Глава 13: Кровь энигмы

Дорога до тайных лабораторий Намджуна оказывается длиннее, чем Юнги предполагал. Сначала они доезжают до поместья клана Ким, заезжают на территорию и сворачивают на не самый примечательный съезд. Учитывая, что едет один огромный грузовик, внутри которого зафиксированы клетки с отречёнными, и четыре машины сопровождения — две Юнги, две Намджуна, — темп не быстрый. Юнги интересно. Юнги пользуется ситуацией и отправляет своих теней проверить каждый квадратный метр по пути, которым они следуют. Как он и предполагал, много незаметных охранников с оружием не его производства. Очевидно, в таком количестве Юнги никогда не поставлял огнестрел клану Ким, и те документы, вскользь всплывшие во время диалога, касающегося в первую очередь кончины Принца, сейчас подтверждаются с каждым новым отчётом его вассалов. Но что не менее интересно, количество вампиров, находящихся в подчинении Намджуна, резко не соответствует действительности. Когда во время совета на них напали, у Намджуна было меньше всего вампиров, но вот что он видит сейчас: около трёх десятков правильно рассредоточенных военных. Не обычных альф, нет. У них есть выправка и чуйка — некоторые тревожно реагируют, стоит вассалам Юнги подобраться ближе. Они хорошо обучены и преследуют одну цель: защищать периметр. — Любопытно, — Юнги постукивает подушечкой большого пальца по подбородку и дёргает ухом. — И опасно. Хосок, сопровождающий во время поездки, сидит рядом и буквально гудит от напряжения. В его мыслях ворох предложений, каждое из которых ведёт к прямому столкновению с Намджуном, а вот этого совсем не хочется. Не сейчас, когда они только достигли некоего нейтрального уровня в общении. В любой момент ситуация может поменяться, поэтому в интересах Юнги воздержаться от провокаций. — Прибыли, — отчитывается водитель после того, как они проезжают контрольно-пропускной пункт. Юнги чудится, что его привезли в тюрьму: стены, окружающие территорию, высокие и с систематически расставленными обзорными башнями, в которых видно вассалов клана Ким. Юнги выходит из машины, оценивающе осматриваясь. Асфальтированная дорога, камеры, фиксирующие каждый угол — на первый взгляд слепых пятен нет, и фонари освещают всё так, чтобы не осталось ни одной тени. Ни одной. Юнги просто не способен проникнуть внутрь, потому что зона перед лабораторией утопает в свете. — Нравится? — Намджун подходит без сопровождения. Ему нечего бояться тут, в месте, где с любой точки Юнги могут взять под прицел и банально прострелить голову. Успел бы он уклониться от пули? Хороший вопрос. — Не хватает колючей проволоки, — серьёзно говорит Юнги, указывая на стены. — Чтобы уж точно никто ни зашёл, ни вышел. — Думал об этом, но как-то не вписывается в обстановку, — непринуждённо поддерживает идею Намджун. — Всё успел проверить, пока добирался до сюда? — Осталось несколько углов, но не переживай — к концу встречи как раз закончу, — Юнги усмехается. — Может, сразу выдашь нужные пропуска и подскажешь направление? Чего я буду время зря терять. — Всенепременно. Прямо до конца, потом направо, а потом на хуй, Юнги. — Как грубо. — Уж как есть, — Намджун закатывает глаза, складывая руки на груди. — Показывай уже этих бешеных. Отсюда слышу, как они бьются о прутья. Успокоительное не помогло? — Нет, — они вкололи им лошадиные дозы транквилизаторов. Дважды. — Сначала вырубились где-то на полчаса, а потом пришли в себя ещё более яростные. Повторили — тот же эффект. В третий раз решил не пытаться, чтобы не портить тебе, так сказать, холст для исследований. Намджун сосредоточенно кивает, моментально переключаясь на грузовик. Вассалы Юнги снимают тяжёлый замок и открывают бронированные двери. Шум усиливается. Темнота внутри кабины вязкая, магическая, помогает удерживать отречённых, которые, кажется, понимают, в какой ситуации оказываются. Юнги слабо верит в их адекватность, но не отрицает вероятность искры разума в испорченном мозгу. В конечном счёте животное всегда чует западню. — Возможно перенести их прямо с клетками? — Да, — кивает Юнги и отдаёт приказ подчинённым. Военные Намджуна тоже подключаются, и ему предоставляется шанс рассмотреть их поближе и лично. В глазах — преданность делу, в движениях — ничего лишнего, слова не звучат — никаких уточнений. Они точно знают, что делают и профессионально срабатываются с вассалами Юнги. Вот такие вампиры убили бы отречённых с одного удара. Так почему же их не было во время отражения атаки на совете? — Хочешь знать, почему я их не свечу? — Да. Намджун понимающе кивает. Ему бы тоже хотелось знать о таком секрете, будь нечто подобное у Юнги. Он уточняет направление, куда перенести клетки, и предлагает пойти следом. Рассказывать не торопится, явно не желая быть слишком откровенным, но лучше крохи информации, чем очередная загадка. Их и так слишком много. Нет, очевидно, что Намджун не хочет светить дополнительной силой, которая в нужный момент окажется козырем в руках. Понятно и то, что лаборатории — стратегически ценный объект клана Ким, который нуждается в постоянной охране. Не вызывает вопросов и, если копнуть глубже, откуда военные и как давно они в подчинении, потому что одним из важнейших законов этого десятилетия было то, что энигма не имеет права обращать альф из армии. Слишком большая угроза для мира. — Я нашёл это место уже после смерти отца, — взвешивая каждое слово, начинает рассказывать Намджун. — Защищённая территория, напоминает тюрьму, да? Фонарей на тот момент не было, я поставил их уже позже, чтобы не дать тебе проникнуть внутрь. — Ты хотел защититься от меня, но не от Принца. Интересно. — А от него защищали тени за пределами стен, — небрежно отмахивается Намджун. — Благо, хоть Чанбин не лез, потому что, как защититься от прослушки, я придумать не смог. У Юнги тоже нет идей. Максимум, до чего он дошёл, — это чтение по губам, когда Чанбин глушит звук, но что спасёт от подслушивания? Разве что толстые стены, но есть ли от них польза, когда природа подслушивания магическая? — Так вот, — Намджун откашливается, провожая взглядом клетки, которые исчезают за широкими дверьми в лабораторию. — Они были тут. Все эти сорок военных, не обращённые в вампиров, заперты в одном крыле. У них была еда, вода, чёткий распорядок дня и командир — вассал отца, который следил за обстановкой. — Но после его смерти… — Они, эти военные, его убили. Не так уж и сложно пристрелить потерявшего сознание новоявленного отречённого, — Намджун равнодушно пожимает плечами, неторопливо шагая в сторону входа и замедляясь. — Мне было непонятно другое: почему они не ушли, а продолжили жить как ни в чём не бывало. — Ты мог спросить после обращения. Ни один вассал ещё не научился врать энигме. — Мог, — Намджун кивает, закладывая руки за спину и останавливаясь. — И спросил. Но внятного ответа не получил. Только тонну проблем. Намджун замолкает и смотрит на небо. Эта медлительность… Юнги делает глубокий вдох и выдох, заставляя себя не торопить с продолжением. Лишь бы сейчас не зашла очередная пространная лекция о чае — с Джуна станется вспомнить о своей любимой привычке переводить тему разговора на нечто неуместно-несущественное. Хосок по мысленной связи осторожно уточняет, как им поступить: уйти вслед за клетками с отречёнными или остаться тут. Подумав, что Намджун может тянуть именно из-за присутствия лишних ушей, Юнги приказывает убраться. Рассредоточиться внутри лаборатории и исследовать всё, что получится. Как такового запрета изучать территорию озвучено не было. — И вот ты их обратил, — напоминает о своём присутствии Юнги, когда на просторной площади перед лабораторией никого не остаётся. Даже вассалы Намджуна ненавязчиво пропадают с поля зрения. — Обратил, да, — шумно выдыхает Намджун. — И узнал, что за границы этой лаборатории и частично местности, по которой вы ехали сюда, они не могут выйти. Врезаются в невидимую стену и разворачиваются обратно. Они защитят это место от любого нападения, но абсолютно бесполезны за его пределами. Намджун поворачивается к Юнги и внимательно смотрит в глаза. Изучает. Пытается найти какой-то ответ, подбирает в голове слова для будущей угрозы. А то, что это будет угроза, слишком очевидно, чтобы не понять. Юнги криво усмехается и убирает руки в карманы брюк. Приподнимает подбородок в неочевидном вызове, понукая сказать. «Ну же, — думает Юнги, — хватит увиливать. Возьми яйца в кулак». — Я говорю это тебе, Юнги, в качестве предупреждения, — тон у Намджуна ровный, мрачный. — Не пытайся своевольничать на моей территории, потому что эти ребята не по зубам даже тебе. Юнги не отказался бы проверить в бою, но он же обещал не провоцировать? Поэтому кивает и покладисто говорит: — Я тебя услышал. А теперь проведи мне экскурсию, чтобы уберечь от соблазна изучить тут каждый сантиметр. — Ты уже изучаешь. — Ну так не лично, — Юнги чешет подбородок. — Есть нечто любопытное — смотреть на мир через глаза вассалов, это как подсматривать из тени. Отдаёт немного вуайеризмом, согласен? Намджун закатывает глаза. — Но куда больше удовлетворяет контакт. Я уже тут, ты уже пригласил меня в святую-святых своего клана. Если нуждаешься в равноценном обмене, озвучь, что именно надо. Если нет, то не оттягивай неизбежное. У нас обоих не так много свободного времени, чтобы тратить его на пустой обмен колкостями. — Ладно, — Намджун недовольно поджимает губы, принимая озвученные аргументы. — Ты говорил о тренировках, да? Выбери самых опытных бойцов, в которых действительно уверен. Я хочу, чтобы они оценили уровень подготовки этих ребят. — Договорились, — Юнги шагает к Намджуну, протягивая ладонь для рукопожатия. — Может, они меня так сильно впечатлят, что я решу провести пару поединков лично. — Я бы на это посмотрел, — Намджун принимает рукопожатие. Крепко обхватывает пальцы, но не стискивает в подростковом порыве потягаться, кто сильнее. — Отзови тогда своих теней. Я покажу всё, что захочешь увидеть, но не жди ничего сверхъестественного. Это обычные лаборатории. Склянки, банки, реактивы. Юнги относится к заявлению Намджуна скептично — всё же они по-разному оценивают ценность информации, но не спорит. Мысленно приказывает вернуться тем теням, которые были на виду, но некоторых оставляет и дальше ползать вдоль стен. Подслушивать, заглядывать в разные щели, изучать незапертые документы. Хосок встаёт за правым плечом, с интересом поглядывая на Намджуна. — Это Хосок, считай его моей правой рукой, — знакомит их Юнги. — Ты же не будешь против, что я пойду в компании? — Пусть, — Намджун скользит равнодушным взглядом по силуэту Хосока. — Это же он был на совете? — Да, — и именно он показал себя лучше всех в бою из людей Юнги, но озвучивать очевидное дважды нелепо. — Веди уже, Джун. — Идём. Клетки как раз привезли в выделенный для исследований зал. Дойдём до него окольными путями, — Намджун жестом предлагает следовать за ним, рассказывая по пути: — Не все помещения используются. Часть — склады, часть — запечатанные комнаты для особенно, скажем так, хрупких исследований. После того, как я начал плотно работать над Чонгуком, пришлось заморозить некоторые проекты. Времени у нас достаточно, да? — Если не перебьём друг друга, как наши отцы, то столько, сколько сами решим, — ненавязчиво бросает Юнги. Он никогда напрямую не спрашивал Намджуна, нашёл ли тот причины массовых смертей прошлого поколения. И сейчас пользуется случаем. — Пока у нас вроде нет причин убивать друг друга, — увиливает Намджун. — Даже тебе выгоднее договориться со мной и Чанбином, а не устраивать бессмысленную резню. — Безусловно. Намджун проводит их по скучным коридорам с откровенным медицинским запахом. Чем-то напоминает особняк клана Мин — такие же серые без декора стены и отсутствие намёка на уют, разве что дома всё пропитано феромоном энигмы. Юнги никогда не задумывался, но сейчас, в сравнении, нехотя отмечает, что, пожалуй, не слишком хорошо, если дом не отличается от лаборатории. В таком свете неудивительно, что Чимину с Ёнмином неуютно. Они проходят длинную вереницу хитросплетённых коридоров и помещений. Намджун словно хочет запутать, сбить с толку, но это бессмысленно. У Юнги слишком хорошая память, чтобы нечто подобное сработало. Он запоминает каждый поворот, каждое разветвление, каждый угол, который может нести в себе хоть каплю информации. Информации, впрочем, не много. Хотя и планировка способна сыграть на руку в нужный момент. Всё меняется, когда они проходят мимо центрального зала. Юнги чувствует, что Намджун хочет уйти как можно быстрее. Это видно в ненавязчиво ускорившемся шаге, в забегавших глазах и попытке ввести разговор в другое русло. Но Юнги таким не провести. Он останавливается напротив стеклянной двери и кивает на неё, спрашивая: — Что здесь? — Чонгук, — следует недовольный ответ. — Исследовательский центр, где я провожу ключевые опыты. Стоит прозвучать имени, как Чонгук выходит из-за огромной стеклянной колбы, стоящей в центре. Он выглядит исхудавшим, истощённым и явно утомлённым происходящим. Двигается медленно, морщится на каждый шаг. Через раз останавливается, тяжело вздыхая. Прикрывает глаза, словно пытается справиться то ли с болью, то ли с тошнотой. Сейчас, когда одежда не скрывает кожу, на сгибателях чётко видны следы инъекций, а спина испещрена ровными кружками, куда, видимо, подсоединяют какие-то трубки. Юнги не слишком осведомлён, как проводят эксперименты по пробуждению гибридности, поэтому по большей части лишь предполагает, на какие зверства способен Намджун. Отчитывать другого энигму у Юнги нет ни права, ни смысла. Цель этой встречи — в изучении отречённых, которые дожидаются своего часа в клетках под присмотром военных. Но сложно не обращать внимания на состояние омеги. Чонгук не принадлежит ему, но внутри всё бурлит от несправедливости и желания заступиться за очевидно слабое создание. Юнги бросает нечитаемый взгляд на Намджуна и встречает ровно такой же — пропитанный вызовом. В чужих глазах читается: «Давай, скажи мне хоть слово, и все наши хрупкие договорённости рассыплются в этот же миг». Поэтому, стиснув зубы, Юнги молчит, стоит на месте. Они задерживаются перед входом в зал достаточно долго, чтобы Чонгук их заметил. Омега накидывает на плечи белый медицинский халат, больше подошедший учёному, а не пациенту, и подходит к ним. Замирает с другой стороны двери, а потом прикладывает пропуск, открывая двери. — Здравствуйте, Юнги-щи, — вежливо здоровается Чонгук, бросая вопросительный взгляд на Намджуна. — Джуни, мы закончили. — Да, вижу, — Намджун недовольно двигает челюстью, смиряясь с неизбежным. — Зайдём. Покажу тут всё, раз уж от тебя не отделаться, Юнги. — Ты всё ещё можешь выставить меня вон. — Не могу, — резко отрезает Намджун. — Да и ты обещал кровь гибридной омеги, да? Увидишь хоть, для чего. Юнги с огромным внутренним удовлетворением идёт за Намджуном. Исследовательский центр, как была названа эта часть общей лаборатории, оборудован на высшем уровне. Даже на дилетантский взгляд техника выглядит современно. Исключительно прогрессивно. Многие экраны голографические, вместо кнопок — сенсоры. Само помещение просторное, не забитое под завязку, есть где развернуться. Между редкими стеллажами с пробирками мелькает персонал. Юнги не ожидал, что привлечён кто-то помимо Намджуна, но вот — несколько вассалов и, что более удивительно, беты спокойно проходят мимо, покидая зал. — Беты? — Не стоит их недооценивать, — защищается Намджун. — Они живут меньше, но это не означает, что они неспособны стать высококлассными профи. — Дело-то не в знаниях, — Юнги качает головой. Даже самый продуманный контракт не гарантирует той преданности, на которую способен вассал. — Дело в верности. — Всё под контролём, — чуть напряжённо, но твёрдо говорит Намджун. — Основные исследования доступны только мне, они занимаются сопутствующими проектами. И я не должен перед тобой отчитываться, Юнги. Они проходят центр, где сосредоточена основная база для исследований, и сворачивают в сторону симпатично обставленного уголка для отдыха. Там стоит диван, столик, два кресла и невысокие стеллажи с книжками. Довольно уютно, пусть и странно видеть оазис адекватности среди пробирок. — Простой интерес и только. Ты можешь не объяснять мотивов, — Юнги тихо хмыкает, переключая внимание на севшего на диванчик Чонгука. Омега откидывается на мягкую спинку, прикрывая глаза и расслабляясь. Морщинка, лежавшая между бровей, разглаживается, а уголки губ приподнимаются в слабом подобии улыбки. Чонгук чем-то напоминает истощённого Ёнмина в самые первые минуты знакомства, и от этого трескается сердце. Рядом с энигмой омега должны выглядеть иначе. Более здорово. — Как ты себя чувствуешь, Чонгук? — интересуется Юнги, не рискуя садиться рядом. Не при Намджуне. — Ты согласен на эти эксперименты? — Юнги. — Простой интерес, Джун, — повторяет Юнги, смело встречая предостерегающий взгляд. — Ты должен понимать, что чувствует энигма, когда видит перед собой болезненного омегу. Или уже забыл суть нашей природы? — Не забыл. — Тогда я могу услышать ответ на вполне закономерный вопрос? — Юнги сощуривается, невольно выпуская феромон. Не из-за желания продавить, а скорее в попытке не уступить. Показать серьёзность намерений. — Если ты однажды захочешь спросить моих омег об их самочувствии, я не буду запрещать. Намджун фыркает, покачивая круглыми медвежьими ушками, складывает руки на груди, но кивает Чонгуку, давая разрешение высказаться. Омега нервно проводит дрогнувшей ладонью по волосам, косится в сторону и, контролируя голос, говорит: — Да, я согласился на эти эксперименты, когда Джуни объяснил, для чего они. Я… я всегда знал, на что иду, Юнги-щи. Не слишком удовлетворительно, но Юнги принимает. Большего он не сможет получить — они не настолько близко знакомы. Раздражённо дёрнув хвостом, он расспрашивает о тяжести опытов, об их частоте. Это могло бы быть похоже на допрос, но Юнги делает голос мягким и успокаивающим. Он не хочет напугать Чонгука. Только услышать правду. Увы, её критически мало. — Нам пора идти, Юнги, — прерывает их диалог Намджун, глядя в сторону. — Отречённые в клетках совсем буйные, и мои вассалы не могут… не могут справиться, не убивая. А твоим я не разрешаю действовать без присмотра. — Идём, — легко соглашается Юнги. Было бы слишком самонадеянно считать, что Намджун оставит их с омегой наедине. — Приятно было познакомиться в мирной обстановке. — Я могу пойти с вами? — Чонгук уверенно поднимается с дивана. — Мне интересно посмотреть, Джуни. Намджун явно не хочет разрешать, но и причин отказывать как будто нет. Отречённые в клетках, вокруг охрана, а ещё рядом будет двое энигм. Более безопасной обстановки рядом с опасными элементами сложно представить. — Ладно, идём. Только не лезь никуда без разрешения. — Не буду, — теплая улыбка очень идёт Чонгуку. Омега сразу же выглядит более здоровым и счастливым. Даже в какой-то степени нежным. — Спасибо! Намджун отмахивается и уводит их за собой, мимоходом требуя одного из подчинённых подготовить отчёт. В тени как раз скрывается один из вассалов Юнги, который получает чёткий и однозначный приказ — подсмотреть и запомнить всё, что получится. Влезать в чужие исследования нехорошо, но ему бы просто узнать степень вреда от подобных опытов.

***

Магия теней Юнги связывает отречённых лучше любых верёвок и цепей. Тонкие чёрные нити облепляют подёргивающиеся тела, не позволяя вырваться, а небольшой сгусток затыкает рот, не давая оглушающим крикам вырываться наружу. Намджун приказывает принести кофе для Юнги и комплексный обед для Чонгука, пока сам занимается подготовкой рабочего пространства для опытов. Влезть под руку очень хочется, а ещё задать примерно с десяток уточняющих вопросов, но Юнги молчит. Цедит кофе, рассматривает худых отречённых и размышляет о том, что будет дальше. Отрежет ли Намджун кусочек от любого из подопытных? Или сначала проверит всю собранную кровь, чтобы потом взять пробу лично и сравнить? Юнги помнит, как иногда заглядывал в лабораторию к отцу и следил за его работой. Чем-то это напоминало алхимию. Но не ту магическую, описываемую в фэнтезийных мирах, а более научную. В колбочках разных форм всегда бурлили разноцветные жидкости со сложными названиями, а на лоскутных пробниках менялись оттенки реакций. По лицу отца никогда не удавалось угадать — удачно прошёл опыт или нет. Будет ли так же с Намджуном? Невольно Юнги задумывается, что они — отец Юнги и Намджун — могли бы найти общий язык. Как минимум на почве исследований. Вместе докопались бы до магической природы энигм и того, почему после пробуждения вампирского наследия происходит мутация. Уже не говоря о первоисточнике их появления на свет. Подобная научная обстановка всегда вгоняет Юнги в неуместные рассуждения. Он бесшумно выдыхает и делает ещё один глоток приятно-горького кофе. — Так странно, — Чонгук, закончив с едой и оставив для себя только напиток, со смешанными чувствами следит за Намджуном. Омега уже переоделся, теперь вместо халата на нём тёмные джинсы и водолазка под горло. В одежде он выглядит не таким болезненным. — Никогда не видел со стороны, как всё должно происходить. Хочется повторить вопрос — согласен ли Чонгук на эксперименты? — но в этом нет смысла, пока они находятся в зоне слышимости Намджуна и видимости вассалов. Поэтому Юнги заходит с другой стороны. — Как всё происходит в твоём случае? Круглый медвежий хвост Намджуна забавно дёргается, но и только. Не звучит небрежного предложения перевести тему на более нейтральную или колкого взгляда, который бы дал понять, что Юнги ступил не на ту дорожку. Чонгук, не услышав запрета со стороны энигмы, приободряется. Выпрямляется на стульчике и откровенно рассказывает: — Сначала инъекция, потом два варианта: я или теряю сознание, или нет. Каким бы ни был итог, я оказываюсь внутри капсулы. Не той, что в центре с раствором, другой. Другой? Юнги хмуро вспоминает обстановку лаборатории и — точно — среди стеллажей стоял аппарат, напоминающий томограф для МРТ. — Неважно, в сознании ты или без? — Да, — Чонгук кивает, поглядывая на Намджуна, который рассматривает что-то через микроскоп. И можно было бы поверить, что он полностью увлечён изучением, но одно медвежье ухо повёрнуто в их сторону. — Когда я без сознания, то всё происходит довольно скучно. Прихожу в себя уставший и вымотанный. — А когда в? — Юнги оценивающе рассматривает Чонгука. Вот сколько омеге лет? Он должен быть примерно одного возраста с Чимином и Ёнмином, но из-за всего происходящего выглядит старше. На лице уже есть несмываемый отпечаток усталости, руки нервно подрагивают, даже если он просто держит их ровно, а губы то и дело кривятся в отвращении. К себе или к Намджуну? — Тогда поинтереснее, — Чонгук тянется к закрытому стаканчику на столе и отпивает из него. Судя по запаху, там что-то витаминное и энергетическое. Сомнительная смесь для омеги, но, допустим, это помогает нивелировать последствия опытов. — Капсула обустроена сканерами, которые анализируют моё тело. Нельзя двигаться, и дыхание должно быть плавным. После капсулы я прохожу… Намджун с намёком откашливается. — …ряд оценивающих испытаний, — нейтрально продолжает Чонгук. — Выматывает, конечно, но это хотя бы весело. Потом сбор крови и прочих проб из совершенно разных частей тела. И в конце меня помещают в ту высокую колбу в центре. Подключают разные трубки, надевают кислородную маску, чтобы я не захлебнулся, а потом наполняют ёмкость восстанавливающей жидкостью. — Восстанавливающей? — Да, — Чонгук натянуто улыбается. — Она предназначена для очищения организма, чтобы та первая инъекция, которая не сработала, пропала из организма. Вроде как Джуни подбирает состав, который пробудит в моей крови спящие клетки гибридности. — Да, — Намджун всё же отвлекается и поворачивается к ним. — Тогда это запустит процесс мутации, и ты начнёшь трансформироваться. — И почему ты уверен, что у тебя получится? — любопытно спрашивает Юнги. И он не стремится задеть или подколоть, как делает обычно, ему действительно интересно. Уверен ли Намджун из-за своих сил или проводились исследования раньше, которые попали в его руки? Чонгук тоже смотрит на Намджуна с ожиданием ответа. Вероятно, он никогда не спрашивал, а просто следовал указаниям. Но что немного успокаивает звериные инстинкты Юнги — омеге явно интересен итог. Или же сами исследования, потому что о процессе опытов Чонгук рассказывает с энтузиазмом, с желанием поделиться чем-то интересным. Ему очевидно не хватает знаний, но это легко исправить. Намджун раздражённо цокает и кривится под двумя внимательными взглядами — явно от нежелания раскрывать некий секрет. Юнги допускает, что это касается вектора его вампирской магии. Учитывая всё, что удалось уже узнать, легко предположить, что силы энигмы связаны с проводимыми экспериментами. Но конкретно? Магия крови? Это чертовски опасно, когда в руках энигмы находится власть над тем, что даёт им право существовать. — Скажем так, я могу программировать биологические формулы, создавать аналог того, что уже изучил — синтезировать копию или интегрировать материал в другой организм, — намеренно заумно и нудно поясняет Намджун, но Юнги улавливает суть: он умеет копировать биологические образцы. Это… необычно. Но зато объясняет, почему в борделях клана Ким всегда идеальная кровь. Наверняка он видоизменил состав крови бет таким образом, чтобы они всегда были высшего качества без последствий неправильной жизни. С таким даром Намджун выбрал наилучший вариант для бизнеса. — Правда с этими отречёнными что-то не так, — переключается на насущную проблему Намджун. — Я разобрал их кровь на состав, но в ней есть неизвестный мне элемент, который я не способен скопировать. Полагаю, что именно из-за него они настолько неадекватные. Что-то уже изменило их, заставило мутировать. — Поэтому они отторгают кровь бет? — Юнги поднимается с насиженного места рядом с Чонгуком и подходит ближе. — В текущем состоянии они не совсем вампиры и не могут пить кровь? — Возможно, — Намджун задумчиво хмурится. — Или же они не могут пить кровь конкретно бет. Юнги кивает. Он дошёл до той же мысли. — Так как у нас тут есть почти вся палитра для экспериментов, предлагаю общий опыт, — продолжает Намджун. — Кровь омеги, вассала, обычного альфы и в конце — энигмы. — Это яд. — Обычно да, — Намджун рассеянно дёргает головой, перебирая пальцами по столу. — Поэтому проверять будем в несколько этапов, чтобы не убить раньше времени. Так мы или исключим их из ряда вампиров, или узнаем, что является для них источником питания. После этого перейдём к следующей стадии. Юнги косится на подошедшего Чонгука, но тот не возмущается, что его кровь идёт на опыты. Намджун тоже совершенно небрежно использует шприц, чтобы взять у себя кровь. Отказаться нет шанса, да и смысла вроде как тоже нет. Главным образом Юнги следит, чтобы его кровь не была даже каплей оставлена на исследовательских инструментах. Для опыта выбирают одного отречённого, чтобы не рисковать потерей обоих, если любой из образцов крови в итоге убьёт. Юнги использует тени, чтобы открыть чужую пасть и зафиксировать язык. А потом с паузами примерно в сорок минут—час они по очереди скармливают кровь. Первой используют Чонгукову, и реакция такая же, как на кровь бет: отречённый содрогается, а потом его выворачивает наизнанку. Но не умирает и даже не становится слабее. Намджун без отвращения берёт пробу и проверяет, пока Юнги с Чонгуком ждут второго захода. Ничего интересного или полезного. На кровь обычного альфы реакция не меняется, а вот на кровь вассала… отречённый, пусть и с явной неохотой, проглатывает всё до последней капли и не отвергает. — Не нравится мне это, — мрачно говорит Намджун и мрачнеет ещё сильнее, когда на кровь энигмы — любого из них — отречённый реагирует до фанатичного жадно. Всхлипывает: — Есфё-ё-ё… есфё-ё… Крови отречённый не получает, а вот чёрную теневую «тряпку» в рот — да. — Если кто-то кормит их кровью энигмы, то это объясняет неизвестный мне компонент, — тянет Намджун, делая пометки в журнале. — Вероятно, они… стали зависимы от состава крови энигмы, поэтому не могут питаться ничьей другой. — А единственный энигма, к которому у нас нет доступа, — Безымянный, — раздражённо выдыхает Юнги. — И покойный Принц. Хотя образцы его крови можно взять у трупа. Не знаю, насколько это поможет, но… — Принеси, как достанешь, — перебивает Намджун, неосознанно делая шаг к скованным отречённым. — Как кому-то вообще пришло в голову подсаживать отречённых на свою кровь? Это даже звучит дико. — Может, изначальная цель была в том, чтобы их убить, — предполагает Юнги. — Если так подумать… вассал после потери мастера сходит с ума от вседозволенности и жажды. Тут примешь любую кровь, лишь бы утолить голод. — Но судя по этому, — Намджун машет на извивающегося в нитях теней отречённого, — кровь энигмы наоборот усиливает голод. В подтверждение слов Намджуна отречённый извивается, пытаясь вырваться и кинуться на них. В горящих алчным светом глазах вампира чётко прослеживается потребность получить желаемое. Юнги хладнокровно оценивает всё, что только что узнал, и приходит к выводу, что Принц или Безымянный — или оба? — специально подсадили отречённых на кровь энигмы. Они сделали из них наркоманов. А ведь одно из главных правил, которые привнёс Принц, — никаких наркотиков. Боялся конкуренции? Что же, это определённо имеет смысл. Юнги займётся тем, чтобы найти каждого такого опьянённого кровью энигмы отречённого и вырезать. Возможно, с помощью науки и магии Намджуна они смогут создать приманку, чтобы не вылавливать их по одиночке, а собрать толпой в одном месте. И, как только эта угроза будет устранена, он сможет спокойно отпустить Чимина и Ёнмина погулять. Да и занять трон намного проще, когда его слова о защите города подкреплены весомыми действиями. — Сейчас проверю новый состав после того, как он испил нашу с тобой кровь, — деловито рассказывает Намджун, явно приободрённый тем, что они так быстро получили первые результаты. — Сравню два образца. Возможно, я не мог расшифровать код только потому, что никогда не анализировал кровь энигмы. — Разве нет? — удивлённо вскидывает брови Юнги. — Я подумал, что это первое, что ты сделал, прежде чем приступить к опытам над Чонгуком. Ты же гибрид. — Биохимический код альфы и омеги слишком отличается, чтобы это имело смысл, — недовольно тянет Намджун, и Юнги понимает, что да, этот погружённый в науку «гений» не исследовал самого себя. — К тому же я стремлюсь пробудить у Чонгука то, что и так дано природой, а не привить нечто извне. Именно поэтому, кстати, мне не нужна кровь твоих омег. Иначе я просто создам дубликат гибридной мутации, а не использую существующую… И да… Намджун продолжает бормотать себе под нос объяснения-оправдания, ловко орудуя на столе. Он замолкает только в моменты глубокого погружения в изучение крови под микроскопом, а потом продолжает с того же места, словно и не останавливался. Юнги не сказать, что прямо уж интересно, поэтому он дёргает застывшего Чонгука на себя и тянет обратно к наспех собранному месту ожидания. Кофе остыл, но расторопные подчинённые из клана Ким приносят новый вместе с лёгкими закусками. Чонгук повторяет свою ядрёную энергетическую смесь. Эксперимент затягивается. Они ещё несколько раз скармливают отречённым их кровь, оценивают реакцию и фиксируют все данные в журнале. Юнги не следит за временем, невольно втягиваясь в этот медитативный процесс. Он мог бы уйти, потому что, несмотря на явную пользу от теней, которые фиксируют отречённых, это можно было бы оставить на Хосока, но пока что не хочет. Не сказать, что Чимин или Ёнмин прям уж так ждут возвращения энигмы домой. Пусть побудут наедине. Втайне Юнги надеется, что они соскучатся, и даже готов поверить, что желания сбываются, потому что около двух ночи раздаётся звонок. — Минни? — Юнги окутывает себя тенями, чтобы никто не подслушал их разговора. — Что-то случилось? — На самом деле да, — голос Ёнмина дрожит от сдерживаемого напряжения. — Нет, то есть с нами всё в порядке, просто… просто у Чимина началась течка, и я не знаю, что делать.