Глава 19: Скорпионы в банке

Юнги не надо видеть, чтобы знать, когда Намджун въезжает на территорию клана Мин. Он чувствует передвижение машины и следующие за ней ещё две — с охраной. Они проезжают мимо главного входа, сворачивают вправо и заезжают в специальный проезд, ведущий ко входу в крыло вассалов. Двигаются медленно, неторопливо. Намджун когда-то бывал тут, ещё до пробуждения кровавого наследия. Детьми они играли в саду, не думая о завтрашнем дне. Взрослыми… будут решать свою судьбу. Юнги оставляет Чимина в комнате для предстоящего совета, предупредив, что им с Намджуном надо обсудить пару моментов. До того, как приедет Чанбин. До того, как начнётся обратный отсчёт для нападения. Чимин в ответ бросает небрежное: — Ага, — и не отвлекается от изучения карты на столе. Он не хочет ощущать себя лишним на совете трёх энигм, поэтому готовится даже больше, чем Юнги. Приятно видеть, как Чимин постепенно расслабляется и вовлекается в его жизнь. Позволяет ухаживать за собой, тянется в ответ. За внешней бронёй скрывается такой же нежный, как и Ёнмин, омега. Юнги готов дождаться момента, когда это в полной мере раскроется. Он будет делать для этого всё: защищать, баловать, подпускать к делам так близко, как это возможно. Однажды близнецы наденут на пальцы кольца, которые Юнги подарит, и сменят фамилию. И, чтобы это «однажды» было безоблачным, он сделает всё. Юнги выходит на улицу за пару минут до того, как машины появляются на подъездной площадке. Прохладный декабрьский воздух царапает щёки, пытаясь укусить побольнее, но он не обращает внимания. Покачивает тяжёлым тигриным хвостом, невольно выкручивает ухо, когда слышит резкий звук скрипнувшей ветки, но быстро переключается на шорох колёс по щебню. Намджун приехал. — Садовник поменялся? — вместо приветствия звучит вопрос, когда он выходит из машины, поправляя пиджак. Намджун напряжён, но тон старается сделать дружелюбным. — Кусты выглядят иначе, раньше ты предпочитал квадратную форму. Сейчас кусты круглые, и Юнги никогда об этом не задумывался. Он вскользь осматривает их — подстриженные, лишённые листьев, готовые быть припорошенными первым снегом. — Специально к твоему приезду постарался, — сухо, но с намёком на шутку отвечает Юнги. Он жестом предлагает зайти. — Твои вассалы могут осмотреться, но не рассчитывай, что они останутся незамеченными. — И не надеялся. Намджун кивает своим подчинённым и, скорее всего, дополняет жест мысленным приказом. Юнги было бы интересно узнать детали, но голову забивает тревога. Счёт идёт на недели или дни? Им стоило бы поторопиться и в то же время — нет, спешка лишь убьёт подготовку. Вместо тщательного планирования они столкнутся с неуместной паникой. Вассалов трёх кланов при наличии плана гипотетической атаки должно хватить для защиты территорий. К тому же не стоит забывать, что Чанбин установил и до сих пор контролирует блокпосты в районе Безымянного. — Итак? — Намджун вырывает Юнги из размышлений, покорно идя следом. — Штурм прошёл успешно? — Более чем, — уклончиво отвечает Юнги. Когда они созванивались насчёт встречи, то лишь упомянул, что дело касается найденной в кабинете Принца информации. Никаких деталей. — И собрал для тебя всё, кроме живого альфа-вампира Усона. Оказалось, что омег у него больше. — И ни одной гибридной? — Младенец ещё не раскрылся, — Юнги пожимает плечами. — У неё есть потенциал, всё же гибридные признаки раскрываются до полутора лет. Она в особняке, при желании можешь изучить после встречи. — Изучу, — Намджун кивает. — Спасибо. Они проходят мимо зала для совещания, сворачивая в комнату рядом. Там Юнги приказал разместить усыплённых отречённых и привести ту единственную, что добровольно пошла на контакт — Мунбёль. Он узнал её имя. Как и ещё несколько не самых приятных деталей, которые догнали его после окончания штурма. — Два отречённых из тех, кого мои вассалы оставили в живых, и одна способная контролировать жажду, — Юнги по очереди указывает на вампиров, а потом кивает на два стола, на которых лежат коконы из тени. — Тело Усона, тело его убитого сына альфа-вампира, но я обещал похороны, так что отдать на препарирование не могу. — Контролировать? — Намджун улавливает главное и заинтересованно приближается к Мунбёль. — Ты совсем не хочешь наброситься на бет? — Нет, — голос у Мунбёль нетипично низкий для женщины и хриплый из-за необходимости долго молчать. — Я чувствую голод, но он не властвует надо мной, господин. — Интересно, — тянет Намджун, и Юнги с ним согласен. Она вообще со всех сторон интересная: спокойно пьёт кровь порциями, не пытается сбежать. Принимает судьбу? Готова на всё лишь бы остаться в живых? — Я могу её забрать? — С какой целью? — Всегда хотел узнать, есть ли способ обратить отречённых во второй раз, — с энтузиазмом исследователя говорит Намджун. Его медвежьи уши любопытно двигаются, а крылья носа раздуваются — пытается втянуть глухой феромон Мунбёль. — Допустим, если очистить её кровь от яда Усона, то приживётся ли мой яд или твой? Станет ли она вассалом в полной мере? И что будет с её способностями? Что ты умела до смерти Принца? — Отражать свет и тем самым скрывать своё присутствие, — отчитывается Мунбёль, невольно приосаниваясь. — Видеть отголоски силуэтов на солнце — так я могла «читать» блики и узнавать, кто проходил недавно в изучаемом мной месте. — И ты ещё не утратила эти способности? Мунбёль колеблется, прислушивается к себе и в итоге говорит: — Не утратила. Отречённые в конечном итоге всегда теряют свои силы, полученные от мастера при обращении, и становятся мусором вампирского мира. Им не могут доверять другие энигмы, они не способны контролировать себя, а магия… если бы она оставалась в их крови, то, может быть, принесла бы в итоге пользу. Но, увы. Юнги не знает ни одного отречённого, который наладил бы свою жизнь и не сорвался из-за тупого голода. Намджун всё ходит вокруг Мунбёль, рассматривает. Осторожно прикасается пальцами к коже — использует дар? Юнги поглядывает на часы, намекая, что времени в обрез. — Думаю, будет лучше, если её попытаешься обратить ты, Юнги, — выносит вердикт Намджун. — Сочетания света и тени, разве не интересно? — Интересно. — Тогда решено, — Намджун улыбается с хищностью хирурга, который планирует препарировать особенно сложный случай. — Как только у меня будут подвижки в исследовании, я с тобой свяжусь. Укусишь нашу подопытную. Ты же хочешь жить? — Хочу, — глаза Мунбёль вспыхивают красным. Она не сжимается, не показывает, что обозначение «подопытная» как-то её задевает. В чём-то она похожа на Чонгука, который тоже смирился со своей участью и пытается видеть в истязаниях плюс. — Вот и отлично, — Намджун довольно хмыкает. — Кровь Принца не испортилась? И того альфа-вампира? — Мой вассал собрал и законсервировал несколько образцов сразу после смерти, — говорит Юнги, зная, что это будет интересовать Намджуна. — Да и весь этот месяц тело хранилось в тени. Оно выглядит так, словно он умер всего несколько минут назад. Заберёшь после совета. Намджун довольно мычит. Он просит дать пару минут осмотреть усыплённых отречённых. Точно так же, как касался Мунбёль, трогает и их. Что-то бормочет под нос, а потом достаёт телефон — для заметок. К телам Усона и его покойного сына такого интереса не проявляет, но это и к лучшему. Снимать, а потом возвращать теневой кокон, когда совсем скоро должен приехать… а вот и последний. — Чанбин тут, — Юнги чувствует, как на территорию клана Мин въезжают ещё две машины. Они повторяют тот путь, который ранее проделал Намджун. — Хочешь подождать в зале или выйдешь встречать со мной? — С тобой. Чанбин выходит из машины и, судя по напряжённому лицу, прислушивается. У Юнги схожая привычка: каждый раз, оказываясь на новой территории, он пускает тень по земле, позволяет ей растянуться так далеко, как хватает сил, чтобы изучить местность. Беты предупреждены, что им надо молчать или не говорить о чём-то важном. Тэхён и Сокджин составляют компанию Ёнмину в оранжерее, и болтать они если и будут, то о пустяках — их Юнги тоже предупредил о гостях. Вассалы не проронят и звука. — Как тихо, — Чанбин поджимает губы. — Очень предусмотрительно, Юнги. — Не хочу, чтобы ты отвлекался на пустяки, — Юнги елейно улыбается, делая шаг вперёд и протягивая руку, чтобы поздороваться. — Не буду предлагать чувствовать себя как дома. Если кто-то из твоих подчинённых заблудится, то мои любезно подскажут, как вернуться к машинам. — Очень заботливо, спасибо, — Чанбин пожимает сначала его руку, а потом и Намджунову. — Надеюсь, я не опоздал? — Я приехал чуть раньше, чтобы изучить отречённых Усона, которых Юнги сохранил по моей просьбе, — на провокацию первым реагирует Намджун. — Подумал, что не хочу тратить на это время после совета. Кто знает, что произойдёт. Такой ответ успокаивает Чанбина. Он кивает своим вассалам и идёт следом за Юнги с Намджуном. С интересом осматривается — это его первый и, хотелось бы сказать, последний визит. Но, возможно, их омеги могли бы подружиться. Тот же Ёнмин охотно примет в свой круг общения Феликса. Стоит ли рассматривать такой вариант? Чанбин радикально подходит к охране своего беременного супруга, но ведь скрывать его вечно в стенах дома не получится. — Довольно уютно, — выносит вердикт Чанбин после того, как они заходят внутрь особняка. — Ожидал более мрачной атмосферы. — Тут ничего не менялось со времён жизни деда, — призадумавшись, поддерживает нейтральную тему Юнги. — Что-то определённо обновлялось, что-то убиралось, но стиль всегда оставался единым. Юнги уверен, что, как только близнецы освоятся и почувствуют, что этот дом принадлежит им, тут всё поменяется. Он надеется, что тут всё поменяется. Это странное, непривычное для него чувство, но глубоко внутри хочется ощутить тепло, увидеть, как строгие стены обретают краски. — Прошу, сюда, — Юнги первым заходит в подготовленный для совета зал. Чимин вздрагивает, заводит руки за спину, делая шаг от стола, и смотрит нервно-вопросительно. Он не тушуется, когда следом за Юнги заходят Намджун с Чанбином, но феромон, и так не самый располагающий к себе, становится тяжёлым. Порох душит, словно в комнате совсем недавно стреляли, оседает на гортани, если сделать неосторожный вздох, и не помогают даже попытки сглотнуть вставший ком. Юнги усиливает свой феромон, чтобы перебить загустевший запах, а потом крайне незаметно использует тени, чтобы приоткрыть окна. Проветривание не помешает. Первый совет проходил на открытом пространстве, и в этом проявлялся неоспоримый плюс — они могли давить друг друга феромонами, но даже не приближались к крайней точке удушений. А Чимин, ещё не до конца понявший, как справляться с омежьей сущностью, и вовсе часто перегибает. Юнги подходит к нему и проводит ладонью вдоль спины, оставляя ладонь на пояснице. — Омега, — Чанбин хмыкает и занимает место напротив них с Чимином. Намджун замирает рядом с энигмой Со, но молчит. Изучает. — И с каких пор на совете может присутствовать омега? — С каких пор у совета есть правила? — в тон отвечает Юнги. — Это вторая встреча. И Чимин, выживший из клана Пак. Поэтому он здесь. Со стороны Намджуна слышится удивлённый выдох, а Чанбин поднимает руки, признавая, что погорячился. Вассалы услужливо закрывают двери в зал, оставляя их наедине. Юнги, откашлявшись, говорит намеренно официальным тоном: — Теперь я могу вас всех представить друг другу. Пак Чимин и его брат-близнец Ёнмин — мои омеги, — Юнги смиряет Чанбина тяжёлым взглядом, давая понять, что не приемлет ни одного оскорбления в адрес Чимина. — Чимин, это Ким Намджун и Со Чанбин. Оба энигмы вежливо кивают, помогая закончить формальное знакомство. Все эти расшаркивания… Юнги давит вспышку раздражения и переходит к сути. Сухо рассказывает о штурме, ловя себя на ощущении, что отчитывается, особенно когда переходит к довольно важному моменту, касающемуся Чанбина. Он обращается прямо к нему, не разрывая контакт глаз: — Мои вассалы нашли предположительно твоего подчинённого. Один из вампиров, не питавшийся кровью слишком долго, забился в угол и отгородил себя бесшумным куполом. Кажется, это относится к твоим способностям? Чанбин резко сдавливает пальцами край стола. — Возможно. — Я забрал этого альфу, — Юнги мысленно передаёт информацию тем вассалам, которые следят за состоянием. — Помог, как мог, но лучше всего ему будет рядом с мастером. После совета проведу тебя в комнату, где он восстанавливается, и ты сможешь его забрать. — Спасибо, — Чанбин скупо улыбается и на короткое мгновение погружается в себя. Скорее всего, пытается связаться с этим вассалом, но вампир и правда в плохом состоянии. Он не умер, но и живым его уже не назвать. Юнги стоило бы уделить этому больше внимания, но, честно говоря, несмотря на мнимое бессмертие и возможность не спать сутками, времени всегда недостаточно. Сначала близнецы, потом Тэмин, омеги Принца… дел столько, что погрузиться в каждое в полной мере практически невозможно. — Убито сто сорок три отречённых, пятеро взяты в плен, — Юнги переходит к статистике. — Беты под надзором моих вассалов — погибло около десяти. В гареме Усона было четыре взрослые омеги-женщины и двое парней — Ким Тэхён и Ким Сокджин. Юнги внимательно следит за реакцией Намджуна, но тот никак не реагирует, когда слышит имя Тэхёна. Постучав костяшками пальцев по столешнице, он продолжает: — Детей семеро: один мёртв — обращённый альфа, двое необращённых альф — близнецы пятнадцати лет и четыре омеги — все девочки разного возраста. Пока что они будут под моей защитой. Я поместил их в один дом, но в ближайшее время помогу… определиться с будущим, скажем так. Вы можете присоединиться, при желании. — Меня не интересует гарем, хватает мужа, — резко отрезает Чанбин, но, смягчившись под колким взглядом Чимина, добавляет: — Но, если потребуется финансовая или любая другая помощь для обеспечения комфортной жизни, я, конечно же, посодействую. — Я тоже, — поддакивает Намджун. — Правда меня интересует возможность изучить… Намджун не договаривает, осекаясь. Юнги на это тихо хмыкает и переводит тему на ключевую проблему, из-за которой он собственно их всех здесь и собрал. — Всё это может подождать, потому что важно другое, — Юнги указывает на карту. — Изучите комментарии, посчитайте цифры, а потом — это. Юнги достаёт три папки — три досье, которые так долго и целеустремлённо собирал на них Усон, и кидает два из них Намджуну с Чанбином. — Почитайте, — говорит он, не скрывая едкости в голосе. — Узнаете о себе много нового. Я так точно узнал. Намджун непонимающе открывает первую страницу, видит свою фотографию, замечает скрупулёзно собранные данные и застывает. Его медвежьи уши агрессивно расходятся в стороны, а феромон вырывается из-под контроля. Юнги не реагирует, ожидавший чего-то подобного, а вот Чимин дёргается. Невольно жмётся ближе, усиливая свой естественный запах в ответ, для защиты. Чанбин реагирует не менее агрессивно. Ещё бы. Внутри досье выделена ярко-красная мысль: «Ли Феликс, ныне Со Феликс — не дать выносить ребёнка, а после убить». Принц нашёл у Чанбина всего одно уязвимое место и был готов надавить, растоптать будущее, в котором у клана Со появится наследник. Неудивительно, что звучит резкое: — Это ты собрал? Ты?! — Стал бы я тогда делиться информацией? — Юнги вопросительно выгибает бровь, осаживая Чанбина. — Усон собирал. Он планировал ослабить нас в момент, когда мы все достигнем определённой точки развития. Предполагаю, что начал он с омежьего клана. Уничтожил их, чтобы мы не смогли найти себе пару. Юнги замолкает, воссоздавая в голове хронологию событий. — Нет… начал он с убийства энигм в период правления наших отцов. — Убийства энигм? — Намджун буквально заставляет себя оторвать взгляд от документов. — Есть доказательства? — Да, — Юнги успел подготовить простую, но наполненную цифрами и информацией презентацию. Данные: сколько энигм было убито, сколько отречённых появилось, сколько омег они потеряли, какая была тенденция рождения альф и омег в парах бет. Тут, к сожалению, он смог предоставить лишь данные с территории под контролем клана Мин, доступа к другим медицинским центрам нет. — Достаточно или продолжить? На Намджуне и Чанбине нет лица. Чимин рядом взволнованно покачивает хвостом: не знает, что сказать, и сомневается, имеет ли право что-либо говорить. Пока что омега наблюдает за реакциями и считывает чужие эмоции. — Достаточно, — слышать хриплый голос Чанбина так же непривычно, как и видеть растерянность вместо высокомерного снисхождения. — Даты атаки есть? Хотя бы приблизительные? — Нет, — Юнги цокает, — только общий план. Полагаю, что твои блокпосты могли помешать или дата ещё не наступила. Сложно сказать, когда Усон планировал нападение. Может быть, это должно случиться через месяц, может, через год, а может, завтра. — Отречённые теперь не питаются кровью Усона, — судорожно выдыхает Намджун. — Это может сработать как триггер и ускорить атаку. — Поэтому проще всего будет напасть первыми, — Юнги указывает пальцем на точку в районе Безымянного. — Тут расположен дом клана Пак, где, скорее всего, находится база отречённых. Мне не нравится, что Безымянный никак не проявляет себя — не выходит на связь и не показывается. Готовится? Выжидает? — Не исключено, что всё вместе, — роняет Чанбин. Откладывает в сторону досье, которое до этого держал в руках, и наклоняется к карте. Изучает данные на ней, вчитываясь в каждое слово, а потом смотрит на Чимина. — План дома есть? — Не полный, — впервые за встречу Чимин подаёт голос. Говорит спокойно, без неуверенного дребезжания. — Но этого должно хватить. Чимин разворачивает нарисованную им с Ёнмином карту. Большая часть плана дома очень примерная — омеги там не бывали, но вот что действительно хорошо проиллюстрировано, так это лаборатории госпожи Ханыль. — На первый взгляд дом асимметричный, — начинает Чимин, разглаживая лист бумаги приличного размера, где ровные линии сходятся в единую схему. — Но на самом деле одна часть находится на поверхности, а зеркальная ему — под землёй. Там у мамы были лаборатории, где она проводила исследования. Над ними — озеро в углу и большая ровная площадка… когда-то был обычный газон. Чимин объясняет каждую нарисованную деталь. Обводит пальцем «кучу» перед домом и объясняет, что с годами это стало свалкой. Выделяет подъездную дорогу, уточняя, что раньше там был ровный асфальт, но когда они с братом проверяли состояние бывшего когда-то красивым поместья, то выяснили, что сейчас всё перекопано. Зато вот высокий каменный забор, огораживающий территорию, уцелел. — Есть ли возможность пробраться по канализации или, может, другие уязвимости в подходе? — напряжённо спрашивает Чанбин, изучая план. — Или вот озеро — оно ведёт прямо в лабораторию? — Думаешь, там может быть пещера или что-то подобное? — вскидывает бровь Намджун, но ответить Чимину не даёт. — Сильно сомневаюсь. — Мне неизвестно, — сухо отвечает Чимин, покачивая хвостом. — Знаю только, что одна секция лаборатории всегда была закрыта из-за повышенной влажности. Как раз там, где должно располагаться озеро. Намджун понимающе кивает, подтягивая карту к себе. Юнги видит в его глазах расчётливое изучение. Кто ещё будет знать о строении лаборатории лучше, чем такой же исследователь, как была Ханыль? И верно. — Должны быть мощные вентиляционные шахты. Дай-ка… — Намджун обходит стол и теперь сравнивает план дома Паков и карту Сеула — конкретно район Безымянного. — Вот смотри, скорее всего, сюда выведена вентиляция и канализация. Мне неизвестно, что именно изучала госпожа Пак, но раз у неё была не одна комнатка, а целый подземный блок под лаборатории, то в первую очередь всегда будет стоять вопрос фильтрации воздуха. Потом — о выводе излишков. Также должен быть дополнительный выход. Вероятно, тут, тут или тут. Намджун указывает на три точки: одна рядом с озером — подъём как раз из вечно закрытой секции, вторая — с противоположной стороны, где сейчас свалка, и последняя находится дальше всех — со стороны второго, наземного корпуса. — По крайней мере, я бы сделал именно так, — Юнги запоминает это опасное признание. Наверняка в его лабораториях есть нечто подобное. — Надо послать вассалов проверить. Юнги, твои справятся лучше всех. — Они могут работать в паре с моими, — встревает Чанбин. — Вибрации — это тоже звук. И если в лабораториях кто-то находится или что-то до сих пор работает, то можно услышать. Они втроём застывают после сказанного. Чимин непонимающе хмурится, поглядывая на Юнги, пока не осознаёт ключевой проблемный момент: доверие. Омега забавно двигает ушами и давит рвущуюся растечься на лице ухмылку. Ну да, ну да, кто, если не он, понимает забавность происходящего лучше всех. Кто гарантирует, что они не предадут друг друга? Как обеспечить равное участие? А кто будет всем руководить? Столько вопросов… как и в прошлый совет, они не сдвинутся с места, пока кто-то не сделает первый шаг. — Это хороший вариант, — Юнги с лёгкостью берёт это на себя. Он встаёт на тропинку хрупкого соглашения, рассуждая дальше: — То, что мои и твои, Чанбин, вассалы будут работать вместе. Намджун, есть ли у тебя кто-то, кто хорошо ориентируется на местности и сможет обнаружить эти… вентиляционные и канализационные выходы? — Да, думаю, я смогу найти пару вампиров, — Намджун не скрываясь выдыхает, расслабляя плечи. — Но надо действовать осторожно. Если найдём подходящий вход, нельзя дать себя обнаружить. — Верно, — Юнги кивает. Вальяжно качает тигриным хвостом и затрагивает второй главный аспект этого собрания: — И прежде чем мы продолжим обсуждение, я хочу вернуться к незакрытому вопросу первого совета. — Которому из? — едко спрашивает Чанбин. — Путь власти, если обобщить, — Юнги буквально заставляет себя стоять на месте рядом с Чимином, а не начать ходить по кругу. — Насколько я помню, ты, Чанбин, настаивал на триумвирате, я — на продолжении монархии, Намджун воздержался. Что, если это можно объединить? — И как же? — Намджун недовольно ведёт ушами, складывая руки на груди и отстраняясь. Чанбин позу не повторяет, но очевидно напрягается. — Должен быть тот, кто принимает решение, или же решение никогда не будет принято, — удерживая голос ровно, говорит Юнги. — Я предлагаю временный совет, где каждый из нас будет вовлечён в обсуждение, но последнее слово останется за мной. Каждый из нас аргументированно излагает свою позицию, а потом на основе всего сказанного я делаю вывод, где учитываю предпочтения каждого. «Но поступаю по-своему», — про себя добавляет Юнги. Впрочем, он не сомневается, что у Намджуна и Чанбина мозги могут работать в правильном направлении, если их подтолкнуть. Не отвлекаясь на мысли, он продолжает: — Решение временное. Скажем, сроком на три месяца, в течение которых мы не обязаны посвящать друг друга в детали происходящего на своих территориях, но сможем научиться… взаимодействию. Намджун и Чанбин переглядываются. — И что будет спустя три месяца? — задаёт насущный вопрос Чанбин. — Временный совет станет постоянным? — Беты в правительстве привыкли иметь дело с одной фигурой, — ведёт издалека Юнги. — И это касается не только Сеула. В других городах система примерно одинаковая. Где-то это один Принц, где-то два, но совета из трёх и более энигм я не встречал ни разу. — И мы можем это изменить, — рычит Чанбин. — Можем, — но Юнги не ведётся. Он не готов к конфронтации сейчас, не при Чимине. — А может, это и не сработает. Поэтому испытательный срок для всех нас. Если за эти три месяца каждый из нас докажет, что участвует в обсуждении на равных, будет совет. Если нет… — Тот, кто был самым полезным, займёт трон? — усмехнувшись, Намджун заканчивает за Юнги мысль. — Звучит разумно. Чанбин открывает и тут же закрывает рот, клацая зубами. Если Юнги правильно посчитал, то его омега сейчас должен быть на восьмом или девятом месяце беременности, и озвученные им три идеально подходят, чтобы не слишком явно отгородить Чанбина от прямого вовлечения в принятие решений. Как энигма, да что там, как муж и мужчина, он будет больше времени уделять возлюбленному и новорождённому, а не городу. Что до Намджуна… Юнги встречает насмешливый взгляд не-друга, но и не-врага. Они нашли для себя пересечение на исследовательском поле. Сейчас Намджун займётся отречённой, потом — вернётся к Чонгуку, а после этого… найти новые поводы не выходить из лаборатории не сложно. Даже на первом совете было ясно, что Намджуна трон не интересует, а убедившись, что Юнги не станет мешаться, он с лёгкостью отступит в сторону. И при всём этом Юнги не допустит ошибки Усона. Он займёт трон, получит гарантированную поддержку со стороны Чанбина и Намджуна, и продолжит посвящать их в судьбу Сеула. Ведь конкурентов надо держать ближе всего, да? — Если мой голос всё ещё имеет значение, то да, — нехотя выдавливает Чанбин, напрягая челюсть так, что на шее вздуваются вены, — твой вариант, Юнги, звучит неплохо. Попробуем. — Глупо предлагать временный совет с собой во главе и не получить одобрение от всех участников. В чём тогда смысл? — риторический вопрос немного снимает повисшее напряжение в воздухе. Чанбин хмыкает, отворачиваясь, Намджун опускает ладони на стол. Даже Чимин и тот выдыхает. Юнги указывает на карту. — Продолжим? Дальнейшее обсуждение будущего вторжения идёт значительно легче. Ведь совет, пусть и временный, официально делает их союзниками в общем деле, а сейчас ещё и против одного врага. Не доверие, нет, но откровенный шаг к нему.

***

— Ты уверен, что всё получится? — первое, что спрашивает Чимин, когда они переступают порог кабинета и остаются наедине. — Я имею в виду… — Да, всё получится, — Юнги приближается к Чимину и мягко обхватывает ладонью под челюстью. Оглаживает подушечкой большого пальца острую линию, замирает под подбородком. Смотрит в глаза. — На деле, когда мы проникнем в ваш с Минни бывший дом, всё может поменяться и пойти не по плану, но именно для этого мы составим сбалансированные группы из наших вассалов. Мы все будем на связи и причин нападать друг на друга у нас нет. — Пока нет, — цокает Чимин, отстраняясь. — Вы все выглядели так, словно в любой момент готовы наброситься и разорвать глотки. Чимин прав. Когда Чанбин забирал своего вассала и лично увидел плачевное состояние, то всеми силами старался сдержаться, чтобы не накинуться с обвинениями. Виноват-то не Юнги. Виновник уже мёртв, пусть и не кормит червей плотью. Плоть у Намджуна — будет подвергнута экспериментам и, он надеется, самым бесчеловечным. Как только оба энигмы уехали с территории клана Мин, не забыв тут ни одного вассала, они с Чимином ушли. Не стали задерживаться в том зале, решили не тревожить Ёнмина — тот во всю развлекается с малышкой, пока Тэхён и Сокджин зависают в библиотеке, думая над выданной им задачей. Все при деле, поэтому Юнги решает услышать мнение омеги. Спрашивает: — Что ещё скажешь? — встречает вопросительный взгляд и уточняет: — О совете. Намджуне, Чанбине… в целом. Что ты думаешь? — М-м-м… Чимин, покачивая хвостом, бродит по кабинету, не зная, куда приткнуться: то замирает около дивана, то у стола. Задумчиво хмурится. В итоге отходит к столу, на котором с удобством устраивается. Садится ровно, чинно складывает руки на коленях. Молчит достаточно долго, чтобы Юнги решил подойти к бару. — Чанбин почти не смотрел на Намджуна, — Чимин начинает с неожиданного. — Раз, может, два. Они оба ориентируются на твою реакцию, не считая друг друга проблемой? Конкурентами? Рука Юнги замирает, так и не добравшись до виски. Он оборачивается на Чимина, сосредотачиваясь. Слушает, осязает. Втягивает воздух, но феромон ровный, спокойный. Вопрос задан спонтанно, но ответ определённо более взвешенный, чем можно было ожидать. Ладонь достигает бутылки, и пальцы смыкаются вокруг горлышка. Чимин бросает на Юнги быстрый взгляд, продолжая: — А ты… не был так уверен, как хотел показаться? Я имею в виду… не думаю, что ты боялся отказа, но явно готовился спорить. И вывалил на них сразу так много аргументов, словно придавил, не дал пространства для вопросов. — Хм, — Юнги забирает виски, ставит на стол, но не открывает. Алкоголь в этот момент волнует в последнюю очередь. — Продолжай. — Намджун, м-м, мне не понравился его интерес к лабораториям мамы, — Чимин шумно выдыхает, нервно стискивая кулаки. — Ты говорил, что он занимается исследованиями, да? — Юнги кивает. — Надо проследить, чтобы он ничего не украл. А у Чанбина есть омега? — Феликс, — подтверждает Юнги, так и не плеснув себе расплавленного янтаря, — он беременный. Месяц или два — и будет рожать. — Должно быть, ему нравится слушать сердцебиение ребёнка в животе омеги, — растерянно роняет Чимин, ударяя хвостом по столешнице. — Значит, мне не показалось, что за его нападками скрывался страх. Мы похожи, ты заметил? Как только Чанбин увидит, что ты не представляешь угрозу и предложишь безопасное пространство для его семьи, он сразу отступит от притязаний на трон. Юнги удивлённо выдыхает, разворачиваясь к омеге. Видит его как будто в первый раз. Не было такого, что он сомневался в уме Чимина, в расчётливости. Но этот холодный скупой анализ — всех троих — невольно заводит. Не так, что хочется всё бросить и нагнуть, нет. Так, что хочется продолжить слушать, слышать мнение. И Чимин не останавливается: — Намджун не поддерживает тебя. От него веет… я не скажу, что предательством, но уж точно не бескорыстным желанием помогать. Он возьмёт всё, что сможет, а потом найдёт способ использовать это против тебя, Юнги. Ему я доверял бы меньше всего. — Интересно, — Юнги опирается ладонями о стол, — я никогда не смогу доверять кому-то вне клана. Но уверен, что есть способ выстроить деловые отношения. Намджун — учёный и стремится изучать. Пока я даю ему материал, всё под контролем. Чимин кривится, но в спор не вступает. Плотно сжимает губы, словно пытается заставить себя молчать. Но разве надо? Разве Юнги просит молчать? Их мнения отличаются, и это… это прекрасно. Интересно, насколько? — Говори. — Я уже сказал: всё, что он изучит, будет использовано против тебя, — Чимин пожимает плечами, а потом ловит прямой взгляд Юнги. Выдерживает его и бросает: — И почему-то я уверен, что у тебя даже есть такой пример. Юнги приподнимает уголок губ. Спорно, очень спорно. Но Чимин даёт отличный повод обсудить то, что больше ни с кем нельзя. — Не против меня лично и… нет доказательств, — с сожалением говорит Юнги. — Чонгук, омега Намджуна, тесно общается с Тэхёном, а Тэхён что-то подлил бетам, чтобы ослабить Усона. Он вряд ли мог создать яд сам, значит, ему передали. А кто мог передать? — Чонгук, — понимает Чимин. — А Чонгук получил яд от Намджуна или украл, чтобы в итоге посодействовать смерти Принца. Вот видишь. Чимин покачивает ногами, а потом спрыгивает со стола. Возобновляет хаотичное блуждание по комнате. И что творится в его хорошенькой голове? — Вижу, — Юнги хмыкает. — Только вот если опираться на то, что Чонгук украл яд, то Намджун тут не меньшая жертва. А если Намджун дал яд, то… — Нужен мотив, — азартно перебивает Чимин, замирая. — У кого был мотив убить? — Не знаю, — честно отвечает Юнги. — Тогда я думал, что у Безымянного, но теперь мы знаем, что они были в сговоре. Намджуна я отмёл сразу, как и Чанбина, а Чонгук… я его даже не рассматривал как возможный вариант. Юнги качает головой. Усона не интересовали омеги-мужчины, значит, Чонгука он не трогал, а это сразу исключает целый пласт причин для убийства. Это ведь не была случайность. Расчётливый подход и вовлечение в дело других — Тэхёна, как минимум. Тут должны быть воистину весомые причины. Какие? Если так подумать… О чём болтал Намджун в их первую встречу после убийства Принца? Он точно говорил о Принце, какой-то найденной для него информации, гибридности… точно! Исследованиях. Юнги судорожно пытается вспомнить тот день в мельчайших деталях, но вампирская память не дарует абсолютного запоминания. Значит, они пойдут другим путём. «Хосок» «Мастер?» «Ты сможешь войти в контакт с Чонгуком, если Намджуна не будет рядом?» Ответ не приходит сразу. Хосок в курсе ситуации — не полностью, но Юнги не оставляет его в неведении. Посвящает в общих чертах, прибегая к деталям в действительно важных моментах. «Думаю, что смогу, — сомнений в голосе нет, но Юнги чувствует нотку неуверенности, — что надо будет сказать или сделать?» «Когда я дам сигнал, скажешь Чонгуку, что Намджун ушёл в клан Пак, — Юнги ловит на себе вопросительный взгляд Чимина и жестом просит подождать. — Скажешь, что… он будет искать вход в лаборатории, может, какие-то старые документы о разработках или исследованиях. Формулировку используй любую, главное — передай суть» «Будет исполнено, мастер». — Что-то случилось? — Чимин любопытно склоняет голову набок. — Новая информация? — Нет, — Юнги качает головой. — Я не вижу смысла предполагать, какой мотив может быть у Чонгука, но прямо сейчас рядом с ним находится Хосок. И, когда мы отправимся в клан Пак, он расскажет об этом. — А почему это должно сработать? Юнги опять сталкивается с этим — с правдой. И сейчас не рассказать Чимину о сути исследований Намджуна будет неправильно. — Намджун ищет способ пробудить у Чонгука гибридные гены, — не моргая, говорит Юнги. Он смотрит на реакцию. Видит непонимание, осознание, мгновенное отвращение и… боль? — Он проводит на нём эксперименты. — И Чонгук согласен? — Чимин даже дышит через раз. Его хрупкое тигриное сердечко ускоряет бег, выдавая волнение. — Говорит, что да, — Юнги пытается улыбнуться, чтобы смягчить ответ, но ему совсем не весело. — Но проверить — правда это или самозащита — я не могу. Намджун всё время рядом, и остаться наедине, чтобы услышать честный ответ, ни разу не получилось. — Если у Принца был доступ в лабораторию мамы, а значит, и к её исследованиям, то… — Чимин частит, нервно виляя хвостом. — Чонгук мог узнать, и разве это не подходящий мотив? Убить Принца, чтобы Намджун не получил новые данные для истязаний! — Чимин, — Юнги устало вздыхает. Отталкивается от стола и подходит ближе. Опускает ладонь на узкое плечо, мягко сжимает. — Это звучит как мотив, но как мотив в вакууме. Пока у нас нет фактов, такие предположения ничего не стоят. Чимин недовольно хмурится. Кусает губы, дёргает плечом, стряхивая ладонь Юнги. Отходит в сторону, намеренно задевая хвостом. Котёнок куксится — феромон становится отталкивающе кислым, но ненадолго. Чимин делает глубокий вдох и выдох, усмиряет сердце, а потом оборачивается, бросая такой взгляд, что любой другой уже почувствовал бы себя ничтожной букашкой под микроскопом. — Если моя теория подтвердится… — Можешь смело бросать в меня «я же говорил», — Юнги предпринимает вторую попытку сблизиться. Кладёт обе ладони на плечи, выжидает три секунды и начинает разминать. В прошлый раз сработало, и в этот действует — Чимин пусть и неохотно, но расслабляется. — Ты хорошо показал себя на совете. — Сказал три слова. — Но сказал, — делает акцент Юнги, массируя пальцами шею. — Неважно, одно это слово или сотня, главное, что они были уместные. Ты не выставил себя в плохом свете и заставил считаться с собой. Ты молодец. Чимин фыркает, но, судя по смягчившемуся феромону, ему приятно. Мышцы под пальцами окончательно размякают, а спустя ещё пару долгих мгновений он доверчиво опирается на грудь Юнги. Позволяет себя обнять и даже не возмущается на мягкий поцелуй в висок. Даже больше —помедлив, разворачивается в объятьях. — Я хочу усилить тренировки до того, как мы пойдём в наш старый дом, — тихо говорит Чимин. — И Ёна — хороший инструктор, но… ты мог бы или потренировать меня сам, или дать кого-то такого же опытного? Юнги сдерживает вдох. Не то чтобы он вообще позволит Чимину участвовать хоть в каком-то сражении, но и отказывать нельзя. Обидится, оттолкнёт, и они вернутся к первоначальной точке. — Я выделю тебе пару вассалов и сам тоже приду, если получится, — решает он в итоге. Подготовка с учётом патрулирования и контроля территории на признаки возможного нападения займёт около недели. Хотя они постараются сократить время по максимуму. — Но обещай не переусердствовать. — Обещаю, — недовольно ворчит Чимин. Прикусывает щёку изнутри, закатывает глаза. Решается на что-то. На что? Ответ приходит с сухим поцелуем в губы. Не секундным касанием, как было вчера, а более длительным прикосновением. Неуверенным и раздражённым. — Целуешь в благодарность? — поддевает Юнги, не в силах молчать. — Заткнись, — шипит Чимин, кусая его за нижнюю губу. — Я целую, потому что… потому что мне не нужна причина. Понятно? Юнги тепло смеётся, и, когда Чимин хочет обиженно развернуться и уйти, властно притягивает к себе. Накрывает сладкие губы своими. Целует напористо, но без грубости. Вовлекает, показывая, как надо, облизывает рот, не проникая языком внутрь. Чимин не трепещет в руках, как его брат, но отвечает вполне охотно. Приподнимается на носочках, обхватывает руками шею и пытается перехватить инициативу. Юнги позволяет — ненадолго — и забирает контроль обратно. Они доходят до какого-то внутреннего пика одновременно и разрывают поцелуй. Моргают. Восстанавливают дыхание. Возвращаются к делам. Им ещё есть, что обсудить.