Глава 18: Омежьи желания

Тело расслаблено. В висках не стучит страх, в горле не стоит ком. Чимин лениво потягивается, растягиваясь на постели, и проводит ладонью по пустому месту в центре. Юнги ушёл, оставив после себя запах и воспоминание тёплого касания губ к коже. Неосознанно растёкшись в слабой улыбке, он поворачивает голову вбок и натыкается на хитрый взгляд брата. Мурлыкнув, Ёнмин перекатывается и шутливо нападает. Как в детстве. Как в дни, когда они были счастливы и абсолютно беззаботны. Чимин хихикает, поддаваясь мимолётному чувству в груди. Выкручивается, извивается на постели, пытаясь ускользнуть от шаловливых пальчиков — Ёнмин нападает не просто так. Он использует суровое оружие — щекотку. Ладони брата проскальзывают под свободную футболку, напрямую касаясь плавных изгибов талии, задевая низ живота и проводя подушечками по рёбрам. — Негодник! — Чимин пыхтит, всё громче хихикая, и пытается скинуть брата с себя, чтобы отплатить ответной щекоткой, но вялое, сонное тело не слишком охотно подчиняется. Хвост неприятно скручивается под задницей, и надо бы выпрямить, но стоит Чимину сделать волнообразное покачивание бёдрами, как Ёнмин усаживается сверху. — Слаза-ай. — Неа, — Минни мурчит, совершенно не контролируя феромон, и использует грязные приёмы. Вместо пальцев прижимается к шее раскрытым ртом. Лижет кожу, а потом дует, пуская волну мурашек, которая рассыпается по плечам. — Мр-р-р-р… Чимин хихикает, не чувствуя угрозы, и охотно продолжает возиться. Уже сам скользит ладонями под рубашку Минни, тычет под рёбра, вынуждая брата взвизгнуть и тоже начать извиваться. Качается влево-вправо точно ужик; ёрзает на бёдрах, а рыкнув — опять вжимается горячим ртом, но в этот раз под ключицами. Игриво прикусывает. Хватает руки Чимина и заводит их над головой, стискивая за запястья. В один момент шутка перестаёт быть шуткой, а игра пронизывается ниточками непрошенной похоти. Ёнмин целует. Вполне уверенно и настойчиво давит на губы, пытаясь протолкнуть между ними язык, но вот это Чимину не нравится. Клацнув зубами и недовольно заворчав, меняет их местами, придавливая брата сверху. Несмотря ни на что — Чимин сильнее. — Ты чего? — Ёнмин растерянно хлопает ресничками. Столь невинный взгляд подействовал бы на Юнги, но не на Чимина. — Не понравилось? — Зачем ты меня поцеловал? — Потому что захотел? — голос Ёнмина звучит осторожно. Без осточертевшего манипулирования в тоне и взгляде. Брат действительно расстроен. Искренне. И так же искренне не понимает реакции Чимина. — Ты не хочешь? Я думал… — Думал, что, когда омега пробудится, я буду вести себя, как ты? — растеряв и злость, и лёгкость настроения, устало спрашивает Чимин. Он отпускает Минни, слезает с его бёдер и садится рядом. — Ну, вероятно, я бракованный. Чимин лукавит. Он чувствует влечение. Неясное, смутно пугающее. Иногда возбуждение волной проносится вдоль позвоночника, ударяя прямо в голову и заставляя отшатнуться. Как, например, вчера, когда Юнги был таким… заботливым. Поддерживающим. Говорил так правильно, а потом не дал Ёнмину провернуть очередной финт с поцелуями на ночь. Это было приятно. Не настолько, чтобы он сразу же раздвинул ноги и дал себя повязать, но достаточно, чтобы взгляд Чимина задерживался на энигме дольше обычного. — Эй, ты не бракованный, — Минни подскакивает и обнимает со спины. Наваливается всем весом, обвивает руками и хвостом. Пыхтит в ухо. — Может… может, тебе надо больше времени? — Но ты мне его не даёшь. — Я… — Ёнмин дуется. Трётся щекой о плечо. — Я… хочу тебя расшевелить? Целоваться же приятно. Чимин тяжело вздыхает. Он столько раз просил не торопиться, не спешить сближаться. И каждый раз эти слова попадали куда-то мимо цели. Пожалуй, он сам виноват в этом. Минни — младший брат, и неважно, что всего лишь на тринадцать минут — к нему и отношение такое. Ёнмин может быть прозорливым, умным, внимательным. Да что там! Он вполне успешно добивается своего, используя любые средства. И Чимин привык позволять, но сейчас… «Ты не обязан подстраиваться под его темп, знаешь об этом?» …хочется постоять за себя. А то страшно представить, к чему принудят в следующий раз. И если Юнги, в общем и целом, ещё умеет остановиться, то Ёнмин — нет. Ёнмина, почувствовавшего возбуждение на вкус, теперь не остановить. — Я не могу подстроиться под твой темп, Минни, — чуть изменив формулировку, говорит Чимин. — Мне надо больше времени, чтобы подпустить кого-то к себе, и ты говорил, что будешь ждать, когда Юнги покорит моё сердце. А сейчас… давишь. — Прости. — Если ты хочешь целоваться с Юнги, ласкаться, да, боги, заниматься сексом — делай всё, что хочешь, — Чимин разворачивается в объятьях брата, чтобы видеть его глаза. — Я не ревную, я рад за тебя и наблюдаю. Как он относится к тебе, что делает, что говорит. Мне… мне это, наверное, надо. — Я не хочу заниматься с Юнги сексом без тебя, — поджав губы, роняет Ёнмин. — Но я и не готов ещё и не давлю. Мне просто… просто нравится, когда мы делаем что-то втроём. Лежим, обнимаемся, целуемся. Ёнмин поднимает на него блестящий взгляд. Выглядит промокшим под дождём котёнком: уши опущены, в глазах стоят невольные слёзы. Спрашивает: — Ты совсем-совсем не хочешь? В бесконечный раз за это утро Чимин вздыхает. Сколько раз его целовали, а сколько — он? Помедлив, прислушавшись к своим чувствам и мыслям, он неторопливо наклоняется к Минни. Чмокает в пухлые губы. Не углубляет поцелуй, не пытается завести, не превращает милый жест в нечто развратное. Ёнмин испуганно замирает. Его маленькое сердце так быстро-быстро бьётся, что слышно даже не обладай они звериным слухом. Чимин чмокает ещё раз, сравнивая их реакции. Ему приятно. Просто приятно. Ёнмина же это откровенно возбуждает. Феромон становится насыщенным, тягучим; сладкий аромат пытается продавить и прогнуть запах пороха. Не борьба, скорее соблазнение. Они в спальне одни, и Юнги, занятый делами, не должен вернуться в ближайшее время. Чимин решается на нормальный, осознанный поцелуй. Проводит тыльной стороной ладони по щеке брата, соскальзывает на шею — обхватывает её пальцами. Чувствует робкий отклик. Ёнмин смелый, когда делает что-то первым, в порыве желания, но сейчас, передав инициативу в руки Чимина, смущается. — Я хочу, — выдыхает в припухшие губы Чимин, — но не люблю, когда за меня решают, когда я должен хотеть. — Я постараюсь не решать, — отвечает Ёнмин и подаётся было вперёд, но, замерев, спрашивает: — Сейчас можно? — Можно. Целоваться не так и плохо. Ёнмин мягкий, податливый, очень отзывчивый. А ещё безумно шумный. Чимин таким никогда не будет — не верит, что сможет. Он не готов хныкать и скулить между поцелуями. Не готов стонать, если приятно. Не готов. Рычать будет, возможно, царапаться. В памяти мелькают воспоминания из течки, и Чимин торопится их выбросить из головы. Ему стыдно, до крайности неловко за свою животность. И он благодарен, что эта тема не всплывает между делом в разговорах. — Ты очень зажат, — в итоге говорит Ёнмин, нацеловавшись. Проводит ладонью по плечам, гладит руки. — Поцелуи — не угроза. Попробуй найти в этом удовольствие? «Легко сказать», — думает Чимин, не до конца понимая, почему вообще его так сильно раздражают приставания. Где-то в глубине души он понимает, что причина до нелепости проста: потому что всю жизнь он принимал решения, а тут… втягивают без спроса. Не дают пространства самому сделать шаг. — Ладно, давай собираться. У нас много дел, да? — Я займусь Тэхёном и Джином, — Ёнмин легко переключается на обсуждение планов на день, давая Чимину подняться и двинуться в сторону ванной. — Как раз скоро время завтрака, потом покажу им оранжерею — её немного привели в порядок. Ты же хочешь поговорить с Юнги без меня? — Необязательно без тебя, — Чимин спотыкается об эти слова и замирает. Разворачивается. — Между нами нет секретов, Минни. Дело ведь не… не в том, чтобы что-то обсуждать с тобой или без, просто тебе, наверное, не так интересно? — Что именно? — Обстановка? Ситуация в городе? Отношения между энигмами? — Чимин зарывается пятернёй в волосы. Они никогда не говорили об этом прямо. — Я знаю, что ты скорбишь о маме, но… тебе не так важно узнать, кто виноват в её смерти. Или я не прав? Чимин стоит между кроватью и дверью в ванную комнату. Напряжения нет, но Ёнмин поднимается с постели. Неловко топчется на месте, подходит ближе, в итоге выдыхая: — Я люблю маму. — Я знаю, — Чимин подаётся вперёд и подхватывает ладонь брата, сжимая её в своей. — Это же не о любви. Мне нужен ответ, возможность разобраться, а тебе… — …мне проще отпустить, — подхватывает Ёнмин. — Мне больно, когда я думаю о том, кто убил маму или Гёнхи-щи. И я не хочу… мне неважно. Это не плохо? — Не плохо, — Чимин приподнимает уголки губ в улыбке. — Ты идёшь дальше, а я не могу, пока не закрою эту дверь. Мы по-разному относимся к жизни и смерти. Ёнмин отрывисто кивает и прижимается в объятьях. Такой маленький, смелый не там, где надо, младший брат. Чимин гладит его по спине, по волосам. В одних вопросах им пришлось слишком быстро повзрослеть, а в других — они оба остаются детьми. Странно, что это разные для них темы. — Ладно, всё, — Ёнмин мягко отстраняется и поднимает взгляд на Чимина. — Что мы обсуждали? Тэхёна и Джина? — И Юнги, — кивает Чимин, возвращаясь к прошлой теме. — Точно, — Минни смотрит своим редким проницательным взглядом, — ты не любишь все эти светские расшаркивания, я заметил по вчерашнему дню. Тебя бесят другие люди, да? — Чимин растерянно кивает. Да, бесят. — Нас же двое, мы можем поделить между собой сферы жизни. Ты будешь рядом с Юнги в делах, там, где мне неинтересно, а я буду вот в этом. Устраивать званые ужины, общаться с… — Стой-стой, — Чимин прижимает указательный палец к распахнутому рту Ёнмина. — Не спешить. Я с тобой согласен, но… — …не спешить, — кивает Минни и целует подушечку пальца. — Иди мойся, я пока подберу одежду. Нам нельзя выглядеть плохо. В этом он полностью согласен с братом. Как бы ни раздражало присутствие Сокджина и Тэхёна — выглядеть они с Ёнмином должны достойно. Как партнёры под стать энигме. Чимин прикрывает глаза, отчаянно отрицая эту мысль, но он уже повяз в этих отношениях. Так глубоко, что не выбраться. Да и надо ли?

***

Юнги в кабинете нет — это не так уж и неожиданно. У него много дел, и они могут быть разбросаны по всему особняку, но Чимину от этого не легче. Вот где искать энигму? На ум приходит крыло бет, но тут же отметается — скорее всего, он там был сразу после пробуждения. Куда отправился потом? Может, в крыло вассалов? Ёну Чимин оставил рядом с братом, чтобы она поддерживала хотя бы своим присутствием. Рядом наверняка находится какой-то другой альфа, приставленный для охраны. Стоит ли позвать и спросить, где их мастер? Чимин задумывается об этом ровно на минуту, а потом решительно отправляется в крыло подчинённых. Сам найдёт, не маленький. Ёнмин подобрал им какие-то красивые костюмы, подчёркивающие формы тела. Чимин согласился с брючками на высокой посадке и рубашкой, подозрительно похожей на блузку, но от пиджака отказался. И так не слишком комфортно ходить. Хвост злобно рассекает воздух за спиной, уши выгибаются, только рычания не хватает, потому что приходится спуститься на первый этаж, пересечь длинный холл, пару закрытых комнат, повернуть налево, чтобы упереться в закрытую дверь. — Блин, — Чимин складывает руки на груди, постукивая ногой по паркету. — И как мне попасть внутрь? — Господин Чимин? — из тени материализуется незнакомый вассал. — Вы ищете мастера? — Да. — Я вас проведу, — вассал кланяется, открывает дверь, используя магию, и просит следовать за ним. Молчит всю дорогу, кивает выглядывающим из разных комнат любопытным альфам. Доводит до чуть ли не крайней комнаты и дважды стучит. — Мастер, господин Чимин вас ищет. — Пусть зайдёт, — раздаётся глухой голос из-за двери. Чимин юркает в приоткрытую дверь, любопытно осматриваясь. Тут он ещё не был. — Привет, котёнок, что-то случилось? Комната напоминает зал для совещаний. В центре стоит большой овальный стол, но стульев по краю нет — устроено всё так, чтобы можно было подойти и посмотреть на столешницу. Чимин так и делает. Перед ним расстелена карта Сеула с различными отметками и комментариями. Он замечает дом Паков. — С этой стороны всё завалено, — моментально сориентировавшись, говорит Чимин, указывая на восточный угол, — с прошлого года там свалка. Лучше использовать вот этот подход. Юнги внимательно следит за пальцем Чимина и добавляет новые отметки. Не сомневается в словах, не переспрашивает — а не изменилось ли что-то за последний месяц? Подобное доверие… Чимин сглатывает, чтобы не мурлыкнуть. — Спасибо, — улыбка трогает губы энигмы, — что-то ещё? — Дай подумать, — Чимин рассматривает район Безымянного, подмечая ещё несколько деталей, о которых тут же говорит. Юнги добавляет и их. — Это твоя карта? — Нет. Покойного Принца, — за этим признанием следует сухой рассказ о многолетнем замысле Ли Усона. Вдоль позвоночника проскальзывает неприятный холодок. Осознание опасности настолько чёткое, что первый внутренний порыв Чимина — схватить Ёнмина и сбежать. Спрятаться так далеко, как это возможно. А потом он осознаёт: лучше оставаться с Юнги. — У меня есть все основания подозревать, что он причастен к смерти вашей мамы, Чимин. — Но он действовал не один, так? — Чимин опирается руками на стол и подаётся вперёд. — Безымянный? Кто-то ещё? Когда ты пойдёшь в дом моего клана? — Скоро. — Я иду с тобой, — Чимина не устраивает небрежный ответ без конкретики. — И… и это не обсуждается. Я должен там быть, понимаешь? Чимин смело встречает спокойный взгляд Юнги. Чувствует, как быстрее бьётся сердце, как потеют ладони. Ему надо поступить как Ёнмин? Начать манипулировать поцелуями? Провоцировать и предлагать тело? Пальцы вздрагивают, почти готовые подняться к верху рубашки, чтобы расстегнуть пару пуговиц, но Юнги говорит раньше: — Хорошо, — и одного слова достаточно, чтобы облегчение затопило до краёв. — Но ты будешь рядом со мной, чтобы я не волновался. Договорились? — Да, — Чимин выдыхает. Вспыхнувшая нервозность недовольно отступает. — И не буду пытаться убежать. Спасибо. Искреннее «спасибо» пронизывает Чимина от макушки до пят. Он настолько благодарен, что чувствует тот же порыв, что и с Ёнмином. Быстро, не давая себе передумать, обходит стол. Льнёт к Юнги, приподнимаясь на носочках и торопливо клюёт в губы. Слишком много поцелуев за один день, но в этот раз… в этот раз пусть. Ему правда кажется, что одного «спасибо» мало. — Тебя Минни покусал? — Ещё в детстве, — отшучивается Чимин, мягко делая шаг назад. — Но в этот раз мне… захотелось. — Когда это действительно твоё желание, то всё в порядке, — Юнги оглаживает его щёку так же, как Чимин гладит Ёнминову. Смотрит, словно хочет что-то спросить, но говорит дальше по теме разговора: — Раз уж ты будешь присутствовать при захвате базы Безымянного, то и на совет тоже пойдёшь. — Совет? — Да, — Юнги кивает и отворачивается к карте. — Завтра, к двенадцати, я пригласил сюда Чанбина и Намджуна. Мы могли бы встретиться на нейтральной территории, как в первый раз, но тут нас точно не будут подслушивать. — Ого, — Чимин облокачивается о стол, удивлённо изучая серьёзного Юнги. Ситуация действительно опасная, но неужели настолько, что он готов пригласить других энигм в свой дом? — Я изолирую эту комнату магией, — пребывая в мыслях, делится Юнги. — В крыло есть отдельный вход, куда они подъедут на машинах. Вассалы будут следить, хоть это и не защитит от способностей Чанбина, но я просто запрещу обсуждать что-либо на эти несколько часов. — Даже бетам? — Даже им, — Юнги растерянно кивает. — По контракту у меня прописан пункт, что может возникнуть ситуация, когда требуется тишина. В остальном… О Сокджине и Тэхёне я расскажу, как и о гареме с детьми Усона. Вы с Минни тоже больше не секрет. Чимин нервно сглатывает. Теперь это станет официальным — то, что они омеги Мин Юнги. Будут известны их имена, внешность, частично — поведение. А что потом? Когда слова перетекут в действия. Когда… они закончат разбираться с Безымянным и угроза перестанет окружать со всех сторон. Свадьба? Дети? Будущее ещё никогда так сильно не пугало Чимина. Он судорожно проводит ладонь от плеча до локтя, гладя в утешающем жесте. — Что-то не так? — замечает Юнги. — Нет-нет, — Чимин натянуто улыбается. — Подумал, что… это будут первые незнакомцы после тебя. Странное чувство. — Так-то вчера были Тэхён и Джин. — Они омеги, — Чимин отмахивается, насилу успокаиваясь. — А тут — энигмы. — Я могу скрыть тебя тенью, — Юнги подходит ближе. Опускает ладонь на плечо, мягко сжимает. Поддерживает. Гладит вдоль спины — до поясницы и обратно, скользит к подбородку и приподнимает голову, чтобы смотреть глаза в глаза. — Будешь наблюдать, а не участвовать. — Нельзя вечно прятаться, — Чимин шумно выдыхает. Он вспоминает слова Ёнмина. — И я хочу участвовать на равных. — Значит, будешь, — взгляд Юнги отчётливо падает на губы Чимина. Голос становится ниже, феромон — густеет, но поцелуя не следует. Энигма просто отпускает подбородок и отходит на пару шагов в сторону. Чёртовы поцелуи! Из-за Ёнмина мысли неосознанно возвращаются к ним. Не в подходящее время. Не в подходящих местах. Ещё и внутри всё переворачивается от обстановки: они с Юнги наедине, им никто не может помешать, но снаружи, за плотными стенами, ходят вассалы, общаются, перешёптываются. Чимин улавливает шорохи звериным слухом, отчего только сильнее раздражается. — Ёнмин там развлекает этих омег, — он переводит тему. — Завтрак, светский разговор, хотел показать оранжерею. Как думаешь, не пора ли его спасать? Юнги хмыкает. Постукивает пальцами по столу, оценивающе осматривает Чимина и кивает. Говорит: — Пора. Протягивает руку, предлагая идти вместе. Галантно пропускает вперёд, открывая каждую дверь. Смотрит так внимательно, что возбуждение, которое, как Чимин считал, он не способен испытывать без особенных случаев, колюче пронизывает тело.

***

Ёнмин выглядит уместно. На своём месте. Так, словно он родился, чтобы быть «хозяйкой» в клане Мин. Порхает вокруг стола, убеждаясь, что каждому из участников встречи комфортно, мило щебечет и в итоге опускается слева от Юнги. Справа уже сидит Чимин. И если бы брат просто сел… Ёнмин опускает ладонь на сгиб локтя Юнги, ненавязчиво подаваясь вперёд. Его ноги правильно прижаты друг к другу, на лице цветёт солнечная улыбка, но вот в глазах таится предупреждение, направленное гостям. И где только научился? Чимин хмурится, вспоминая, что последнее время брат только и делал, что читал разные книги и смотрел документальные фильмы. Может быть, по этикету? Или что там необходимо, чтобы выглядеть хозяином положения? Чимин вот выглядит как угроза, явно. — Прежде всего я хочу извиниться за ожидание, — начинает Юнги, переводя взгляд с Тэхёна на Сокджина и замирая на малышке в переносной кроватке. — Непредвиденные обстоятельства и необходимость закрыть несколько вопросов. Надеюсь, вам было комфортно? — Вполне, — поджав губы, отвечает Тэхён. Сокджин молчит и покачивает колыбельку. Малышка тихая. Не хнычет и почти всё время спит. Чимин плохо помнит младших омег в клане, но у него осталось одно несмываемое ощущение — постоянный шум. А тут нетипичная тишина. — Спасибо за приём, но хотелось бы уже перейти к сути. — Люблю деловой подход, — улыбка Юнги близка к хищному оскалу, и Чимин ни разу не видел её на лице. Ни разу она не обращалась против них с Минни. Наблюдать за энигмой, который ведёт переговоры, интересно. Не пугающе, как могло бы быть пару недель назад. Уже нет. — Я знаю, что ты, Тэхён, причастен к смерти Усона, и знаю, что первое время ты пытался руководить бетами и омегами в замке. Почему уступил? Тэхён дёргается, явно не готовый к подобной осведомлённости. Его феромон неприятно горчит, и Чимин всё никак не может уловить, из чего же состоит запах. Бергамот? Жжёное дерево? Что-то не слишком подходящее омеге, но идеально подходящее Тэхёну. Не отталкивающее, но подчёркивающее его стремление к самодостаточности. — Не был заинтересован управлять этим балаганом, — холодно говорит Тэхён. — Тем более, те беты, которые тоже были причастны к смерти Усона, решили, что я их подставил. Подумал, что нет смысла спорить, и ушёл. Собрал всех омег и детей, даже обращённого Хэюна, закрылся в крыле для гарема. Там хватало еды и воды. Иногда я выходил, чтобы попросить кого-то из бет поделиться кровью и разузнать, что происходит. К чему вам это знать, энигма Мин? — Чтобы понять, как ты мыслишь, — невозмутимо отвечает Юнги и тянется к чаю. Ёнмин действует быстрее и подаёт чашку, придерживая за блюдечко. Чимин вот так покладисто точно никогда бы не смог действовать. — И решить, что я могу вам с Сокджином предложить. — Принц позаботился, чтобы у нас было классическое образование, подходящее будущей хозяйке дома, — подаёт голос Сокджин, чуть более нервно дёргая колыбельку. Косится на Ёнмина. — Но вам это очевидно не нужно. По крайней мере, вам лично. В тоне Сокджина сквозит такой очевидный намёк, что Чимин невольно удивляется их прозорливости. Впрочем, это, наверное, единственное, что они могли бы предположить. Две не рожавшие омеги, приглашённые к энигме с акцентом на то, что они не будут частью другого гарема… остаётся думать на ближайшее окружение. — Чонгука отдали Намджуну, а у энигмы Со уже есть муж, — Тэхён подтверждает догадку Чимина. Он с интересом следит за Юнги — как энигма не мешает омегам рассуждать о гипотетическом будущем. — А вассал, даже приближённый к делам своего мастера… Тэхён заминается, не договаривая, и Ёнмин, хихикнув, дерзко заканчивает предложение: — Не по статусу такому омеге, как ты, Тэхён? Тигриный хвост Минни кокетливо покачивается, а ушки стоят прямо вверх, выдавая внутреннее напряжение. Смакуя каждое слово, он чуть ли не пропевает: — Но ведь тебя воспитывали рожать и ублажать, а энигме обычно надо нечто большее. Тэхён заводится в мгновение ока: злобно шипит, стискивает ладони в кулаки и порывается встать, но крепкая ладонь Сокджина опускается на бедро. Удерживает на месте, успокаивает и непостижимым образом помогает не вспылить. Единственный минус — малышка жалобно всхлипывает из колыбельки, привлекая всеобщее внимание. — Я послежу, — Ёнмин изящно поднимается с места и подходит к люльке. — И перестану вмешиваться в разговор, ведь ты подумал именно это, Тэхён-и? Чимин со странным чувством смотрит на то, как брат подхватывает малышку на руки и улыбается ей, начинает ворковать. Его феромон становится нетипично мягким и нежным, абсолютно успокаивающим. И ребёнок… Ёнмин с ребёнком на руках выглядит правильно. Однажды он будет точно так же покачивать уже своего сына или дочь, петь колыбельные на ночь и целовать малюсенький лобик. Ёнмин отходит в сторону, и Чимин хочет подняться следом, чтобы подхватить кроватку и перенести её в новое место, но Юнги останавливает. Придерживает ладонью коленку и проницательно смотрит. Кроватку забирает Ёна. Чимин остаётся на месте. — Тэхён, я не сводник и не могу заставить тебя стать парой для любого из энигмы или одного из моих вассалов, — Юнги непринуждённо возвращается к обсуждению, не убирая обжигающую ладонь с ноги Чимина. — Но вы с Сокджином действительно заинтересовали моего подчинённого. Сейчас, увы, он отсутствует в особняке, и я не могу вас представить друг другу. Всё, о чём я могу попросить, — это дать шанс на ухаживание и принимать решение не из вредности, а опираясь на чувства. — И что будет, когда мы его отвергнем? — Если отвергните, тогда и решим, — тоном, не терпящим возражений, отвечает Юнги. — Сейчас нам надо решить другой вопрос: чем вы можете быть полезны. Я не могу допустить вас в дела клана и выпустить в город… пока не будет решена одна насущная проблема — это банально опасно. — Ведь энигма должен предоставить защиту? — язвительность Тэхёна звучит смешно. Чимину стоит немалых усилий не захихикать. Он выглядел так же враждебно, когда только познакомился с Юнги? Мило. — Да, — Юнги не ведётся на провокацию. Продолжает: — Вы с Сокджином мне в этом поможете. Я не знаю омег Усона, а вот вы — да. Чем они могут заниматься, чего им не хватает, какие отношения между ними. Лучше оставить их в одном доме или расселить по нескольким квартирам? Нуждаются ли они в партнёре рядом или, наоборот, хотят тишины и спокойствия? Тэхён теряется от столь структурированного подхода Юнги. Не ожидал, что у энигмы есть для них занятие? Тогда у Чимина для них плохие новости. Или хорошие? — Вы сможете ездить к ним, обсуждать возможные варианты, но глобально мне от вас с Сокджином нужен готовый план действий, — Юнги постукивает пальцами по коленке Чимина и убирает ладонь. Сцепляет руки в замок и наклоняется вперёд. — Ближайшую неделю побудете здесь, можете накидать варианты, не стесняйтесь обращаться к Чимину с Ёнмином. Скорее всего, за это время главная проблема будет решена, и после я приставлю к вам Хосока. Во времени вы не ограничены, но лучше не затягивать. — А потом? — хрипло спрашивает Сокджин. — Все омеги найдут дом, а я оценю ваши навыки на практике, — Юнги склоняет голову набок. — О себе тоже подумайте — чем вы хотите заниматься. Может, учиться? Или сразу работать? Вдруг, наоборот, вы убедитесь, что лучше сидеть дома и заниматься бытовыми вопросами. Я не буду за вас решать, но помогу найти варианты для дальнейшей жизни. Тэхён открывает и закрывает рот, пытаясь подобрать слова. Чимин как никогда чувствует с ним единение. Ёнмин, поглядывающий в их сторону, судя по мелькнувшей улыбке, тоже. — Чуть позже я зафиксирую задачу на бумаге, чтобы вы не забыли, что мне надо, — подводит к концу Юнги. — Я знаю, что Усон не рассматривал омег как-то иначе, чем инкубаторов, но у меня другой взгляд. Вы можете жить так, как хотите, если это не во вред. Строй карьеру, Тэхён, если хочешь — тебе никто не запретит. — Или строй счастливые отношения, — влезает Ёнмин, подходя с малышкой, — это тоже не самый плохой вариант. Чей это ребёнок, Джин? Сокджин дёргается, удивлённый, что обращаются именно к нему. Чимин мысленно аплодирует проницательности брата. Тэхён, задетый дважды, будет только огрызаться, а вот его друг из-за растерянности ответит максимально честно. — О, её мама… она отказалась от малышки после рождения, — Сокджин грустно опускает уголки губ. — Даже не дала имя. Пока Принц… Усон был жив, он следил, чтобы она кормила, но как его не стало, то… Сокджин пожимает плечами. На вид крохе не больше двух месяцев, но Чимин не знает, сколько ей на самом деле. И боится узнать. Она выглядит здоровой и счастливой, но так ли это на самом деле? — Мы с Тэ забрали её. Меняли пелёнки, баюкали, кормили… она тихая, — Сокджин насилу улыбается, поглядывая на кроху в руках Минни. — И совсем не доставляет хлопот. — Остальные омеги не хотели её воспитывать? — продолжает расспрашивать брат. — У каждой из них есть свой ребёнок, — врезается хриплый голос Тэхёна. — Им было жаль, но никто не хотел воспитывать отпрыска Усона. А нам с Джином всё равно. Малышка не виновата, что её отец больной ублюдок. В резких словах Тэхёна звучит столько ненависти, что она не помещается в одном человеке. Выплёскивается наружу, задевая острыми углами всех. Феромон Юнги тяжелеет, как и Ёнмина. Сокджин тускнеет, опуская голову, а Чимин стискивает кулаки, выпуская когти и чудом не вспарывая кожу. Досадно, что он умер. — Пока что она останется тут, — решает Юнги. — Но ей надо дать имя. — Мы придумаем, да, кроха? — воркует Минни. — Все вместе подберём тебе самое лучшее имя. Чимин ждёт, что Тэхён или Джин отреагируют негативно. Может, поморщатся или бросят собственнический взгляд? Но ничего подобного. Возможно, в случайном жесте даже мелькает облегчение. Несложно представить, что они спасали её из сострадания, но в действительности не особо стремятся стать приёмными родителями. В отличие от Ёнмина. — Есть ли у вас ещё вопросы ко мне? Тэхён отрицательно качает головой, и Сокджин спустя секунду присоединяется. Для них встреча прошла насыщенно, пусть она и не продлилась слишком долго. Юнги уточняет ещё пару бытовых моментов: что надо заказать, достаточно ли омегам одной комнаты на двоих и тому подобное. Чимин не особо вслушивается, зная, что этим будет заниматься либо Ёнмин, либо одна из ответственных вассалов. Когда Юнги уходит, Чимин подходит к брату. Впервые так близко рассматривает маленькую, закутанную в пелёнку кроху. Большие, яркие глаза, светлый пучок волос. Такая славная. Очень хрупкая. — Чимин, — Ёнмин наклоняется к его уху, стараясь говорить тихо, чтобы сидящие неподалёку Тэхён и Сокджин не расслышали, — как думаешь, мы сможем забрать её себе? От этого вопроса — такого же невинного, как и ребёнок — у Чимина проскальзывают ледяные мурашки вдоль позвоночника. Он смотрит в лучащиеся восторгом глаза Минни и понимает, что не может сказать ему «нет». И Юнги, вероятно, тоже не сможет.