся в настоящее время в Облачных Глубинах, который, похоже, знал все подробности - кроме самого Лань Ванцзи - был Лань Цижэнь, но Не Минцзюэ не нашёл идею спрашивать его о чём-либо привлекательной. Даже когда он был здесь приглашённым учеником, он никогда по-настоящему не ладил с Лань Цижэнем, а ныне старик казался ещё более сварливым, чем когда-либо.       Итак, единственный способ, которым Не Минцзюэ мог узнать правду, - это пойти и самому взглянуть, что находится в этом странном комплексе.