Глава 23: Предел прочности

Юнги следит за покачивающимся хвостом Чимина. Омега не меряет комнату шагами, не суетится, но стоит бледный и напряжённый. Стоило им разобраться с одной проблемой, и тут же на голову сваливается следующая — как будто бы не касающаяся их, но в то же время никто другой не сможет вмешаться. — Ты правда думаешь, что Хосоку надо было его забирать? — Чимин поднимает на Юнги сосредоточенный, нервный взгляд. — Я имею в виду… ты разве приказал защищать этого омегу любой ценой? — Нет. — Тогда зачем? — Чимин стискивает ладонь в кулаки. — Нет, я понимаю, что Чонгук — жертва экспериментов и то, что с ним делали, абсолютно бесчеловечно. Но разве… разве ты не вмешиваешься в чужие отношения таким образом? Чимин прав — Юнги вмешивается. И делает это более чем осознанно. Идёт на риск, который может не оправдаться, к тому же ещё и ставит под удар их отношения. Но с ответом не спешит. Видит, что ещё не всё сказано. — Стоит ли этот омега того, чтобы ты портил отношения с Намджуном? — и верно, Чимин продолжает. — Ты знаешь, что он мне не нравится. Намджун, я имею в виду. Он подозрительный, слишком себе на уме. И эти эксперименты… он не тот человек, вампир, которого вообще надо провоцировать, а этим необдуманным поступком ты подставляешь под удар не только себя, но и нас с Минни. Так почему, Юнги? Юнги дёргает бровью. Ему нравится, что Чимин размышляет глобально — о последствиях решений; нравится, что он не молчит и говорит, как думает — резко и прямо. Вчера омега разрешил себе быть слабым в их с Ёнмином руках, сегодня постепенно возвращается в привычное состояние. Чимин не закрывается, не сбегает, не отталкивает, а вполне осознанно показывает, что теперь готов думать о них, как о семье. — Я не планирую вмешиваться в отношения Намджуна и Чонгука, — первое, что говорит Юнги, взвешивая, раскрывать ли остальные карты. — Сейчас я, по сути, предоставил Чонгуку убежище, потому что он в уязвимом состоянии. — Это не ответ. — Во мне говорят инстинкты? — он предпринимает вторую попытку, невольно улыбаясь, думая, что этим спровоцирует Чимина, но тот устало выдыхает. Весь сдувается, опуская уши и хвост. Берёт себя в руки и стремительно подходит ближе, хватает Юнги за руки, крепко сжимая, и смотрит прямо в глаза. Говорит: — Скажи мне правду. Юнги поджимает губы. Он может сказать настоящую причину. Не красивую, не возвышенно-прекрасную. Практичную и в какой-то степени даже жестокую. Но примет ли её Чимин? Как отнесётся? Не отшатнётся ли? Удобно быть рыцарем на белом коне в глазах других, но мало кто знает, что на самом деле скрывается за фасадом. — Ты строишь с нами отношения, — Чимин давит — и словами, и ладонями, стискивая запястья. — Хочешь, чтобы они строились на лжи? «Не хочу», — думает Юнги. Улыбка медленно стекает с губ, обнажая серьёзность, а в глазах появляется стальной блеск, обычно предназначенный для других. Не для Чимина. Но раз он хочет честности — то получит её. — Чонгук удобный рычаг, — голос Юнги звучит ровно и равнодушно. — Временный альянс трёх энигм — шаткий и строился вокруг очевидной угрозы, которая сейчас устранена. Возникает закономерный вопрос: что дальше? Опустим пока что Чанбина, у нас в доме находится омега Намджуна, которому можно помочь. — И использовать, — сглатывает Чимин. — И как? Как ты хочешь его использовать? — Во-первых, это информация об экспериментах, — начинает перечислять Юнги. — У меня есть старые данные Чонгука, где зафиксировано, что он обычный, не гибридный омега. Пока что достоверно не известно, получилось ли у Намджуна пробудить его гибридный ген, но это уже отражается на его здоровье. Доктор сделает заключение, и у нас будут обновлённые данные. Во-вторых, это страховка. Намджун может попытаться напасть, но он отступит, когда поймёт, что сила тут не поможет и надо договариваться. В-третьих… Юнги выдыхает. Чем он будет лучше Усона, если просто позволит издеваться над омегой и дальше? — Да, мне жаль Чонгука. Во мне говорят инстинкты, которые становятся только сильнее из-за нашей — с тобой и Минни — близости. Я не могу выбросить омегу на улицу и сказать: «Справляйся сам», но могу найти в этой ситуации пользу для всех. — Прагматично, — Чимин делает шаг назад, но Юнги перехватывает его за руки. Удерживает на месте. — Когда мы с Минни появились у тебя в кабинете, ты тоже действовал прагматично, но где мы теперь? Чонгука ждёт то же самое? Юнги удивлённо моргает. Замечает уязвимость в глазах Чимина, вдыхает сбившийся феромон и запоздало осознаёт: порой он забывает, что его могут ревновать. Сначала в доме появились Сокджин и Тэхён, теперь Чонгук… И правда, слишком много омег, оказавшихся рядом в момент нужды. Неужели Чимин считает, что его место так же шатко, как и их? В груди неприятно ёкает — не от злости, а от досады. Значит, Юнги ещё не смог дать достаточного ощущения безопасности. — Нет, — Юнги понижает голос и наклоняется для поцелуя, но Чимин отворачивается, поэтому губы мажут по уголку рта. — Мне не нужны другие омеги. Только вы с Минни. Чимин краснеет — от смеси злости и смущения, — но не отстраняется. Позволяет Юнги поцеловать в щёку, добраться до мочки человеческого уха, скользнуть раскрытым ртом на шею. Пульс не зашкаливает, но ускоряется: тук-тук, тук-тук, тук-тук. Маленькие удары отражаются на языке, прижатом к выделяющейся под кожей венке. — Чимин. — М-м? — Я хочу занять трон, — выдыхает Юнги прямо в шею, — хочу контролировать Сеул, и для этого мне надо обойти Намджуна и Чанбина. Ты был на совете и слышал, что я сказал. — Тот, кто будет… вести, тот и станет главным, — с заминкой припоминает Чимин. Шумно выдыхает. Поворачивает голову. Смотрит в глаза, на губы, в глаза. — Ладно. Я понял. Теперь Чимин не уворачивается от поцелуя. Отвечает с секундной задержкой. Позволяет обнять себя, подхватить под задницу и усадить на стол. Юнги несдержанно подаётся вперёд, раздвигая ноги и занимая место между ними, нападая на распахнутый рот. Энигма внутри доволен, сыто порыкивает, поглаженный неожиданной ревностью. Конечно, Юнги хотелось бы, чтобы Чимин доверял и не видел в каждом встречном омеге соперника, словно хоть кто-то сравнится с ним и Ёнмином, но они к этому ещё придут. С тем, что происходит сейчас, можно справиться разговорами и поцелуями. Юнги властно оглаживает талию, сминает бёдра и давит пальцами, зная, что не оставит следов. С наслаждением ощупывает желанное тело, вспоминая, как свободно касался изящных изгибов в течку, и довольно покачивает хвостом. Чимин зарывается пальцами в волосы, путая прядки и невольно оттягивая их назад, вынуждая перетечь поцелуями на шею. Юнги поддаётся кошачьим инстинктам, вылизывает солоноватую кожу и в конце концов спрашивает: — Чего тебе не хватает, Чимин? — Не знаю. — Ты получил свободу, доступ к делам клана, возможность задавать темп наших отношений, — за каждым словом на коже Чимина застывает поцелуй. — Ты можешь меня оттолкнуть, и я приму это, а можешь поцеловать, и я не потребую большего. Я обсуждаю с тобой то, чего ни с кем не обсуждал, но, может, этого недостаточно? — Должно быть достаточно, — Чимин скользит ладонями к лицу Юнги, удерживает за щёки и смотрит прямо в глаза. — Всего достаточно, просто… надо больше времени. — Оно тоже у тебя есть. Чимин нервно кивает и подаётся вперёд для очередного поцелуя. Милый, растерянный котёнок. Всё же ещё не до конца восстановился после вчерашнего — ведёт себя мягко и неуверенно. Сомневается и прячет нерешительность за движениями губ. Распахивает рот, приглашая язык внутрь, импульсивно двигается на столе, подползая ближе. Обхватывает руками за шею, закидывает ноги на талию. Юнги улыбается в поцелуй, думая, что Ёнмину определённо понравилась бы эта картина. Увлечься не получается — их прерывает странный, доносящийся с середины дома звук: глухой удар и разлетающиеся по полу осколки стекла. Вскрика при этом нет, но есть строгая, давящая речь. Даже со звериным слухом получается разобрать лишь тот факт, что кто-то кого-то отчитывает. Юнги застывает, чтобы воспользоваться тенью и посмотреть, что происходит. Видит коридор перед «палатой» Чонгука. Стоящего Ёнмина и… чёрт. — Идём, — Юнги отстраняется от Чимина, одновременно расчёсывая пальцами спутавшиеся волосы, чтобы выглядеть прилично. — Господин Ким Тэхён буянить изволит. — Из-за Чонгука? — Чимин спрыгивает со стола и поправляет одежду. — Откуда он узнал, что этот омега тут? Юнги безумно веселит, что Чимин всё время сбивается и называет Чонгука «этот омега». И как он сразу не понял, что дело в ревности? Всё столь очевидно. Устроенный скандал слышно ещё до того, как они с Чимином делают последний поворот. Голос у Тэхёна непривычно низкий для омеги: растекается по длинному коридору, свободно разносится по всему крылу дома. У него нет прав быть настолько громким, особенно в гостях, тем интереснее слышать злое: — Я должен быть рядом с Чонгуком. Ему плохо, а мы — хорошие друзья и моё присутствие поможет адаптироваться в незнакомой обстановке. Чтобы там не говорил твой энигма, Ёнмин, ты меня пропустишь. — Нет, — Юнги удивлённо приподнимает брови, когда слышит шипение Ёнмина, и притормаживает, останавливая Чимина. — Этот дом не твой, Тэхён, и ты будешь подчиняться правилам клана Мин. Если сказано, что зайти могут только доктор и вассалы — значит никто другой не имеет права врываться. — Но к тебе это не относится, да? Юнги решает, что это лучший момент, чтобы вмешаться. Выходит из-за угла и оценивает обстановку: Тэхён нависает над Ёнмином — он выше, Сокджина не видно, а сам Минни буквально преграждает дорогу в комнату с Чонгуком. Вассалы рассосались по теням и не высовываются. Правильно, нечего мешать омегам ругаться. — У хозяина дома всегда больше прав, — небрежно роняет Юнги, коротко кивая Ёнмину. Он замечает осколки разбитой вазы — вот что был за звук, но не акцентирует на этом внимание. — Тэхён, ты сможешь зайти к Чонгуку позже, когда доктор стабилизирует его состояние и разрешит визиты. — Я хочу видеть, что там происходит. Я лучше всех тут знаю Чонгука и могу… — Ты можешь хотеть что угодно, Тэхён, — перебивает Ёнмин, двигаясь на Тэхёна и вынуждая того отступать к стене. — И лучше бы тебе подумать о правилах этикета, о которых ты так часто любишь мне говорить, потому что сейчас нарушается уже не одно и даже не два. Тэхён отшатывается, злобно рычит и взмахивает рукой, задевая уже вторую вазу. Та пошатывается на месте, но не падает — это всех отрезвляет. — Спор точно не поможет Чонгуку, — сухо говорит Юнги, выпуская феромон, чтобы утихомирить омег. Чимин рядом облегчённо выдыхает, Ёнмин складывает руки на груди, фыркая, а Тэхён… слишком взвинчен, чтобы реагировать на запах энигмы. — Особенно под дверью комнаты, где он находится. — Но… — Тэхён. — Маска вежливости на лице Юнги осознанно трескается, показывая острое недовольство происходящим. — Я не изменю решение. Ты сможешь навестить Чонгука только после того, как доктор разрешит. Это прекрасный специалист, и его рекомендациям можно доверять. Тэхён недовольно стискивает ладони в кулаки, сжимает челюсть и в итоге демонстративно хмыкает. Разворачивается на пятках, буквально убегая. Что за истеричка… Принц их там точно воспитывал? Юнги отдаёт мысленный приказ одному из вассалов проследить за омегой, чтобы тот не натворил глупостей. — За ним присмотрят, Минни, — говорит Юнги, протягивая руку и предлагая пойти вместе с ним в кабинет. — А тут нам и правда делать нечего. — Расскажи, что происходит, — Ёнмин прижимается к боку, с любопытством поглядывая то на Чимина, то на Юнги. — Мы сидели, пили чай, как Тэхён просто сошёл с ума. Мне кажется, он учуял Чонгука? Потому что феромон и правда сильный, но я подумал на духи или какой-нибудь освежитель воздуха… не сопоставил, что это может быть ещё какой-то омега. Теперь Юнги отчётливо слышит сквозящую между слов ревность. Давит шумный выдох и ведёт близнецов в кабинет. Обсуждать дела в коридоре — не самая лучшая идея.

***

Юнги кратко вводит Ёнмина в курс дела: кто такой Чонгук, почему омега буквально скрывается в доме клана Мин и какие последствия могут быть у этого решения. Рассказывать во второй раз проще, тем более Чимин поддерживает одним своим присутствием. Слова, пропитанные прагматизмом, теперь не кажутся пугающими, особенно когда Ёнмин сосредоточенно кивает и уточняет: — Я правильно понимаю, что теперь у нас новый постоялец с неопределённым статусом и гипотетически очень злым партнёром, который будет его искать? — Партнёра я поставлю на место, — усмехнувшись, отвечает Юнги. — Статус… Чонгук — омега клана Ким и так будет до тех пор, пока Намджун официально не отпустит его. — В плане? — одновременно спрашивают близнецы, переглянувшись. — Они женаты, — моргнув, говорит Юнги. — Покойный Принц передавал омегу в другой клан только при условии, что они будут официально женаты. — О, — Ёнмин удивлённо округляет губы. — Это… это, конечно, меняет дело. Я просто думал, что они, не знаю даже, просто любовники? Юнги пожимает плечами, не зная, что сказать. Он особо не задумывался о статусе Чонгука, пока Минни не уточнил этот момент. Сложно оценить, насколько это действительно меняет дело, всё же у них не рабство. Чонгук может подать на развод. А сейчас, когда Ли Усон уже мёртв и никак не влезет в процесс, всё должно пройти более чем гладко. Но заинтересован ли Чонгук в этом? С одной стороны, да, ему определённо не хочется возвращаться к Намджуну, но с другой — а куда ему идти? Юнги может помочь так же, как помогает омегам из бывшего гарема Принца, но не больше. Особенно когда рядом стоят два коршуна, готовые заклевать любого, кто им не понравится. — Ладно, — Ёнмин встряхивает головой. — А что по времени? Дни, недели, месяцы… Надо понять, как организовать уход и обустроить комнату. — Сначала надо дождаться заключения врача… — задумчиво тянет Юнги, проверяя, что там происходит у Чонгука. — И, судя по всему, прямо сейчас и узнаем. Юнги отдаёт мысленный приказ сопроводить доктора в кабинет и предупредить, что будет не только хозяин дома, но и его омеги. После уточняет, что там с Тэхёном — омега заперся в их с Сокджином комнате и не высовывается. Вот пусть и сидит, лишь бы в его дурную голову не пришёл сомнительный план. — Добрый день, господин Мин, и… — доктор, высокий бета сорока лет с сединой в волосах и в квадратных очках, неловко замолкает, не зная, как обратиться к омегам. — Добрый день, господин Кан, — Юнги выходит к нему и протягивает ладонь для рукопожатия. — Это Чимин и Ёнмин, мои партнёры. Можете говорить при них прямо, они в курсе ситуации. — О, хорошо, — доктор поправляет сползшие по переносице очки и достаёт папку из чемоданчика. — Тогда сразу к делу. Они размещаются в кабинете так, чтобы доктор Кан оказался перед ними. Близнецы сидят на диване, а Юнги присаживается на подлокотник. — Состояние пациента стабилизировано, прямой угрозы для жизни нет. Однако процесс, запущенный в организме, беспрецедентен, — доктор откашливается, поправляет очки ещё раз и передаёт Юнги испещрённый записями лист из папки. — Там всё описано подробно, но, так как в одном экземпляре, я поясню. Температура высокая — колеблется от 39 до 40 градусов. Сбить обычными средствами сложно, поэтому я записал названия препаратов, которые могут облегчить симптомы. Наблюдаются стабильные мышечные спазмы, периодический тремор. Лихорадка носит волнообразный характер, что указывает на активные процессы реконструкции на клеточном уровне. — Реконструкции? — Чимин берёт листок, который протягивает Юнги. Зная, какой именно эксперимент проводил Намджун, он всё равно поражённо уточняет: — То есть… он действительно мутирует? — Если упрощать, то да, — доктор Кан кивает. — Предварительный диагноз: принудительная активация гибридного гена. Пациент время от времени приходил в сознание, и мне удалось получить подтверждение, что предположение не ошибочно. — Вы так спокойно говорите об этом, — Ёнмин вскользь бросает взгляд на листок, больше внимания уделяя доктору Кану. — Уже сталкивались с подобным? — Полагаю, мне надо быть честным, — доктор Кан сцепляет руки в замок перед собой. — Господин Ким Намджун обращался в наш медцентр с довольно специфичным запросом. На тот момент меня не интересовали исследования, поэтому я отказался и порекомендовал своего ученика. — А ученик не умеет держать язык за зубами? — с ноткой ехидства спрашивает Юнги, и, видя нервную улыбку в ответ, понимает, что попадает в точку. Вот поэтому нельзя нанимать бет, если хочешь держать что-то в секрете. — Ладно, пока что оставим этот вопрос. Какой прогноз для Чонгука вы можете сделать, доктор Кан? — Да, кхм, — доктор откашливается, нервно поправляет очки. — Острая фаза, по моим оценкам, продлится от трёх до семи дней. После этого температура должна пойти на спад, и мы увидим первые проявления гибридных признаков. Полная стабилизация и адаптация могут занять несколько недель. Недель… Юнги задумчиво хмурится. Долго. Он уверен, что не стоит вмешиваться в происходящее с Чонгуком, тот и так настрадался, но скрывать так долго? Маловероятно, что Намджун не поймёт, куда делся его омега. День-два, максимум три — они бы ещё смогли потянуть, но если брать наихудший расклад, то это, вероятно, месяц. — Не стоит забывать и о рисках, — нарушает повисшую тишину доктор Кан. — Организм может не выдержать нагрузки и отказать или же результат может оказаться непредсказуемым. — Например? — заинтересованно спрашивает Ёнмин. — Пациент может оказаться, допустим, гибридом водоплавающего, — доктор Кан пожимает плечами, поправляя снова сползшие очки. — А это жабры, потребность в воде и все сопутствующие проблемы. Или же у него начнут расти уши и хвост. Сложно сказать, как это отразится на полностью сформированном теле. К тому же, насколько мне известно, рождённые гибриды умеют обращаться в свою… форму. У данного пациента такой способности не будет. Юнги качает головой. Столько проблем… Допущение, что Чонгук может отрастить жабры или сойти с ума от боли, вызывает холодное раздражение. Намджун это предвидел и был готов или же, наоборот, не просчитывал так далеко? Может быть, для Чонгука будет лучше вернуть его в лабораторию Кима? Там есть оборудование, которое точно поможет стабилизировать состояние, а сам Намджун при случае вмешается, чтобы сгладить последствия. Но тогда Юнги не сдержит данного Чонгуку слова. — Какие ближайшие рекомендации? — спрашивает Ёнмин, придирчиво изучая листок, где зафиксированы все данные. — Тут написано про двое суток, можно поподробнее? — Желательно — полный покой, изоляция от любых стрессоров, включая визиты взволнованных друзей, — доктор говорит нейтрально, но Юнги сразу понимает, что камень брошен в огород Тэхёна. — Специализированная диета с высоким содержанием белка и постоянный мониторинг состояния. Я готов остаться здесь на ближайшие сорок восемь часов для наблюдения, но мне необходимо предупредить руководство об отсутствии. — Этот вопрос я решу, — включается Юнги. — Согласую неделю вашего отсутствия на основной работе, без потери по зарплате, с дополнительной оплатой со стороны клана Мин за ваше время. Комнату выделим, если необходимы какие-то вещи — мой сотрудник вас сопроводит до дома и обратно. Безусловно, всё конфиденциально. — Конечно, господин Мин, — доктор Кан нервно кивает. — Мне и телефон сдать? — На двое, максимум трое суток, — кивает Юнги. — Дальше всё это перестанет быть тайной и вашей заботой. Доктор Кан без колебаний достаёт телефон, отключает и протягивает Юнги. Заключением временного контракта займётся юрист — сразу после возвращения с вещами. Они обсуждают ещё пару моментов: более точно о лекарствах, не достающем оборудовании и диете, прежде чем доктор уходит. Юнги раздаёт приказы — где-то мысленно, где-то вызвав вассала прямо в кабинет. Чимин и Ёнмин всё это время сидят на диване и следят за происходящим. Юнги даже не задумывается, когда принимается решать насущные вопросы. Он связывается с Хосоком — вот, его приглашает в кабинет — и, убедившись, что тот восстановился хотя бы частично, говорит: — Возвращайся к Намджуну. Изучи обстановку: заметили пропажу Чонгука или нет. Докладывай по возможности и не показывайся на глаза. Там есть ещё кто-то из клана? — Нет, — Хосок задумчиво хмурится. — Последние отбыли, когда началась операция в особняк Паков, остался только я. — Отлично, — Юнги невольно проверяет телефон, но от Намджуна нет ни сообщения, ни звонка. Это нервирует в той же степени, что и вызывает облегчение. Он должен быть в бешенстве, но раз ещё не явился на порог клана Мин, то… Выжидает или ещё не понял, что Чонгук исчез? Юнги затрудняется сказать, какой вариант для него предпочтительнее. Если выжидает, то неизвестно, что может подготовить. Если ещё не осознал пропажу омеги, то бешенство — это будет слишком мягкое описание для состояния Намджуна. Однажды, в далёком, уже забытом прошлом, Юнги довелось увидеть разъярённого медведя, крушащего всё на своём пути. Повторения как-то не хочется. «Мастер…» — слышать уставший вздох от вассала непривычно. — «Господин Ким Тэхён чуть не рухнул с карниза. Он в порядке, но пришлось… связать.» «Что?» «Он решил, что лучше всего будет вылезти в окно из комнаты, где он живёт, и добраться до комнаты, где находится господин Чонгук. Мы не сразу заметили, потому что это произошло снаружи дома, а мы следили внутри», — раскаянье — тоже не самая частая эмоция для вассалов, когда дело касается кого-то вне клана. — «Только благодаря тому, что в это время проходило патрулирование, мы смогли заметить, как господин Тэхён падает.» «Насколько он пострадал?» «Исцарапано лицо и руки», — звучит ещё один вздох. — «И вывихнута лодыжка, потому что он отбивался. Чтобы хоть как-то унять… буйный характер, мы использовали верёвку. Связали руки и ноги.» Юнги так и подмывает спросить: «А рот заклеили?», но придерживает шуточку при себе. Это, конечно, высший пилотаж — заебать даже вассалов, которые привыкли ко всему. «Где он сейчас?» «В комнате рядом с кухней. Тут есть аптечка.» — Юнги? — Чимин замечает веселье на лице Юнги. — Хорошие новости? — Да нет, — он хмыкает, — просто Тэхён чуть не выпал в окно. Так страстно желал добраться до Чонгука. Ёнмин прыскает от смеха, пока Чимин пытается подобрать слова. — Мне уже кажется, что проще его пустить к Чонгуку, чем ловить из окна, — Юнги качает головой. — Расскажем о состоянии, обозначим условия… поведения, если это поможет. И будем стоять над душой. — Без меня, — открещивается Чимин. — Я лучше дождусь возвращения доктора Кана и приведу его в «палату». — А я не против поприсутствовать, — сладко улыбаясь, соглашается Ёнмин. — Будет вести себя, как шёлковый.

***

— Гук-и, — Юнги с нечитаемым выражением лица смотрит, как Тэхён падает на колени перед кроватью и тянется к сонному, измученному Чонгуку. — Ты как? Хорошо, что Тэхён не видит, как они с Ёнмином переглядываются и закатывают глаза. Как может себя чувствовать человек, подвергшийся нечеловеческим экспериментам? Очевидно, плохо. Да и это ещё крайне мягко сказано. Чонгук выглядит слабым и, честно сказать, обдолбанным: лицо покрыто испариной, рот распахнут и жадно глотает воздух, руки дрожат, а ноги то и дело дёргаются из-за судорог. Тэхён рядом с ним выглядит лучше, но не краше. Руки, щеки и лоб покрыты мелкими царапинками, в волосах мелькают пожухлые листики, а левая лодыжка перебинтована. По крайней мере, он переоделся, прежде чем идти к Чонгуку. Сейчас вон — бессвязно воркует, поглаживая запястья больного, а потом и вовсе хватает влажную тряпочку и принимается вытирать пот. На тумбочке рядом стоит миска с водой, кувшин и пара стаканов. Шприцы и таблетки, оставленные доктором Каном, Юнги предусмотрительно убрал. Мало ли, что ещё взбредёт в голову Тэхёну… По омеге нельзя было сказать, что он так сильно привязан к другой омеге, а вон как всё на самом деле. Тэхён продолжает стоять на коленях, расчёсывает слипшиеся пряди волос Чонгука и даже наклоняется, чтобы поцеловать в лоб, но вовремя останавливается. Оглядывается на стоящих у двери Юнги с Ёнмином, поджимает губы и возвращается к уходу. Говорит: — Я могу помочь. Буду сиделкой, например. — Нет, — Юнги не планирует менять решение. — Ты — гость. И максимум, где я готов уступить, — это дать возможность навещать Чонгука раз в сутки. При условии, что ты больше не попытаешься выпрыгнуть из окна. Ёнмин демонстративно хмыкает, чем, кажется, бесит Тэхёна просто невероятно. — К тому же, что-то я не вижу плана, который вы с Сокджином должны были составить касательно омег покойного Принца, — невозмутимо продолжает Юнги, наслаждаясь скрипом зубов Тэхёна. — Или запал пропал, и вы готовы смириться с участью домохозяек? — У нас всё готово, — цедит Тэхён, продолжая при этом поразительно нежно ухаживать за Чонгуком. — Если вам так не терпится, энигма Мин, я могу презентовать план хоть сейчас. — Сейчас у тебя Чонгук на попечении, пока не вернулся доктор Кан, — бросает Ёнмин, опережая Юнги. — А план можно обсудить завтра, верно? Юнги молча кивает. Пока они ждут подвижки со стороны Намджуна, дела не должны простаивать. Если тут есть непрошенные наблюдатели, то они должны докладывать, что в повседневных делах нет никаких изменений. А ближайший вопрос, который уже горит, — это гарем Принца и дети. Хосок дважды доложил, что в поместье Ким подозрительная тишина. Вернуться в лаборатории тем же путём, что он ушёл, больше не получится — лазейка закрыта, а сам Намджун не показывается. Опасная ситуация. Раздражающе напряжённая. У Чанбина, впрочем, тоже тихо. Джию доложила, что все отречённые, какие попадались на пути, нейтрализованы, и теперь клан Со занимается восстановлением порядка на территории Безымянного. Небось планирует забрать этот кусок земли себе. Прикинув ресурсы, Юнги нехотя признаёт, что пока что не готов вклиниться в делёжку земли. Не критично, но неприятно. — Тэ… — слабый голос Чонгука отвлекает от анализа обстановки. — Тэ, это правда ты? — Да, Гук-и, — Тэхён подползает ещё ближе, практически взбираясь на постель. — Пить? Может, тебе жарко? Или холодно? Как тебе помочь? Чонгук шумно выдыхает. Пытается поднять руку, чтобы прикрыть глаза, но роняет её раньше, чем доносит до головы. В комнате полумрак, значит, дело не в освещении? Или, возможно, мутация задевает в том числе и зрение? Юнги знает, что он, как лигр, воспринимает мир намного шире, чем обычные люди и даже вампиры. — По… пить… да… — с трудом выговаривает Чонгук, пытаясь занять сидячее положение. Тэхён тут же подрывается на ноги, помогая сесть. Подкладывает подушку под поясницу и удерживает голову. — Спа… сибо… Ёнмин, оценив обстановку, решает помочь. Наливает из кувшина воду в стакан и подаёт Тэхёну, получив в ответ благодарное бормотание. Юнги всё беспокоится, что Чонгук не сможет сделать даже глотка, но, слава всем богам, нет — может. Горло двигается судорожно, тяжело, с длинными паузами. Он выпивает не меньше половины, прежде чем показывает, что этого достаточно. Тэхён укладывает его обратно в лежачее положение. — Тут… был доктор?.. — Чонгук смотрит в сторону Юнги, но взгляд устремлён куда-то мимо. — Кто… кто он? — Специалист, который умеет молчать и может помочь, — ровно говорит Юнги, внимательно отслеживая состояние омеги. Нахмурится ли он? Вздохнёт с облегчением? Ничего из этого — Чонгук кивает и закрывает глаза, впадая в очередной виток сна. Если доктор Кан знал об эксперименте Намджуна, то мог ли бывать в лаборатории? Юнги рассматривает эту гипотезу со всех сторон и приходит к выводу, что нет, не мог. Иначе предположения были бы более точными. К тому же, рассказывая о состоянии Чонгука, доктор не врал и не увиливал. Он слишком искренне нервничал и вонял страхом. Такое не сымитировать. Они остаются в палате с дышащим через раз Тэхёном и то просыпающимся, то засыпающим обратно Чонгуком около часа. Время тянется убийственно медленно, поэтому, когда Чимин приводит доктора Кана, они с Ёнмином выдыхают с очевидным облегчением. — Я останусь, — сжав губы в тонкую линию, Тэхён предпринимает очередную попытку бунта. — Ему лучше, когда я рядом. — Не заставляй меня волоком тащить тебя вон из комнаты, — шипит Ёнмин, показывая увеличившиеся тигриные зубки. Его хвост гневно рассекает воздух, а уши расходятся в разные стороны. — Я понимаю, что ты беспокоишься, но ты абсолютно не способен помочь и своим волнением наоборот тревожишь Чонгука. Ему необходим покой, верно, доктор Кан? — Верно, — доктор быстро оценивает расстановку сил и принимает правильную сторону. — Вы его друг? — Тэхён нервно кивает. — Чтобы поддерживать, вам нужны силы, поэтому лучше поспите и возвращайтесь завтра. А я вам сделаю успокаивающий укольчик. Вы не против, господин Мин? — Прошу, — Юнги взмахом руки предлагает доктору приступить. Тэхён напрягается, но не сопротивляется. С достоинством реагирует на укол, а потом гордо вздёрнув подбородок вверх уходит из комнаты. Под конец уверенность показывает ложную изнанку: Тэхён беспокойно заглядывает обратно, собираясь вернуться, но натыкается на два уставших взгляда. — Иди уже, Тэхён. Поешь и поспи. Если будешь послушным, завтра останешься подольше и уже без нашего с Ёнмином надзора. Это кажется приемлемой уступкой — Тэхён отступает. И никого не беспокоит до самого утра, а после завтрака, пусть несколько торопливо и сумбурно, презентует план для омег из гарема. Вполне даже неплохой план — Юнги принимается за реализацию, продолжая ждать вестей от Хосока и действий от Намджуна. В ответ получает тишину. Это уже бесит.

***

Юнги навещает бывших омег Принца, обсуждая с ними планы на будущее, и знакомится ближе с детьми Усона. Двое мальчиков — не обращённые альфы — даже намекают, что готовы стать вассалами клана Мин. Возвращается, выслушивает отчёт по состоянию Чонгука — всё так же на отметке «стабильно критично» — и разрешает Тэхёну остаться до самого вечера, если! На него не будут жаловаться доктор и вассалы-помощники. Проводит вечер с Чимином и Ёнмином — они перебирают вещи, привезённые из дома Паков, перенеся всё в спальню. Те уже продезинфицированы и проверены. Часть пришлось выбросить, конечно: где-то нашлась плесень, которую не вывести, где-то просто страницы начали превращаться в труху. — Так странно, — Ёнмин растерянно прижимает к груди капибару — чистую, с подшитой лапкой. Юнги бы и не заметил, но вассалы отчитались по всем предметам, которые восстановили. — Я помню, как любил с ней засыпать, но постоянно ронял и утром ползал под кровать, чтобы найти и вернуть на место. — Я тоже помню, — глухо поддакивает Чимин. Они втроём сидят на кровати, окружённые воспоминаниями прошлого. — Иногда ты и моего зайчика отталкивал на другой конец комнаты. Ёнмин неловко хихикает, скорее по инерции, чем искренне веселясь. Он перебирает вещи, сильно напоминая Чимина в детской: тот же потерянный взгляд, блестящие глаза от просящихся наружу слёз, подрагивающие губы. Текущие проблемы отступают за далёкий задний план, потому что поддержать омег кажется важнее и правильнее. Юнги перемещается на постели, чтобы сесть за Ёнмином и приобнять со спины. Чимин жмётся рядом, опуская голову на плечо, и издаёт довольный муркающий звук, почувствовав руку на талии. Не сговариваясь, близнецы тянутся к альбому с рисунками. — Это мама, — Ёнмин тычет пальцем на палко-огуречную женщину со светлыми волосами, — а это… у нас была кошка? Я не помню. — Китти, — с заминкой вспоминает Чимин. — Она не у нас была, приблудная, кажется. Иногда приходила… прыгала на подоконник и мяукала, просилась в дом. Не помню, куда она делась. — О, это наши братья и сестрички, — Минни переворачивает страницу и натыкается на рисунок, где изображены шесть разных людей на фоне огромного дома. Дом словно поглощает их. — Мне тогда казалось, что за пределами дома ничего и нет, а потом мама вывела нас на улицу. Спустя четыре рисунка Юнги видит полянку с тёмной травой и… очевидно, это луна, а не солнце. Чёрное небо со звёздами, кусты, светящиеся от сверчков, деревья, больше напоминающие декорации из фильмов ужасов. Грудь сжимается от осознания, что он запер близнецов прям, как их мать когда-то. Но даже она разрешала детям выходить гулять на улицу по ночам. Юнги же… Юнги учится на своих ошибках. Ёнмин долистывает альбом до конца и берёт следующий. Содержание картинок не сильно меняется: мама, Чимин, другие омеги. Иногда появляется кошка. И очень много ночных пейзажей. Порой там мелькают и зимние с голуба-синими, падающими снежинками. Юнги чувствует, как Минни дрожит, закрывая последний альбом, и утешающе гладит ладонью живот. — Спасибо, что принесли… я и не думал… не думал, что… что скучаю, — Ёнмин всхлипывает, тут же принимаясь тереть кулачками глаза, словно стыдится слёз. Чимин перехватывает брата за запястья и тянет на себя. Закрывает собой. Юнги же прикрывает со спины. — Эй, всё хорошо, — шепчет Чимин, чмокая Минни в макушку. — Всё хорошо. Чимин продолжает повторять, теряясь, что сказать ещё. Юнги поддерживает безмолвно, мурлыча, усиливая феромон и настраивая запах так, чтобы окутать ощущением безопасности. Слова тут не помогут — так кажется. Ёнмина захлёстывает невыносимая тоска, с которой может справиться только время. Да и оно не поможет в полной мере. Оба котёнка такие сильные против внешней угрозы и такие слабые, наедине с собой или друг другом. Это восхищает. Юнги готов одновременно и защищать их от всего мира, и увидеть рядом с собой в момент, когда мир падёт к ногам. Поразительно, что они смогли так легко и быстро пробраться к нему в сердце, а он вот… застрял на полпути. Или так только кажется? — Ох, — Ёнмин резко выдыхает, выпрямляясь в их с Чимином руках, и шмыгает носом. — Я… я, простите, я… — Эй, — Юнги мягко проводит пальцами по щекам Минни, вытирая слёзы, — тут разве есть за что извиняться? Ты можешь поплакать ещё. — У меня нет столько слёз, — отшучивается Ёнмин, расслабляясь обратно. Притягивает Чимина к себе, укладывая голову на свой живот и, окружённый со всех сторон, просит: — Мы можем так полежать? Чуть-чуть. — Конечно, — говорит Чимин и даже не пытается встать. Ему, наверное, тоже это нужно. Лежат они долго, в какой-то момент переставая молчать. Котята делятся историями из прошлого — всякими детскими глупостями. Как они заполнили комнату мыльными пузырями или решили, что выращивать цветы — их новое призвание. Ёнмин вспоминает о потопе, который устроил совершенно случайно, забыв выключить кран, пока они с Чимином купались. Вода протекла на первый этаж, и раздражённая мама прибежала спасать ситуацию. Юнги не влезает со своими детскими воспоминаниями. Он слушает их. Запоминает, что Ёнмину нравится фиолетовый цвет, а Чимин больше всего любит подсолнухи — они ему кажутся маленькими солнышками. С улыбкой слушает, как они вдвоём мурлыкают колыбельную, пытаясь вспомнить мотив, а потом напевает им сам. Провалявшись так до середины ночи, они засыпают уже от усталости. Даже Юнги проваливается в полудрёму. Утром, хотя время близится скорее к полудню, он находит в постели две игрушки — зайчика и капибару. Они занимают законное место в спальне. Ёнмин собирает привезённые вещи из старого дома и находит место для каждой. Что-то отправляется в ящики, что-то, наоборот, выставляется на полку, чтобы можно было наткнуться взглядом и улыбнуться. Украшения остаются в шкатулке, куда вскоре добавится пара серёжек — Юнги уже подобрал и оплатил, осталось съездить забрать. Он хочет это сделать сегодня, но нервное ожидание действий со стороны Намджуна сбивает настрой. Время тянется непозволительно долго. Словно… его выманивают? Словно провоцируют действовать необдуманно и глупо. «Не на того ты напал, Ким Намджун», — думает Юнги, выдыхая и заставляя себя успокоиться. Ему очевидно нет дела до Чонгука, и контроль состояния нужен лишь для того, чтобы потом не получить обвинения в небрежности. Ему ничего не стоит выбросить этого омегу на улицу, на растерзание альфам, хоть внутренние инстинкты энигмы и воют от несогласия. Это оказывается сложным, но Юнги возвращает себе контроль над эмоциями. Не в последнюю очередь благодаря Ёнмину и Чимину. Он проводит с ними всё свободное время — разговаривая, обсуждая ситуацию и украдкой коллекционируя поцелуи. Намджун звонит спустя полных два дня с момента спасения Чонгука, но Юнги уже может позволить себе быть небрежным. Поэтому спрашивает: — Появились новости по телу Безымянного? — и улыбается, услышав в ответ рычание.