Вернутся к фанфику
Часть 12. Два якоря.
10 октября 2026, 15:12Каир, отель «Нил Палас», третий час ночи.
Незуко лежала на кровати поверх покрывала, не раздеваясь, и смотрела в потолок. Кондиционер работал на полную мощность, но прохлада не помогала — под кожей всё равно горело, будто под ней медленно тлели угли. Рядом, на тумбочке, лежал маленький бархатный мешочек. Девушка так и не открывала его с того самого дня в гробнице, но точно знала, что там лежат серьги. Те самые серьги, привезённые нелегально, спрятанные от профессора и полиции.
Она не спала уже третью ночь подряд.
Мысли крутились по кругу, как вода в водовороте. Танджиро был там. Был один. В прошлом, среди чужих людей, в мире, к которому он не приспособлен и где легко мог умереть. Она видела его лицо перед исчезновением — испуганное, растерянное, но не сломленное. Он всегда был сильнее, чем казался. Но это было тогда, в их мире, где у него было все: семья, друзья, учеба. А сейчас... что у него есть сейчас?
— Ты спишь? — раздался тихий голос от двери.
Незуко повернула голову. Генья стоял в проёме, прислонившись плечом к косяку. Он был в мятой футболке и спортивных штанах, волосы взлохмачены, а под глазами виднелись тёмные круги. Парень тоже не спал.
— Нет, — ответила она.
Он вошёл и сел на край кровати, не спрашивая разрешения. Генья помолчал какое-то время, а потом сказал:
— Я думал о том, что сказала Канао, — начал он, глядя в пол. — Про два якоря и про кровь. Это... звучит безумно. Но всё же в этом безумии есть логика.
— Я знаю.
— Ты готова это сделать? — он поднял на неё глаза. — Если придётся резать руку, если придётся...
— Я готова на всё, — перебила Камадо, и голос её прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Он мой брат. Я виновата в том, что он там. Если бы я не заставила его примерить эти проклятые серьги...
— Ты не знала.
— Это не оправдание.
Парень вздохнул. Он не был эмпатом, не умел утешать, не умел подбирать правильные слова. Но он был здесь, и это уже что-то значило.
— Утром Канао хочет вернуться в лабораторию, — сказал он. — Профессор нашёл что-то ещё. Какой-то папирус, который не успел обработать. Он говорит, там может быть продолжение текста.
Незуко села. И без того слабый сон как рукой сняло.
— Почему ты сразу не сказал?
— Ты спала. Ну, или делала вид. Я не хотел будить.
Девушка уже встала, натягивая кроссовки.
— Поехали.
— Сейчас? Ночь же.
— Сейчас.
***
Лаборатория министерства древностей встретила их тишиной и запахом чего-то старого и немного затхлого. Профессор Хабиба сидел за столом, сгорбившись над разложенным папирусом, и даже не обернулся, когда они вошли. Только поднял руку, подавая жест, означавший, что нужно подождать. Незуко, Канао и Генья замерли у входа. Профессор работал ещё минут десять. Он водил увеличительным стеклом над пожелтевшими строками, что-то бормотал себе под нос, делал пометки в блокноте. Наконец откинулся на спинку стула, потёр глаза и повернулся к ним. — Я нашёл это вчера, — сказал он без предисловий. — В хранилище, в дальнем углу. Папирус был завёрнут в промасленную ткань и запечатан в глиняный сосуд. Сосуд был залит смолой, поэтому бумага почти не пострадала. Это... необычная находка. Такие вещи обычно не хранят вместе с погребальным инвентарём. — Что там? — Камадо подалась вперёд. — Ритуальный текст. — Хабиба помолчал, постукивая пальцем по столу. — Он написан от лица жрицы или жреца. В древнеегипетском нет чёткого разделения по родам в некоторых формулах. Но содержание... оно странное. Мужчина развернул папирус так, чтобы остальным было видно. Иероглифы были мелкими, аккуратными, явно выведенными умелой рукой. Цуюри наклонилась, вглядываясь. — Я перевёл только часть, — продолжил профессор. — Но вот что уже понятно. — Он взял блокнот и зачитал вслух: «...И будут два якоря, и один удержит свет, а другой — тьму. Кровь дарителя призовёт кровь получателя, и свет укажет дорогу. Но мост не устоит, если артефакт не будет в руках того, кто пришёл из света. Ибо сказано: солнце восходит на востоке, но заходит на западе, и путь его неизменен. Тот, кто носит серьги, носит и судьбу. Тот, кто отдаёт их, отдаёт и жизнь». В лаборатории повисла тишина. Ребята лишь пару раз переглянулись. — «Артефакт не будет в руках того, кто пришёл из света», — медленно повторила Канао. — Это про серьги. Они должны быть у Танджиро. — Но как? — Генья развёл руками. — Они здесь, у нас. Мы не можем их отправить в прошлое. — Можем, — сказала Камадо. Все обернулись к ней. — Что ты имеешь в виду? — спросил профессор, прищурившись. Незуко сглотнула. Она не хотела говорить это вслух, потому что знала, как это прозвучит. Но выбора не было. — В тексте сказано: «Кровь дарителя призовёт кровь получателя». Я - даритель. Я дала Танджиро серьги. Если я проведу ритуал в гробнице, у символа, моя кровь откроет связь. Но мост не устоит, пока серьги не окажутся у него. Значит... — она сделала паузу, — значит, серьги должны пройти через мост. Или... или они уже там. — Уже там? — Хабиба нахмурился. — Как это возможно? Канао вдруг выпрямилась. В её глазах загорелся огонек, который обычно появлялся, когда она находила решение сложной задачи. — Временная петля, — сказала она. — Если серьги были созданы в прошлом для Хепри, а потом каким-то образом попали в будущее, к нам, а потом Танджиро надел их и перенёсся в прошлое... то они вернулись туда, откуда пришли. Замкнутый круг. — Цуюри посмотрела на Незуко. — Серьги, которые у нас - это те же серьги, которые Кёджуро подарит Хепри. Они всегда были в прошлом. И всегда будут. — Но тогда... — Незуко запнулась. — Если серьги уже там, зачем нам ритуал? — Потому что связь нужно активировать, — ответила Канао. — Артефакт - это ключ. Но ключ должен повернуться в замке. Твоя кровь - это рука, которая поворачивает ключ. А Танджиро - замок. Когда он получит серьги в прошлом, когда наденет их, когда осознает, кто он... тогда мост откроется. — Кто он? — переспросил Генья. Цуюри посмотрела на девушку. В её взгляде было что-то странное, смесь сочувствия и чего-то ещё, чему сама Незуко не могла подобрать названия. — Хепри, — сказала она тихо. — Танджиро - это Хепри. Незуко замерла. — Что? — Подумай сама. Серьги были сделаны для Хепри. Они перенесли Танджиро в прошлое. Они должны быть у него. Он - «тот, кто пришёл из света». Имя Хепри означает «солнечный свет». Всё сходится. — Канао развела руками. — Танджиро не просто попал в прошлое. Он попал туда, потому что должен был. Потому что он и есть та самая возлюбленная фараона. Легенда исказилась за тысячи лет, но суть осталась: Кёджуро Ренгоку любил Хепри. А Хепри - это твой брат. Незуко медленно опустилась на стул. Ноги не держали. — Но... — она сглотнула. — Тогда получается... он никогда не вернётся? Если он является Хепри, если он должен быть там, в прошлом... — Не обязательно, — вмешался профессор. — Текст говорит: «мост между эпохами». Мост - это не стена. По мосту можно пройти в обе стороны. Если Танджиро сможет вернуться, он вернётся. Но сначала он должен исполнить то, что предназначено. — Что предназначено? — Младшая Камадо вскинула голову. — Что он должен сделать? Хабиба перевернул папирус и указал на нижние строки, которые ещё не перевёл полностью. — Вот здесь, — сказал он. — «И будет свет против тьмы. И тьма отступит, ибо не устоит перед лицом правды. Солнце взойдёт, и лжец будет посрамлён». — Он поднял глаза на Незуко. — Я не знаю, что это значит. Но, судя по контексту, речь о какой-то битве. О противостоянии. И свет - это твой брат. Незуко еще раз внимательно посмотрела на папирус, на мелкие иероглифы, которые складывались в слова, которые меняли всё. Свет против тьмы. Солнце взойдёт, а лжец будет повержен. — Аказа, — прошептала она. — Лжец - это Аказа. Хакуджи. — Да, — кивнула Канао. — Тот, кто использовал тёмную магию. Тот, кого прокляла Маат. Он воплощение тьмы. — И Танджиро должен его победить? — Незуко не верила своим ушам. — Мой брат? Он ведь не воин! Он лишь историк! Он не умеет сражаться! Он даже не приспособлен к тому миру! — Он не должен сражаться, — сказал профессор. — Он должен быть светом. А свет - это не всегда меч. Свет может быть правдой. Правдой, которая разрушает ложь. Если Аказа и вправду победил с помощью тёмной магии, то победить его можно только правдой. А правда - это то, что Танджиро знает. Он знает будущее, знает, что должно случиться. И он может изменить ход событий. Девушка задумалась. Мысли метались, натыкаясь друг на друга. — Но как он узнает? — спросила она наконец. — Как он поймёт, что он и есть Хепри? Что он должен делать? — Серьги, — ответила Канао. — Когда Кёджуро подарит ему серьги, он поймёт. Это будет момент истины. И тогда... тогда он вспомнит. — Вспомнит что? — Всё! Кто он, зачем он здесь, что должен сделать. Незуко молчала. Внутри всё сжалось в тугой комок: страх, надежда, отчаяние, любовь. Слишком много чувств, чтобы разобрать их по отдельности. — Значит, нам нужно ждать, — сказала она наконец. — Ждать, пока он получит серьги, пока он вспомнит. Ждать, пока он... — Пока он не победит, — закончил Генья. — И тогда мост откроется. — И тогда мы сможем его вернуть, — кивнула Канао. Незуко не была уверена, что верит в это. Слишком много «если». Слишком много неизвестного. Но другого пути не было. — Я хочу провести ритуал, — сказала она, поднимаясь. — В гробнице, прямо сейчас. Профессор поднял брови. — Ты понимаешь, что это очень сложно и какая это ответственность? Нужна будет кровь, также нужно будет следить чтобы ритуал прошел с соблюдением всех правил и нам не помешали. — Я понимаю, — перебила Незуко. — Но если я права, если это сработает, мы сможем хотя бы увидеть его, услышать, понять, что он жив. Хабиба долго смотрел на неё. Потом вздохнул и покачал головой. — Вы сумасшедшие, — сказал он. — Все трое. Но... — он встал и направился к сейфу в углу комнаты, — ...я тоже был молодым. И тоже верил в невозможное. — Он достал ключ и открыл сейф. — Я дам вам доступ в гробницу, но пойду с вами. Если что-то пойдёт не так, я смогу хотя бы объяснить начальству, почему мы там оказались. — Спасибо, — выдохнула Незуко. — Спасибо вам. — Не благодари, — проворчал профессор, но в его глазах мелькнула искра, которую он сам, наверное, не ожидал там увидеть. — Благодарить будешь, если выживем.***
В гробнице было тихо и холодно. Солнце только поднималось над горизонтом, когда они спустились по ступеням — Незуко, Канао, Генья и профессор Хабиба. Внизу, в темноте, их ждал знакомый коридор, знакомые стены, знакомый запах сырости и пыли. Незуко шла первой. Она помнила дорогу — вниз по ступеням, мимо двух ложных дверей, в главный зал. Там, в дальнем углу, была та самая стена с символом. — Вот, — она остановилась, подняв фонарик. — Здесь. Символ был на месте: восходящее солнце, лучи, горизонт. Он был вырезан в известняке и замазан глиной в тон стене. Также рядом был и другой символ, который они заметили только сейчас: заходящее солнце. Два символа, зеркально отражающие друг друга. — Смотрите, — Канао подошла ближе. — Их два. Восход и закат. Начало и конец. Жизнь и смерть. — Два якоря, — прошептала Камадо. Она достала из кармана маленький перочинный нож, который купила в аэропорту. Руки дрожали. — Ты уверена? — спросил Генья. — Да. Незуко приложила лезвие к ладони. Боль была резкой, но короткой. На коже выступила яркая, алая кровь. Девушка прижала ладонь к символу. Сначала ничего не произошло. Камень был холодным и шершавым, кровь впитывалась в трещины, окрашивая их в тёмный цвет. Незуко зажмурилась, сосредоточилась, попыталась вспомнить лицо брата, его улыбку, его голос, его красивые и немного растерянные глаза. И тогда мир вокруг дрогнул. Сначала это было похоже на головокружение — пол качнулся под ногами, стены поплыли. Потом воздух стал плотным, тяжёлым, как перед грозой. Где-то в глубине гробницы раздался низкий гул, не звук, а именно вибрация, отдающаяся в костях. — Что происходит? — прозвучал голос профессора издалека. Незуко не ответила. Она смотрела на символ. Линии, вырезанные в камне, начали светиться. Тускло, едва заметно, но они светились — белым, лунным светом, который становился ярче с каждой секундой. Кровь на камне тоже светилась, но не красным, а белым, словно впитывая в себя что-то из воздуха. — Незуко! — Цуюри схватила её за плечо. — Ты видишь это? — Вижу. Свет становился ярче. Он заполнял зал, отражался от стен, от потолка, от лиц. Незуко чувствовала, как что-то тянет её вперёд — не физически, а скорее как зов, как шёпот, как чьё-то приглашение. И тогда она услышала голос. — ...Незуко? Тихий, хриплый, едва различимый. Но это был его голос. — Танджиро? — она вскрикнула, рванулась вперёд, но Канао удержала её. — Стой! Не разрывай контакт! Незуко замерла, прижав ладонь к символу. Свет пульсировал, как сердце. И голос повторился громче и чётче: — Незуко... где ты? Я... я не... Слова обрывались, как будто связь была слишком слабой. Но это был он. Это был Танджиро. — Я здесь! — закричала Незуко. — Я в гробнице! Там, где нашла серьги! Ты меня слышишь? Свет дрогнул и голос прозвучал тише: — Слышу... но плохо... как через... воду... — Братик, слушай меня! — Незуко говорила быстро, боясь, что связь оборвётся. — Ты в прошлом. В Древнем Египте. Ты должен найти Кёджуро Ренгоку. Он подарит тебе серьги. Это важно! Ты понял? — Серьги... — эхо. — Кёджуро... — Да! Он подарит тебе серьги, и тогда ты всё поймёшь! Ты - Хепри! Слышишь? Ты и есть Хепри! Свет вспыхнул ярче. Голос стал громче, но в нём появилась боль: — Незуко... я... я не понимаю... что... — Ты поймёшь! — она почти кричала. — Просто помни: ты - свет. Ты должен победить тьму. Аказа - это ложь. Ты должен... Связь оборвалась. Свет погас так же внезапно, как и появился. Гробница снова погрузилась в темноту. Девушка стояла, прижимая ладонь к холодному камню, и чувствовала, как слёзы текут по щекам. — Он там, — прошептала она. — Он жив... Он слышал меня! Канао обняла её. Генья же стоял рядом, молча, положив руку на хрупкое плечо Камадо. — Ты сделала это, — сказал профессор тихо. — Ты установила связь. — На несколько секунд, — Незуко вытерла слёзы. — Этого мало! — Но это больше, чем ничего, — возразила Цуюри. — Ты сказала ему про серьги. Теперь он будет знать и будет ждать. — Или испугается, — пробормотал Генья. — Всё же для него это был голос из ниоткуда... — Он не испугается, — Незуко покачала головой. — Он узнал меня. И он знает, что я не стала бы врать. Она посмотрела на символ. Кровь на камне высохла, но свечение не исчезло полностью, в глубине трещин оставался слабый, едва заметный отблеск. — Что теперь? — спросил профессор. — Теперь мы ждём, — ответила Незуко. — Ждём, пока он получит серьги, пока он вспомнит и пока он... — она запнулась. — Пока он победит. — А если не победит? — тихо спросил Генья. Камадо долго молчала. Потом подняла голову и посмотрела на него твёрдо и без слёз. — Тогда я найду способ пойти туда сама и вытащить его.***
Мемфис, дворец фараона. Несколько дней спустя. Танджиро сидел на полу в комнате для слуг, прислонившись спиной к стене, и смотрел на свои руки. Он не мог избавиться от странного чувства, которое появилось в тот день — несколько ночей назад. Ему приснился голос. Или не приснился. Он не был уверен. «Незуко... где ты...» Он тряхнул головой. Нет. Это был сон. Просто сон. Он слишком много думал о сестре, слишком сильно хотел её увидеть. Вот и приснилось. Но голос был таким реальным. И слова — «ты должен найти Кёджуро Ренгоку», «он подарит тебе серьги», «ты - Хепри» — они не выходили из головы. Юноша потрогал свои пустые мочки ушей. Серьги. Те самые серьги, которые перенесли его сюда. Он знал, что Кёджуро должен их сделать. Но когда? И как? Сделает ли он их вообще? И почему он, Танджиро, должен быть Хепри? Разве они один и тот же человек? Он не знал ответов. Но впервые за всё время, проведённое в этом мире, у него появилась цель. Не просто выжить, не просто ждать, а найти способ приблизиться к Кёджуро. Найти способ получить серьги и понять, что это значит. В коридоре послышались шаги. Танджиро поднял голову. В дверях стоял Иноске. Парень был сонным, но с каким-то странным выражением на лице. — Ты чего не спишь? — спросил он. — Не могу, — честно ответил Камадо. Иноске хмыкнул, прошёл в комнату и сел рядом, не спрашивая, что случилось. Просто сел. — Знаешь, — сказал он через минуту, — фараон сегодня спрашивал о тебе. Танджиро вздрогнул. — Что спрашивал? — Где ты. Почему тебя не видно. — Иноске пожал плечами. — Не знаю, что ты там делаешь, но он явно тобой заинтересован. Это... странно. — Странно, — согласился юноша. Он не знал, что ответить. Но внутри, где-то глубоко, под слоем страха и непонимания, шевельнулось что-то похожее на надежду. Может быть, всё идёт так, как должно.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!