Глава 22: Раскаянье палача

Юнги до скрипа стискивает руль. Безымянный — Пак Давон. Биологический отец Чимина и Ёнмина. Жертва своих решений. Идиот, которому не хватило ума… Юнги раздражённо выдыхает, прерывая мысль. Теперь, когда в голове есть вся картина происходящего и зная, что именно довелось пережить Давону, он не может не думать, что сам на его месте сделал бы лучше. «Надеюсь, я никогда не окажусь на месте Давона, — думает Юнги, поглядывая на тихого Чимина, решившего сидеть на заднем сиденье. — Я построю мир, где ни ты, ни Ёнмин не окажетесь в опасности, Чимин. Обещаю». В момент, когда Юнги убивал Безымянного, смыкая пальцы на истощённой шее, он необдуманно поймал зрительный контакт. И получил неожиданный ответ на все вопросы. Буквально все. Теперь не надо копаться в прошлом, потому что оно навсегда поселилось в голове. Сила Пак Давона — управление воспоминаниями, которые связаны с ним. Он может забирать их у других, буквально стирая своё существование из чужого сознания, а может передавать на хранение, как сделал за минуту до смерти. Поэтому никто не знал его имени, принимая безликое «Безымянный». Впрочем, Усон знал, но не планировал рассказывать. Знала и Ханыль, но не сочла нужным сделать с этой информацией хоть что-то. Вот что действительно было бы интересно… Что бы сделал Юнги, приди Пак Ханыль и скажи: «Знаешь, у меня есть муж, энигма, но ты его забыл, как и весь Сеул — вот такая у него сила. А ещё Принц задумал контролировать отречённых, чтобы использовать их подобно рабам и напасть на вас в подходящий момент. Ах, да, я ему в этом помогаю, потому что, ну, знаешь, ты мне никто, а своя жизнь и жизнь омежьего клана дороже. А ещё амбиции, конечно, куда без них. Так… обсудим?» Он бы поверил ей или нет? Почувствовал угрозу? Потребовал бы доказательств? Помог? Юнги замирает на красный и снова смотрит на Чимина через зеркало заднего вида. Омега расслабленно откинул голову назад и прикрыл глаза. Такой уставший, вымотанный бесконечными событиями этого дня. Не спит, конечно, нет, как тут уснуть. Пытается успокоиться. Его дыхание то и дело срывается, сердце ускоряет бег, а тигриные ушки взволнованно дёргаются. В эти мгновения, когда сильная тревога берёт контроль над телом и разумом, Чимин открывает глаза и ищет Юнги. Делает так сейчас. — Нам ещё долго ехать? — зрачки Чимина расширены от непрошеного страха, а рот искривлён в грустной улыбке. — Мне кажется, я задремал. — Минут двадцать, может, тридцать, — отвечает Юнги, сворачивая влево, когда светофор меняет цвет. — Сделаем лишний круг. Не против? Чимин качает головой — нет, не против. Судя по колыхнувшемуся феромону, он даже наоборот — за. Им обоим надо привести мысли в порядок, рассортировать случившееся по полочкам. Банально осознать. Машина едет медленно — в том же темпе, что и Юнги, проживая воспоминания Давона. Вот что теперь он знает наверняка: Усон начал убивать энигм сразу после своего становления вампиром. До тех, кто не рвался к власти и предпочитал жить удалённо, добраться было несложно. Не часто, с хладнокровием психопата он подбирался к семьям и лишал их главы — отца. Где-то оставлял трупы, где-то обыгрывал всё так, словно энигмы покидали Сеул. Юнги знал об этом, сам же показывал статистику на последнем совете, но вот имени убийцы не нашёл. А всё оказалось просто — хитрый маленький лис создавал фундамент для своего будущего мирка. Сложнее всего Усону было подобраться к их отцам. Поступить в тот же институт, где обучались Юнги с Намджуном, не получилось бы — возраст не тот. Познакомиться без повода — тоже сомнительная идея, потому что клан Ли на тот момент придерживался нейтралитета и вёл отшельнический образ жизни. С Чанбином и того сложнее — юного наследника охраняли как ни одного из них. И что же Усон придумал? Навести суету. Юнги смутно помнит то время, но вот что показывают воспоминания Давона: убийства энигм стали происходить чаще, а за ними последовали ещё и убийства не последних среди местной знати бет. Именно это заставило их отцов собраться для совета. Они встречались, обсуждали происходящее, пытались найти точки соприкосновения. Споры то разгорались, то наоборот — затихали. Пак Давон присутствовал на каждом собрании, поэтому Юнги верит. Хуже то, что Усон тоже там был. Сначала открыто — энигма Ли представил сына и сказал, что будет вводить наследника в дела, а потом тайно, потому что, по словам отца Юнги: — Соплякам тут не место. «Да уж, это похоже на тебя, отец», — вздыхая, признаёт Юнги. Мин Ёсе слишком раздражался из-за тотального непонимания происходящего. И его потребность контролировать всё вокруг передалась Юнги по наследству. Вместе с вассалами и кланом. Сделав очередной поворот, который отдаляет их с Чимином от дома ещё минут на десять, Юнги продолжает изучать воспоминания. Когда напряжение достигло пика и прошлое поколение энигм собралось для решающего совета в театре, Усон напал. Он хорошо изучил каждого, поэтому смог пробраться незамеченным. Ослепил магической вспышкой света и бросил ещё какую-то гранату или нечто подобное — Давон не знает, а уж Юнги тем более — и принялся убивать. Первой полетела голова отца Усона — Ли Хансона. Второй — отца Юнги, потом Намджуна и Чанбина. А вот Давон, следуя инстинктам, использовал силы, чтобы о нём забыли. Воспользовался заминкой в череде убийств и сбежал. «Трус, — зло думает Юнги, сжимая руль так, что ещё немного — и там останутся отпечатки пальцев. — Трус и крыса». Побежал Давон не к детям убитых энигм, не к ним — тем, кто мог бы помочь, о нет. Он побежал к жене. Рассказал Ханыль о случившемся, и они уже вместе начали строить планы: как спастись, что делать с Усоном — встать на его сторону или попытаться противостоять. Говорили много: что их ждёт, что случится с омегами, надо ли переводить накопленные средства на другие счета или же лучше затаиться. Они не пришли к какому-то конкретному итогу, потому что пришёл Усон. И он нуждался… в помощи? Конечно, он нуждался в помощи. Усон хотел от Ханыль её знания, навыки и омег. Столько красивых слов было сказано, и всё ложь. Именно тут, по мнению Юнги, Давон сделал первую ошибку — раскрыл себя. Показался Усону и предложил ответную сделку: Ханыль и весь клан Пак будут жить, а он станет его заложником и будет выполнять любые приказы. «Всё для семьи, да?» — Юнги с шумным выдохом разжимает руль. Его бесят решения Давона, но в одном они определённо сходятся — омег надо защищать. И, вверяя свою жизнь в прогнившие руки Усона, Давон действительно надеялся, что это сработает. Среди воспоминаний, доставшихся Юнги в наследство, то и дело мелькает вопрос: «Разве я мог поступить иначе?». Будучи невольным наблюдателем со стороны, хочется насмешливо ответить: «У тебя было десять вариантов, и ты выбрал худший». Но так ли это? В момент, когда эмоции берут контроль над разумом, когда твою любимую жену хотят использовать, когда дети — любимые и желанные — находятся под угрозой… Да, Давон выбрал худший из вариантов, но лучший из тех, что он видел в моменте. Остальное Юнги и так уже знает. Усон убедил их — Юнги, Намджуна и Чанбина, — что надо воскресить титул «Принца». Запер Давона у себя в замке, где впервые сделал лоботомию, потому что не нашёл другого способа заблокировать силу контроля воспоминаний. Он брал его кровь и передавал Ханыль, чтобы она могла жить и работать. Дальше воспоминания редеют — они пропитаны тупой болью, темнотой и отчаянной надеждой на спасение. Повторяющейся лоботомией. Агонией разума, замкнутого в безвольном теле. Мельком Юнги видит, как Принц переводит Давона из своего замка в лабораторию Ханыль. Вероятно, это уже случилось после уничтожения клана Пак. Усон не сдержал обещания — удивлён ли кто-то? Видит и то, как пространство вокруг него меняется, захламляется, гниёт. Прямо как сам Давон. Поразительно, что ему хватило силы воли сохранить этот маленький контейнер с воспоминаниями. Если бы он умер, так и не передав… Давона бы вспомнили, но правду никто не узнал. Юнги прикрывает глаза, когда доходит до недавнего настоящего — приход посторонних в особняк Паков. Воспоминания пропитаны искренней надеждой и скулящим желанием умереть. Давон так устал быть Безымянным, что хотел побыстрее закончить со всем, но тут он увидел Чимина. «Сын» «Наш с Ханыль сын» «Сын…» Юнги уже знал, что до Чимина и Ёнмина у них не было общих детей, пусть оба и хотели. Сначала не получалось, потом силы и ресурсы уходили на приёмных омег, а в конце помешал Усон. Интересно, как тогда?.. Ах, вот что. Стоило Юнги подумать, и в голове тут же всплывает ответ: Ханыль почти сразу собрала образцы спермы и яйцеклеток на случай, если у них так и не получится зачать естественным путём. Не получилось, но совсем не по тем причинам, на которые они грешили… Стоит ли рассказать? Юнги смотрит на Чимина: изучает задумчивое выражение лица, идеальную линию профиля — омега рассматривает стремительно темнеющий Сеул через окно машины. Он уже один раз ошибся, когда утаил информацию о смерти няни, не надо повторов. — Чимин, — Юнги тихо привлекает внимание омеги. Их взгляды встречаются через зеркало заднего вида. — Насчёт Безымянного… — Давай потом, — резко перебивает Чимин, судорожно выдохнув. — Я сейчас не готов… ни к чему не готов. — Хорошо, — он отступает. В конечном итоге Чимин уже знает, что Безымянный мёртв, а имя — всего лишь имя. Пак Давон не растил их, не воспитывал, и даже мать не считала необходимым рассказать детям, кто их отец. — Мы почти приехали. — Уже? — Да, — нет смысла говорить, что они катались по городу куда больше озвученных двадцати минут. — Ёнмин наверняка испереживался весь. — Наверняка, — Чимин опускает грустный взгляд вниз, на колени. Нервно проводит ладонями по ногам, запоздало осознавая, что весь в крови и надо бы помыться. Растерянно запускает пальцы в слипшиеся волосы. Не двигается, когда машина останавливается. Юнги глушит мотор, но ключи оставляет. Кто-то из вассалов отгонит машину на мойку. Он выходит первым, подходит к задней дверце и открывает её. Галантно подаёт руку и не позволяет Чимину оступиться. Феромон омеги не может обмануть, и в нос ударяет запах слабости, контролируемой истерики, которая нехотя отступает. Чимин вымотан настолько, что совершенно не сопротивляется, когда они доходят до дома, где уже внутри их ловит Ёнмин. Стискивает в неожиданно сильных объятьях, взволнованно целует в щёки, а потом ведёт за собой, не задавая ни одного вопроса.

***

— И как ты только нашёл… — Ёна рассказала, — мило улыбнувшись, отвечает Ёнмин, заводя их с Чимином в предбанник. — Вы пока примите душ, а я подготовлю джакузи. Юнги давненько не пользовался этой ванной зоной. Отец обустроил её по желанию мамы, и после смерти родителей заходить как-то не особо хотелось. Но Ёнмин прав. Им надо смыть запах крови и смерти, а потом расслабиться. Джакузи для этого подойдёт как нельзя лучше. Можно, конечно, и в сауну, но… Юнги скашивает взгляд на привалившегося к стене Чимина. Засыпать в ней — плохая идея, а омега выглядит уставшим настолько, что вырубится прямо на скамейке. — Давай, помогу, — Юнги понижает голос, звуча тихо и мягко. Чимин растерянно кивает, сонно моргает, явно уговаривая тело двигаться, и позволяет себя раздеть. Грязная одежда некрасиво падает на пол — слуги уберут. Когда они оба полностью раздеты, Юнги подхватывает Чимина на руки и несёт в душевую комнату. Ванная зона поделена на три части, исключая предбанник и коридор: душ, джакузи и сауна. Можно пользоваться одной секцией, полностью игнорируя другие. Сегодня их интересуют две. Стараясь не отвлекаться — вассалы лаконично отчитываются о проделанной работе, — Юнги опускает Чимина на пол и настраивает температуру воды. — Вот так, — он придерживает омегу за талию, не позволяя упасть, — потом просто ляжешь и будешь лежать, да? — Хотелось бы. Чимин приваливается лбом к плечу Юнги. Дышит ровно, спокойно — так и не скажешь, что внутри него бушует ураган эмоций, но запах… запах всё выдаёт. Феромон отдаёт кислинкой, с нотками едкой горечи. Юнги старается сфокусироваться на действиях. Разворачивает податливого Чимина, осторожными движениями смывая грязь. Вода принимает отчётливо бурый оттенок, и они стоят, пока она не становится кристально чистой. Юнги смотрит на промокшие рыжие волосы, поникшие уши и невольно радуется, что среди ярчайшего цвета не видно седины. Когда они выходят из душа — Ёнмин ждёт. Беззвучно охает, видя, что брат совсем вялый, но ничего не говорит. Хватает за руки и, как потеряшек, ведёт за собой. Непривычно ощущать заботу. Ещё более непривычно становится, когда Ёнмин помогает устроиться в джакузи: Юнги залезает первым, садится, опираясь спиной о бортик, а между ног усаживается Чимин, приваливаясь к груди. Уставший выдох тонет в шуме воды, но Юнги ощущает звук всем телом. Обнимает омегу за талию, целует в висок. Смотрит, как Ёнмин занимает место рядом и вооружается губкой с гелем. — Мы же никуда не торопимся? — тихий вопрос пропитан мурчанием и лаской. Ёнмин начинает массирующими движениями мыть Чимина: сначала руки и плечи, потом стекает на спину и бока, грудь. — Господин энигма, вы же не сбежите в середине процесса? — Господин энигма? — Т-ш-ш, — Минни закрывает один глаз и прижимает указательный, мыльный палец к губам. — Задавать вопросы могу только я. Юнги невольно улыбается. Кивает, как бы отвечая — да, не сбегу, — а потом присоединяется к Минни. Опускает ладони на напряжённые плечи Чимина и начинает разминать затвердевшие мышцы. Перебирает пальцами над ключицами, трёт шею, давит большими по бокам от позвоночника. Опускает голову, чтобы зарыться носом в спутанные волосы на макушке и втянуть запах, проверить, остался ли след смерти или там уже чистый феромон из пороха и мокрой древесины. Случившееся почти вымыто. Почти. Ёнмин понимает без слов — протягивает бутылочку с шампунем и выдавливает на подставленную ладонь. Действовать надо осторожно, чтобы не навредить тигриным ушкам. Юнги зарывается пальцами в густую копну и осторожно массирует кожу головы. Расчёсывает влажные прядки, стараясь не оттягивать их. Бережно давит самыми подушечками. Пена взбивается, увеличивается, стекает, оставляя белый след. Зачерпнув воды, Юнги вымывает её и начинает по новой, чтобы окончательно избавиться от горького запаха. Чимин, разнеженный и атакованный с двух сторон, хмыкает. Прикрывает глаза, окончательно растекаясь между ним и Ёнмином. Он способен уснуть. Способен доверить свой сон двум самым близким людям, пусть один из них и вампир. Юнги невероятно трогает такое хрупкое, воистину хрустальное доверие. Не потерять бы вновь, не разрушить бы неосторожными словами. Юнги не хочет возвращаться к воспоминаниям Пак Давона сейчас, но они, как назойливый комар, зудят где-то на периферии сознания. Подкидывают картинки прошлого — уже свершившегося — и заставляют задуматься. Ведь история циклична, требовательна к повторению. Юнги не может допустить, чтобы выбор — чья жизнь важнее — хоть раз встал между ними. Жаль, что нельзя заставить судьбу подчиняться своим правилам. — Тише, господин энигма, — мурчит Ёнмин, реагируя на перемену настроения Юнги. Ластится уже к нему, не выпуская Чимина из объятий, прижимается губами к вздувшейся на шее вене. — Всё уже позади. Вы дома. Вы оба не пострадали. И это правда. Чуть ли не самая приятная правда за этот бесконечный день, но… — Всё хорошо, — мурчит Ёнмин, целуя линию челюсти Юнги, а потом лоб Чимина. — Сейчас всё хорошо. Ёнмин умело обходится без пустых обещаний, без слов утешения, которые не имеют под собой веса. Он говорит о настоящем. О том, что сейчас они — втроём — рядом. Может, потом всё опять станет сложным, в прошлом так уже точно было, но в этот момент, в миг, когда они могут обниматься и дышать, расслабляться в воде, не думая ни о чём — всё хорошо. «Сейчас всё хорошо», — Юнги проговаривает эту мысль про себя, заставляя другие, раздражающие и нервные, уйти как можно дальше. Незачем по десятому кругу прогонять оставленный подарок, больше напоминающий свинцовый груз. — Ты прав, Минни, — выдыхает Юнги, соскальзывая ладонями по бокам Чимина и обнимая за талию. — Сейчас всё хорошо и предсказуемо: мы помоемся, а потом отправимся в спальню. — Ляжем спать, — подхватывает Ёнмин, — свернёмся в один большой клубочек, переплетёмся хвостами и уснём самым лучшим сном. Я отгоню любые кошмары, Чимини. — Ладно, — Чимин насилу разлепляет глаза и смотрит… не перед собой, скорее сквозь любого из них. — Раз так, давайте заканчивать. — Ещё пять минуточек, — мурчит Ёнмин, бережно спускаясь ладонями к стопам. Мнёт их с таким сосредоточенным выражением на лице, что Юнги пропускает смешок. — Тихо. Юнги качает головой, не вмешиваясь. Думает о Чимине. Он и не подозревал, что возвращение домой — в особняк Паков — обернётся такими последствиями. Неподъёмными. Будет ли завтра лучше? Сможет ли Чимин вновь дерзить и бросаться колкими фразами? Юнги хочется верить, что да; хочется надеяться, что в теле омеги плещется грусть и усталость, а не нечто большее, с чем они с Ёнмином не смогут справиться. — Вот так, — Минни гордо поднимает подбородок вверх, — теперь спать! Чимин даже сам поднимается. Оттряхивается, разбрызгивая капли воды в разные стороны, но на этом силы заканчиваются. Вытирает его уже Ёнмин, пока Юнги занимается собой. Если бы не слишком узкие коридоры — он обязательно подхватил бы обоих омег на руки, а так получается нести только Чимина. Ёнмин спокойно идёт рядом. Они все в банных халатах — так и заваливаются в кровать, заботливо подготовленную слугами. Подушки взбиты, одеяла откинуты, чтобы можно было забраться сразу внутрь. В этот раз в центре спит Чимин, обнятый с двух сторон. Его голова утыкается в грудь Ёнмина, а на талии лежат две переплетённые руки. Хвосты завязываются сложным узлом. Юнги всё боится, что омеги не смогут уснуть сразу, но размеренное спокойное дыхание доказывает обратное. Зато он сам вот, бодрствует. Слушает отчёты, отвечая там, где требуется. Собирает по кусочкам обстановку. После того, как они с Чимином ушли, Чанбин задержался недолго. Взял под командование около пяти групп вассалов и принялся зачищать улицы Сеула. Вылавливал всех разбежавшихся отречённых, но убивал выборочно. Самых адекватных и семейных перенаправлял в клан Мин — в специально выделенные под это дело клетки. Дальше они будут перенаправлены Киму. Намджун же оставался в лаборатории до самой ночи. Покинул дом Паков всего минут двадцать назад. Приставленные к нему вассалы Юнги, с чётким приказом следить за каждым действием, докладывают, что он забрал журналы, образцы крови и, конечно, тело Пак Давона. Интересно: не имея воспоминаний, Намджун сможет выстроить логическую цепочку, кем же был Безымянный? Если так подумать, то даже выстроив, до ответа он не доберётся. У Юнги раскалывалась голова, стоило приблизиться к разгадке. Это… утешает. Чем меньше людей знает о прошлом, тем лучше. К тому же все, кроме него, уже давно отпустили прошлое. Кроме него и Чимина. И они оба теперь знают правду. Юнги неторопливо поглаживает бок Чимина и пытается связаться с Хосоком. Вассал должен оставаться рядом с Чонгуком — хочется понимать, что происходит по эту сторону, но от него приходит только волна напряжения. Возможности посмотреть на происходящее его глазами нет — слишком большое расстояние. Что-то случилось? Что-то случится? Что-то уже происходит? Приходится стиснуть зубы и насилу удерживать себя в кровати. Он нужен Чимину, а подчинённые справятся сами — они и так чертовски самостоятельные. Юнги шумно выдыхает, наблюдая за тем, как рыжие волосы слабо колышутся от лёгкого дуновения. Это же не разбудит омегу? Не спугнёт хрупкий сон? Юнги прислушивается, но биение сердца всё ещё равномерное, сонное. Очень спокойное. Ночь проходит тревожно. От Хосока Юнги ждёт вестей, а от Чимина — кошмаров. Но оба ведут себя тихо. Близнецы только один раз меняют положение — ближе притискиваются друг к другу, сливаясь в клубочек из объятий. И ему бы почувствовать себя лишним, но — нет, наоборот. Юнги утробно урчит, наслаждаясь тем, что может защитить сразу двух омег, укрыть их от всех невзгод и дать что-то большее, чем просто обещание быть рядом. Обстановка в спальне настолько тихая, что Юнги проваливается в рассуждения о будущем. Теперь, когда главная угроза в лице отречённых и Безымянного практически уничтожена, может ли он полностью посвятить себя Чимину и Ёнмину? Как будто бы, да и одновременно с этим нет. Надо разобраться с бетами и гаремом Усона — они очевидно ждут решения, как и Тэхён с Джином. Намджун с Чанбином тоже так просто не исчезнут с горизонта. Ближайшие три месяца им надо работать сообща. Восстанавливать район Безымянного, поделить его, в конце-то концов. И в целом разделить сферы влияния. Принять решение касательно замка Принца, собрать совет с бетами из правительства… Юнги с азартом планирует дальнейшие ходы, проверяя сразу множество вариантов действий, и едва не упускает наступление утра. — М-м-м… — Ёнмин просыпается первым и сладко потягивается, стараясь не задеть Чимина. — Добр-рое утр-ро? — Доброе, — хмыкает Юнги и наклоняется, чтобы сорвать поцелуй. Удивительно, сколько новых опций открывается, когда отношения подтверждены. — Хорошо спалось? — Очень, — Ёнмин довольно причмокивает. Скашивает взгляд на хмурящегося из-за явного нежелания просыпаться Чимина и тепло улыбается. Гладит ладошкой щёку брата и тихо спрашивает: — Ты как? — Был бы лучше, если бы вы не пытались меня задавить, — наигранно хрипит Чимин, но Юнги всё равно отстраняется, давая больше пространства. — Да, спасибо. Чимин пользуется свободой, чтобы лечь на спину, смотрит в потолок секунд пять и повторяет, меняя интонацию, делая её более весомой: — Спасибо. Ёнмин ластится к брату с объятьями, Юнги гладит по взъерошенным волосам и целует в висок. «Было бы за что благодарить», — думает он, но не спорит. Времени прошло достаточно, чтобы можно было понять — это способ Чимина закрыть вопрос, чтобы тот не висел навязчивым грузом. Где возможно, он говорит «спасибо» действиями, а где нет — словами. — Я распоряжусь, чтобы нам приготовили завтрак. Есть пожелания? — пожелания есть, и Юнги скрупулёзно передаёт их по мысленной связи вассалу. — У нас есть где-то час, так что не торопитесь вставать. — А ты? — Чимин смотрит на поднявшегося с постели Юнги. — Всё же хорошо? — Да, всё в порядке, — он спешит успокоить, — но есть несколько вопросов, с которыми надо разобраться. Я присоединюсь к вам уже за завтраком. Близнецы не спорят и не расспрашивают. Да там и нечего особо рассказывать, по большей части это касается финансов, а цифры всегда пропитаны скукой. Юнги успевает помыться, переодеться и выдвинуться в сторону кабинета, а Чимин с Ёнмином всё продолжают лениво валяться в постели и болтать. Судя по тихим смешкам, говорят они на несерьёзные темы, что радует.

***

Завтрак проходит в лёгкой обстановке. Ёнмин не расспрашивает о вчерашнем, а Чимин слишком явно пытается отвлечься и хватается за любую тему. Они засиживаются до полудня, поэтому к ним с нервной скромностью присоединяются Тэхён с Сокджином, которые к этому времени обычно просыпаются. Малышку не видно, но Юнги почти сразу находит её под бдительной заботой трёх нянечек — Ёна лично выбирала каждую. Хосок продолжает молчать, и это напрягает. Он не мёртв — мастер сразу же чувствует смерть вассала, но обстановка вокруг него определённо воинственная. Юнги теряет нить беседы, барабанит пальцами по столу и думает: насколько странно будет, если он наведается в лабораторию клана Ким без приглашения? С одной стороны, у него есть на это право — может быть, вопрос касается тела Безымянного. С другой… «Мастер», — хриплый, уставший голос Хосока прерывает поток мыслей. — «Мастер, мы в кабинете.» Мы?.. Он что — похитил Чонгука? — Прошу меня извинить, необходимо отойти по срочному вопросу, — Юнги с лживо-вежливой улыбкой поднимается из-за стола. — Ёнмин, оставляю гостей на тебя. Кивает всем, стараясь выглядеть спокойно, потому что поводов для беспокойства пока что нет, и, не используя тени, стремительно выходит из гостевого зала. Конечно, Чимин выбегает следом. Догоняет, стараясь шагать нога в ногу. — Что-то всё же случилось. — Пока не знаю, — выгонять Чимина обратно в зал нет смысла — будет только сидеть и накручивать себя. — Со мной связался Хосок. Помнишь, когда мы обсуждали обстоятельства смерти Принца, я дал Хосоку поручение? — Да, — ладони Чимина сжимаются в кулаки. — Насчёт того омеги. Чонгук, кажется? — Именно, — кивает Юнги, замедляясь, а то Чимин не поспевает идти рядом. — Не уверен, но, скорее всего, Хосок притащил его к нам. Судя по связи мастер-вассал, Хосок истощён. Значит, он потратил практически весь запас сил и не восполнил его с помощью крови. Ранен? Нет, просто устал. Что же так могло вымотать одного из сильнейших вампиров клана Мин? Юнги распахивает дверь, ожидая увидеть всё, что угодно, но уж точно не дрожащего от лихорадки Чонгука и поддерживающего его за талию Хосока. Юнги шумно вдыхает феромон, ожидая учуять течку, но нет — слава всем богам — нет. От Чонгука несёт болезнью и кислым запахом боли. — Что случилось? — Юнги настороженно подходит ближе, распознавая всё больше оттенков чужого состояния: страх, паника, усталость. Чонгук держится из последних сил, не позволяя себе разреветься и упасть сломанным комком на пол. — Чонгук? — Я расскажу, — с трудом выдыхает Хосок, — только сначала надо устроить господина Чонгука куда-то… может, под капельницу? Я в этом не силён, мастер, но ему нужна помощь. Медицинская. У Юнги нет своего штатного доктора, и, вероятно, очень зря. Вампиры не болеют, а беты обращаются в местную поликлинику. Но теперь в доме находятся четыре, теперь уже пять, омег и один младенец. Надо заняться поиском врача, который будет жить в особняке. Хосок усаживает Чонгука на диван, пока Юнги связывается с парой проверенных людей. Один из них соглашается помочь. Со счёта улетает кругленькая сумма за молчание, а пара вассалов срываются на указанный адрес. Приказано не гнать, но использовать все доступные способы, чтобы привезти врача как можно быстрее. Занимаясь организацией спасения, Юнги поглядывает на замершего в смятении Чимина. Тот не сводит взгляда со страдающего Чонгука. Не приближается, не выходит из кабинета. Просто стоит и… контролирует? Скорее всего, не знает, чем помочь и ждёт, когда Хосок объяснит, что случилось. — Чонгук, слышишь меня? — Юнги докладывает, что доктор уже подъезжает, комната-палата готова, а из вассалов выбрано пятеро, которые имеют базовые медицинские знания. — Сейчас тебя перенесут в другое место, в этом же доме, где попытаются сделать всё, чтобы облегчить твоё состояние. Хорошо? Понимаешь, что я говорю? — Да, — ответ звучит вполне чёткий. — Спасибо, энигма Мин. Только не… не возвращайте меня Намджуну. Юнги сжимает губы в тонкую линию и кивает. Если энигма довёл омегу до такого состояния, то он уже утратил любое доверие. И, конечно, их с Намджуном связывают определённые деловые обязательства, но их договорённости не настолько крепки. Подвинутся. Когда они остаются в кабинете втроём, и Хосок отпивает добрые пол-литра крови, следует рассказ. Не сумбурный — вдумчивый, где каждое слово взвешено и подкреплено воспоминаниями. Юнги всегда будет ценить профессионализм вассала. — Когда прозвучал приказ о сборе, я первым делом направился к господину Чонгуку, чтобы сообщить ему, куда именно отправился энигма Ким. Как вы и приказывали, — начинает Хосок. — Но не успел. Энигма Ким уже запер омегу в лаборатории, куда можно войти только по пропуску, а тени, чтобы просочиться внутрь, просто не было. — Чонгук был в сознании? — хмурится Юнги, бросая взгляд на такого же сосредоточенного Чимина. — Сначала да, — Хосок кивает. Прикрывает глаза, предлагая Юнги посмотреть. Уже знакомая обстановка лаборатории. Намджун что-то вкалывает Чонгуку, а потом отдаёт спешные приказы — деталей не слышно. Видно, что омега недоволен и пытается оттянуть момент эксперимента, тем более, что Намджуна не будет рядом, чтобы следить за опытом, но… — Господин Чонгук пробыл в капсуле около пяти часов. Потом его достали, переместили в другую. Вытащили его только когда энигма Ким вернулся. А случилось это глубоко за полночь. Почти сутки. Сутки непонятных экспериментов, и Намджун на этом не остановился. Не мог остановиться, потому что в доме клана Пак он должен был найти вдохновение. И точно: — И он не отпустил господина Чонгука спать. Энигма Ким принёс журналы, долго листал записи и, когда, вероятно, нашёл необходимое — принялся создавать по ним новый состав. — Который вколол Чонгуку? — нервно обнимая себя за руки, спрашивает Чимин. — Поэтому его лихорадит? — Это была очень долгая ночь, — выдыхает Хосок. — Сначала один состав, потом второй, третий. Я сбился со счёта, сколько их было, но провозился энигма Ким до самого утра. Юнги наяву видит эту непомерную жестокую алчность. Хосок показывает воспоминания урывками, потому что смотреть, не отвлекаясь, было практически невозможно, но и этого хватает, чтобы понять — Чонгук страдал. Каждый новый укол оставлял на теле темнеющий синяк, а из рта, пусть и не было слышно, раздавался как минимум болезненный стон. Юнги надеется, что не крик. Наверняка в журналах Пак Ханыль было много интересных наработок. Давон не слишком интересовался опытами жены, но и в его памяти остались отрывки прошлого, которые всплывают в памяти, давая понять: Намджун перешёл грань. Скорее всего, он добился своего, но какой ценой? Юнги зло стискивает челюсть, слушая неторопливую речь Хосока: — Под утро господин Чонгук совсем вымотался, засыпал на ходу, и энигма Ким сжалился. Приказал отвести омегу в дом. По дороге я попытался его перехватить. Не получилось. — Но всё же он тут. — Да, — Хосок кивает, показывая, как Чонгук воспользовался моментом и попытался вылезти в окно. Тогда омегу ещё не лихорадило. — Господину Чонгуку повезло, что я караулил внизу. Поймал его и поспешил сбежать. Феромон сильно привлекал внимание, а идти по теням всё время было сложно, пришлось перебежками добираться до машины, а уже потом гнать в особняк. Юнги видит, как Чонгука стошнило в первый раз, когда они воспользовались тенью для сокращения расстояния. После этого Хосок не рискнул предпринять вторую попытку. Перебежками тащил омегу на себе от одного укрытия к другому, неся на руках. На середине пути Чонгука начало ломать: бросало то в жар, то в холод. Начало лихорадить. С таким слабым человеком под боком и правда тяжело перемещаться. Становится понятно, почему Хосок не выходил на связь — это риск. Одна ошибка, заминка или пауза — и их поймали бы вассалы Намджуна. Юнги и так придётся объясняться, почему Чонгук у него в доме, но теперь хотя бы можно списать на то, что омега попросил о спасении. — Ты правильно сделал, что привёл его сюда, — хвалит Юнги, замечая, как Хосок заметно расслабляется. — Отдыхай и восстанавливайся. Дальше ситуация будет под моим контролем. Хосок кланяется и исчезает в тени — отправляется сразу в крыло бет. Они с Чимином остаются наедине. Молчат, осмысливая услышанное. — И что ты будешь делать? — первым нарушает тишину Чимин. И задаёт хороший вопрос. Очень правильный. Прежде всего надо решить: сообщать Намджуну, что Чонгук тут или нет? Пока что Юнги склоняется к тому, что лучше попридержать информацию.