Глава 19. Во тьме могилы

«Между нами царят тишина, беспокойство, которые стягивают мой желудок петлёй палача. Это то самое отсутствие шума, которое живёт, вот оно! во тьме могилы, и это пугает меня больше всего на свете».

— Натан Риз Махер

      Гарри не хотелось двигаться. Ему было тепло и уютно, и он знал, что не хочет шевелить ни единым мускулом. Его конечности отяжелели от усталости, сон цеплялся за разум, как паутина, мягкий, липкий и густой, тяжёлый и грозящий утянуть его под себя. Он подтянул одеяло повыше и вздохнул, обхватив руками тёплое тело, прижавшееся к нему. Он знал, что это Драко, даже не глядя, и эта мысль заставила его улыбнуться.       Через мгновение он снова заснул, продолжая улыбаться про себя.

***

      Он проснулся от того, что рука коснулась его волос, и улыбнулся. Гарри со стоном открыл глаза и потянулся, прежде чем снова улечься и посмотреть на Драко. Драко с нежностью смотрел на него. Одеяло сползло до пояса, и Гарри не мог не смотреть на отблески огня, отражающиеся от бледной кожи груди Драко серебристым сиянием.       —Который час? —спросил Гарри, жалея, что в комнате, где они находились, нет окон.       —Не знаю, —пробормотал Драко, —Мы здесь уже несколько часов.       Гарри хмыкнул, повернув голову и глядя в потолок. Ему не хотелось двигаться. Он хотел остаться здесь, в этой комнате, с Драко, пока всё снова не станет безопасным и они не смогут уйти, не думая о том, что их всё ещё ждёт нечто ужасное.       Но какая-то часть Гарри начала паниковать, маленький комок тревоги в его животе становился всё больше и больше с каждой секундой, которая проходила. Неужели прошло уже несколько часов? Почему никто не пришёл за ними? Почему Гермиона не послала патронус? Драко сказал, что прошло несколько часов, и ему казалось, что так оно и было. Всё было тихо и неподвижно, как будто наступила глубокая ночь. Гарри напрягся, гадая, не случилось ли что-то ужасное, что-то ещё более страшное, чем всё, что уже произошло. Что, если их никто не искал, потому что со всеми случилось что-то ужасное? Что, если Стефан пробрался в библиотеку, а Гарри не успел его остановить? Что, если он что-то сделал с Роном и Гермионой, и поэтому Гарри ничего не слышал от них? И, возможно, последнее, что сделали Рон и Гермиона, — это огляделись вокруг, пытаясь найти Гарри, потому что он должен был быть там, должен был быть, но почему он не помог им? Почему он не присматривал за всеми, не оберегал их, как обещал? Почему он никому не мог помочь? Гарри никому не мог помочь, никого не мог уберечь; столько людей погибло, столько крови пролилось, а Гарри не мог сделать ни черта, чтобы остановить это. Он был бесполезен, он был слаб, он был всего лишь испуганным мальчишкой, трусом, который втайне боялся темноты и не мог ничего сделать, чтобы бороться с ней, не мог ничего сделать, чтобы уберечь окружающих его людей от беды.       Он потерпел неудачу. Он подвёл всех, никто не был в безопасности, ни один человек в этом доме не был в безопасности, и Гарри понятия не имел, как это остановить, как бороться с опасностью, которая подкрадывалась всё ближе и ближе, несмотря на то, что Гарри пытался её сдержать. Но тени с каждым днём становились всё ближе, приближаясь к ним такими тихими шагами, что Гарри не мог их услышать. Он не знал, откуда исходит опасность, и даже не знал, в какую сторону смотреть. Он не знал, что он делает и что ему предстоит сделать. Он был всего лишь мальчиком, маленьким, испуганным ребёнком, запертым в тёмном чулане по непонятным причинам, с лицом, прижатым к нижней части закрытой двери, к маленькой щели света, которая проникала под раму и дразнила его обещанием большего света, если только он сможет пройти через запертую дверь на своём пути.       Но обещание света было ещё хуже, чем его полное отсутствие, и сидеть так, пытаясь подобраться к свету как можно ближе, было ещё хуже, потому что за спиной было так много темноты, так много теней, наблюдавших за ним, шептавших ему, и Гарри не знал, что они говорят, но это было неважно. Это было неважно, потому что тени скреблись по его спине, по его ногам, по его ступням, голым и холодным, и он прижимал их ближе к телу, пытаясь уберечь их от хватки теней, пытаясь уберечь каждую часть себя от поглощения тьмой, которая окружала его. Иногда ему казалось, что он в могиле; он был в своей собственной могиле, только он был ещё жив, и ему не следовало быть там. Ему не следовало быть там, в этой дыре, где нет ничего, кроме темноты и теней, которые могли бы составить ему компанию, и он чувствовал себя таким потерянным в этом чулане; он знал, что он такой маленький, но в темноте он всегда казался таким огромным, как будто он мог навсегда потерять себя в темноте, если отойдёт слишком далеко от двери, поэтому он сидел там так долго, как только мог, пока не начинал дрожать, а его тело не застывало от лежания на жёстком полу. А потом Дурсли гасили свет и ложились спать, и Гарри слышал над головой их тяжёлые шаги, топающие по лестнице, и подумывал позвать их, чтобы убедиться, что это действительно они, а не что-то другое, что-то ужасное, что проникло в дом, выследило его, учуяло и вырвало из чулана. Но Гарри так и не позвал. Он не осмеливался. Он не смел привлекать к себе внимание из тени, потому что у тьмы были уши. И пока он молчал и не двигался, он мог обманывать себя, думая, что тени не смогут его найти.       Но Гарри был в ловушке, и тени всегда знали, где он находится. Они каким-то образом всегда знали, сколько бы он ни молчал. Но этого никогда не было достаточно. Ничего не было достаточно, чтобы удержать монстров на расстоянии.       —Гарри, —раздался голос, странный и приглушённый, как будто человек пытался говорить сквозь воду, —Гарри! —на этот раз голос сопровождался прикосновением, крепким нажатием на плечи, что вывело его из панического состояния, и он сделал глубокий, судорожный вдох, гадая, когда у него наступило головокружение или когда он перестал дышать. Его лицо покраснело и стало влажным, а сердце бешено колотилось.       Где он был?       —Гарри, —произнёс знакомый голос, в котором звучало беспокойство, и он поднял голову, чтобы увидеть Драко, который смотрел на него сверху вниз, держа Гарри за руки и тряся его.       Гарри трепетно вдохнул и задержал дыхание на пять секунд, а затем отпустил его, повторив процедуру несколько раз.       —Драко, —он сел, оглядываясь по сторонам и не обращая внимания на колотящееся сердце.       Они были вдвоём в потайном кабинете, спрятанном в углу второго этажа библиотеки. Гарри пытался прислушаться, пытался услышать хоть что-нибудь сквозь стены, отчаянно желая услышать хоть один звук, который дал бы ему знать, что с каждым по-прежнему всё в порядке, но он ничего не мог расслышать из-за стука своего сердца и собственного неровного дыхания.       —Гарри, просто дыши, всё хорошо!       —Нет, —задыхаясь, пробормотал Гарри, вскакивая с дивана и начиная возиться с одеждой, пытаясь натянуть её дрожащими пальцами.       Его конечности всё ещё были тяжёлыми от изнеможения, что противоречило всплеску адреналина, бьющего через него от внезапно охватившей его волны паники.       —Это не так, Драко! Мы находимся здесь слишком долго, здесь было слишком тихо! Что, если что-то случилось? Что, если это было что-то ужасное?       Часть Гарри понимала, что со всеми в библиотеке, скорее всего, всё в порядке; у них есть многослойные барьеры, которые обеспечивают их безопасность, а также Рон, Гермиона и Невилл, которые присматривают за ними, но в данный момент всё, что мог сказать ему разум, это то, что он находится в маленькой комнате, где слишком много теней за его спиной и недостаточно света, и ему нужно выбраться оттуда, потому что он не мог дышать; потому что он боялся, что монстры его детства каким-то образом добрались до его друзей. Он боялся, что тени подкрались к его друзьям, когда он не смотрел, схватили их и сожрали без единого звука. Они исчезнут, и Гарри не сможет их найти. Он никогда их не найдёт.       —Гарри, —негромко сказал Драко, крепко сжав его челюсть и заставив Гарри посмотреть на него, и Гарри стало интересно, что же такого увидел Драко, что заставило его лицо исказиться от беспокойства, —Просто сделай вдох. Просто... просто сделай вдох. Пожалуйста. Просто успокойся. Всё в порядке. Все там в порядке.       —Ты этого не знаешь, —прошептал Гарри, с трудом удерживаясь от того, чтобы не оторваться от Драко и не выбежать из комнаты.       —Гарри, —резко сказал Драко, —Ты должен выслушать меня. Мы пойдём туда и посмотрим. Но сначала тебе нужно отдышаться. Если ты появишься в панике, это только заставит паниковать всех остальных. Так что просто дыши. Пожалуйста.       Гарри кивнул, прижался к Малфою и опустил голову на его плечо, заставляя себя дышать и пытаясь успокоить своё тело. Он привык просыпаться в панике, но с тех пор прошло столько времени, что он не был к этому готов. В детстве Гарри столько раз засыпал в полной темноте, с мокрыми от слёз глазами, а просыпался в той же темноте, и разум говорил ему, что сейчас должно быть утро, должно быть светло, но это было не так, было темно, так темно, так невозможно темно, и Гарри не мог видеть, не мог дышать, потому что должно быть светло, но это было не так. Было так же темно, как и тогда, когда он засыпал, и сколько бы ночей он ни провёл в этом чулане, он так и не смог привыкнуть просыпаться в полной темноте, не видя ничего. По утрам ему приходилось включать лампочку, нащупывая в темноте тонкую цепочку, за которую нужно было потянуть, чтобы она включилась, но когда его ждало наказание, лампочки не было, и всё, что он мог делать, — это сидеть в темноте и считать удары своего сердца, ожидая, когда его выпустят.       —Гарри, —пробормотал Драко, прижимая Гарри к груди, —Ты не дышишь. О чём бы ты ни думал, остановись. Просто остановись. Сосредоточься на моём дыхании. Это всё, что ты должен делать прямо сейчас. Это всё, о чём тебе нужно думать. Просто дыши со мной. Почувствуй, как я дышу, и дыши вместе со мной.       По мере того, как он говорил, он всё крепче обнимал Гарри, держа его в объятиях, достаточно тесных, чтобы Гарри чувствовал себя в безопасности. Несмотря на то, что Гарри чувствовал себя запертым в этой маленькой комнате, в крепких объятиях Драко он чувствовал себя в безопасности. Драко положил одну из рук Гарри себе на грудь, и Гарри почувствовал, как грудь Драко поднимается и опускается с каждым вдохом. Он заставил свои лёгкие работать в такт дыханию Драко, как тот и просил. Так они стояли целую вечность, пока дыхание Гарри наконец не выровнялось, а сердце не замедлило свой бешеный ритм.       —Всё хорошо, —пробормотал Драко, проводя рукой по волосам Гарри, и тот вздрогнул от этого ощущения, —Всё хорошо. Ты в порядке. Всё хорошо.       Гарри кивнул, чувствуя слабость и стараясь не обращать внимания на дрожь в теле.       —Садись, —мягко велел Драко, подталкивая Гарри в спину, пока тот послушно не уселся в шезлонг, —Дай мне секунду, чтобы одеться, и мы пойдём.       Он ещё мгновение смотрел на Гарри, прежде чем натянуть мантию, быстро одеться. Всё это время он смотрел на Гарри. Тот встал и потянулся к руке Драко, нуждаясь в утешении. Маленькая, подростковая часть Гарри хотела высмеять себя за то, что ему нужен утешитель в лице Драко Малфоя, но более серьёзная его часть не обращала на это внимания, хотя щёки его покраснели.       Но Драко крепко сжал его руку, и это прикосновение успокоило Гарри, и он смог перевести дух. Драко постучал палочкой по стене, отпирая дверь и выпуская их наружу, и крепче сжал руку Гарри, когда тот резко вдохнул, увидев темноту, с которой они столкнулись. Драко зажёг свою палочку заклинанием, осветив книжные полки вокруг них.       Гарри показалось, что он слышит тихий шёпот голосов, и он почувствовал прилив надежды, что, возможно, все действительно в порядке, но крошечный голосок подсказывал, что это не что иное, как тени, шепчущие ложные обещания.       Но тут они обнаружили остальных слизеринцев, живых и невредимых, тихо разговаривающих друг с другом и сидящих вплотную друг к другу, и Гарри сдержал вздох и сжал руку Драко так крепко, что тому стало больно, но Драко не отстранился. Остальные слизеринцы с любопытством смотрели на них, опуская глаза к их сцепленным рукам, и Гарри почувствовал, как его щёки разгорелись от ухмылки, которой одарил их Нотт.       —Всё в порядке? —спросил Драко, оглядываясь по сторонам.       Паркинсон нахмурилась.       —Нормально. Здесь было довольно тихо.       —Который час?       —Не знаю, —пожала она плечами, —На улице темно. Грейнджер недавно приходила, сказала, что мы все собираемся пойти на кухню, чтобы взять что-нибудь на ужин, а потом вернуться сюда на ночь.       —Мне нужно с ней поговорить, —тут же заявил Гарри, пытаясь отпустить руку Драко, но тот лишь крепче сжал её.       —Мы вернёмся, —тихо сказал Драко остальным и повёл Гарри к лестнице, ведущей на первый этаж библиотеки. Они быстро спустились по лестнице, и Гарри вздохнул с облегчением, увидев остальных: никто не выглядел запаниковавшим, испуганным, залитым кровью или ещё чем-то ужасным, что он себе вообразил. Он прижался к Драко, который успокаивающе поглаживал тыльную сторону его руки большим пальцем.       —Мне очень жаль, —пробормотал Гарри, чувствуя себя неловко, и потянул Драко к стене, подальше от остальных.       —Всё в порядке, —осторожно сказал Драко.       Это было не так, но Гарри не хотел поднимать этот вопрос. Это только заставило бы его выглядеть ещё большим невротиком, чем он был на самом деле. Он даже не мог сказать, откуда взялась паника и почему она так быстро подкралась к нему. Он понятия не имел, почему Мэнор так сильно напоминал ему проклятый чулан, но это было так.       —Гарри, —позвал голос, и он поднял голову, чтобы увидеть Гермиону, приближающуюся к нему, —Где ты был? Тебя не было там с остальными. Они сказали, что ты куда-то ушёл с Драко, но скоро вернёшься.       Гарри прочистил горло.       —Эмм, да. Я устал, поэтому немного прилёг. Они сказали, что мы все идём на кухню?       Гермиона кивнула.       —Я подумала, что мы можем пойти всей группой и перекусить, а потом вернуться сюда и устроиться на ночь.       —Почему бы тебе не сходить за остальными, Драко? —сказал Гарри, повернувшись к мужчине. Драко приподнял одну бровь, как будто знал, что Гарри пытается от него избавиться, но, не споря, повернулся и пошёл обратно по лестнице.       —Всё в порядке, Гермиона? —тихо спросил Гарри, обернувшись к ней, —Что- то случилось?       —Нет, —ответила Гермиона, но в выражении её лица было что-то почти обеспокоенное, —Всё было тихо.       —Как ты думаешь, останется ли комната в безопасности, пока нас не будет?       —Я планирую установить на ней защиту, —ответила Гермиона без всякого сомнения, —Мы узнаем, если кто-то попытается войти.       Гарри кивнул, удивившись, когда его желудок издал низкое урчание. Он подумал, что поход на кухню действительно был хорошей идеей.       —Итак, —сказала Гермиона, приподняв одну бровь, глядя на него, —Вы пошли прилечь? Только ты и Малфой?       Гарри почувствовал, что краснеет, и опустил голову.       —Я устал, —настаивал он.       —Угу, —сказала она с нечитаемым выражением лица, —Теперь тебе лучше?       —И да, и нет, —пробормотал Гарри. В каком-то смысле ему стало лучше, но паника всё ещё оставалась, только слегка на грани, как будто ждала, когда он ослабит бдительность, чтобы снова поглотить его.       —Тебе нужно поспать сегодня, —мягко сказала она, обеспокоенно глядя на Гарри, —Мы с Роном останемся и присмотрим за всеми.       Гарри подумал, не возразить ли ему, но решил не спорить, а вздохнул и кивнул в знак поражения. Да, ему нужно было выспаться. Он знал, что если не отдохнёт, то будет продолжать волноваться ещё больше.       —Как думаешь, там всё будет в порядке? —спросил Гарри, глядя на группу гриффиндорцев и рейвенкловцев, сгрудившихся в дальнем конце комнаты.       —Я не знаю, —призналась Гермиона, —Я вообще не представляю, чего теперь ожидать.       —И Стефан, и Джастин где-то там... —сказал Гарри отстранённым голосом, —И теперь Кевин... и мы не знаем ни о ком из остальных. Мы не знаем, были ли их тела... были ли они превращены в... Что, если они все такие же, как Кевин? Что, если они все бродят где-то там, просто ждут, когда мы покинем эту комнату?       —Я не знаю, —повторила Гермиона, и Гарри услышал в её голосе страх, который не переставал его пугать.       Гермиона была самой сильной из всех них, и, если в её голосе звучал страх, Гарри знал, что нужно беспокоиться.       —Но, если это так, мы будем противостоять им всей группой. Мы все в этом вместе, как команда, и именно так мы пройдём через это. Мы не беспомощны, Гарри. Ты сам сказал это прошлой ночью — мы сильны. Мы достаточно сильны, чтобы пережить это, —она сделала паузу, подошла ближе и мягко положила руку ему на плечо, —Я знаю, что ты боишься, Гарри. Я знаю, потому что мне тоже страшно. Но сейчас остальные смотрят на тебя, как ни на кого другого. Это нормально — бояться. Не бояться сейчас было бы глупо. Но им нужно, чтобы ты был сильным для них. Ты — тот, на кого мы все равняемся. Если ты будешь бояться, их страх будет только расти. И я знаю, что это несправедливо. Нечестно просить тебя быть ещё сильнее для всех остальных, быть выше страха, когда ты всего лишь человек, —её рука скользнула в его руку и сжалась, а он крепко вцепился в тёплую ладонь, —Но они рассчитывают только на тебя. И ты намного сильнее, чем ты думаешь.       В горле у Гарри поселилась сухая, неприятная тяжесть, мешающая глотать. Глаза заслезились от жара, и на мгновение ему захотелось сказать Гермионе, что он не сильный, не храбрый. Всё, что он делал, было вызвано необходимостью, а не храбростью. Гермиона и Рон были теми, кто был храбрым — они следовали за ним, когда им не нужно было, помогали ему, когда у них был выбор отступить. Гарри был вынужден играть ту роль, которую он играл, но Гермиона и Рон выбрали свой собственный путь. И в глазах Гарри они были храбрецами.       —Мы справимся с этим, Гарри, —пробормотала Гермиона, —Кошмары не длятся вечно.       Гарри кивнул, всё ещё пытаясь проглотить комок в горле.       —Я рад, что ты здесь, —тихо сказал он, и Гермиона грустно улыбнулась, снова сжав его руку и отпустив её.       —Гермиона, —прервал их голос Рона, и они оба повернулись, чтобы увидеть его, стоящего в метре от них, —Малфой забрал слизеринцев. Мы готовы идти.       —Точно, —твёрдо сказала Гермиона, выпрямившись, —Так, все, —позвала она, и, словно все ждали её слов, они шагнули ближе, и Гарри заметил палочки, зажатые в руках каждого, —Сейчас мы отправляемся на кухню. Я хочу, чтобы мы двигались быстро, но осторожно. Кухня находится на другом конце первого этажа, поэтому я хочу, чтобы все были начеку. Мы не знаем, чего ожидать и случится ли что-нибудь, но я хочу, чтобы все были начеку на всякий случай. И не думаю, что мне нужно это говорить, но я скажу — все остаются в группе. Никто не отходит, никто не отделяется от группы. Мы движемся вместе и присматриваем друг за другом. Каждый несёт ответственность за своих напарников. Библиотека будет закрыта за нами. Есть ли у кого-нибудь вопросы или опасения, прежде чем мы отправимся в путь?       Никто не заговорил.       —Хорошо, тогда, —мрачно сказала Гермиона, —Мы с Роном пойдём первыми. Невилл и Гарри, я хочу, чтобы вы двое шли сзади. Все остальные остаются в центре, палочки всегда наготове. Я не ожидаю, что на нас нападут, особенно в такой большой группе, но и не исключаю такой возможности.       За её словами воцарилась тишина, и Гарри практически ощутил в воздухе привкус страха. Он висел над всем, как дым — густые, клубящиеся волны, поднимающиеся, как загрязнение.       —Идём, —закончила Гермиона тихим голосом. Рон зашагал рядом с ней, пока она вела его к выходу из библиотеки. Воздух вокруг дверей дрожал и вспыхивал, когда она снимала завесы и выходила в коридор.       В коридоре царила тишина — тишина, навевающая страх и тревогу. Гарри ненавидел это, хотя в то же время чувствовал, что должен быть благодарен за это. Тишина — это хорошо, это значит, что здесь безопасно.       Ведь так?       Их шаги эхом разносились по огромному коридору, пока они шли к кухне, Гарри и Невилл шли позади всех. Ближе всех к ним шли слизеринцы, и Гарри видел, что между двумя группами всё ещё существует чёткое разделение, каким бы небольшим оно ни было. Гриффиндорцы и рейвенкловцы — впереди, слизеринцы — сзади. Разделение было незначительным, но Гарри его заметил.       Все двери, мимо которых они проходили, были закрыты, в доме царила тишина. Гарри слышал, как колотится сердце в груди, и задавался вопросом, слышит ли его кто-нибудь ещё. Их шаги напоминали дождь: они стучали по мраморному полу, накладываясь на тишину, но не перекрывая её полностью. Мельчайшие звуки, казалось, делали тишину ещё громче, пока она не стала давить на них со всех сторон, ползать по коже Гарри, как муравьи, жужжать в ушах и заглушать всё, что он должен был слышать — их шаги, их дыхание, его собственное учащённое сердцебиение, — пока не осталась только тишина. Казалось, что весь дом состоит из отчётливого и тревожного отсутствия шума.       Здесь было тихо, и Гарри больше не считал это безопасным. В этой тишине он чувствовал, как что-то нависает над ним, от чего волосы на затылке вставали дыбом.       Что-то было в доме вместе с ними, что-то наблюдало за ними. И оно точно знало, где они находятся. У тишины были глаза, как и у темноты, и Гарри пришлось бороться с дрожью, которая грозила охватить его при мысли о том, что за ним наблюдают.       Никто не разговаривал до тех пор, пока они не оказались на кухне, а потом до них доносилось лишь тихое бормотание и тихие разговоры, длившиеся не более минуты или двух за раз. Они быстро приготовили еду и ещё быстрее поели, желая поскорее оказаться запертыми в библиотеке.       Тишина в коридоре была такой же, как и раньше, — тяжёлой и густой. Они оставались в группе, но возвращались назад быстрее, чем раньше, оглядываясь по сторонам в поисках чего-нибудь необычного. Но ничего не было, и Гарри почти позволил себе выдохнуть.       Вдруг где-то хлопнула дверь, звук был громким и звонким, и все ахнули. Палочки были направлены во все стороны, их держали в дрожащих руках. Звук чьего-то бега по полу над ними заставил всех вздрогнуть и шагнуть ближе друг к другу, а палочки теперь были направлены на потолок. Хлопнула ещё одна дверь, за ней последовал ещё один шаг, а затем хлопок. Дверь захлопывалась снова и снова, с каждым разом всё громче, а вся группа стояла, застыв и окаменев от страха.       —Он издевается над нами, —резко сказал Гарри, напугав всех, и на него внезапно направили дюжину палочек, прежде чем держатели поняли, что это не он им угрожает, —Он просто пытается нас напугать, —продолжил он, —Нам нужно убираться отсюда. Продолжайте идти к библиотеке. Нам нужно вернуться внутрь. Сейчас же.       Как будто последнее слово стало сигналом к действию, которого они так ждали, группа побежала в библиотеку, держась вместе даже в панике. Гарри и Невилл держались сзади, время от времени накладывая на себя защитные чары на всякий случай. Но за ними никого не было, и Гарри не слышал никого на лестнице. Хлопки продолжались ещё несколько секунд, а затем внезапно прекратились, и дом вновь погрузился в звенящую тишину, и эта тишина была ещё более тревожной, чем хлопки.       Гермиона отперла библиотеку, и все заскочили внутрь, пытаясь протиснуться в дверь все разом, а Невилл остался рядом, чтобы помочь группе войти, не поранив друг друга.       Гарри остался стоять сзади, палочка по-прежнему была крепко зажата в его руке. Он оглянулся через плечо и замер, прищурившись, так как ему показалось, что он увидел движение в конце коридора. Это... что это было? Гарри вздохнул, когда в поле зрения появилась голова. Стефан уставился на него, подошёл ближе и помахал Гарри рукой. Он был далеко, но даже на расстоянии Гарри узнал его. Он машинально шагнул ближе, желая найти Стефана и покончить с этим кошмарным испытанием, но, взмахнув рукой, Стефан исчез, растаяв как тень и не оставив после себя ничего.       Гарри сделал ещё один шаг, желая отыскать его, желая покончить с этим, желая, чтобы всё закончилось, но чья-то рука обхватила его за бицепс и потянула за собой, втягивая в библиотеку. Дверь ещё не успела закрыться, как Гермиона уже накладывала свои чары, бормоча заклинания под нос и выводя палочкой сложные узоры над единственным входом в комнату. Драко стоял рядом, одна его рука по-прежнему обхватывала руку Гарри.       —Вы его видели? —тихо спросил Гарри.       Вопрос, похоже, озадачил Драко.       —Видели кого? Всё, что я видел, это то, что ты стоял, как болван, в коридоре, вместо того чтобы тащить свою задницу в библиотеку, как тебе следовало бы делать.       —Кого ты видел, Гарри? —серьёзно спросил Рон, придвигаясь к нему, но оставаясь рядом с Гермионой, которая продолжала накладывать защиту.       —Стефана, —ответил Гарри, —Я видел Стефана.

***

      —Что мы будем делать, Гермиона? —спросил Рон некоторое время спустя, когда они втроём сидели в углу библиотеки, —Может, пойдём за ним? Ведь это всего лишь Стефан. Не должно быть слишком сложно схватить этого ублюдка.       Гермиона нахмурилась.       —Ну, всё, что мы знаем, это то, что он жив. Но мы понятия не имеем, где Джастин и работает ли он со Стефаном. И мы понятия не имеем, где Стефан. Мне не нравится мысль о том, что мы можем попасть в ловушку, если отправимся на поиски. Не говоря уже о том, что в этом доме с нами находится как минимум один инфериус. Если Стефан был тем, кто его создал, не думаю, что это будет лучшей идеей — просто отправиться за ним в погоню. Тело Кевина не единственное, которое он мог проклясть.       —Мы не можем просто спрятаться здесь, —возразил Рон, —Он тут только один. И, может быть, Джастин, но кому он угрожает? Нас по-прежнему шестнадцать, а он — один, ну, может, их двое.       —Да, но я всё равно беспокоюсь о том, во что мы можем ввязаться, если отправимся на его поиски, —вздохнула Гермиона, —Мы можем обсудить всё с остальными утром и тогда принять решение. Надеюсь, Министерству не понадобится слишком много времени, чтобы отследить нас здесь.       —Они уже должны знать, что мы пропали, —сказал Рон, —Джордж должен был понять, что что-то не так, когда я не вернулся домой.       —Если только он не думает, что ты остался у Гермионы, —заметил Гарри.       Рон покачал головой.       —Обычно это бывает только по выходным. А выходные уже закончились. Так что, если Джордж не настолько глуп, как мы все втайне думаем, он должен заметить, что что-то не так.       Гарри передёрнул плечами, пытаясь унять скованность в мышцах.       —Утром у меня должна быть встреча с Робардсом. Он точно обратит внимание, если я на ней не появлюсь.       —Хорошо, —кивнул Рон, —Это хорошо. Если они ещё не заметили нашего отсутствия, то утром точно заметят. И как только они заметят, что Гарри нет, они точно заметят, что мы с Гермионой тоже пропали. И Невилл. Они поймут, что что-то случилось. Они придут за нами.       —Да, —глухо сказал Гарри, —Они придут за нами.       Он только надеялся, что, когда они придут, ещё не будет слишком поздно.

***

      —Хорошо, —сказала Гермиона, вставая со стула. Все смотрели на неё, пока она обводила взглядом большую комнату, —Двери защищены. Мы узнаем, если кто-то подойдёт к ним. В библиотеке нет туалета, поэтому Падма и Майкл поставили в углу горшок, закрыв его от посторонних глаз. Просто уничтожайте содержимое, когда закончите.       —Сколько ещё мы здесь пробудем? —вмешался Энтони, глядя на Гермиону так, словно она была виновата в их пребывании в доме, и Гарри увидел, как Рон сжал кулаки, глядя на него в ответ.       —Я не знаю, —ровно ответила Гермиона, —Министерство скоро будет здесь. Нам просто нужно продержаться до их приезда.       —А что, если мы не сможем? —воскликнул Энтони, указывая на закрытую дверь, —Ты же была там! Ты слышала, что бы это ни было! И мы понятия не имеем, сколько времени понадобится Министерству, чтобы добраться сюда! Как они до сих пор не поняли, сколько нас пропало?       —У нас нет выбора, —ответила Гермиона, бросив на него холодный взгляд, —Кто бы ни пытался причинить нам вред, он находится в главной части дома, так что всё, что мы можем сделать на данный момент, — это оставаться здесь и ждать. Если в Министерстве ещё не поняли ситуацию, то к утру поймут.       —Почему ты так уверена? —запротестовал Энтони, —Ты только и делаешь, что обещаешь, что всё будет хорошо, если мы просто подождём! Ну, мы, блять, уже подождали! И ничего не в порядке! Это так далеко от того, чтобы быть в порядке, как только может быть, чёрт возьми!       Рон мгновенно ощетинился, и Гарри пришлось схватить его за руку, чтобы удержать от нападения на Энтони.       —Что ты предлагаешь нам делать? —спросила Гермиона у Энтони, —Я более чем открыта для идей. Мы испробовали все возможные способы выбраться отсюда, но ничего не помогло.       Энтони недоверчиво уставился на неё.       —Нет, не испробовали! Мы только и делали, что сидели здесь! Мы не пытались преследовать тех, кто там есть!       —Мы искали, и не раз, —поправила Гермиона, —Но сейчас я считаю, что продолжать это делать слишком опасно. Мы не знаем, где он и что приготовил на случай, если его найдут. А если учесть ещё и риск появления инфери, то мне не нравится, что мы будем бродить там.       По группе пронеслась тревога, хотя никто не выглядел удивлённым последним заявлением, и Гарри знал, что Рон и Гермиона уже рассказали им, что случилось с Кевином.       —Значит, мы просто сидим здесь? —тихо проговорила Падма, —Сидим и ждём?       —Это всё, что мы можем сделать, —ответила Гермиона, сохраняя такой же тихий голос.       —И это действительно Стефан? —Падма смахнула слёзы, —Этого не может быть. Это не может быть он. Он бы не сделал ничего подобного.       —Так и есть, —сказал Гарри, и все взгляды в комнате обратились к нему, —Я видел его, как раз перед тем, как мы вернулись в библиотеку. Он помахал мне рукой.       —Нет, —отрицал Энтони, качая головой, —Нет, это не он. Это не он. Не может быть. Он бы так не поступил! Я не знаю, что ты видел, Гарри, но что бы это ни было, это неправда!       —Энтони, —тихо сказал Майкл, но тот только сильнее затряс головой.       —Нет! Это не может быть он! Мы знаем его много лет, Майкл! Мы спали с ним в одной комнате много лет! Он бы так не поступил!       —Я тоже не хочу верить, что он это сделал бы... но все его напарники умерли, а он просто исчез... и если Гарри сказал, что видел его...       —Мне всё равно, что он сказал, что видел! —резко сказал Энтони. Кресло, на котором он сидел, громко заскрипело, когда он встал, и чуть не опрокинулось, —Это не Стефан! Он никому не причинил бы вреда!       —Министерство скоро будет здесь, —прервала его Гермиона, бросив на Энтони жалостливый взгляд, —И у нас будут ответы, когда они прибудут. Мы не будем здесь вечно.       —Но достаточно долго, чтобы нас начали убивать по одному, —пробормотал Нотт позади Гарри, —Я же говорил тебе не приглашать этого придурка, Драко. Я говорил тебе, что с Корнфутом всегда что-то не так.       —Это не он! —крикнул Энтони, глядя на Нотта, который выглядел совершенно не впечатлённым, —Вы впятером что-то сделали! Вы привели нас сюда, и всё это — ваша вина! А теперь вы пытаетесь выставить его виновным!       —Энтони, —предупредил Гарри, но тот отказался слушать.       —Они не нуждаются в твоей защите! Господи! То, что ты теперь сосёшь у Малфоя, не означает, что все они вдруг стали хорошими людьми! Этот кусок дерьма не стоит того, чтобы его защищать, и чем больше ты поддаёшься на его уловки, тем большему риску ты подвергаешь всех нас! —он резко рассмеялся, его лицо исказилось от ярости, —Честное слово, Гарри, насколько он хорош, чтобы ты так охотно заступался за него? Это так работает? Они все позволяют тебе трахать их? Они позволяют тебе трахать их в обмен на твою защиту? Потому что, что бы они тебе ни давали, оно того не стоит!       В комнате воцарилась напряжённая тишина. Гарри чувствовал, как напрягся Малфой. Гарри бросил взгляд на Энтони, пытаясь успокоить себя, прежде чем пересечь комнату и ударить мужчину.       —Не все должны отсасывать у кого-то, чтобы понравиться, —равнодушно заметил Нотт, —Не знаю, как ты заводил друзей, но в слизерине всё было не так. Мне жаль, что твоя личность настолько отталкивающая, что это был твой единственный выход, Голдштейн. Должно быть, это изнурительно — быть тобой. Твои колени, должно быть, уже разбиты в хлам.       Энтони несколько секунд смотрел на него выпученными от гнева глазами, а затем громко выругался и направился через всю комнату к нему, но Падма и Майкл протянули руки, чтобы схватить его за мантию и удержать на месте.       —Пошёл ты! —прорычал Энтони, пытаясь освободиться, —Пошёл ты, Нотт! Ты ни черта не знаешь!       —Я знаю, что виноват твой друг, —скучающим голосом сказал Нотт, наблюдая за Энтони с безразличным выражением лица, —Я верю Поттеру, который говорит, что видел. Мы ничего не делали, Голдштейн, и, честно говоря, мне всё равно, веришь ты мне или нет. Потому что это не мы там бегаем, хлопаем дверьми и крадёмся. Так что верь во что хочешь. Но знай, что ты ошибаешься.       —Энтони, —сказала Падма, встав перед ним и заставив его посмотреть на неё, —Просто успокойся. Это не поможет. Гермиона права в том, что мы не можем ссориться друг с другом. Настраивая друг друга, мы только усугубим ситуацию.       —Убирайся с дороги, Падма! —прорычал Энтони, вцепившись пальцами в её руки и пытаясь грубо оттолкнуть её.       —Энтони! —резко сказал Майкл, оттаскивая его назад, —Не надо! Она просто пытается удержать тебя от поступка, о котором ты потом пожалеешь! Ты мой друг, и я люблю тебя, но, если ты ещё раз прикоснёшься к ней подобным образом, обещаю, я заставлю тебя пожалеть!       Энтони долго смотрел на него, затем внезапно повернулся и пошёл прочь, не останавливаясь, чтобы с рычанием сбить ряд книг с ближайшей полки, после чего исчез из виду.       —Что ж, он отлично держится на ногах, —прокомментировал Нотт, небрежно сложив руки на груди.       Майкл бросил на него взгляд.       —Не надо. С ним всё будет в порядке, когда он успокоится.       Нотт тихо фыркнул, но ничего не сказал.       —Давайте поднимемся наверх, —предложила Паркинсон, в голосе которой звучало беспокойство, —Я думаю, Корнер прав. Всем нужно время, чтобы успокоиться. Нам всем будет легче, если мы отдохнём.       —Ты уверена, что Министерство узнает об этом к утру, Гермиона? —спросил Дин, и Гермиона кивнула.       —Надеюсь, они уже поняли, но если нет, то к утру точно поймут. У Гарри встреча с главным аврором. Они скоро будут здесь, нам нужно только продержаться до их прихода.       —Может быть, Энтони прав, —сказал Симус, посмотрев в ту сторону, где исчез Энтони, —Может, лучше просто пойти и поискать Стефана. Нас много, а он всего один. Если мы найдём его и заставим снять защиту, нам не придётся ждать помощи Министерства.       —Слишком опасно, —пренебрежительно сказала Гермиона, —Он может быть не один, и Кевин может быть не единственным инфери в доме. Мы не можем рисковать жизнями мирных людей, а если мы вчетвером отправимся на его поиски и с нами что-то случится, то все остальные останутся беззащитными.       —Значит, будем ждать, —пробормотала Парвати, обхватив себя руками.       —Библиотека — это контролируемая зона, —сказала Гермиона, —Здесь только один вход, и он закрыт. Если мы будем оставаться на месте, всё будет в порядке. Авроры скоро будут здесь, я обещаю.       Рука потянулась к рукаву Гарри, и он повернул голову, чтобы увидеть Драко, который пристально смотрел на него, как будто пытаясь передать что-то важное без слов. Но Гарри понятия не имел, что означает этот взгляд.       —Пойдём, —тихо сказал Гарри, вырывая свой рукав из рук Драко, чтобы он мог переплести их пальцы, —Пойдём наверх. Сейчас мы больше ничего не можем сделать.       Никто не проронил ни слова, пока Гарри вёл слизеринцев через большую комнату и вверх по лестнице. Они добрались до самой задней части второго этажа и начали готовиться к ночи.       —Ты действительно думаешь, что авроры придут завтра? —спросила Паркинсон, и её мягкий голос прозвучал громко в тишине.       Гарри взглянул на неё и кивнул.       —Надеюсь. У меня встреча с Робардсом, и он точно заметит, если я не приду. Я никогда раньше не опаздывал, так что он поймёт, что что-то не так. Они найдут нас.       Паркинсон ничего не ответила, и Гарри наблюдал, как Забини обхватил её за плечи и прижал к своей груди.       —И ты думаешь, что сегодня с нами всё будет в порядке? —спросила Дэвис тихим голосом, оглядывая окружающую обстановку, —Голдштейн не единственный, кто винит нас, и я не верю, что они не примут меры.       Гарри уставился на неё, не зная, что ответить. Он хотел пообещать, что ничего не случится, что никто из людей внизу — тех, кого они знали много лет, — не сделает ничего плохого, но не мог. Не мог, потому что не был уверен. Он понятия не имел. Он видел дикий взгляд Энтони, смесь ярости, страха и отчаяния, и не знал, чего ожидать от человека с таким взглядом.       Драко нерешительно взглянул на него.       —Мы не будем оставаться здесь, —сказал он, обращаясь к остальным слизеринцам, —Личный кабинет моего отца защищён. Мы останемся там на ночь.       Остальные кивнули с некоторым облегчением, и Гарри стало интересно, насколько сильно они пытаются скрыть свой страх перед остальными. Страх часто принимали за слабость, а Гарри знал, что слизеринцы ненавидят проявление слабости.       —Тогда мы останемся в кабинете, —тихо сказал он, оглядывая каждого из них по очереди, —Я обещаю, что не позволю ничему случиться с вами. Я знаю, что вы не виноваты. Я клянусь, что не позволю никому из остальных причинить вам вред.       Долгие мгновения все пятеро смотрели на него, ничего не говоря, и Гарри почувствовал, что начинает ёрзать под этим вниманием.       А потом Нотт усмехнулся.       —Господи, Поттер. Ты абсолютный болван. Никогда бы не подумал, как легко будет заслужить твоё доверие.       —Он такой чёртов гриффиндорец, правда, Драко? —с нежностью спросила Паркинсон, и Гарри не понял, был ли это комплимент или оскорбление.       —В полной мере, —ответил Драко, бросив на Гарри горячий взгляд, —Но я думаю, что уже слишком поздно его менять. В нём уже укоренилось желание быть чёртовым принцем, так что бороться с этим уже невозможно, я думаю.       Гарри закатил глаза, но ничего не сказал, стараясь не обращать внимания на прилив жара, который он чувствовал в своей груди.       —Тогда идём, —сказал Забини, бросив обеспокоенный взгляд на Паркинсон, и Гарри снова задумался о том, как сильно они все боятся остальных.       —Да, —повторил он, наблюдая за остальными, которые, не говоря ни слова, последовали за Драко, —Идём.