Часть 25

Кухня постепенно наполнялась лёгким ароматом коньяка и тихим потрескиванием старых деревянных стульев, на которых сидели Салли и Столас. На столе стояла уже наполовину пустая бутылка, рядом — пара стаканов и полупустая коробка конфет. Салли расслабленно откинулась на спинку стула, лениво крутя в руке одну из конфет. Столас, напротив, выглядел напряжённым, несмотря на заметный румянец на лице и слегка рассеянный взгляд. Он говорил. Слова, сбивчиво и с паузами, текли из его уст, сплетаясь в длинный рассказ. Салли слушала, не перебивая, хотя её лицо уже давно выражало искреннее изумление. Она не могла решить, что шокировало её больше: сама ситуация или эмоции, которые демонстративно проговаривал Столас. Его голос то срывался на почти шёпот, то поднимался, будто он сам пытался убедить себя в чём-то, что никак не укладывалось у него в голове. Столас начал свой рассказ, изначально пытаясь держать себя в руках, но алкоголь уже развязывал язык и смягчал самообладание. Он описал все — начиная с того, как познакомился с Блицом ещё в детстве, заканчивая сегодняшним ужином, на котором Джефф вбросил ту злосчастную шутку про гарем. В тот момент, вспоминал принц, его сознание словно зациклилось на одном: Что если у Блица действительно было множество любовников, а он сам всего лишь один из длинного списка? Он говорил о том, как пытался убедить себя, что не имеет права ревновать. Они ведь даже не пара. Он сам не раз напоминал себе, что Блиц никому ничего не должен. Но несмотря на все эти доводы, его сердце сжималось всякий раз, как он представлял себе, что кто-то ещё мог занимать то место, где сейчас был он. Столас признался, что эта мысль разъедала его, заставляя переосмысливать каждую их встречу, каждый разговор, каждый поцелуй. Он стал размышлять, почему Блиц никогда не говорил ему о своём прошлом, о тех, кто был до него. Были ли у Блица те, кого он любил по-настоящему? Или для него всё это — просто мимолётные увлечения? Затем, с явной горечью в голосе, Столас описал, как его мучило собственное беспокойство. Он пытался найти причины своей злости. Может, дело в том, что он сам никогда не имел подобного опыта? Для него Блиц был первым, кого он по-настоящему любил. Его чувства были глубоки и искренни, и он всегда думал, что это что-то редкое, особенное. Его рассказ прерывался на бессвязные паузы, где он то сжимал руку в кулак, то, наоборот, бессильно ронял её на стол. Каждый раз, когда он упоминал Блица, в его глазах появлялось что-то непередаваемое: смесь тоски, обиды и странной, неуместной надежды и влюбленности. Когда он закончил, Салли сидела, потрясённая услышанным. Её взгляд говорил обо всём: она явно не ожидала такого накала страстей и уж точно не думала, что за фасадом Столаса скрывается столько сомнений и боли. Салли, молча слушая, лишь раз качнула головой, но её глаза уже округлились до предела. Она открыла было рот, чтобы вставить слово, но тут же передумала, видя, как Столас продолжает говорить, увлекаясь всё сильнее. Его руки нервно теребили подол рубашки, а взгляд то и дело уходил к столу, будто он не мог осмелиться встретиться с ней глазами. Теперь его голос звучал более прерывисто, будто он говорил не только с Салли, но и сам с собой. Каждый раз, упоминая имя Блица, Столас замолкал на секунду, а затем резко продолжал, всё больше выдавая свои настоящие чувства. Он говорил о том, как невозможно игнорировать ревность, которая неожиданно поселилась в его душе. — Смешно, правда? — вдруг произнёс он, будто читая её мысли. Его губы растянулись в слабую, горькую улыбку. — Я… я не знаю, почему меня это так злит. Салли ещё минуту переваривала услышанное, съедая ту самую конфету. Столас тем временем уставился в одну точку, будто боялся встретиться с её взглядом. Он выглядел потерянным, каким она его ещё не видела. И вот, наконец, она отставила хмыкнула, смахнув волосы с лица. Не сказать, что алкоголь уже слишком ударил ей в голову, но лёгкое опьянение придало уверенности. — Тебе сильно злит, что он ничего не рассказывает? — спросила она наконец. Столас поднял на неё взгляд, пытаясь найти в её словах подвох, но не нашёл. Он кивнул. — Но ведь он не обязан, правда? — продолжила она, делая акцент на каждом слове. Демон напрягся, но ничего не сказал. Она продолжила: — Ты сам это сказал: вы не пара. Тогда почему тебя так беспокоит, сколько у него было любовников и есть ли они сейчас? Он сжал руки, словно пытаясь удержаться от какой-то вспышки эмоций. В голове раздавались её слова, словно эхом, от которых уже некуда было спрятаться. — Потому что это несправедливо. Салли нахмурилась, явно не понимая. — Потому что он знает обо мне всё. Он знает, каким я был, знает о моей семье, знает даже то, что я не мог рассказать никому. А я? Что знаю я? Только то, что он хотел, чтобы я увидел. Я отдаю ему всё — своё время, своё сердце, свою жизнь. А он...он держит меня на расстоянии. Эти слова вырвались как поток, как давно подавляемый крик, который больше нельзя было сдерживать. Салли смотрела на него, чувствуя, как её сердце сжимается. — Я ненавижу себя за это чувство. За то, что я жду чего-то от него, за то, что ревную его, хотя не имею на это право. Его руки дрожали, и он медленно сжал их в кулаки, пытаясь успокоиться. Салли, глядя на него, решила не спорить, не читать морали. Вместо этого она тихо наполнила его бокал, пододвинув его поближе. — У тебя есть право злиться, — сказала она наконец. — А ты говорил ему это? Ну, не прямо так, как мне, но хотя бы что-то пытался объяснить? Столас вздохнул, опустив плечи. Он медленно провёл пальцем по краю своего бокала, словно пытаясь найти в этом движении хоть какую-то уверенность. — Я пытался... — начал он тихо, взгляд его стал рассеянным, словно он вновь переживал каждую попытку поговорить с Блицем. — Не раз. Но всё заканчивается одинаково. Салли не перебивала, давая ему возможность продолжить. — Каждый раз, как я пытаюсь что-то сказать... о нас, о том, что я чувствую... — Столас на мгновение замолчал, стиснув пальцы на бокале. — Либо он начинает кричать, обвинять меня в том, чего я даже не делал, либо просто разворачивается и уходит. И исчезает на дни, недели... — Он отвернулся, будто стыдился своих слов, но тут же продолжил. — Я даже не знаю, что хуже. Эти скандалы, где каждое слово ранит сильнее предыдущего, или его исчезновение, когда я не знаю, вернётся ли он вообще... Салли нахмурилась. Она медленно откинулась на спинку стула, поджав губы. — И ты каждый раз ждёшь, что он вернётся? — Да, — признался Столас, его голос дрогнул. — И каждый раз, когда он это делает, я снова надеюсь, что всё изменится. Что, может, в этот раз он услышит меня... Салли тяжело вздохнула. — Честно, Столас, это звучит как замкнутый круг. Ты боишься говорить, потому что он может уйти, но он уходит, потому что ты пытаешься говорить. — Я знаю, — с горечью сказал он, опуская голову. — Но что мне остаётся? Я просто... я просто хочу понять, что он чувствует. Столас поднял свой бокал, крутя его в руках и внимательно разглядывая янтарный напиток, будто в нём скрывался ответ на все его вопросы. Его голос стал тише, задумчивее, словно он говорил больше самому себе, чем Салли. — Знаешь... иногда он позволяет себе показать что-то... настоящее. Проблески. Словно случайные отблески света на воде. Я помню моменты, когда он заботился обо мне. Настоящая забота, без привычной колкости или язвительных комментариев. Один раз, когда я, кажется, простудился после одной из наших.....ночей, он принёс мне чай. Обычный чай, без особых слов. Или когда он оставил мне свою куртку в дождливый день, даже не сказав, почему. Такие мелочи... я всегда цеплялся за них, как за спасательный круг. Он сделал глоток коньяка, чувствуя, как тепло растекается по груди, и продолжил: — Даже сейчас, здесь, приехав к вам, я вижу это. Он ведь... он ведь мог бы просто уехать, оставить меня и ему было б плевать. Но он не сделал этого. И когда мы... — Столас вдруг запнулся, его взгляд на мгновение затуманился. — Когда мы были вдвоём, я видел в его глазах что-то. Нечто большее, чем просто привычка. Салли чуть приподняла бровь, но не перебила. — И даже если он не говорит этого вслух, даже если всё это только мои фантазии, я чувствую, что я ему не безразличен. Его голос дрогнул, и он крепче сжал бокал. — И именно это держит меня на плаву. Именно это заставляет меня верить, что, может быть... когда-нибудь он поймёт. Столас невольно провёл пальцем по щеке, смахивая слезу, которая предательски скользнула вниз. Он тихо вздохнул, словно пытаясь взять себя в руки, и устало усмехнулся. — Забавно, правда? Видеть верховного демона, принца Гоэтии, в таком... жалком положении. Его слова прозвучали с оттенком горечи и самоиронии, но в них ощущалась глубокая усталость. Он отвёл взгляд, будто не хотел встретиться с глазами девушки, словно опасался увидеть там насмешку или жалость. Но Салли вместо этого лишь усмехнулась, чуть покачав головой. — Если честно, я уже и забыла, что ты из этой твоей Гоэтии. Столас удивлённо посмотрел на неё, не понимая, к чему она клонит. — Ты стал для нашей семьи... своим... — продолжила она с мягкой улыбкой. — Как будто ты был здесь всегда. Её слова звучали просто, но в них было столько тепла, что Столас замер, словно от неожиданности. Он смотрел на Салли, не зная, что ответить. Вместо этого он просто наклонил голову, скрывая дрожь, промелькнувшую в его глазах. Эта семья, их уют, их искренность — всё это стало для него почти нереальным, но таким желанным. Ему не нужно было притворяться, держать осанку, соответствовать чьим-то ожиданиям. Здесь он был просто собой. И впервые за долгое время он почувствовал, что это ценят. Салли откинулась на спинку стула, продолжая смотреть на Столаса, её взгляд становился серьёзным. Она взяла небольшой глоток коньяка и, задумавшись, начала говорить: — Ты знаешь, я многое видела за все эти годы, — сказала она, её голос тихий, но твёрдый. — И не раз замечала, что Блиц всегда чётко давал понять тем, с кем встречался, что это сугубо на одну ночь. Он никогда не скрывал, что ему всё равно, кто они, сколько их было и что будет потом. Для него это был просто момент. Я не говорю, что это хорошо, совсем нет. Но он всегда держал всех на расстоянии. Он всегда скрывал свои чувства, прячась за шутками и лёгкими отношениями. Салли сделала глоток коньяка и, немного помолчав, продолжила, ее глаза слегка прикрылись, как будто она раздумывала, как лучше сформулировать свои слова. — Ты знаешь, когда дело касается его семьи или близких друзей, Блиц становился совсем другим. Он может быть жутким, дерзким, с острым языком, но стоит только затронуть тех, кого он действительно любит, и он становится воплощением заботы. Он всегда готов помочь, без колебаний. Даже если сам в беде, он находит силы поддержать тех, кого любит. Это его способ выражать чувства — через действия, а не слова. Он может быть жестким снаружи, но внутри… он не такой уж и жесткий. Он ищет близости, даже если не показывал этого. Это, знаешь, как-то проявляется у него, когда он в окружении тех, кто важен для него. И ты — один из тех, кто для него действительно значим. Столас сидел молча, пытаясь понять, как это всё связано с его ситуацией. Слова Салли резали его чувства, но в то же время он не мог не почувствовать облегчения. Он понимал, что Блиц не тот, кем казался на первый взгляд. И что все, что Столас думал ему кажется, на самом деле истинна. — Ты, наверное, думаешь, что я тебя утешаю, — продолжила Салли с лёгкой усмешкой, — но, поверь, ты тоже важен для него. Не важно, что у него было раньше, не важно, сколько женщин или мужчин прошло через его жизнь. Он всё это прячет, потому что в глубине души он боится, что его чувства кто-то ранит. И если он с тобой, значит, ты для него особенный. Столас молчал, погруженный в свои мысли. Он внимательно вслушивался в слова Салли, пытаясь уместить их в своей картине мира. Его взгляд стал более глубоким, словно он пытался найти логику в том, что ему только что сказали. Он чувствовал, как его собственные сомнения начали отступать, но их место занимали другие вопросы. Салли заметила его нерешительность и, мягко улыбнувшись, продолжила: — Он никогда никого не приводил сюда, и уж тем более не знакомил с нами. Ты — первый, понимаешь? Её слова врезались в сознание Столаса, и на мгновение он замер, будто понимая их суть. Он никогда не задумывался о том, что Блиц мог быть настолько открыт с ним. В его жизни было множество демонов, множество встреч и ночей, но именно Столас оказался тем, с кем он поделился этим моментом. Он почувствовал, как что-то внутри него начинает меняться, и сомнения, которые терзали его сердце, начали расплываться в воздухе. — Ты первый, кто здесь. Ты важен для него, — подтвердила Салли, видя, как на лице Столаса отражаются все эти осознания. — И я, знаешь, не могу не заметить, как он переживает из-за этого. Он может вести себя как самоуверенный придурок, но внутри него есть что-то настоящее. Столас посмотрел на Салли с некоторой настороженностью, словно пытаясь понять, не шутит ли она. Его голос был чуть более уязвимым, чем обычно, когда он спросил: — Правда ли ты так думаешь? Салли взглянула на него, её глаза светились теплотой и искренностью. Она не сразу ответила, как бы обдумывая его вопрос, а затем, с улыбкой, обняла его. — Век мне бекона не есть, если это не так, — сказала она, весело смеясь. Столас ощутил, как её слова отогрели его. Он почувствовал, что её поддержка была искренней, и, несмотря на свою застенчивость, ощутил облегчение от того, что, возможно, всё это время не заблуждался. Салли, продолжая его обнимать, шептала ему что-то ободряющее, и Столас вдруг почувствовал себя не таким одиноким в своих переживаниях.: — Легче тебе теперь? Столас немного кивнул, потирая виски, как будто пытаясь сбросить напряжение. — Да, гораздо. Ты права, мне... мне как-то стало легче после этого разговора, — признался он, стараясь успокоить свои нервы. Салли посмотрела на него с доброй улыбкой и снова мягко обняла, нежно подталкивая его к откровенности. — Так вот, — сказала она, слегка отстранившись, чтобы посмотреть ему в глаза. — больше не держи всё в себе, ладно? Если что-то случится, если ты снова почувствуешь, что не можешь справиться, просто говори. Мы с Милли всегда рядом, и ты можешь рассчитывать на нас. Столас немного замедлил дыхание, чувствуя, как её слова проникают в его душу, снимая остатки напряжения. Он ощутил благодарность, которая переполнила его сердце, и, не сдержавшись, тихо ответил: — Спасибо, Салли. Я... я обещаю. Она ещё раз обняла его, а потом в её голосе прозвучала лёгкая шутка: — Ну, и на будущее — никаких секретов, я тут не для того, чтобы тебя выслушивать и потом для себя всё хранить. Столас рассмеялся, и его плечи немного расслабились. Салли правду сказала — иногда просто нужно дать себе возможность быть честным, даже если это страшно. Салли и Столас продолжали весело выпивать, и с каждым глотком разговор становился всё более откровенным и забавным. Уже не чувствуя никакой неловкости, они начали обмениваться курьезами из своей жизни, заставляя друг друга хохотать. Салли подлила ещё немного в бокал и, подмигнув, начала: — Ты знаешь, Столас, мое первое свидание было вообще эпическим фиаско. Столас с интересом наклонился вперёд, подставляя свою чашку под бутылку. — Давай, я готов слушать. — сказал он, глядя на неё с выражением полной предвкушения. — Это было давно. Я встретила его в кафе, милый парень, мы договаривались встретиться на ужин. Всё шло отлично. Он был вежлив, галантен, даже открыл передо мной дверь, держал стул, кароче — ну, по всем канонам идеального первого свидания. — Звучит как начало романтической истории. — заметил он, слегка усмехаясь. Салли кивнула, но в её глазах уже начинала промелькивать хитрая искорка. — И вот, мы сидим, кушаем, беседуем... Вроде бы всё в порядке, — продолжала она, замедляя темп. — И тут... представляешь, в кафе вдруг появляется девушка. Причём не просто появляется, а с такой мега-уверенностью подходит к нашему столику и говорит: "Как тебе оно, одним лицом на две жопы а, Тони?" Столас слегка приподнял брови, не сразу понимая, куда это ведёт. — Подожди, подожди! Он что, встречался с обеими одновременно?! — удивлённо спросил он. — Вот так вот. Он, оказывается, встречался не только со мной, но и с ней! И самое смешное, что она явно знала о моём существовании, а я... ну, я как-то была в шоке, потому что вообще ничего не подозревала! Ну и как ты думаешь, что я сделала в этот момент? Столас, уже ожидая что-то невероятное, взял ещё один глоток коньяка. — Ты ему не простила, наверное? — спросил он, будто уже предчувствуя, что это не простая история. Салли широко улыбнулась. — Мы этого козла за шиворот из кафе вытянули и как давай его дубасить сумками. Чтобы почувствовал, каково это — быть в двух отношениях одновременно. Столас чуть не поперхнулся. — Вы что, его избили вдвоём?! — выдохнул он, чуть ли не рассыпаясь от смеха. — Это ж как-то жёстко! А он что? Салли засмеялась, поднимала стакан. — Ну, он не знал, что ему делать. Молча принял все удары и в конце убежал в слезах. Но знаешь, что было ещё лучше? После того, как мы его отпустили, я и эта девушка... начали встречаться друг с другом! Столас был в шоке, не зная, смеяться ли или просто молчать. — Вот это да, вот это поворот! Значит, ты и та девушка... стали парой? — спросил он, не скрывая удивления. Салли кивнула, всё ещё хихикая. — Да! И с тех пор я решила, что если парень меня предаёт, то лучше сразу выбирать девочку! Конечно мы с ней расстались спустя год отношений. Она решила переехать на кольцо Зависти, а поддерживать отношения на расстоянии оказалось тяжело. Но мы до сих пор в хороших отношениях. Так что всё обернулось хорошо. — Это действительно... очень здорово, когда ты находишь общий язык с кем-то, кто по идее должен стать твоим врагом. Это прямо как находка, знаешь, как нитка в клубке. Вроде бы не должно получиться, но всё-таки как-то складывается. Салли приостановилась, посмотрела на него с чуть прищуренными глазами, будто пытаясь понять, почему его слова звучат немного иначе, чем ожидала. Она не могла не заметить, что Столас вновь стал более задумчивым. Она поставила стакан с коньяком на стол и, слегка поднимая бровь, спросила: — Столас, ты говоришь это не просто так. Ты ведь говоришь о себе? Он немного замедлил взгляд, будто вновь погрузившись в собственные мысли, а потом медленно кивнул. Его голос стал немного более серьёзным. — Да... увы, — сказал он тихо, как будто сам для себя. — Я пытался поладить со своей женой. Но... как бы я ни старался, она всегда ставила меня в такую позицию, будто я не существую для неё, как если бы я был никем. Сколько раз я пытался поговорить с ней, объяснить... но всё, что я получал в ответ, это холодное молчание или презрение. Салли, по инерции продолжая пить коньяк, вдруг замерла, услышав слово «жена». Она чуть не подавилась и, с удивлением уставившись на Столаса, спросила: — Подожди, у тебя... у тебя есть жена? Столас, ты женат?! Столас, осознав, совсем забыл вовремя поделится таким фактом, слегка поморщился, но кивнул. — Да, была. Ну... если точнее, то всё ещё есть. — Он тут же добавил, заметив растерянность на лице Салли. — Хотя, мы уже давно не в отношениях. Мы с ней... не ладим, чтобы мягко выразиться. Салли не могла поверить. Она уставилась на него, совершенно ошарашенная. Верховный демон, с которым они так открыто общались, оказался женат! Столас, задумчиво смотря в стакан, тихо произнес: — У меня ещё есть дочь. Октавия. Она, наверное, единственное настоящее счастье в моей жизни. Несмотря на всё остальное, она... она держит меня на плаву. Он замолчал, как будто обострившееся воспоминание о дочери вдруг вернуло кучу нераскрытых чувств. Салли, слушая его, заметила, как тяжело он говорит о семье. Уже слегка пьяная, она поднесла свой стакан к губам и сделала глоток, но потом, без предупреждения, вдруг что-то вспомнила и её глаза наполнились слезами. Салли слегка наклонилась, опираясь локтем на стол, и тут же обвела взглядом Столаса, как будто оценивая его заново. — Ты знаешь, — начала она, пытаясь сдержать слёзы, — ты ведь... ты правда мужик. Такой, несмотря на всё, что происходит в твоей жизни. Несмотря на то, что... ну, ты же... ну ты сам знаешь... Она замолчала, а Столас, ошарашенно смотря на неё, приподнял бровь. — Салли, ты чего? — немного посмеявшись, спросил он, не понимая, что она пытается сказать. — Ты мужик! — сдерживая слёзы, с усилием выдавила она. — И ты... ты должен знать, что ты крутой! Ты, вот, настоящий! Салли сделала глоток и вытирала слёзы, которые никак не хотели остановиться. Столас, удивлённый, сидел, не зная, что сказать. Его реакция была смешанной — с одной стороны, он не знал, как реагировать на её слёзы, с другой — ему было приятно, что она так его оценивает. Он слегка улыбнулся, но сразу же нахмурился, понимая, что слова Салли больше касаются того, что он переживает, чем того, что она в какой-то момент вдруг заплакала. — Салли, я... — начал он, но не знал, что сказать, — ты не должна так переживать за меня...мне, по правде говоря все равно что обо мне думает моя жена или другие....чужие для меня. Мне главное что меня любят те, кого люблю я. Салли подняла голову, и Столас заметил, как её глаза, полные слёз и алкоголя, стали на мгновение пустыми, как будто она вернулась к какому-то воспоминанию. В её взгляде было нечто похожее на дежавю, как будто она уже переживала что-то подобное, только в другой роли. Она глубоко вздохнула и, с лёгкой улыбкой сквозь слёзы, сказала: — Ты точно копия Блица, знаешь? Даже не верится. Вы оба... — она сделала паузу, вытирая свои слёзы. — оба такие...... Очень любите своих родных, но сами хрен кому душу откроете. Настоящие идиоты. Столас замер, не зная, как реагировать на это. Он смотрел на неё, немного удивлённый и смущённый, потому что никогда не воспринимал себя как "копию" Блица. Но как только он услышал это сравнение, что-то внутри его ёкнуло. Он вдруг понял, как много в этом было правды. — Что-то ты... — он чуть усмехнулся, пытаясь скрыть неловкост. — прямо по-сестрински меня шпыняешь, Салли. Девушка улыбнулась сквозь слёзы, её взгляд стал более тёплым, но в нём всё ещё читалась усталость. — Ну, ты и сам всё знаешь, Столас. Ты — как Блиц, только с более аристократичным воспитанием. Столас заметил, как Салли всё больше теряет равновесие, её взгляд становится туманным, а слова уже не такие чёткие. Он понял, что пора заканчивать их разговор. Он встал, слегка покачнувшись от выпитого, и подошёл к Салли, которая, как ни странно, смотрела на него с благодарностью и лёгкой улыбкой, хотя было видно, что алкоголь всё-таки берёт своё. — Ладно, хватит на сегодня. — сказал он, немного хмурясь. — Ты уже в том возрасте, когда "непробиваемые стены" стоит оставить на следующий день, не так ли? Салли, не успев ответить, слегка покачнулась, и Столас быстро подхватил её на руки. Она удивлённо подняла глаза и, улыбнувшись, сказала: — Ты меня тут в слёзы довел, давай уже не будем перегибать. Он аккуратно перенёс её в комнату, которая была наполнена мягким светом, и бережно положил её в кровать. Салли сразу устроилась, но её глаза всё ещё были наполнены этой странной благодарностью, как будто её душа была немного легче. — Столас... — прошептала она, её голос был едва слышен, — ты не должен думать, что никому не нужен. Это не так... Ты такой же, как все...Ты не один.....И Блиц это тоже подтвердит.... Столас чуть удивлённо посмотрел на неё, но промолчал. Он накрыл её одеялом, оставив рядом стакан воды, чтобы не было хуже утром, и на всякий случай подошёл к двери. Прежде чем выйти, он остановился и бросил в её сторону. — Спасибо Салли. Теперь отдыхай. Салли лишь кивнула, её глаза закрылись, и она мгновенно погрузилась в сон. Столас вышел из комнаты, где уже спала Салли, и остановился в коридоре, прислоняясь спиной к холодной стене. Его взгляд устремился в потолок, а мысли вихрем закружились в голове. Он пытался осознать, что только что произошло. Открыться кому-то — это всегда давалось ему с трудом, а тут он рассказал всё, что держал в себе долгие годы, причём почти незнакомому бесу. Но странным образом это не тяготило его. Напротив, он почувствовал себя легче. Раньше его мысли были похожи на тёмное облако, которое всё время сопровождало его, не давая покоя ни днём, ни ночью. Но теперь это облако, казалось, слегка рассеялось, пропуская свет. Неужели обычный разговор, пусть даже и под влиянием коньяка, мог так повлиять на него? Он вспомнил, как Салли смотрела на него, когда он рассказывал о своей дочери, о своих страхах и боли, о своей любви. Она не осудила его, не усмехнулась, не отвернулась. Её реакция была простой, искренней, почти дружеской. И это было новым для него. В её компании он чувствовал себя не как принц, а как обычный демон, со своими проблемами и сомнениями. — Забавно, — пробормотал он себе под нос, улыбнувшись. — Я действительно в долгу перед этой семьёй. Он выпрямился, проведя рукой по лицу, словно пытаясь окончательно стряхнуть остатки тяжёлых мыслей. Да, груз всё ещё был, но теперь он казался не таким уж невыносимым. Разговор с Салли придал ему странное ощущение лёгкости, как будто он наконец-то перестал быть один в своих переживаниях. "Может быть, и правда не всё так плохо, как я привык думать," — подумал он, направляясь в сторону кухни, чтобы убрать оставшуюся посуду. Столас медленно и расслабленно спускался по лестнице, наслаждаясь минутами тишины, которые наконец-то настали после всех событий этого дня. Голова всё ещё немного кружилась от коньяка, но настроение было удивительно лёгким, когда вдруг услышал, как внизу хлопнула дверь с таким грохотом, что перила под его рукой задрожали. Он замер на месте, нахмурился и наклонился, чтобы посмотреть, кто там решил устраивать взрывные фокусы. Но готов ли он был к тому, что увидел? Конечно, нет. Внизу стоял Блиц. Или, точнее, мокрая, лохматая, перепачканная в грязи и листьях версия Блица. Его брюки слиплись, как старые тряпки, в рогах застряли какие-то ветки, а в зубах всё ещё виднелась сигарета, которая чудом не потухла. Он тяжело дышал, прислонившись к двери обеими руками, как будто держал её, чтобы что-то – или кого-то – не впустить. Он поднял взгляд на Столаса, осознавая, насколько нелепо выглядит, и раздражённо фыркнул: — Не смотри так, как будто я с Марса упал! Я просто... бежал. — От чего? Урагана? — с ноткой сарказма поинтересовался Столас. — От Джеффа! — огрызнулся Блиц, всё ещё не отрывая рук от двери. — Джеффа? — Столас приподнял бровь, всё ещё пытаясь понять, как тот милый парень мог довести Блица до такого состояния. Блиц закатил глаза и, наконец, оторвав одну руку от двери, указал на свои мокрые брюки. — Ну, значит, слушай! Я, значит, бегу, весело, радостно, как настоящий олимпийский чемпион. А этот придурок Джефф за мной гонится со свой мокрой майкой, как будто хочет меня ею удушить! Ну, я, понятное дело, ускоряюсь, и тут... — он сделал эффектную паузу, драматично глядя на Столаса. — Что? — осторожно спросил Столас. — Падаю в лужу! — взорвался Блиц, театрально подняв руки вверх. — Причём такую мерзкую, липкую! Но это ещё не всё. Знаешь, что потом произошло? Столас, уже не зная, смеяться ему или всерьёз переживать за Блица, лишь покачал головой. — Джефф, этот клоун, тоже влетел в ту же лужу! — продолжал Блиц, не снижая темпа. — Только он умудрился... — Блиц на мгновение прикрыл глаза, сдерживая смех. — ...ногой застрять в своём сандале! Столас не выдержал и тихо хихикнул, прикрывая рот рукой. — Так вот теперь этот придурок решил, что я виноват во всех его бедах, и хочет меня убить! — Блиц резко развернулся к двери, будто опасаясь, что Джефф уже стоит за ней. — И поэтому ты решил спрятаться в его же доме? — спросил Столас, склонив голову набок и глядя на Блица с лёгкой улыбкой, явно ожидая какого-то невероятного объяснения. Блиц прищурился, будто обдумывал, как бы сформулировать свою гениальную логику. — Слушай ты смотришь на это слишком поверхностно. — начал он, указывая пальцем на Столаса, словно тот был школьником, не понявшим задания. — Прятаться в доме противника — это… эээ… — это самый логичный вариант! — Прости, что? — Столас наклонил голову ещё сильнее, прищурившись, как будто пытаясь найти в этом хоть крупицу здравого смысла. — Ну смотри, — Блиц оживился, активно жестикулируя. — Джефф, конечно, псих, но даже он не настолько псих, чтобы устроить драку в собственном доме. Потому что... — он сделал эффектную паузу и поднял палец. — если он это сделает, Лин его порвёт. Столас не выдержал и тихо рассмеялся, спускаясь по оставшимся ступеням. — Лин порвёт? — Ага, — кивнул Блиц, будто это было очевидно. — Она же тут главный босс. Она точно не одобрит, если её сын начнёт гоняться за гостем с мокрой майкой или чем он там сейчас машет. Столас, всё ещё улыбаясь, покачал головой и скрестил руки на груди. — Это всё, конечно, верно, Блиц, — сказал он, чуть подаваясь вперёд. — Логика железная, не поспоришь. Но ты, кажется, забываешь одну деталь. — Какую ещё? — подозрительно нахмурился Блиц, чувствуя, что сейчас его гениальный план могут слегка подорвать. — Если ты прямо сейчас не примешь душ и не перестанешь разбрасывать мокрую грязь по всему дому, то Лин выпишет разнос не только ему, но и тебе. — спокойно пояснил Столас, но в голосе звучали нотки предупреждения. Блиц оглянулся на пол, где уже успели образоваться следы грязных ботинок и несколько мокрых листьев. Потом посмотрел на свои руки, которые были испачканы чем-то явно не самым чистым. — Ну… — начал он, явно пытаясь найти оправдание. — Нет, даже не начинай, — перебил его Столас, поднимая ладонь. — Просто иди в душ, прежде чем ты превратишь дом в болото. Блиц закатил глаза, но всё же подчинился и собирался снять ботинки. Столас, не двигаясь с места, протянул руку, как будто собирался остановить Блица силой: — Постой. Блиц резко обернулся, его хвост нервно подёргивался. — Ты серьёзно думаешь тащить всю эту грязь через дом? — спокойно спросил он. — Я уверен, Лин оценит такую смелость... особенно когда заставит тебя отдраивать каждую ступеньку. Блиц остановился, пригляделся к своим грязным ногам и лишь нахмурился. — А что мне тогда делать, гений? Лететь, как ты? — Летний душ. — невозмутимо ответил Столас, указав в сторону заднего двора. — За домом. Там ты хотя бы не оставишь после себя следы апокалипсиса. — Летний душ? Ты шутишь? — возмутился Блиц, складывая руки на груди. — Это же холодная вода! Столас позволил себе лёгкую улыбку. — Ты упал в лужу и мокрый с головы до ног. Думаю, холодный душ сейчас — это наименьшая из твоих проблем. Блиц ошарашенно замер, уставившись на Столаса, как будто тот только что предложил ему пройти по горячим углям. Он даже на секунду забыл, что весь промок и покрыт грязью. — Подожди, — сказал он, с удивлением остановившись и кидая взгляд на Столаса. — С каких это пор ты стал хозяином в этом доме и начал командовать? Он махнул руками, как бы выражая недоумение, но в его глазах всё-таки скользнула лёгкая улыбка, скрытая за сарказмом. Столас взглянул на него, не изменяя выражения лица, как будто вопрос был настолько очевиден, что даже не стоит на него отвечать. — Если ты не заметил, — сказал он, не спеша. — я не хозяин. Но я здесь живу уже несколько дней, и, как видишь, я уже несколько раз убирал за тобой и восстанавливал разрушения, тобой же созданные. Так что давай, делай, что я сказал. Блиц пожал плечами и, не сдержав улыбки, сказал, подняв руки в знак капитуляции: — Ладно, ладно, командующий! Отправлюсь я в тот душ, только имей в виду, что не дай Сатана там будет холодная вода — полезешь туда вместе со мной! Не успел Блиц выйти во двор, как Джефф буквально влетел в него, с яростью накинувшись и начав бить его сандалем, который теперь казался более опасным оружием, чем был когда-либо в своей жизни. — Ты куда, сволочь?! — кричал Джефф, почти не осознавая, что в руках его был тот самый сандаль, который только что стал его личной дубинкой. Блиц попытался увернуться, но сандаль оказался слишком ловким. — О, ну давай! — хохотал Блиц, в свою очередь пытаясь отбиваться, но вместо этого сам запутался в ногах и кубарем скатился с крыльца. Друзья так и катались по траве, валяясь в грязи и продолжая драться, словно это было единственным развлечением на свете. Сандали летали в стороны, и каждый из них пытался перебить другого своими собственными ударами — особенно если учесть, что никакой тактики в этом бою не было. Столас, стоя у двери, наблюдал за этим беспорядком с выражением полного безразличия. Закатив глаза и тихо вздохнув, он прошел к входу и, не долго думая, закрыл двери на ключ.