Глава 26: Дом

Без проблем, которые настойчиво требуют решения, Юнги чувствует себя бесполезным. Он из вежливости звонит Намджуну и выслушивает краткий отчёт о состоянии всех троих: Чонгуку лучше, Тэхён навязчиво крутится рядом, ну а сам Ким… судя по уставшему голосу, отчаянно нуждается в отдыхе. — С твоей отречённой всё в порядке, — отрешённо рассказывает Намджун. — Исследования временно приостановлены, сам понимаешь, но она не сидит запертой в банке. — Хоть занял её чем-то? — Да… кажется, она расчищает подъездную дорожку от снега, — в словах Намджуна нет намёка на шутку, но Юнги холодно улыбается. — В общем, всё тихо и мирно. Я позвоню, как появятся новости. Намджун замолкает, давая возможность спросить — когда? Но Юнги молчит. Прислушивается к чужому размеренному дыханию, лениво скользит взглядом по кабинету. Думает о Чимине и Ёнмине, которые прямо сейчас перебирают рождественские украшения. — Мне надо дней пять, — в итоге роняет Намджун. — Не беспокой меня, договорились? — Договорились, — легко соглашается Юнги. — Звони, если что-то понадобится. Намджун угукает и бросает трубку, как для них привычно — без неуместной вежливости. Юнги около минуты пялится в потухший экран телефона, а потом набирает Чанбина. С ним разговор и того короче. Без долгих прелюдий у Юнги просят вассалов для помощи наведения порядка в районе покойного Безымянного, а потом предлагают встретиться уже после Нового года. — Думаю, будет неплохо провести совет в десятых числах января, — спокойно говорит Чанбин. — Сам понимаешь, Рождество, да и Феликс может со дня на день родить… К тому же ты там Намджуна потрепал? — Он в порядке, — невозмутимо отзывается Юнги, не вдаваясь в подробности. — Запястье сломал, а для нас это мелочь. — Мелочь, — соглашается Чанбин. — В общем, торопиться некуда, а уж год без рождественского бала в замке Принца Сеул как-то переживёт. — Точно. Я и забыл, что он вечно устраивал благотворительные приёмы… — Поговори с бетами, — Чанбин легко перекладывает социальные формальности на плечи Юнги. — Скажи, не знаю, у нас траур, а замок на реконструкции. — Разберусь, — сдерживая смешок, говорит Юнги. — Счастливых праздников, Чанбин. — И тебе, Юнги. Разговор заканчивается, оставляя после себя привкус удовлетворения. И это должно радовать, но Юнги возвращается к тому, с чего всё началось: а что дальше? Понятное дело, он встретится с бетами, отправит вассалов Чанбину, погрузится, наконец-то, в клановые дела — всё же конец года — это всегда череда отчётов. Но… И всё? Энигма в груди недовольно ворчит из-за резкого отсутствия адреналина в крови. Нет необходимости захватывать чью-то собственность или ожидать нападения. Как и спросил Чимин сегодня утром: «Разве остались какие-то ещё вопросы?». Только бытовые, а они по сути своей пропитаны скукой. Юнги растерянно постукивает пальцами по столу и поднимается с места. Сейчас он уделит пару часов работе, а потом присоединится к котяткам. Может, к тому времени, как он спустится, часть дома уже будет украшена, а может и нет. Ёнмин вполне способен дожидаться Юнги, чтобы вместе возиться с новогодней мишурой.

***

— Левее, — звучит командный тон Ёнмина. — Левее, Юнги! Это в противоположную сторону от права! Чимин тихо посмеивается — в этот раз не он попал под горячую руку брата, и спокойно занимается своим углом, пока Юнги балансирует на стуле, пытаясь понять, куда вешать чёртову гирлянду. Как он и предполагал, котятки ждали, чтобы начать украшать дом изнутри все вместе. Вот снаружи будет веселее, потому что Ёнмин настроен серьёзно — хочет, чтобы стены сияли белоснежными огоньками, отпугивая темноту. — Да! — довольно кричит Ёнмин, когда Юнги разбирается с направлением. — И двигайся в мою сторону вдоль стены. Они прям под потолком должны быть. Юнги послушно подчиняется. У него даже не закрадывается мысль возмущаться, потому что сам предложил: и утром в постели, и несколько минут назад, когда спустился на первый этаж. По плану они украшают сначала гостиную, где уже расчищено место под ёлку, а потом развешивают гирлянды по коридорам. Спроси кто мнение Юнги, он бы предложил использовать вассалов, но… Он скашивает взгляд на восторженную мордашку Ёнмина. Есть сильное подозрение, что котёнок не будет в восторге от привлечения для дела подчинённых. — У тебя там крепежи не закончились? — Ёнмин берёт коробочку со специальными гвоздиками и протягивает Юнги. — Сейчас до угла, сворачивай к шкафу, и там… — Длины хватит только до шкафа. — Тогда до шкафа, а потом с другой стороны проведём, — решает Ёнмин. — Чимин, у тебя там как? Искусственный снег не кончился? — Ещё нет, — звучит ответ. — И мне осталось последнее окно. Чимин распыляет белоснежные узоры на стёклах, используя заготовленные трафареты. Они управляются довольно-таки быстро. Юнги за временем не следит, но, следуя чётким, продуманным указаниям Ёнмина, он практически не отлынивает от работы. Постоянно надо прикрепить что-то то тут, то там. Только один раз приходится позвать Ёну, чтобы она принесла стремянку — не всегда удобно добираться до потолка на стуле. — На сегодня хватит, — решает Ёнмин, когда весь первый этаж блестит от огоньков. — Завтра займёмся вторым этажом, твоим кабинетом, Юнги, и нашей спальней. Я составил список, кстати, что надо докупить… Ёнмин достаёт папку. Юнги заглядывает в неё с опаской, но очень быстро переходит от настороженности к восторгу. Листков много, потому что они с Чимином нарисовали план дома и отдельно комнат, которые надо будет украсить. Сбоку от схемы записано, что можно использовать из запасов семьи Мин, а что необходимо купить. — Ещё хочу оранжерею украсить, — с улыбкой говорит Минни, листая заготовки. — Ты же не против, если ёлок будет две? — Хоть три. — Тогда ещё на улице поставить не помешает, — вмешивается Чимин. — Фонтан не успеют починить, но если в центре разместить ёлку, то она сможет прикрыть отколотые бортики. Вассалы прибрались как могли, но следы битвы между лигром и медведем никуда не деваются: часть бетона вспорота, кусты выкорчеваны, и вот — фонтан разрушен. Юнги не видит смысла заниматься восстановлением сейчас, в середине декабря, лучше уже по весне решать вопрос. Там можно и плитку перестелить, и добавить каких-то элементов декора по запросу омег. Сейчас важнее другое — создать присутствие праздника в доме, где не справляли Рождество слишком долго. Юнги потакает всем маленьким и большим капризам Ёнмина. Приказывает вассалам притащить ёлки, и весь следующий день они занимаются их установкой и украшением. Кабинет со спальней отходят на второй план, потому что успеется, потому что куда важнее выбрать палитру. — Мне нравится сочетание красного и белого, — дует губы Минни, бросая игривый взгляд на Юнги. — Но золото и серебро тоже выглядят красиво… — Просто украсим по-разному и всё, — цокает Чимин, складывая руки на груди. Они стоят в оранжерее, где установлена самая высокая ёлка. — Тут можно сделать акцент на естественность, что ли? Добавить огоньков, припорошить веточки искусственным снегом и развесить минимум игрушек. — А в кабинете тогда как? — Ёнмин невинно хлопает ресничками, и Юнги прекрасно понимает, чего добивается хитрый котёнок. Он ведёт себя инфантильно, сомневаясь в каждом решении, чтобы Чимин проявлял больше участия. — Золото и серебро? — Да. — А в спальне? — Ты и там ёлку хочешь? — Чимин наигранно хватается рукой за сердце. — Нет уж, там максимум еловые ветки. И хватит притворяться! Вчера ты вполне уверенно руководил процессом украшения дома. — То было вчера, — Ёнмин небрежно отмахивается, — сегодня я весь в сомнениях, весь такой… не определившийся. Мне очень нужна твоя помощь, Чимини~ Чимин закатывает глаза, выдыхает через стиснутые зубы и резко взмахивает хвостом, до свиста рассекая воздух. Юнги не чует, что он на самом деле бесится, скорее это тоже игра — ворчание, чтобы не поддаваться влиянию праздничной обстановке. Им всем тяжело жить так, словно ничего не происходило, словно не было штурма дома Паков, смерти Принца и конфликта с Намджуном. Ёнмин в этом плане молодец — отвлекает, используя все средства, и преуспевает. — Хорошо, — спокойно выдыхает Чимин, делая резкий шаг к брату, чтобы встать рядом. — Тогда я решаю, как украшать ёлки, верно? И будет всё, как я захочу? Ёнмин с подозрением щурится, но соглашается. — Прекрасно, — Чимин хмыкает, проказливо высовывая кончик языка. — Зелёно-фиолетовая гамма, а ещё кислотно-жёлтые огоньки, а и, конечно же, мы не сможем обойтись без светящихся розовых… — Нет! — перебивает Ёнмин, шипя. Он топает ножкой: — Красиво! Всё должно быть красиво! — Разве это не красиво? — елейно тянет Чимин и втягивает Юнги в мелкую перебранку: — Ну-ка, скажи нам, господин Мин, что ты выбираешь: бело-красную гамму или жёлто-розовую? Ёнмин едва не взрывается от негодования и, не дожидаясь ответа Юнги, шутливо кидается на брата. Они устраивают спонтанные догонялки в оранжерее, продолжая обмениваться колкостями и ругаться. Такие смешные. Такие живые… Юнги, честно сказать, плевать, в какие цвета наряжать дом. Ему куда важнее то, что происходит сейчас. Всё вокруг наполнено запахом хвои и цитруса, а в доме играет плейлист с рождественскими песнями. Так какая разница, какие шарики будут висеть на ветках? — Ладно-ладно! — Чимин, запыхавшись, сдаётся. Позволяет поймать себя за хвост, в смирении поднимает лапки и говорит: — Белый с золотом, идёт? Красного и так слишком много. Ёнмин на секунду зависает, пытаясь осознать сказанное, а потом кивает. Кровь окружает их повсюду. — Договорились. Юнги просто рад, что удалось избежать пусть и шутливого, но конфликта. Он хватает мандаринку с подноса и принимается снимать кожуру. От сочного запаха во рту собирается слюна. Пожалуй, цитрусы — одни из немногих фруктов, которые он готов есть даже, будучи вампиром — их вкус не поменялся даже после обращения. Когда они заканчивают с ёлками, наступает очередь комнат и коридоров. К концу третьего дня становится понятно, что украшений недостаточно. Юнги решает заказать часть с доставкой на дом, а остальное они купят уже сами. Настало время для выхода в Сеул и первого настоящего свидания.

***

Юнги будит Ёнмина поцелуями: прижимается губами за ушком, плавно скользит по шее вниз к милой впадинке между ключицами. Почувствовав ответное движение и судорожный выдох, переключается на Чимина. Прижимается к приоткрытому рту, чтобы глотнуть дыхания, и целует уголок губ. Ласкать сразу двух омег — та ещё проверка на многозадачность, но Юнги не жалуется, нет. Ему всё нравится. Нравится оглаживать бок Чимина, целовать щёку Ёнмина, сжимать бок одного котёнка и прикусывать плечо другого. Юнги окружён насыщенным сладко-грубым запахом и никуда не хочет уходить. Нависает над Минни — для поцелуя. Прикусывает нижнюю губу, тут же облизывая, а потом осторожно скользит внутрь. Скользит ладонью под задравшуюся футболку Чимина, перебирая пальцами нервно вздымающийся живот. Омеги, несмотря на явные отличия в характерах, в полусонном состоянии реагируют поразительно схоже. Что Чимин, что Ёнмин — их тихие выдохи перетекают в слабые стоны. Минни чуть громче. Минни чуть отзывчивее. Именно Ёнмин зарывается пальцами в спутанные волосы Юнги, притягивая для полноценного поцелуя; именно он раздвигает бёдра, приглашая занять удобное место. Чимин своенравнее. Чимин холоднее. Чимин нехотя просыпается, морща нос, приподнимается на локтях и смотрит, как его брата целуют. — С самого утра? — Утром — самое идеальное время для нежности, — мурчит Ёнмин, двигая тигриными ушками. — Не нравится — не смотри. — Мне всё нравится, — хмыкает Чимин, но поднимается с постели, чтобы уйти в душ. Он часто сбегает. Смущается? Юнги не уверен — он улавливает запах возбуждения. Ёнмин под ним настойчиво требует внимания. Выгибается, капризничает, притягивает за волосы для следующего поцелуя. Скулит в губы. Пытается быть резким и порывистым — копирует брата? — ему это не надо. Юнги нежно ведёт ладонью по боку, успокаивая и помогая расслабиться. — Тише, котёнок, — говорит Юнги, стекая поцелуями на шею. — Разве мы торопимся? — Кажется, да? — Ёнмин охает, вздрагивает, когда язык теряется во впадинке между ключицами. — Мы же сегодня едем в город? — Точно. Юнги мурлыкает, старательно вибрируя, чтобы Минни услышал знакомый звук и насладился моментом. Он целует грудную клетку, беспардонно залезая за край ночной рубашки. Прикусывает кожу, не позволяя клыкам увеличиться. Вкушает отголоски застоявшейся в теле невинности. Омега пахнет возбуждением и желанием не останавливаться, но пользоваться моментом не стоит. У них действительно есть планы на день, которые сближают ничуть не хуже бесконечных поцелуев. — Следующий, — Чимин возвращается из ванной комнаты, пыша жаром и смущением. — Минни, ты передумал? — Не-е-ет… — Ёнмин капризно хнычет, но поднимается с постели. Взъерошенный, как воробушек, которого вырвали из уютного гнезда. — Ты злыдень, Чимин. — Я просто старший брат, — отбивает Чимин, с намёком кивает на ванную. Ёнмину ничего не остаётся, кроме как недовольно спрыгнуть с кровати и рвануть под освежающий душ. Юнги почему-то уверен, что вода будет прохладной. — Что скажешь в своё оправдание? Последнее обращено уже к Юнги. Чимин смотрит с вызовом, и он такой милый. Внешне кажется недовольным и раздражённым — хвост покачивается из стороны в сторону, а взгляд способен прожечь дыру, но запах… запах всегда выдаёт. — Спрошу, — говорит Юнги, поднимаясь с постели. Он подходит ближе, останавливаясь в полушаге. — Почему ты продолжаешь выстраивать стену? — Стену? — Да, — Юнги легко проводит тыльной стороной ладони по щеке. Ощущает дрожь и нежно улыбается. — Тебе понравились укусы, поцелуи и время… которое мы делим то на двоих, то на троих, но после ты каждый раз закрываешься. Почему? Чимин растерянно моргает, теряя часть напускной бравады. — Наверное, по привычке, — выдыхает, вздыхает. Притягивает Юнги, сцапав за футболку, для поцелуя. Чимин забирает то, что считает своим по праву: давит на губы, толкается языком в рот, не отдаёт инициативу, но позволяет завоевать. — Так лучше? — Если ты этого хочешь. Улыбка Чимина приобретает непривычные лукавые оттенки, прежде чем он отвечает: — Хочу. Ёнмин выходит из ванной с сияющим взглядом. Вот кто первый в списке предвкушает поездку в город. Впрочем, судя по тому, как суетливо собирается Чимин, оба котёнка рады сменить обстановку. Юнги мысленно хвалит себя за то, что примерно прикинул план поездки: свидание, смешанное с покупками и получением новых эмоций. Что может пойти не так? Юнги переживает, что облажается на каждом из этапов, но с самого начала всё идёт гладко. Они нарядно одеваются, без пробок добираются до первой остановки — уютного ресторана для завтрака, и даже направленные на них любопытные взгляды не нервируют. Людей во вторник в десять утра немного. Юнги открыто приобнимает омег, сопровождая их до заранее зарезервированного столика. Отодвигает по очереди стулья, ухаживая, как истинный джентльмен, и только после этого занимает своё место. — И что можно заказывать? — Ёнмин первым тянется к меню и с интересом изучает. — Ох, воу… я не всё понимаю, Юнги, можешь объяснить? Такие смешные названия… — Выбирай просто то, что нравится, — предлагает Юнги, обращаясь в том числе и к Чимину. — Или можем заказать утреннюю презентацию с завтраком. — Презентацию? — Чимин заинтересованно дёргает ушком. — Нам дадут пробники всех блюд? — Трёх, — поправляет Юнги, уже замечая, что близнецам эта идея приходится по вкусу. Он делает жест официанту, и тот без задержек подходит к их столику. Принимает заказ, отвечая на уточняющие вопросы омег и ведёт себя столь профессионально, что Юнги сразу же решает оставить приличные чаевые. — Я бы ещё предложил вина, но алкоголь лучше оставить на ужин. — Ужинать будем тоже в ресторане? — хвост Ёнмина забавно покачивается, выдавая нетерпение. — А днём куда? Я думал, что… не знаю, мы поедем в супермаркет? Там же обычно продаются гирлянды и остальное. — Такую мелочь пусть доставят вассалы, — хмыкает Юнги, — мы будем выбирать уникальные и красивые украшения. Про остальное не расскажу, пусть будет сюрприз. Ёнмин с Чимином соглашаются, непринуждённо переключаясь на обсуждение обстановки. Юнги выбирал рестораны для завтрака и ужина лично: перебирал фотографии на сайтах, придирчиво изучал обстановку и уже потом посетил заведения, воспользовавшись тенью. Ему важно, чтобы этот день был идеальным, ведь он — первый. Впечатления, которые получат омеги, останутся навсегда. Юнги невольно смотрит на украшенные стены ресторана, слушая обсуждения близнецов: гирлянды из еловых веток и сушёных апельсинов гармонично сочетаются с мигающими огоньками, создавая почти настолько же чарующую атмосферу, что у них дома. В воздухе витает лёгкий цитрусовый аромат, мягко наполняющий просторный зал, не душа терпким запахом. По центру располагается специальная композиция для фотосъёмки: искусственный камин, имитирующий звуки потрескивающих дров, и кресло-качалка, стоящее на пушистом кремовом ковре. Ёнмин уже косится в ту сторону, явно подумывая сделать фото, но предложить не успевает — официант приходит с заказом, подкатывая тележку. На стол, перед каждым из них, опускается небольшая подставка из тёмного дерева. — Дегустационная презентация «Утреннее сияние», — голос официанта тихий, хорошо поставленный, не нарушающий уютную атмосферу. Он движется с отточенной грацией, расставляя миниатюрные блюда. — Начнём с лёгких нот и постепенно перейдём к более насыщенным. Ёнмин и Чимин, да и Юнги, с интересом смотрят на блюда. Они все напоминают реализованную картинку из интернета: яркие и необычные. Выглядят так, что поначалу кажется, что их есть нельзя, потому что банально жаль разрушать хрупкую кулинарную скульптуру. — «Гнездо фазана», — говорит официант, по очереди переставляя с тележки на подносы красиво украшенные красноватые сферы. — Сфера — карамелизированный томатный гель, внутри которого из картофельных нитей создано хрустящее гнездышко. На нём вы можете увидеть «фазана» из утиного паштета с ягодами брусники. Юнги первым подаёт пример, небрежно разрушая сферу вилкой. Она быстро идёт трещинками, осыпаясь на «фазана» и добавляя ранее отсутствующее оперение. Есть он не начинает, дожидаясь ещё двух блюд. — Следующее — «Облако», — официант ставит белоснежное блюдо с золотистой каёмкой по центру. — Воздушное суфле из пармезана и трюфеля, которое тает во рту за секунду, оставляя после себя насыщенный сливочно-грибной шлейф. Суфле чем-то напоминает кирпичики: три штучки сложены друг на друга и посыпаны сверху кремовой крошкой. Юнги невольно думает, что будь это всего одно блюдо, то он бы не наелся. — И финальный аккорд — «Лепесток», — официант выставляет третье блюдо. — Сёмга нарезана тонкими ломтиками, и благодаря этому вы можете наблюдать бутон розы. Внутри вы найдёте икру. Чтобы роза раскрылась, в центр можно налить соус из кленового сиропа и горчицы. Ёнмин сразу же берёт соусницу и, прицелившись, осторожно льёт вязкий соус в центр розочки. Медленно и крайне красиво лепестки действительно раскрываются, показывая сердцевину с плотным шариком икры. — Минут через тридцать принесём основное блюдо завтрака, — отчитывается официант, прежде чем отойти от столика. — Приятного аппетита. Близнецы зачарованно пробуют каждое блюдо. Ёнмин прикрывает глаза, чтобы лучше прочувствовать вкус розочки, а Чимин с азартом ломает гнездо фазана. Юнги с улыбкой наблюдает за котятками, отламывая кусочек суфле. Неплохо. Очень даже вкусно. Им стоит попробовать тут, если не все презентации, то уж точно самые популярные. Небольшой аперитив подстёгивает аппетит, и вполне банальный омлет с закусками хорошо утоляет лёгкий голод. Юнги специально посмотрел меню и приметил несколько вариантов, что заказать, если омеги не смогут решить сами. Что же, он угадал. Заканчивают они десертом — эклерами с густой сливочной начинкой и кофе к ним. Юнги запоминает, что Ёнмин предпочитает что-то более сладкое, например, латте, а вот Чимин не против горечи. Он комментирует: — Бодрит, — допивая капучино, постукивает пальцем по строчке в меню — эспрессо. — Но этот слишком горький, а то, что у Минни — сладкое. Мне бы что-то посерединке. Юнги кивает. Он сам предпочитает американо, но в общем и целом — это ведь всё кофе, так? Главное, что любой из перечисленных напитков можно приготовить дома. Не просто так на кухне стоит кофемашина. После завтрака они выходят на улицу и сворачивают в сторону оживлённого района Мёндон. Юнги обычно считает подобные места бесполезной тратой времени и ресурсов, но сегодня, наблюдая за искренним интересом Чимина и Ёнмина, он находит в них странное очарование. Юнги ведёт котяток по бутикам, и это не кажется скучным. Наоборот. Он с удовольствием отмечает про себя, как Чимин, отрицающий всю эту «мишуру», не может оторвать руку от невероятно мягкой кашемировой ткани свитера. А Ёнмин, с сияющими глазами, залипает на яркую витрину огромного бутика с одеждой. — Зайдём? — Конечно, — Юнги ласково оглаживает талию Минни и притягивает пытающегося ускользнуть Чимина. — Устроишь нам показ? Чимин незаметно для брата закатывает глаза, но первым же включается в процесс демонстрации костюмов. С интересом наблюдает, как Ёнмин примеряет один наряд за другим, выходя из примерочной и спрашивая: — Ну как? — в его голосе столько радости, что Юнги может только одобрительно кивать, незаметно делая знак продавщице, что забирать они будут всё, что вызывает у Ёнмина восторг. — Мне тоже нравится. Чимин, не хочешь присоединиться? — Не горю желанием. — Ну, пожалуйста, — Ёнмин капризно дуется. — Тебе понравится. А если не понравится, то следующую остановку выбираешь ты. — Сам сказал, — хмыкает Чимин и крайне нехотя идёт в примерочную. Они перемеряют по меньшей мере половину магазина, если не больше, прежде чем Минни решает, что наигрался. Юнги даже не смотрит на цены, просто оплачивает покупки, а потом сгружает их вассалам. Смотрит на Чимина, как бы предлагая выбрать куда дальше, и слышит ехидное: — Есть тут оружейные магазины? — Чимин! — Ёнмин забавно упирает руки в бока, глядя недовольно. — Ты предлагаешь из вредности, я уверен, что тебе даже не интересно. — Возможно, — Чимин пожимает плечами. — Но как я пойму, интересно мне или нет, если не посмотрю? На это Минни ответить нечего, и Юнги ведёт их в подходящее место. Приходится попетлять, свернуть с главной улицы, но они находят сомнительно выглядящий снаружи магазин. Зато внутри… у Чимина сразу же блестят глаза, стоит ему заметить красивые ряды холодного оружия. В итоге он залипает на катаны — они покупают две, а Ёнмин из нежелания уходить без покупки выбирает себе нож. На этом они не останавливаются и продолжают гулять. Обходят так много магазинов, что на втором десятке Юнги сбивается со счёта. В памяти остаются смазанные яркие пятна и вкус хот-догов, потому что было решено перекусить в дороге, чтобы не отвлекаться на ресторан в середине дня. — А украшения? — Ёнмин вспоминает о цели поездки, когда случайно замечает огромный центр с игрушками. Тычет пальчиком на слепящую вывеску и требовательно говорит: — Хочу туда. — Да, — Чимин поддерживает брата, но неловко заминается, оглядываясь на Юнги. Понижает голос и неловко полувопросительно добавляет: — Надеюсь, по тратам мы ещё не перешли черту… — Не добрали даже до трети запланированных расходов, — весело говорит Юнги, обнимая и прижимая к себе близнецов. — Идём выбирать, в чём вы утопите дом. — Как минимум в гирляндах, — завороженно следя за блестящими огоньками, отвечает Ёнмин. Он сейчас как никогда похож на кота, дорвавшегося до коробки с игрушками. Коробка эта, правда, чуть ли не с одноэтажный дом… В магазине с новогодними украшениями они задерживаются так долго, что Юнги нехотя приходится убрать один пункт из плана прогулки. Не страшно, посетят Инса-дон в другой раз. Он слишком жаждет увидеть котяток в традиционных ханбоках и не откажется от такой возможности. Просто не сегодня. Сегодня они опустошают очередной магазин, забирая столько вещей, что втроём не унести. Вассалы не жалуются, но по связи Юнги чувствует, насколько они озадачены — и поведением своего мастера, и общей лёгкостью происходящего. За всё их служение нечто подобное случается впервые. Даже те подчинённые, которые перешли от отца, не участвовали в подобных тратах, хоть госпожа Мин тоже не чуралась спустить несколько сотен тысяч вон на безделушки. — Я устал, — выдыхает Ёнмин, плюхаясь на мягкий диванчик в ресторане, где они будут ужинать. — Который час вообще? — Семь вечера, — Чимин с удивлением смотрит на часы. — Мы что, все девять часов только и делали, что гуляли по магазинам? — Да, — говорит Юнги, раскрывая меню. — Понравилось? Чимин задумчиво прикусывает нижнюю губу, обдумывая, что сказать, пока Ёнмин бесхитростно делится впечатлениями: — Это было восхитительно. Все магазины такие красивые! И мне понравилось выбирать что-то… самое лучшее среди всего предоставленного ассортимента. Никогда не думал, что это приносит такое чувство удовлетворения, когда находишь правильную вещь. — Было интересно, — добавляет Чимин. — Немного утомительно, но… интересно, да. Мне понравилось гулять, так что в следующий раз я бы предпочёл что-то менее насыщенное покупками. Если можно. — Можно, конечно, — Юнги улыбается. Он колеблется секунду, решая, подходящий ли момент, а потом достаёт из кармана две коробочки. Заметив нервно увеличившиеся глаза близнецов, быстро говорит: — Это не кольца, просто подарки. Но не менее значимые, чем кольца. Пальцы Чимина вздрагивают, когда он берёт левую коробочку, а вот Ёнмин свою хватает быстро и резко, открывая не задумываясь. — Ох. — Это?.. — Ключи от дома, — кивает Юнги, довольный произведённым эффектом. — Я уже внёс ваши данные в систему защиты, но ключ никогда не будет лишним. Чуть позже подберём охрану и водителей, чтобы вы могли свободно выходить в город. Чимин удивлённо приоткрывает рот, не в силах отвести взгляд от ключа на ладони. Его пальцы нервно сжимаются, будто проверяют — реальный ли? Ёнмин реагирует эмоциональнее: в глазах блестят слёзы, а губы подрагивают, пока не прижимаются к щеке Юнги с поцелуем и тихим: — Спасибо. В груди растекается приятное тепло от осознания, что он всё делает правильно. Юнги успевает украсть по поцелую в губы, прежде чем официант подходит, чтобы подтвердить заказ. Чимин вопросительно выгибает бровь, но не спорит. Когда слышит перечень блюд, отказывается только от десерта, отшучиваясь, что в него столько не влезет. Ёнмин, подумав, повторяет за братом. — Ты всё продумал, да? — спрашивает Чимин, наблюдая, как молодой бета разливает по бокалам красное вино. — От завтрака до ужина. И даже сделал заказ, чтобы мы не ждали несколько часов, пока блюда приготовят. — Да, — Юнги не видит смысла скрывать очевидного. — На самом деле, я хотел вас сводить ещё в два места, но мы так увлеклись покупками… Он пожимает плечами. — Сходим в другой раз, — довольно причмокивая после глотка вина, говорит Минни. — Вкусно. Мне всегда казалось, что алкоголь горький, Гёнхи-щи как-то раз налила нам в честь праздника, но у этого такой приятный вкус. Ягодный, что ли? — Не увлекайся, — с шутливой строгостью улыбается Чимин, с опаской пробуя вино. — Мне тоже надо быть осторожнее. Или твой план нас споить? — В общественном месте? — Юнги хмыкает и демонстративно оглядывается. Учитывая время, даже в будние дни тут куда больше людей, чем было во время завтрака. Много парочек, но есть и столики с семьями. — Если я захочу вас споить, Чимин, то это будет дома под моим чутким контролем. Чимина сказанное успокаивает. Он ощутимо расслабляется, с большим интересом рассматривая зал. Тут так же нарядно, как и в любом из мест, где они были. Вечером яркие огоньки выглядят намного симпатичнее. Гирлянды ненавязчиво мигают, а стеклянные снежинки отражают свет, пуская в стороны разноцветные блики. Ёнмин, не умея долго молчать, первым заводит беседу, сравнивая два ресторана. Когда им приносят заказ — без эффектной подачи — именно Ёнмин капризно морщит носик. Чимин на это только посмеивается, допивая второй бокал. Юнги следит, чтобы котятки не переусердствовали, но в действительности не боится, если они перепьют. Пусть отдыхают и расслабляются под его присмотром. До машины, а потом и спальни он донести их сможет. — Такой хороший день, — с придыханием выдыхает Минни, когда на столе остаются только пустые бокалы вина. — Не хочу, чтобы он заканчивался. — Завтра будет не хуже, милый, — обещает Юнги, отправляя мысленный приказ вассалу подогнать машину. — И послезавтра тоже. — Обещаешь? — Конечно, — Юнги подхватывает взвизгнувшего Минни на руки и кружит, игнорируя взгляды других гостей. Успокоившись, он ставит котёнка на пол, но не отпускает, удерживает за талию и протягивает руку Чимину, предлагая присоединиться. — Домой? — Домой, — соглашается Чимин, охотно прижимаясь к другому боку, отзеркаливая положение брата. — Чувствую, что усну, стоит коснуться подушки. Юнги не спорит, подозревая, что Чимин прав. В машине оба котёнка опускают головы на его плечи, дремля — они втроём размещаются на заднем сиденье. Тигриный хвост Ёнмина бессознательно обвивается вокруг запястья Юнги и не отпускает руку из захвата до самого дома. Уже в спальне сонное состояние ненадолго отступает, по большей части из-за бодрящего душа. Юнги успевает насладиться неторопливыми поцелуями, которые котятки охотно дарят, но, оказавшись в мягкой постели, они почти сразу проваливаются в сон. Обвитый с двух сторон, буквально зажатый в тиски рук и хвостов, Юнги чувствует себя умиротворённым.

***

Намджун перезванивает через шесть дней — на день позже обещанного — и Юнги сначала нелепо пялится в телефон, не осознавая, что время пролетело так быстро. После первой поездки они только раз смогли выбраться в город втроём, но близнецы и сами неплохо справляются с новой возможностью гулять по украшенным к Рождеству улицам. Их незаметно, а иногда и не скрываясь, сопровождают вассалы, охраняя. Юнги знает, что Ёнмин один раз побывал в галерее на какой-то выставке и дважды, с братом, гулял по торговым центрам — каждый раз разным. Чимин тоже выбирался в город в одиночестве, но где именно был, не рассказал, а подчинённые, получившие приказ подчиняться напрямую омегам, только неловко тупили взгляд. В их мыслях Юнги уловил смазанный страх испортить сюрприз, поэтому напирать не стал. Он сам погрузился в годовые отчёты, клановые дела и переговоры с бетами. Последнее прошло удивительно лояльно. Многие чеболи откровенно обрадовались новости, что Усон умер, и скромно рассуждали о будущем, когда место Принца займёт… Юнги. Нет, были и те, кто заинтересован поддержать кандидатуру Чанбина, но вот о Намджуне, если и спрашивали, то вскользь. В основном те, кто погружён в научную среду. «Занятно», — думал Юнги, считывая за лицемерными улыбками хитрые оскалы и желание найти рычаг давления на энигму. Пока беты пытались добраться до секретов клана Мин, он непринуждённо собирал полезную информацию: кто с кем спит, кто во что вкладывается, а кто болен и скрывает смертельную болезнь. Поразительно наблюдать за тем, как беты, чей срок жизни короток и внезапно смертен, вязнут в грехах. Юнги не праведник, но он заметил самое главное отличие — все энигмы ценят верность. Даже Намджун, проводящий эксперименты на Чонгуке, в конечном счёте выбрал своего омегу, а не бросился искать другую. Что уж говорить о них с Чанбином. Думая об этом, Юнги отвечает на звонок: — Слушаю. — Здравствуй, — голос у Намджуна звучит в разы бодрее. — Я обещал позвонить, как будут новости. Звоню. — Мне надо вытягивать информацию клещами? — шутит Юнги. Он находится в кабинете, как раз закончил с последними данными и теперь поднимается с кресла. Подходит к окну, из которого открывается вид на подъездную площадку — там омеги с вассалами играют в снежки. — Нет-нет, просто собираюсь с мыслями, — Намджун звучит ещё и неловко, словно не может понять динамику их общения после всего произошедшего. — С Чонгуком всё в порядке, вчера как раз завершилась последняя стадия трансформации. Он колибри. — Миленько. — Превращаться не сможет, но… но я смогу обратить его в сигму-вампира, — Намджун гулко сглатывает, а Юнги прислушивается к своим ощущениям. Он не торопится обращать котяток, потому что это всегда риск — и не всегда оправданный. — Пока решили не спешить с этим. Слишком большой стресс для организма, сам понимаешь. — Мудрое решение, — с сомнением тянет Юнги. — Он сам-то хочет? Намджун не спешит с ответом, и отчасти Юнги не отказался бы его увидеть, учуять запах. Будет там волнение? Страх? Нервозность? Намджун гений, раз смог пробудить спящий гибридный ген, но на жизнь это слабо распространяется. Забавно, что, когда они были ещё людьми и неплохими друзьями, эта черта характера не бросалась в глаза. — Думает, — в итоге выдыхает Намджун. — Я не тороплю, но этот засранец… — Тэхён? — Да, — наконец-то в голосе прорезается что-то помимо бесконечного сомнения в себе. Злость куда больше подходит энигме. — Тэхён хочет стать вампиром и слишком напирает на Гука, но я пока не вмешиваюсь. Кусать-то мне. — Кусать тебе, — Юнги хмыкает. — А что по поводу экспериментов? — Пока отложили на следующий год, — Намджун заметно оживает. — Чонгук оттаял и сказал, что ему интересно принимать участие в опытах, а не быть подопытным. С твоей отречённой и начнём. Она неплохо освоилась: усердно работает, спокойно взаимодействует и с вассалами, и с бетами, не подаёт признаков агрессии. Кровь пьёт… не знаю, не жадно. Очень интересный экземпляр. — Ты узнал что-то о её прошлом? — Юнги припоминает, что давал такой приказ вассалам, но не знает, где сейчас искать отчёт. — Чья она, были ли в семье другие альфы или она первого поколения? — Второго, — Намджун узнавал. — Её мать была первого поколения, родилась у двух бет, а вот она уже родилась у альфы и беты. Может, где-то в предках были ещё альфы, но это я уже буду узнавать непосредственно перед экспериментами. Намджун пускается в пространные рассуждения о том, что именно можно сделать с Мунбёль, проявится ли сила, оставленная от Усона или нет — Юнги половину пропускает мимо ушей. Ему не то чтобы не интересно, он скорее предпочитает видеть результат, а не знать о деталях процесса. — Кстати, кхм, твои омеги… — Не важно, — перебивает Юнги. — Чтобы ты там не нашёл в записях Ханыль — это для меня не имеет значения, так что можешь не утруждаться. В воспоминаниях Давона достаточно информации, чтобы понять, что Чимин и Ёнмин — искусственно выращенные омеги. Если в записях Ханыль отображается именно это, то интерес Намджуна продиктован очередными исследованиями, а Юнги никогда не согласится отдавать котят на опыты. Некоторые факты лучше игнорировать, чтобы не провоцировать неприятные последствия. — Я всё же сохраню документы, — решает Намджун. — Тебе может казаться, что это не важно сейчас, но кто знает, что нас ждёт в будущем. Скажу только, что на их здоровье это и правда не влияет. В словах Намджуна звучит настолько толстый намёк, что Юнги колеблется. Ровно секунду, прежде чем решительно спросить: — Они смогут родить? — Да. — И они выживут после этого? — Определённо, — Намджун хмыкает. — И твои дети будут здоровыми, но… — Всё, — перебивает Юнги. — Остальное не важно. Возможно, когда кто-то из близнецов забеременеет, я вернусь к тебе с этим разговором, но пока что меня это не интересует. Шанс, что не обращённая омега сможет зачать, не слишком велик, а твоё запугивание не сработает, Джун. Намджун тепло смеётся, и улыбка невольно передаётся и Юнги. — Ладно-ладно, не буду настаивать, — Намджун выдыхает. — Это твоя постель, и я в ней нежеланный гость, не буду лезть. Хотя ты ко мне влез. — Мне извиниться? — Нет, — Намджун раздражённо цокает. — Если кому и надо извиняться, то мне. Юнги скептично и громко хмыкает, выражая всё, что думает об этом. Он знает, что не получит ничего сверх уже прозвучавшего вынужденного «спасибо». И действительно: — Больше новостей нет. Что насчёт тебя? — Да, особо нечем поделиться, — Юнги охотно переводит тему. — Провёл несколько скучнейших встреч с бетами, чтобы отменить ежегодный благотворительный бал, который устраивал Усон. Сторговался на то, что, как только определится следующий Принц, будет организован званый вечер, куда пригласят всех заинтересованных. Многие хотят аукцион. — Аукцион? — Ага, — Юнги нервно дёргает уголком губ, вспоминая исполосованный портрет. — Усон обставлял замок антиквариатом, и многим коллекционерам хотелось бы получить то мебель, то украшения… после праздников соберём совет и проведём инвентаризацию. Нам же нехуй делать, да? Намджун искренне хохочет, чем, кажется, привлекает внимание Чонгука. Юнги слышит чужой голос на фоне, но не разбирает слов. Львиные уши любопытно дёргаются, как и тигриный хвост, но подслушать не получается, потому что на этом они заканчивают разговор. Как обычно — без вежливых расшаркиваний. Юнги с интересом смотрит на гаснущий экран, думая, что не против однажды выпить с Джуном. Как в их лучшие времена. Юнги бросает взгляд в окно и видит, что котятки наигрались со снегом: вокруг ёлки стоят снежные баррикады, поодаль — три снеговика с очевидными гибридными признаками, а они сами отряхиваются и поднимаются по ступеням в дом. Следует их встретить, помочь раздеться и увлечь в сауну греться. Нельзя допустить, чтобы Чимин и Ёнмин простудились — по крайней мере Юнги убеждает себя, что дело в этом, а не в желании потискать омег.