Часть 28

Милли и Салли стояли рядом, наблюдая за Столасом, с нарастающим любопытством и недовольством. На протяжении нескольких минут они не сводили с него глаз, словно пытаясь выждать момент, когда он, наконец, нарушит молчание. Однако, несмотря на их зоркие взгляды и едва сдерживаемые возмущения, Столас оставался неизменно спокойным. Его пальцы аккуратно двигались по груше, разрезая её с такой грацией, что казалось, что сам процесс нарезки был частью какого-то древнего ритуала, где каждый жест имеет своё значение. "Неужели он будет продолжать делать вид, что нас тут нет?" — мелькала мысль у Милли. Её глаза сверлили его, а губы чуть поджались, как если бы она готовилась к следующему шагу в этой маленькой игре молчания. Она явно ожидала, что Столас, наконец, сломается и скажет что-то, хотя бы оправдание, или сделает жест, который подтверждал бы, что он осознает их присутствие и недовольство. Но он не торопился. Салли, стоявшая рядом, ещё больше усмехалась про себя. Её взгляд был не менее острым, но в отличие от Милли, она наблюдала с интересом, пытаясь понять, как долго принц сможет поддерживать это молчание, сохраняя всё своё королевское достоинство. Она знала, что Столас — не тот, кто легко сдается, и его привычка держаться сдержанно в самых неприятных ситуациях вызывала у неё уважение. Но в данный момент, все её чувства как будто склонялись к нетерпению. Прошло несколько минут, но Столас продолжал сосредоточенно работать, словно сам процесс нарезки фруктов был важнее всего остального. Он не говорил ни слова, не меняя выражения лица, как будто это было совершенно обычное дело — помогать с резкой фруктов в компании тех, кто его совершенно не ждал, и даже не обсуждать своих отношений с ними. "Ну, он точно не собирается говорить первым." — подумала Милли, её взгляд становился всё более требовательным. Она уже почти была готова заговорить, но перед этим посматривала на свою сестру, которая, казалось, ждала того же. Когда Столас в очередной раз аккуратно положил нож на стол, его лицо оставалось таким же неподвижным и спокойным, будто он не замечал их взглядов. Всё его поведение было лишено напряжения, и в этом была его сила. Он как бы обворачивал эту ситуацию в такой кокон сдержанности, который не позволял никаким эмоциям вырваться наружу. Наконец, нарушив молчание, Салли не выдержала и, с лёгкой улыбкой, не скрывая своей насмешки, произнесла: — Ты правда думаешь, что мы не замечаем, как ты избегаешь общения с нами? Столас обернулся, его глаза были спокойными, но в них скользнула тень усталости, как будто он всё же осознавал, что эта беседа не закончится, пока он не выскажет всё, что ему нужно. Он знал, что они не успокоятся, пока не получат от него хотя бы малейший отклик на свои молчаливые попытки. — Я всё вам сказал ещё на поле.— произнёс он сдержанно, почти в приказном тоне. — Большего от меня не услышите. Он вновь вернулся к нарезке фруктов, как если бы продолжение этого занятия было для него важнее, чем разбор всех недосказанных слов, которые, как он знал, только провоцировали дальнейшие вопросы. Но, несмотря на его холодность, в его голосе едва уловимо звучала нотка усталости, как будто он искренне надеялся, что эти слова будут достаточны, чтобы прекратить дальнейшее давление. После того как Блиц ушел, продолжая заниматься своими делами на поле, Столас снова погрузился в работу, пытаясь сосредоточиться на простых, почти механических действиях. Он понимал, что был слишком груб с ним, что его действия были резкими, даже если в них была правда. Столас не знал, как и что вообще делать с этим. Но мысли о разговоре с Блицом были быстро отброшены, когда, как только тот скрылся с поля зрения принца, как грозовые тучи, на поле возникли Милли и Салли. Их появление было таким же молниеносным и неудержимым, как у антилопы, и прежде чем Столас успел понять, что происходит, они уже встали перед ним, готовые «вылить» всю свою бурю в его сторону. — Ты серьёзно?! — начала Милли, с явным разочарованием в голосе. — Ты вообще осознаёшь, что своим игнорированием ты всё испортил? Твоя недоговорённость — это катастрофа! Салли, не отставая, продолжила: — Мы-то думали, что ты скажешь ему! Ты что, не видишь, что ты сам только усложняешь всё это? Сначала не признаёшь, а теперь ещё и Блицу не даёшь слова сказать! Ты что, сам себе решил проблемы создать, что ли? После слов девочек Столас почувствовал, как у него начал дёргаться глаз. Он попытался сдержать раздражение, но оно всё равно вырвалось наружу, как скользнувшая трещина на идеально гладкой поверхности. Он знал, что девочки правы, что они видят то, что он не хочет замечать, но всё равно не мог избавиться от ощущения, что даже их внимание только усложняло ситуацию. — Я не хочу сейчас говорить с Блицом. — произнёс он с некоторым усилием, словно каждое слово давалось ему тяжело. — Я жду, что он хотя бы раз в жизни начнёт разговор первым. Милли и Салли переглянулись, и их выражения лица были одновременно насмешливыми и сочувствующими. Милли, не сдержав улыбки, сразу ответила: — Блиц тупой, Столас! Ты этого будешь ждать вечность, если не больше. Он же не способен понять, что надо просто перестать быть идиотом и начать хотя бы чуть-чуть делать. Салли кивнула в знак согласия, добавив: — Да, если ты всё время будешь сидеть и ждать от него действий, то можно забыть о любых изменениях. Столас молча покачал головой, пытаясь успокоиться. Он знал, что они правы, но это не делало ситуацию легче. Всё в нём сопротивлялось этому шагу, и в его глазах вновь мелькнуло раздражение, но он пытался скрыть его. — Я не буду первым! — сказал он тихо, но твердо. — Если он не захочет — он найдет способ поговорить. Девочки не могли оставить Столаса в покое. Их слова не прекращали капать на него, словно капли воды, бесконечно падающие на камень, пока тот не начал буквально вырываться из-под их атак. Он пытался сохранять королевское достоинство, но раздражение всё нарастало, и, не выдержав, он быстрым шагом направился в другую часть поля. — Столас, не уходи, ты ведь сам знаешь, что правы мы! — закричала Милли, подбегая к нему. — Да, мы видим, что ты страдаешь из-за этого, не прячься от нас! — добавила Салли, не отставая. Но Столас, не в силах больше выносить этот поток непрекращающихся замечаний, увеличил шаг, и, словно от удара молнии, в его движениях появилась решительность. Он уже почти успел убежать, как услышал, как за спиной раздался сплочённый крик: — Столас! Мы тебя не отпустим! В следующую секунду обе девушки буквально устремились к нему с невероятной быстротой, как если бы они решили его преследовать, а он в панике попытался выскользнуть, едва не запнувшись о траву. Он бежал, и девушки за ним, не давая ему ни секунды передышки. Столасу, в тот момент уже готовому взорваться, невероятно повезло: словно по мгновению волшебной палочки, девочек остановил Джефф. Его строгий, но спокойный голос заставил Милли и Салли моментально замолчать. — А ну, прекратите бегать! У нас работы полно! Возвращайтесь на поле, и чтобы никакой ерунды! — отрезал он, осуждающе оглядев сестер. Столас, сдерживая облегченный вздох, кинул благодарный взгляд на Джеффа и тут же вернулся к работе, решив больше не рисковать своим рассудком. Но судьба, казалось, любила испытывать его терпение. Когда все вернулись домой после долгого дня, казалось, что мир наконец обретает покой. Однако Лин, словно предугадав раздражение Столаса, вручила ему, Милли и Салли задание — почистить фрукты для пирожков. Столас на это лишь устало вздохнул, прекрасно понимая, что отказаться будет невозможно. И вот он тут. В летней кухне, держа в руке нож и нарезая груши, старается не поднимать взгляд. Милли и Салли заняли места по обе стороны от него, переглянулись и принялись за работу. Однако атмосфера вокруг начала стремительно накаляться. Милли, покосившись на Столаса, многозначительно поджала губы, словно намекая, что разговор ещё не окончен. Салли же принялась внимательно наблюдать за каждым движением принца, как бы выискивая повод возобновить свои нравоучения. Но Столас, с присущей ему королевской выдержкой, делал вид, что ничего не замечает. Его движения были точными и плавными, словно он нарезал не обычные фрукты, а что-то поистине важное. Тем не менее он чувствовал на себе их взгляды — осуждающие, назойливые, почти прожигающие кожу. — Ну что, скажешь что-нибудь? — наконец не выдержала Милли, но вместо ответа Столас лишь чуть поднял подбородок, выражая абсолютное безразличие. Салли сдалась первой, закатив глаза и тяжело вздохнув: — Ладно, мы подождем. Но ты же понимаешь, что молчание — это не выход? Столас хмыкнул и, нарезав очередную дольку груши, слегка склонил голову, словно размышляя, насколько хватит их терпения. Молчание затянулось. Лишь тихий звук ножей, режущих фрукты, нарушал спокойствие. Столас, сосредоточившись на своей работе, продолжал методично нарезать груши, стараясь не обращать внимания на своих коллег по кухонной работе. Однако, почувствовав, что напряжение вокруг немного спало, он мельком обернулся. Салли, к его облегчению, полностью сосредоточилась на нарезке яблок, даже насвистывая себе под нос какую-то мелодию. Но Милли…...Её взгляд был настолько пронзительным, что Столас едва не выронил нож. Она буквально сверлила его глазами, будто пытаясь проникнуть в самую глубину его души. Её упрямая поза, поджатые губы и нахмуренные брови только усиливали комичность ситуации. Столас внезапно не выдержал. Он прикрыл рот рукой, чтобы сдержать смех, но через секунду уже громко рассмеялся. — Что? — с недоумением спросила Милли, но её суровый взгляд начал понемногу таять. — Ты... — сквозь смех выдохнул Столас, указывая на неё ножом, хотя это было абсолютно неприлично. — Ты так смотришь, будто хочешь меня вызвать на дуэль. Милли, заметив, как Столас смеётся над её выразительным лицом, только шире улыбнулась. В её голове тут же созрел план, как подлить масла в огонь. Она чуть ли не грациозно, но с явно игривым настроением, подошла к нему вплотную, буквально заглядывая ему прямо в лицо. Столас, ошеломлённый её внезапным приближением, чуть отклонился назад, но тут же снова рассмеялся. — Милли, прекрати пожалуйста! — выдавил он между приступами смеха. — Неа...— поддакнула девушка, поднимая руки, будто собираясь изобразить гипноз. — Я буду продолжать, пока ты не будешь смеяться так громко, что мама с дома прибежит проверять, не подавился ли кто. Салли, наблюдая за всем этим, лишь приподняла бровь, всё ещё нарезая яблоки. — Милли, оставь его в покое, ты же его до слёз доведёшь. — сказала она, хотя голос её звучал скорее как поддержка сестры, чем осуждение. — Вот именно, Салли, — подхватила Милли, сделав шаг в сторону, но не переставая улыбаться. — Каждому демону нужен смех. Особенно такому угрюмому, как наш дорогой принц. — Я не угрюмый! — парировал Столас, с трудом справляясь с остатками смеха. — О, конечно.. — хором ответили обе девушки, переглянувшись. Смешок сорвался с губ Салли, и она наконец перестала держать серьёзный вид. Милли, словно воплощение настойчивости, не отрывала своего цепкого взгляда от лица Столаса. Она стояла так близко, что принцу, привыкшему к личному пространству, стало не по себе. — Милли, ты уверена, что не хочешь вернуться к фруктам? — неловко улыбаясь, попытался мягко намекнуть он, пододвигая руку, чтобы аккуратно отодвинуть её на безопасное расстояние. — Не хочу. — с озорной улыбкой ответила девушка, упрямо оставаясь на месте, будто вросла в пол. Столас, бросив взгляд на Салли, надеялся на её вмешательство, но та, едва сдерживая смех, лишь развела руками, будто говоря: «Сам разбирайся». — Милли... — Столас попробовал ещё раз, теперь чуть решительнее, осторожно положив ладонь ей на плечо. — ты уж прости, но это немного... смущает. — Вот и хорошо! — с широкой улыбкой объявила она, не сдвинувшись ни на дюйм. — Может, смущение тебя подтолкнёт хоть к какому-нибудь разговору. — Милли! — воскликнул Столас, отчётливо осознав, что её невозможно сдвинуть. Её стойкость была сравнима с мраморной статуей, разве что более разговорчивой. — Ох, да ладно тебе. Мы просто заботимся о тебе, понимаешь? — добавила она, её улыбка чуть смягчилась, но её настойчивость не уменьшилась ни на йоту. Столас тяжело выдохнул, окончательно сдаваясь, и обернулся к Салли: — Вы обе, похоже, решили меня измотать до ужина. — Это называется сестринская любовь. — заметила Салли, наконец вступая в разговор. — Любовь? Это скорее похоже на психологическое давление! — с лёгким возмущением ответил он, но всё же не смог скрыть тени улыбки. Милли, услышав слова Столаса, будто перешла на новый уровень своей боевой решимости. Её глаза сверкнули, словно она только что придумала, как победить в сражении, и никакие уговоры не могли её остановить. — Психологическое давление?! — воскликнула она, резким движением хватая принца за плечи. — Настоящее психологическое давление — это твоё молчание, твоё упорное "не хочу говорить"! Едва Столас открыл рот, чтобы что-то сказать, Милли начала энергично его трясти, словно пытаясь вытрясти из него не только слова, но и все сокрытые чувства. — Милли! — слабо возмутился принц, его волосы слегка взметнулись в воздух от такого нападения. — Это совершенно... — Совершенно нечестно с твоей стороны! — перебила его Милли, не останавливаясь. — Ты молчишь, страдаешь в одиночку, а мы тут сидим и ломаем головы, как тебе помочь! Знаешь, что это? Это жестокость! Салли, наблюдая за этим театром, согнулась пополам от смеха, её голос дрожал от хихиканья. — Милли, он же не подушка, перестань его трясти, а то рассыпется, — сквозь смех произнесла она, утирая слёзы с лица. — Не рассыпется! — уверенно заявила Милли, чуть ослабляя хватку, но не отпуская принца. Она пристально посмотрела на него, как будто собиралась загипнотизировать взглядом. — Или ты сейчас начнёшь говорить, или... я скажу маме, что ты отказался помогать с ужином. При упоминании Лин в глазах Столаса мелькнуло настоящее беспокойство. Он понял, что Милли не шутит, и это поставило его в совершенно безвыходное положение. — Хорошо! — громко и с досадой вздохнул принц, поднимая руки в жесте полной капитуляции. — Я скажу! Всё скажу! Только, пожалуйста, отпусти. — Вот и славно. — с победной улыбкой отступила Милли, отпуская его плечи. Она кивнула Салли, которая всё ещё смеялась, держась за бок. — Видишь? Просто нужно было немного настоять. — "Немного", — пробормотал Столас, потирая плечи, словно от удара. — Думаю, теперь я понимаю, почему у вас с Мокси в семье матриархат. — Спасибо, — с фальшивой скромностью ответила Милли, скрестив руки на груди. — А теперь, дорогой наш принц, выкладывай. Мы все во внимании. Столас, бросив короткий взгляд на Салли, которая всё ещё боролась со смехом, тяжело вздохнул, обхватив пальцами края стола, словно собирался признаться в каком-то величайшем преступлении. Его взгляд блуждал по стенам кухни, избегая встретиться с любопытными глазами Салли и Милли. Наконец, он заговорил: — После вчерашнего разговора с Салли я... — он коротко глянул на неё, и та тут же расплылась в невинной улыбке, будто ничего не сделала. — Я немного успокоился. Понял, что, возможно, перегнул палку со своими эмоциями и... даже решил поговорить с Блицом. Милли закивала, одобрительно поджав губы, а Салли хитро прищурилась, но промолчала, ожидая продолжения. — Но потом... — Столас поднял руку, словно предвещая драматический поворот. — Когда он вернулся в дом....... Его вид, его манера общения..... — он прикрыл глаза, как будто пытался стереть воспоминание. — Будто бы ничего не произошло! Будто ему плевать.... — Это же Блиц. — с лёгким смешком вставила Милли. — Да! — резко согласился Столас, махнув рукой. — Это Блиц! И, наверное, именно поэтому я решил, что хватит. Пусть теперь он первый начнёт разговор. Он скрестил руки на груди, откинувшись назад, и выглядел настолько уверенным в своём решении, что на секунду в кухне повисло молчание. — И как, работает? — ехидно спросила Салли, сложив руки на столе и чуть наклонив голову. — Как видишь не очень. — с тяжёлым выдохом признался Столас. Милли глубоко вздохнула и, словно собираясь набраться терпения, произнесла, скрестив руки на груди: — Так, давай-ка разберёмся. Ты ждёшь, чтобы Блиц подошёл первым, да? Столас лишь молча кивнул, неохотно признавая это очевидное утверждение. — Иии? — продолжила она, слегка подалась вперёд, её глаза вспыхнули интересом. — Сегодня он, кажется, к тебе подошёл. Или я что-то путаю? Принц, чувствуя, как слова Милли загоняют его в угол, неохотно сдался: — Подошёл... — пробормотал он, отворачиваясь. — Вот! — Милли, словно юрист, поймавший обвиняемого на лжи, вскинула руку. — И? Что ты сделал? — Я... — Столас замялся, потом выдохнул и продолжил: — Я хотел поговорить. Правда хотел! — Но? — выдавила Милли, её лицо озарилось понимающей улыбкой. — Но он начал флиртовать... — раздражённо выпалил Столас, сложив руки на груди, словно пытаясь оградиться от их недоверия. — Вот как? — Салли подняла бровь, садясь на стул понимая, что разговор этот на долго. — Да! — воскликнул Столас, его голос был полон возмущения. — Он стоял там, улыбался своей этой... дерзкой улыбкой, смотрел на меня и потом начал шутить в своём духе! Милли закинула голову назад и громко рассмеялась, отчего Столас ещё больше нахмурился. — Ты злишься, потому что он флиртовал? — спросила она, вытирая слёзы смеха. — Милли, — раздражённо начал принц, его голос стал более строгим. — после всего, что я вчера услышал про него, я ожидал хоть какого-то......обьяснения! — Обьяснения? — Салли посмотрела на него с лёгким удивлением. — Столас, он подошёл первым. Для Блица это, можно сказать, подвиг. А ты его проигнорировал. — Я не игнорировал! — резко ответил принц. — Тогда что? — Милли склонила голову, её голос был мягким, но полный скрытой насмешки. — Я просто... Я подумал, что если он не воспринимает ситуацию серьёзно, зачем мне стараться? — вздохнул Столас, опуская плечи. Милли замолчала на секунду, а затем, прищурившись, сказала: — Столас, ты понимаешь, что Блиц флиртует не потому, что ему всё равно, а потому что это его способ общения? Салли кивнула: — Это правда. Если он не флиртует — вот тогда начинай волноваться. — Это не оправдание, — отрезал Столас, скрестив руки на груди. — Если он хочет, чтобы я его воспринимал серьёзно, он должен показать это, а не прятаться за своими шутками и улыбками. Милли, закатив глаза, устало проговорила: — Ох, да что с вами обоими делать? Вы — два самых упрямых существа, которых я только встречала. Столас выпрямился, словно готовясь произнести речь в королевском зале, хотя в реальности его окружали Милли и Салли, настороженно наблюдавшие за ним. Он начал говорить медленно, тщательно подбирая слова, как будто боялся сказать что-то лишнее: — Послушайте, я понимаю ваши намерения, но вы, кажется, забываете одну важную деталь. —Принц тяжело вздохнул, словно ему приходилось объяснять что-то очевидное. — Я не имею права предъявлять Блицу какие-либо претензии насчёт его... — он сделал паузу, словно подбирал наиболее подходящее слово. — любовных похождений. Мы не пара. Мы... даже не знаю, кто мы. Милли закатила глаза, махнув рукой: — Ну уж точно не друзья. — Именно! — подхватил Столас, словно она подтвердила его мысль. — Мы не друзья, не любовники. Мы просто...... — Двое упрямых идиотов. — закончила Салли. Принц на секунду замер, не найдя достойного ответа, но затем продолжил, делая вид, что не услышал её слов: — Если бы ему действительно было не всё равно, он мог бы это показать. Не словами, не флиртом, а действиями. Я не прошу многого, всего лишь хоть какого-то... жеста. Милли сложила руки на груди и с лёгкой усмешкой посмотрела на принца: — А ты сам-то что делаешь? — Простите? — удивлённо переспросил Столас, его голос дрогнул. — Ну ты говоришь про жесты, про действия. А сам-то? — Милли наклонилась ближе, её взгляд был настойчивым. — Ты ждёшь, что Блиц всё сделает за вас обоих? Салли кивнула, поднимая кусок яблока: — Если вы оба будете сидеть и ждать друг от друга первого шага, то так и проведёте всю жизнь, ворча в разных углах комнаты. Столас хотел было возразить, но слова застряли у него в горле. Он знал, что они правы, но признать это вслух было слишком трудно. Он выпрямился, убирая руки за спину, и его взгляд приобрёл отдалённую строгость, которую он редко позволял себе в разговоре с кем-то близким. — Я и так всегда делаю первый шаг, — начал он, его голос был ровным, но наполненным усталостью. — Каждый раз. Я терпеливо жду, я объясняю, я ищу подходящие моменты, чтобы дать ему понять, что он важен для меня. Салли и Милли переглянулись, но не перебивали, видя, что принц настроен говорить до конца. — И знаете, что? — продолжил он, немного повысив тон. — Мне это надоело. У меня больше нет сил постоянно стучаться в закрытую дверь, особенно когда я даже не знаю, есть ли кто-то за ней. Он остановился, словно давая своим словам осесть в воздухе. Милли скрестила руки на груди и прищурилась: — То есть ты просто сдашься? — Я не сдаюсь, — возразил Столас, и его голос стал твёрже. — Однако если Блиц не готов хотя бы раз в жизни проявить инициативу, то, возможно, стоит поставить точку в этих отношениях. Салли подняла бровь, выпрямляясь: — Вот как? Просто так всё закончить? — Да, — твёрдо ответил Столас. — Если я не нужен ему настолько, чтобы он захотел сделать первый шаг, то, возможно, я не нужен ему вообще. Милли нахмурилась, покачав головой: — Это звучит как отговорка, чтобы избежать разговора. — Это звучит как реальность. — холодно возразил принц, его глаза сверкнули. — Я устал быть единственным, кто старается. Милли хотела что-то сказать, но Салли жестом остановила её. — Ладно, — сказала она спокойно, её голос звучал задумчиво. — Но ты ведь знаешь, что Блиц не самый... эмоционально грамотный бес? — Знаю, — тихо ответил Столас, отвернувшись. — Но это не оправдание. Если он действительно хочет, чтобы это "мы" существовало, он найдет нужные слова. Столас молча повернулся к столу, его движения стали медленными, почти механическими. Лезвие ножа блестело в его руках, когда он начал вновь нарезать груши, сосредоточенно и без спешки. Салли и Милли переглянулись, но ни одна не осмелилась нарушить тишину, которая вдруг стала гулкой и напряжённой, как натянутая струна. Принц явно дал понять, что больше не собирается обсуждать эту тему, и своим молчанием будто отрезал любую попытку продолжить разговор. Милли, скрестив руки на груди, бросила взгляд на сестру, словно говоря: "Ну и что теперь?" Салли, в свою очередь, лишь тяжело вздохнула и пожала плечами. — Значит, так, да? — тихо пробормотала Милли, больше себе, чем кому-то ещё. Столас никак не отреагировал, продолжая методично резать фрукты. Его королевская осанка, аккуратные движения и непроницаемое лицо были ясным сигналом: разговор завершён.