Часть 12

В мастерскую, небольшую комнату на первом этаже дома, с мягким светом пробивался лучик заката, создавая уютную и тёплую атмосферу. Комната полна разнообразных тканей: на полках лежат аккуратно сложенные яркие отрезы, чуть дальше — старинная швейная машинка, потрескавшаяся, но вычищенная до блеска, а у стены стоит манекен, на котором приколоты заготовки какого-то платья. Столас с интересом оглядывается, а его взгляд цепляется за детали: тут — нитки всех цветов радуги, там — сшитые вручную куколки в национальных костюмах каждого Круга Ада, а на столе — начатая вышивка, видимо недавняя работа хозяйки. Он осторожно прикасается к ней и тихо говорит: — Это вы сами вышили? — О, да дорогой. — отвечает женщина с тёплой улыбкой, поправляя волосы. Гость восхищённо смотрит на хозяйку, которая покорила его таким кропотливым трудом. — Никогда не видел таких тканей! — взволнованно говорит принц, пальцем проведя по шелковистому материалу, блестящему под лучами солнца. — У отца во дворце было королевское ателье. Но там небыло такого разнообразия, как у вас. Женщина чуть наклоняется к нему, словно раскрывая небольшой секрет: — Знаешь, хоть материал и одинаковый, но то что доходит до вас это из производств. То что делают машины. А здесь, у нас, всё руками. Вот, гляди, — она берёт небольшой лоскуток и протягивает принцу, — это лён, местный. Попробуй. Столас берет кусочек ткани, осторожно проводит по нему пальцами, прислушиваясь к своим ощущениям. — Такое необычное....Мне нравится. — шепчет он. — Да? Ну значит и одежда тебе понравится. Ты не переживай, я дам тебе новый костюм. Простой, но крепкий. Что б тебе было комфортно тут и ты не запачкал свою королевскую одежду. — предлагает женщина, искренне глядя в его глаза. Столас чуть смущенно, но с радостью кивает: — Я буду вам очень благодарен! Для меня честь носить одежду, сшитую руками такого мастера. Лин с мягкой улыбкой подошла к вешалке, где висели несколько костюмов, и взяла один. Костюм состоял из свободного джинсового комбинезона и слегка приталенной бежевой рубашки, украшенной вышивкой — узором из маленьких звезд, аккуратно проступающих на рукавах и по краям. — Ну что ж, милый, вот, смотри, — с гордостью сказала она, протягивая Столасу костюм. — Думаю, что тебе как раз подойдёт. Мы у себя такие носим в повседневной жизни. Столас коснулся ткани, приятно удивлённый её мягкостью. Он ожидал что-то грубое, но костюм оказался удивительно приятным на ощупь, а узоры выглядели так тщательно и красиво, что ему даже показалось, будто это дизайнерская вещь. — Это...это вы сами сшили? — удивлённ спросил Столас, восхищённо проводя пальцами по вышивке. — Конечно, сама. Да ты примерь, он удобный, и в деревне тебе как раз такой подойдёт. И штаны тут, чтобы ты не боялся ни грязи, ни ветра. — пояснила женщина с лукавой улыбкой. Столас кивнул и ушел переодеваться. Через несколько минут он вернулся в костюме, который идеально сел на нем. Свободные штаны мягко облегали его ноги, а рубашка приятно касалась кожи, создавая уютное, тёплое ощущение. Столас смотрел на себя в зеркало, чуть касаясь вышивки на рукавах, будто не веря, что на нем такая красота. — Тебе правда идёт, — одобряюще заметила женщина. — Хотя даже в такой одежде видно что ты не местный. Ну то не важно, зато теперь я спокойно буду спать, не думая что ты запачкаешся. Столас рассмеялся, ещё раз посмотрев в зеркало. В этом костюме он  чувствовал себя более уверено, словно прикоснулся к их традициям и ритму. Уже небыло чувства, будто он выделяется и это не могло его не радовать. —Спасибо вам огромное. Я буду его носить с удовольствием. — Столас взял Лин за руки и одарил ее самой радостной улыбкой, которую только видела женщина. —Носи на здоровье. Я тебе завтра ещё одежды дам, что б на сменку была. Женщина с тёплой улыбкой наблюдала за тем, как Столас с интересом разглядывал своё отражение. Ее очень удивило, что принц семьи Гоэтия, был так очарован этим неожиданным деревенским костюмом. Но эта детская радость и уважение к чужому труду подпитывало доверие Лин к нему. И женщина уже не сколечки не переживала за всю эту ситуацию. Тишину мастерской нарушил внезапный топот по лестнице, и в комнату ворвалась Салли, с запыхавшимся и раскрасневшимся лицом. Девушка, пытаясь отдышаться, вытаращила глаза и, немного задыхаясь от возбуждения, выпалила: — Мам, ты не поверишь… там парни… наши… георгины… они их, ну, утопили! Георгины твои, мам! — последние слова вырвались из неё с ноткой почти панического крика. — Что значит «утопили»? — с тревожным любопытством прищурилась женщина, на секунду оторвавшись от Столаса и повернувшись к дочери. — А-а-а… они, ну, значит, мангал ставили, шашлык жарили, а потом он, мангал этот, загорелся, и они решили его водой залить, чтобы пожар, ну, не разгорелся, понимаешь? — тараторила дочь, размахивая руками. — Ну а шланг-то до конца не дотянули, вот и… Она только руками развела, показывая всю драматичность ситуации. — Так, погоди, — женщина вскинула брови, чувствуя приближение какого-то неотвратимого катаклизма. — Шланг? Пожар? Георгины? Где мои цветы-то? — Мам, они вместо того, чтобы мангал потушить, всё на георгины лили… Видишь ли, с водой промахнулись! Все, как были, клумбу твою залили… и шашлыка, и мангала уже и след простыл, а цветы твои — по щиколотку в грязи стоят… После слов дочери, что её любимые георгины утоплены в попытках потушить мангал, на лице женщины мгновенно отразилось полное недоумение. Сначала она просто смотрела на Салли, как будто не веря в то, что та только что сказала. Её мозг не мог уловить всю абсурдность ситуации — Блиц, Джефф и Мокси, утопившие цветы, поливая мангал? Как это вообще возможно? И где все это время был Джо? Взгляд женщины сначала стал стеклянным, и она замерла на месте, словно внезапно оказавшись в другой реальности. В голове проносились мысли: «Георгины! Мои цветы!» Ощущение, будто под ней уходит земля, охватило её так сильно, что она не могла больше оставаться в комнате. Внезапно, как будто кто-то нажал кнопку перезагрузки, она пришла в себя и, не осознавая, как это получилось, рванула к двери. — Ну они у меня сейчас все попляшут! Тем временем Столас подошёл к Салли, которая только стала нормально дышать, и спросил: — Я ничего не понял, что произошло? — Просто наши три придурка... Мокси, Блиц и Джефф…устроили сельский потоп! Пока шашлык жарили, залили бедные георгины мамы. Теперь надо бежать и надеяться, что она их не убьет. Привыкайте, Ваше Величество, это у нас тут такое часто бывает. Кстати красивый костюм, тебе идёт. — Спасибо. Салли , не теряя ни секунды, схватила принца за руку, и вдвоем они рванули к выходу из мастерской. На улице их встретила настоящая сцена: мать, размахивая руками, бежала к клумбе, а парни, все в грязи и пыли, пытались оправдаться, задыхаясь от смеха и в то же время, похоже, не осознавая всей серьёзности ситуации. — Мама, мы не хотели! — вскидывал руки Джефф, но вместо этого только усугублял своё положение, когда женщина, уже завидев их, на полном ходу бросилась к ним. Мать, как настоящий генерал, сжимала в руках веник, который схватила на ходу, а её лицо сверкало от гнева. — Да как вы могли?! — орала она, указывая на клумбу, где георгины явно больше походили на мокрые тряпки, чем на цветы. — Вы, что, совсем с ума сошли?! Чтоб я вас ещё раз увидела с поливом не там, где надо! Мокси, все ещё с черным лицом, стоял на месте, словно заяц перед охотником, его руки нервно тряслись, а глаза были широко раскрыты. Он боялся своей тещи, и это было заметно. Каждый раз, когда женщина швыряла в их сторону угрожающе дергающийся веник, он пятился назад, как будто пытался найти укрытие за спинами Джеффа и Блица. В его голове крутилось только одно: как избежать гнева любимой тещи, и мысли о георгинах, которые он теперь считал священными, вызывали у него ещё больше страха. — Мам, мы не думали, что… — начал Мокси, но слова застряли в горле, как будто и не было у него этой смелости, когда дело касалось гнева тещи. Тем временем Джефф пытался объяснить ситуацию, размахивая руками, как будто это могло его спасти от гнева матери. — Мам, мы просто хотели потушить мангал, — бормотал он, потирая шею в попытке сгладить накалённую атмосферу. — Мы думали, что лучше полить его водой, чем оставить гореть, и… — Полить?! — перебила его мама, замахиваясь веником. — Ты видел, куда ты поливал? Мой цветник или мангал, что ты собирался тушить, в конце концов?! Блиц, застрявший между двумя другими, не мог сдержать смеха. Он просто стоял, чуть наклонившись вперёд, и захлёбывался от хохота, даже не пытаясь сдержать эмоции. — Да вы посмотрите на себя! — хохотал он, утирая слёзы, которые выступили у него на глазах от смеха. — Это ж надо так ляпнуть! Тёть Лин, ну вы же сами говорили, что цветы тоже нужно поливать! В этот момент Лин почувствовала как ее глаз начинает дёргаться. — Так вы мангал должны были тушить. Мангал!— воскликнула женщина, взмахивая веником. — А вы, косые что-ли? Да я вам сейчас покажу, где мангал! Вот он, сука, горелый, и вы его утопили, как куклы в бочке! Ситуация достигла полного абсурда. Лин лупила парней веником и ей не было жаль даже собственного сына. В это время Милли успокаивала отца, который сидел на корточках и с грустью смотрел на сгоревший мангал, словно на могилу любимой собаки. — Пап, ну не переживай так, — сказала она, пытаясь обнять его. — Мы купим новый мангал! — Новый мангал? — вздохнул он, едва сдерживая рыдания. — Да я с ним всю жизнь провёл! Он мне как брат родной был! Все шашлыки, все праздники! Он же даже нашу с твоей матерью свадьбу пережил! А она четыре дня длилась! Пока Милли усердно успокаивала отца, который сидел на земле, продолжая всхлипывать над сгоревшим мангалом, к ним подошли Салли и Столас. — Пап, не плачь так, — начала старшая дочь, глядя на отца с сочувствием, но в то же время с легкой усмешкой. — Ну что такое, всего лишь мангал! — Всего лишь мангал?! — закричал отец, вытирая слёзы с лица. — Это не просто мангал, это наша святая гриль-церковь! Мы с ним вместе прошли огонь и воду! Пока дочери успокаивали своего отца, Столас подходя ближе к сгоревшему мангалу, посмотрел на него с сосредоточенным выражением лица, как будто разглядывал древнюю рукопись, полную тайн и загадок. Он обошел его кругом, прищуривая глаза, словно пыталась уловить последние проблески его былого величия. Всё вокруг было в дыму и сажах, но его это не остановило. — Мистер Джо, перестаньте плакать,— произнес он уверенно, обводя взглядом разруху, которую оставила пожарная битва. Джо всё ещё сидящий на земле и утирающий слёзы, посмотрел на принца с надеждой, как будто он мог не только починить мангал, но и исцелить его разбитое сердце. Столас подошёл ближе и начал тщательно осматривать мангал. Уголки его губ приподнялись, когда он заметил обгоревшие угли, которые еще могли бы справиться со своей задачей, и одну часть, которая всё ещё выглядела более-менее целой. — Хм, не всё потеряно! — произнес он, наконец, обернувшись к толпе, которая, затаив дыхание, наблюдала за его действиями. — Дайте мне минутку! На мгновение всё вокруг будто затихло. Столас провел ладонью над мангалом, и в этот момент из его пальцев потянулись искры, которые начали плавно окутывать мангал, как огни на ёлке. Сверкание становилось всё ярче, и постепенно мангал начал восстанавливать свои формы: искореженные и обгоревшие части плавно соединялись, придавая ему прежнюю изящную линию. Вскоре мангал снова стал таким же, как раньше, но теперь он блестел, как новый, и даже, казалось, выглядел ещё лучше — с лёгкой росписью и легким сиянием. Столас сделал шаг назад, гордо посмотрел на свою работу и, с щелчком пальцев, произнесла: — Voilà! Ваш мангал снова в строю! Когда мангал окончательно восстановился, вокруг воцарилось кратковременное молчание, наполненное удивлением и восхищением. Джо, до сих пор в шоке от происходящего, стоял, разинув рот и переводя взгляд с мангала на принца, словно пытался осознать, что же только что произошло. В его глазах читалось полное недоумение, как будто он увидел, как курица завела хоровод с утками. — Ну... — наконец произнес он, но, кажется, слова застряли у него в горле, как кость у непрожеванной рыбы. Он огляделся, смахнул слезы и попытался осознать, как его жизнь вдруг изменилась. — Я… я никогда не думал, что… мангал можно починить таким образом… Джо, даже не понимая, насколько он выглядит комично, потянулся к Столасу. Его пальцы тряслись, и он, в конце концов, схватил его за руку, пытаясь выразить все свои эмоции. — Ты прости меня старого за такие слова, но ты просто… — продолжал он, всё больше запутываясь в своих чувствах. — Ты как лучик солнца, как капля воды в пустыне, как тот самый мангал, который сгорел, но теперь вновь блестит, как… как… — Пап прекрати, ты его смущаешь. — остановила отца Салли. — Да-да, я прошу прощения. Не веря собственным глазам Джо начал рассматривать мангал с разных сторон, боясь даже прикоснуться, дабы это "чудо" не оказалось лишь плодом его фантазии. Лин, все еще держа в руках боевой веник, словно гордо реющий флаг справедливого возмездия, тоже потеряла дар речи. И тут, будто внезапно вспомнив про георгины, она буквально прорывается вперед, чуть ли не сбивая мужа с ног. В ее глазах уже мелькают искры надежды, и она почти вскакивает перед Столасом, широко улыбаясь: — Ой, а можешь мне еще цветочки... эээ... приподнять? Ну, эти... подмоченные! Столас наклоняется к клумбе, сдерживая улыбку, которая явно намекает на то, что в этом цветочном побоище он чувствует себя почти патологоанатомом. Вздохнув, он осторожно касается одного из уцелевших георгинов. — Ну что ж... — говорит принц, бросая взгляд на родителей, которые внимательно ждут вердикта, — я могу помочь только тем, кто... как бы это сказать...чьи корни сохранились в земле. Он делает паузу и поднимает на них серьезные глаза, словно озвучивает некие ботанические священные истины. — А вот остальные... — тут его голос принимает трагичный оттенок и он кивает на жалкие клочки побитых цветков, разметавшихся по клумбе, — увы, тут только принять и отпустить. Им, как говорится, пора в... эээ... садоводческое загробное царство. Джо, пытаясь подавить смешок, лишь растерянно кивает, а Лин, глядя на обломки своих любимых растений, печально вздыхает. Услышав ботанический диагноз для своих пострадавших георгинов, она смотрит на Столаса с такой благодарностью, словно тот только что спас их семейную честь. Она кладет руку на сердце, будто собирается произнести торжественную речь. — Ох, дорогой, спасибо тебе, спасибо! – с теплотой говорит она, — хоть ты и не вернёшь всех моих цветочков, но зато дал мне надежду. — она кивает на тех георгинов, что чудом уцелели. Столас только улыбается, как будто для него это все совершенно привычное дело — реанимировать клумбы и поднимать из небытия корешки. Но тут Лин внезапно оборачивается к трем виноватым, и тепло ее улыбки мгновенно сменяется ледяным взглядом, от которого даже оставшиеся георгины, кажется, пригнулись ниже к земле. С той же рукой на сердце, но теперь уже с совершенно другим чувством, она отрывает от веника прутище и начинает: — А вы, обормоты! Да чтоб вас... георгинами прокляло! Это ж надо быть такими... такими огородными идиотами! Мангал спалили, цветы утопили — вы что, тоже хотели корни свои в землю пустить, а?! Она размахивает прутищем так яростно, что оно визжит в воздухе, словно воин, призывающий к битве. Парни, которые до этого стояли, потупив глаза, начинают пятиться, но это только раззадоривает Лин. — Куда, черти, поползли?! — рычит она, слегка повысив голос. — Хотите, чтоб я вам корешки нарастила, как этим бедным цветам? А то у вас в голове уже давно ни корня, ни ветки! В этот момент Джо, уже еле сдерживаясь, начинает трястись от смеха, но, видя взгляд жены, тут же делает вид, что просто кашлянул. — Чтоб я вас больше около моего сада не видела! — продолжает она, потрясая веником, — А то следующее заклинание будет про лопату и яму! Лин стоит, сверкающая праведным гневом, как сама богиня правосудия, направившая свое беспощадное возмездие на этих троих несчастных. Те, осознав, что любое сопротивление бесполезно, стоят с поникшими головами и обреченно кивают, словно это может хоть как-то смягчить их участь. — Ну-ка марш домой! Приводить себя в порядок, а заодно и мозги свои полить, может, что-то взрастет на пустыре, который у вас вместо мозгов! — кричит мама так, что на соседних участках, кажется, взлетают птицы. Ребята, не ожидая второго приглашения, начинают потихоньку пятиться к дому, тихо, как взъерошенные котята, от которых шлейфом несет дымком, алкоголем и пролитой водой. Лин удовлетворенно кивает, но тут отец, подавляя смешок, решил пошутить. — Сегодня будто день садовода. Одни цветы утопили, а другие клумбу перекопали...От парни дают. — он подмигивает жене, словно раскрывая величайшую семейную тайну. Слова "перекопали соседскую клумбу" звучат для нее как бомба. Она резко замирает, а затем оборачивается к мужу с лицом, в котором удивление и негодование сливаются в единую грозовую тучу. — В смысле, соседскую?!! – вопрошает она, глядя на него так, будто он только что объявил о предстоящем конце света. Джо, понимая что буквально подписал детям смертный приговор, едва успевает отшатнуться, когда Лин стремительно разворачивается и, будто охваченная священной яростью, мчится в дом, откуда через несколько секунд слышатся тихие, явно виноватые голоса Оскара и Оливера. Она, не останавливаясь, кричит вдогонку: — Ах вы, маленькие цветочные бандиты! Вы нахуя перерыли соседскую клумбу?! Цветочники с большой дороги, вот я вам сейчас покажу, как в чужом огороде хозяйничать! Тем временем оставшиеся на месте Милли, Салли и Столас, только что подлечивший мангал и георгины, переглядываются и не выдерживают. Начинают хохотать так, что, кажется, весь участок дрожит. Милли, утирая слезы, обращается к Столасу. — Уверена ты не ожидал что будешь реанимировать чьи-то цветы в первый день приезда? — Честно говоря я чувствовал что будет весело, но такое предугадать я не мог. — вытирая слезы ответил Столас. Салли, сквозь смех, вскидывает руки в фальшивом благословении: — Предлагаю объявить это семейной традицией! Каждый год — операция "Георгин". В следующий раз откапываем картошку у дяди Айрона!