горький привкус сладкого чая

Солнечные лучи едва пробивались сквозь жалюзи. Видно, в полицейском участке не хотели, чтобы преступники смотрели на солнце. Мало ли, на свободу захотят. Атмосфера сама по себе не располагала к счастью и радости. Спасибо, что не вели его в наручниках. Он, все-таки, свидетель, а не преступник. Конечно, у них были вопросы, пока они заполняли стопку документов. Пришлось звонить даже в Тэгу, требовать материалы прошлых дел. У его отца был большой послужной список: несколько раз арестовывали за пьяные драки, многочисленные штрафы и лишение прав за езду в нетрезвом виде. И как вишенка на торте: лишение родительских прав после нанесения телесных повреждений. Можно подумать, что на этом список можно закончить. Подумаешь, ну ударил сыночка пару раз. Подумаешь, всего лишь оставлял его истекать кровью в ванной комнате. С кем не бывает? Это же не является преступлением, если можно назвать это «воспитанием». Тэхен лучше всех знал, как работает система. А потому надеяться на наказание для отца не мог. Спасибо, что его забрали и отдали бабушке. Только вот, Тэхен не знал, кого в тот момент спасала опека. Тэхена от отца или же отца от Тэхена? А теперь вот, убийство. Правда, Ким Джэбом его не совершал. Но это не важно, когда все улики и свидетели против него. Кому нужна правда, когда есть преступник и громкие заголовки СМИ? Офицер выглядел устрашающе, хотя и выдавливал из себя улыбку. Напоминал эльфа, но не доброго, из сказок, а скорее из реальных жутких историй. Тэхен вздрогнул, наблюдая за каждым его движением. Голова все еще болела после вчерашнего, но и игнорировать приказ полицейского он не мог. Шуга ястребом кружил рядом с ним, пока на телефон не поступил звонок из участка. — Ваш отец убил человека, — Тэхен сглотнул, уставившись в темные глаза напротив. — Вы должны приехать в участок по адресу… И тогда выбора особого не было. Его притащили за шкирку, как провинившегося котенка. Десять раз повторили, что и в каком порядке должен сказать копам. Второй парень, на которого Тэхен не обратил вчера внимания, молчал и внимательно слушал Шугу. Представился Монстром. Классные прозвища у парней, ничего не скажешь. Два часа допроса. Черт бы побрал болтливый язык Ким Джэбома. Они никогда не были близки: все детство отец либо пил, либо бил. Мать строила карьеру в городе, а Тэхен страдал с отцом. Первые несколько лет жизни Тэхен знал лишь по рассказам бабушки. Некоторое время они жили вместе. Ким Джэбом предпочитал сбросить воспитание вечно орущего ребенка на своих родителей, а сам гонял в город: в бары, в клубы, казино. Но, в какой-то момент рычаг в его голове перемкнуло. Ким Джэбом вообразил себя «идеалом» отцовства. — Отец пришел к нам домой около восьми вечера, — Тэхен потер заспанные глаза. — Это может подтвердить охранник в фойе нашего дома. И госпожа Юк, наша уборщица. В голове все еще крутились события вчерашнего дня. — Вы были в хороших отношениях с отцом? — Тэхен прищурился, читая имя на бейдже: «Чон Хосок». Он вел это дело. — Почему согласились пойти с ним? — Мы общались не так много, — тут Тэхен не врал. — Он приезжал к нам, когда ему нужны были деньги. Но никогда их не получал. А в этот раз просил поговорить со мной. Хотел извиниться. И почему Тэхен только ему поверил? Надеялся, что отец одумается? Чимин часто ему говорил, что не надо каждому давать второй шанс. Слишком добр для своего блага. Только Тэхен таким не был. Просто подумал, что отец и правда сожалел о своем поступке. Хотел своими глазами убедиться, что мужчина изменился, что его извинения искренние. Разве можно не любить своего ребенка? Тэхен вечно задавал себе этот вопрос, наблюдая за детишками во дворе. За счастливыми родителями, которые лелеяли свое чадо. Завидовал им до жути, а иногда и ненавидел. Тэхену едва исполнилось семь, когда Ким Джэбом забрал все вещи из родительского дома и решил построить карьеру в Сеуле. Матушка, не смотря на заверения отца об ее вселенской любви, захлопнула дверь перед носом бывшего муженька и сына. Тогда и началось веселье. Найдя причину всех своих бедствий именно в неугомонном мальчишке, Джэбом показал себя с наилучшей стороны. Тэхен смутно помнил несколько любовниц отца, которые тискали его за посиневшие щеки. Невоспитанный, неуправляемый, плохой ребенок. Такого нужно было воспитывать «правильно». И Ким Джэбом успешно справлялся с его воспитанием, пока сын не отплатил ему той же монетой. Тогда его лишили родительских прав. В двенадцать лет Тэхен вновь отправился к бабушке и дедушке, в деревню, подальше от Сеула. И это были лучшие годы его жизни. Ему не нужно было переживать ни о чем: ходил в сельскую школу, веселился с друзьями, разъезжая по золотистым полям на велосипеде, собирал клубнику жарким летом. Наслаждался каждым днем, находясь в окружении своей настоящей семьи. Тэхен пожалел, что согласился вернуться в Сеул. Может, тогда ему не пришлось бы сидеть в участке, выгораживая настоящего убийцу. Хотя в глазах Тэхена Шуга спаситель. Правда, по закону его должны были арестовать. — Мы пришли в бар к девяти. Перед ним он снял деньги в банкомате, говорил, что его ждет крупная рыбка. И все в этом духе. Мой отец, — скривился Тэхен, — проиграл в карты Ли Хагену крупную сумму. Я ушел из бара около двенадцати. Что и подтверждают камеры видеонаблюдения бара. На них запечатлено, как Ынсок выводил Тэхена из туалета, а затем они мелькнули еще в одном кадре. Как раз возле выхода. Ах, если бы та ночь действительно закончилась именно так. — Почему вас вывел из бара персонал? Было сложно придумать, как ответить на этот вопрос. Если бы не Шуга, который каким-то образом предсказывал почти каждый вопрос полицейского. Не первый раз из передряг вытаскивал людей? Неужели часто попадал в такие ситуации, когда нужно было подделывать показания полицейским? Любой бы задал такой вопрос: что наделал этот парень, что его вывели из бара? К тому же, на кадрах был виден и сам Шуга. Вышел из туалета перед ними. Буквально разница на минуты. Тэхен смущенно почесал щеку. Замялся перед полицейским, прикусил губу. Знал, что на щеках выступил легкий румянец. Да и весь Тэхен сжался, поглядывая в разные стороны, словно избежать разговора пытался. Сложно сказать, велся ли на его застенчивый образ Чон Хосок. — Оказывается, трахаться в туалетной кабинке нельзя. Чон Хосок поперхнулся отпитым кофе. — Не то, чтобы мы трахались, — припомнил Тэхен, смущенно стуча пальцем по нижней губе. — Я просто встал на колени и… — Достаточно, — чуть посмеиваясь, заявил напарник офицера. — Такие подробности нам не нужны. Вы ушли из бара один, верно? Тэхен кивнул, неловко добавив: — Мы потом вновь с ним встретились, — сглотнул, невинно хлопая ресницами. — И провели вместе ночь. Офицер Чон прищурился. — И этот человек может подтвердить это? — Тэхен кивнул, а потом неловко почесал щеку. Осознал Чон Хосок все за мгновение. Пытался в руках себя держать, натянуто улыбаясь ему. — Вы знаете, с кем провели ночь? — Ну-у, — протянул Тэхен. — В этом и суть секса на одну ночь, офицер. Вам двоим хорошо, а потом вы идете своими дорогами. Его напарник ошеломленно покачал головой из стороны в сторону. Тэхен знал, что через пару дней, если они запросят камеры с соседних домов, то могут отыскать момент, как они идут к машине вместе с Шугой, а Монстра легко можно было выдать за водителя. Правда, Шуга сказал, что до этого не дойдет. Мол, связи в полиции имеются, а потому процесс пройдет гладко и крайне быстро. Отца арестуют, а затем отправят в тюрьму с большим сроком. — Ким Тэхен, — причмокнул губами офицер Чон, — это ваш отец. Его нашли на месте преступления, есть свидетели. Его обнаружили в пять утра, когда гостья решила проверить их. Вы уверены, что ваши показания чисты перед законом? Тэхен приподнял подбородок. — Зачем мне врать? — смотрел прямо в его глаза. — Ким Джэбом пришел к нам домой, сказал, что хочет провести время вместе. Наладить семейные узы, только привел в бар, проиграл свои и мои деньги. Я ушел, а на утро поступил звонок от вас. Напирать больше не было необходимости. Как бы копы не извращались, меняя структуру вопросов, но Тэхен повторял все то же. Вызубрил каждое слово, пока Шуга вез его в полицейский участок. Из дома его вывел, натянув капюшон толстовки до самого подбородка. Мол, нельзя видеть, где они живут. Тэхен при желании мог отыскать их. Только не хотел неприятностей. Чон Хосок внимательно смотрел на него, будто видел его насквозь. И взглядом прожигал, и щурился, пытаясь найти намек на ложь в его словах. Только Тэхен актер первоклассный. И привык настоящего себя не показывать. Проще скрываться за маской невинности и глупости, чем обнажать душу перед каждым встречным. — Если вы вспомните что-то еще, то можете позвонить мне, — протянул визитку с номером полицейского участка. — А пока, можете быть свободны. Тэхен и не заметил, как спокойно выдохнул. Наконец-то, свобода. Сомнительная, конечно, но все же. Он даже не успел заехать домой, чтобы переодеться. Да и не один в участок приехал. Тэхен зевнул, прикрывая рот ладонью. От толстовки приятно пахло новеньким порошком. Шуга протянул ему новую, темно-зеленую толстовку, когда Тэхена еще раз вырвало ночью. Если ангелы и существовали в реальности, то Шуга был одним из них. Странно так думать о человеке, который хладнокровно убил. Только вот ни страха, ни сожалений Тэхен не испытывал. По глазам его видел, что Тэхену бояться нечего. Шуга не причинил бы ему вреда. Тэхен глубоко вдохнул, позволяя лучам солнца ласкать его лицо. Не мог дождаться лета, чтобы вновь гулять весь день и ночи напролет. А пока приходилось страдать, ходить каждый день на пары, корпеть над учебниками и плакать в ночной тишине. Спустился по ступенькам вниз, перебежал дорогу, улыбаясь старушке, выгуливающей собаку. Шуга все так же ждал его на скамейке в парке недалеко от полицейского участка. Допивал кофе из бумажного стаканчика, а рядом с ним стоял еще один. Еще горячий: пар так и поднимался. Тэхен нахмурился, когда бледная рука протянула ему стакан. Не успел сказать, что кофе ненавидит, как принюхался. Чай с медом. На губах невольно расцвела улыбка. — Успешно? Тэхен протяженно выдохнул, садясь на скамью. Голова раскалывалась. Таблетку обезболивающего утром принципиально не пил. Все же не знал, как подействует она после вчерашних приключений с наркотиками. Благо, что Шуга с его одеждой забрал телефон, а в карманах отыскали и ключи. Если бы что-то из его вещей обнаружили полицейские, то так легко бы не подставили отца. Подумать только, что творилось. Тэхен будто попал в один из тех сериалов, что крутили по телевизору. Стал главным героем «Как избежать наказания за убийство». Иронично. Тэхен смотрел этот сериал пару лет назад, когда только готовился к поступлению. — Отец ждет адвоката, но офицер намекнул, что дела у него плохи, — внимательно посмотрел на парня. — Они посадят его? Шуга скрыл ухмылку за стаканчиком кофе. Сложно было разгадать этого мужчину. Выглядел безобидно: маленький, весь съежившийся от холода. Бледный, словно вампир из сериалов для девчонок, худощавый, хотя Тэхен краем глаза и видел напряженные мышцы спины, когда тот переодевался. Тэхен вовсе не сталкер. Только глаз отвести не мог, следя за каждым его шагом. И притворялся спящим, когда тот прикладывал лед к его лицу. — Если повезет дожить до суда, — поднялся, на мгновение, задерживая ладонь на его плече. — Береги себя, солнце. Надеюсь, больше не встретимся. Тэхен удивленно взглянул на парня, что медленно уходил в противоположную сторону. У Кима бежать сил не было. Лишь крикнул: — А толстовка? — Оставь себе, — Шуга шутливо отсалютовал, удаляясь с каждым шагом. Может, это и к лучшему. Забыть прошлую ночь, как страшный сон и никогда больше не возвращаться в тот бар. Таков его план. Тэхен отпил чай, морщась от сладкого привкуса на языке. Слишком много сахара. Не раздумывая, бросил чашку в мусорку, возвращаясь к остановке. Несмотря на соблазн обернуться, шел вперед, с каждым шагом удаляясь от полицейского участка.

/

Ключ застрял в замке. Тэхен чертыхнулся, недовольно стуча по двери. Давно говорил, что необходимо замок починить, но мать не слушала его. К его удивлению, спустя пару минут ему на помощь пришла кроткая уборщица – госпожа Юк. Услышала, как он ломится в дверь, а потому и открыла. Благодаря госпоже Юк в их квартире всегда стояла чистота. Ей было лет за шестьдесят, но она никогда не жаловалась на тяжелую работу. Перед ней стояла сложнейшая задача – идеальная, почти стерильная чистота во всей квартире. Единственное место, куда не ступала ее нога, принадлежало Тэхену. Устроил истерику, когда увидел уборщицу, роющуюся в его вещах по приказу матери. Многие в его возрасте уже съезжали от родителей, но мать запретила ему переезжать в общежитие. Мол, слишком мал. Только два месяца назад восемнадцать ему исполнилось. А Тэхен дни отсчитывал, чтобы сбежать из-под ее надзора. Его мать, Чхве Суён, занималась карьерой больше, чем сыном. А после смерти дедушки и продолжительной болезни бабушки, когда Тэхену больше не было куда пойти, она кинулась исполнять роль заботливой матушки. Только время неудачное было. В детстве Тэхен отчаянно желал внимания матери, ее нежных рук и ласковых улыбок. Только с годами образ матери перешел к Сон Минэ, пока та не заболела после смерти дедушки. Тэхен любил ее сильнее матери. И никогда не скрывал это. — Все в порядке, господин Ким? — поинтересовалась уборщица, пряча взгляд. Им запрещалось разговаривать во время работы, хотя Тэхен и пытался разузнать у них все секреты. — В полном, — отрезал Тэхен, оглядываясь. Раз она разговаривала с ним, то матушки дома не было. И отлично. У него было время смыть с себя всю грязь, выпить несколько таблеток и поплакать в кровати. Только слезы не шли, даже под душем. Тэхен молча стоял под водой, позволяя каплям больно бить по лицу. Напор не уменьшал, как и тепло. Смывал с себя каждое касание того мужчины, резко выкручивая горячую воду. Пусть обжигает. Лучше, чтобы каждый сантиметр кожи сгорел. Тэхен на мгновение бросил взгляд на бритву, тут же морщась от собственных мыслей. Он мертв, повторял про себя Тэхен. Мертв. И никто не сможет его коснуться. Благодаря Шуге. Тэхен прикрыл глаза, прижимаясь лбом к стенке душевой. Парень ненамного старше его. Он казался почти невинным, слишком милым для человека, который с полным безразличием прострелил мужчине голову. Шуга не казался опасным, но от него веяло силой. Только вот смотря в его глаза, Тэхен не чувствовал страха. Лишь дрожь. И явно не от испуга. Тэхен цокнул языком, обтираясь полотенцем. На его щеке расцветал синяк, на запястьях отпечатки чужих пальцев. Его хорошо приложили головой об стол, когда вернули в игорную комнату. Ли Хаген хотел повеселиться с ним в одиночку, а потом поделиться с друзьями. В красках расписывал, как хорошо Тэхен смотрелся бы набитый до отвала. А его друзья лишь смеялись, осыпая его градом укусов. Если бы не Шуга… Тэхен бросил взгляд на темно-зеленую толстовку. Первое желание – выкинуть в мусорное ведро, забыть обо всем как страшный сон. Тэхен схватил толстовку, на мгновение поднеся ее ближе к лицу. Мягкий, лавандовый запах стирального порошка. Шуга. Если бы он не спас его, то Тэхен до конца дней ощущал бы в носу приторный запах духов Ли Хагена. И почему память человека не могла легко искоренять травмирующие воспоминания? Почему нельзя было уничтожить их, вырвать с корнем и жить дальше, не заботясь ни о чем? Почему теперь ему приходилось оглядываться, слыша тяжелое мужское дыхание в метро. Или сердце заходилось сильнее, слыша чужой старческий смех? Тэхен покачал головой, аккуратно натягивая толстовку. Довольно вдохнул, на мгновение расслабляясь. Он избавится от нее. Только не сейчас. Лаванда ассоциировалась с безопасностью. Спокойствием. И с кошачьим взглядом, носом-пуговкой и силой, заключенной в маленьком теле. На кухне его уже ожидала кружка любимого чая и тарелка блинчиков. Первое время вечный контроль его смущал. Уборщицы уходили из комнаты, едва завидев его, а повар всегда оставлял завтрак к моменту его пробуждения. Видно, пока он был в душе, старушка сообщила повару, усатому французу Жюлье, об его возвращении. Благодарить оказалось некого. Его встретила стерильная белоснежная кухня. Иногда в этой квартире и дышать боялся. Как бы не запачкать здесь что. Тэхен нахмурился, отпивая чай. Слишком приторно. Отставил кружку в сторону, вздрагивая, когда дверь из кабинета матери отварилась. Чхве Суён статная, на первый взгляд хрупкая женщина, держала в страхе половину города. И то, лишь потому что не могла взять под свой контроль всех. Будучи прокурором, она не стеснялась использовать любые методы, чтобы добиться желаемого. Ходили слухи, что она метила и в государственную думу, а потому и создавала «идеальный образ», который первые годы не включал сына и бывшего мужа. Отреклась от них, будто они не больше, чем пыль под ногами. Затем решила сыграть в мать Терезу, помогая обездоленным, всем нуждающимся, пока ее сын прятался под столом после пьянок отца. Лишь после проверки опеки, когда Тэхен был передан на воспитание бабушки, Суён вновь появилась, перечисляла деньги каждый месяц. На новый год отправляла бездушный подарок. В момент, когда Тэхен фанател по сериалу «Сверхъестественное», она дарила ему игрушку с динозавром. Тэхену на тот момент уже было тринадцать. — Ты не ночевал дома, — вместо приветствия отметила женщина, поправляя очки на переносице. Тэхен закатил глаза, даже не поворачиваясь к ней. Дождался, пока Суён подойдет к нему, присаживаясь напротив. Странно смотреть на нее и видеть собственное отражение. Все удивлялись их сходству, хотя и намекали, что на отца Тэхен походил больше. Была бы его воля, давно стер бы все воспоминания о них. — Был в баре с отцом, — поморщился, отпивая чай, — а затем в полицейском участке. Бровь Суён взметнулась вверх. — Что вы забыли в полиции? — вспылила она, недовольно стуча ноготком по деревянному столу. — Это идиот опять… — Он убил человека, — Тэхен не дрогнул, соврав матери. — Какая-то ссора. Не знаю, я уже ушел к тому моменту. Суён резко поднялась с места, удивленно уставившись на сына. Как только мог с таким безразличием сообщать плохие новости? Если бы журналисты пронюхали, что бывший муж законопослушного прокурора вмешан в грязные дела, то какой бы разгорелся скандал! Все первые места заполучили бы в новостных лентах. — Ты шутишь? Женщина прекрасно знала, что о таких вещах ее сын бы не шутил. Тэхен редко в ее присутствии вообще говорил, предпочитая оставаться в своей комнате, либо с Чимином, его лучшим другом и единственной родственной душой в этом городе. Тэхен обратил внимание на телевизор, подвешенный на стене. Специально увеличил громкость новостей. Знакомый бар, множество папарацци, которые требовали ответов у полиции и директора бара. Мать смотрела на экран, недовольно хмурясь, когда крупным планом показывали прикрытое простыней тело. — Соболезнуем семье Ли, — заявил пухлый мужчина в форме. — Ли Хаген был святым человеком, — Тэхена передернуло, — его гибель не останется безнаказанной! Суён вылупила глаза, бросаясь к телевизору. — Он убил Ли Хагена? — прошептала она, прикрывая рот ладонью. — О нет, нет, нет, он не мог убить его. Тэхен прикусил нижнюю губу. Припомнить имя не мог, но судя по реакции матери, та наслышана о Ли Хагене. Не к добру. — Ты хоть знаешь, в чем его обвиняют? Джэбом идиот, но не убийца! — вспылила женщина, стуча кулаком по столу. — Ли Хаген – добропорядочный, честный мужчина. Тэхен поборол в себе желание рассмеяться. Знал, что мать не потерпит издевки. И правду, какой бы горькой она не была, знать прокурору не обязательно. — Откуда ты знаешь? — не выдержал он. — Может, он заслужил это. Женщина занесла руку, но замерла, замечая острый взгляд сына. Первый раз, когда он получил пощечину, то взорвался слезами. С годами переносить побои отца было легче, а после он на много лет забыл о таком методе воспитания, как любил говорить отец, когда Ким научился давать ему сдачи. А после одного случая, Ким Джэбом и вовсе не лез к нему. И лишь, когда мать, в прошлом году решила взяться за его воспитание, то вспомнил привкус крови на губах. С тех пор он не позволял ей себя бить. Чаще уворачивался, либо хватал за руку, слегка заламывая ее, пока Суен не пищала от боли. — Ты не понимаешь, — прошептала она. — Ли Хаген тесно сотрудничал с нашим бюро, со всей администрацией. Ты разве не помнишь? Он был на рождественском благотворительном вечере. Мы разговаривали с ним. Тэхен нахмурился, но вспомнить его не мог. Перед глазами лишь вспышки нависшего мужчины, затхлого дыхания, приторного аромата духов, да насмешливый взгляд, пока он облачал его в куклу. Мать продолжала нахваливать мертвеца, пока в его голове вновь прокручивался этот кошмар. «Куклы не плачут, Тэхен-ни» — Тэхен, — вновь позвала Суен, остро взглянув на него. — Я позвоню госпоже Хан… Кивнул, возвращаясь к себе в комнату, пока мать бегала по квартире, обзванивая своих друзей. Святой человек, ага, как же. Тэхен почувствовал всю его святость на себе. Улегся на кровать, накрылся одеялом с головой. Вслушивался в ее шаги за дверью и лишь, когда в квартире стояла тишина, Тэхен позволил себе заплакать. Ему было сложно удержать поток слез, что лился не переставая. Крепко вцепился зубами в пальцы, пытаясь подавить рвущийся крик. Тэхен хотел забыть ту ночь. Уничтожить любые воспоминания, которые могли всплыть. Только просыпался от кошмаров, где Шуга не приходил на помощь. И в снах Ли Хаген был жив: смеялся, душил, лапал каждый кусочек обнаженной кожи. А Тэхен не мог пошевелиться, просыпаясь в слезах. Чимин заметил неладное, но настаивать не стал. Знал, когда Тэхен хотел побыть один, а потому «поверил» в его болезнь. Тэхен продержался до четверга, пока ноги не привели его на узкую улочку, где располагался бар. Найти его было сложновато. Отец вызвал такси, называя адрес, а Тэхен не особо следил за дорогой. Помнил лишь вывеску: потрепанную, обветшалую. Перепутал два бара, пока не нашел нужный. Тэхен сглотнул, проходя вперед. Не рискнул приходить не то, что ночью, а даже вечером. Пропустил занятия в университете, сославшись на головную боль, а сам направился в бар. Мать его бы ударила, узнай, на что он тратит учебное время. В ее понимании: он должен корпеть над учебниками днями и ночами, пока бездыханный не ляжет на исписанные тетради. Была бы воля Тэхена, то он не выбрал бы факультет гуманитарных и социальных наук. Только мать была полна решимости, чтобы Тэхен пошел по ее стопам. Договорилась даже, чтобы к концу первого учебного года Тэхена взяли на стажировку в юридическую фирму ее хорошего знакомого. «Будущий прокурор», — довольно объявляла всем женщина. Тэхена передернуло. Его мать все эти дни бегала с госпожой Хан, новоиспеченной вдовой Ли Хагена. Вскрывались его старые долги, стекалась куча народу, которым мужчина либо помог, либо насолил. Дело его отца тормозилось, пока полиция собирала доказательства, а адвокаты пытались всеми способами защитить своего подопечного. Максимально его отца могли держать под стражей до шести месяцев, если каждый раз ему будут продлять срок содержания под стражей. Тэхен слышал, что его мать ходила к отцу, а тот требовал другого адвоката. Его не устраивало, что государственный адвокат была женщиной, да еще не сильно пытавшейся разобраться в деле. Смерть Ли Хагена всколыхнула общественность. Множества людей стекалось к месту похорон, приносили цветы, оплакивали его раннюю смерть и проклинали убийцу. Тэхен лишь посмеивался, когда мать притащила его на похороны. Жалко, что нельзя было плюнуть в его портрет. Тэхен в тот момент вспоминал кошачьи глаза, теплое касание ладоней Шуги. И теперь он здесь: в пропахшем баре, с тусклым желтым освещением. Народу не так много. Бармен лениво протирал стаканы за стойкой, несколько мужчин пили за столиком у окна. Ни одного намека на его спасителя. Лишь с помощью крупной взятки от владельца бар не пришлось закрывать на время суда. Ну мало ли, что бывало? Ну убили и убили человека, чего бар то закрывать? Сообщила об убийстве какая-то девушка, что зашла в комнату. Закричала, тут же вызвала охрану, чтобы те уложили его отца. Она кричала о ссоре, о выстреле, а Тэхен, смотря ее интервью в новостях, лишь прикидывал, сколько ей могли заплатить за молчание и откровенную ложь. Их обоих могли посадить за лжесвидетельство. Только из Тэхена никто никогда бы не вытащил, что произошло в ту ночь. В тот момент, когда ладони Ли Хагена коснулись его тела, Тэхен похоронил невинного, доброго юношу, что хотел лишь дать шанс отцу. Один, десять, сотню. Каждый заслуживал второго шанса, да? Тэхен пожалел, что открыл дверь, впустил отца и увязался за ним. Невинность его умерла в ту ночь. — Чего хочет заказать такой красавчик? — бармен мягко улыбнулся ему. Тэхен на мгновение позавидовал широте его плеч, обворожительной улыбке и мягкому взгляду. Он видел его в ту ночь, но бармен не узнавал его. Это и к лучшему. Тэхен присел на стул, облокачиваясь на стойку. Уверенность всю растерял по дороге. — Я хочу увидеть Шугу, — прошептал Тэхен. Мужчина замялся, фыркая себе под нос. — Боюсь, это невозможно, — опалил своим дыханием стакан, вновь протирая его. — Шуга здесь больше не появляется. Тэхен кивнул, неловко пожимая плечами. Глупо полагать, что мужчина вновь покажется в этом месте. Логично, что теперь держался подальше. — А есть шанс, что ты передашь ему…— Тэхен заткнулся под внимательным взглядом бармена. — Не важно. В рюкзаке лежала толстовка, постиранная после нескольких ночей, когда Тэхен надевал ее перед сном. Не мог уснуть, пока запах лаванды не попадал в нос. Забудь его, шептало подсознание. Не ищи встречи. Только раз за разом возвращался, неловко торчал в баре, заказывал что-то по мелочи, безалкогольное, но так и не выпивал содержимое стакана. Замечал и бармена, что каждый раз лишь губы поджимал, но повторял, как заведенный: «Шуги здесь нет». Тэхен вздрогнул от резкого порыва ветра. Знал, что добрался на метро быстрее бы, но после не особо удачной поездки рядом со стариком, что так сильно напоминал Ли Хагена, Тэхен не рисковал возвращаться в тесные вагоны. Ему бы к психологу обратиться, но только что бы он сказал ему? А вдруг тот расскажет все копам? Тэхен протяжно выдохнул, останавливаясь возле небольшой кофейни. Неделя тянулась вечностью. Дело отца тормозилось, Ким Джэбом отрицал свою причастность к преступлению, а его мать пыталась помочь. Да и зачем? Для кого она искала справедливости? Отца никогда не любила. Залетела на последнем курсе университета, скрывала свою беременность, вышла на стажировку спустя пару недель после родов, сбросив все на Джэбома. Тэхен до сих пор удивлялся, как выжил в детстве. Была ли любовь отца или ему просто нравилось получать деньги на его содержание и тратить все на выпивку? Если бы не бабушка с дедушкой, то Тэхен так и не узнал, что такое любовь. — Сладкий чай? — ласково поинтересовалась бариста, вспоминая одного из постоянных клиентов. Тэхен поморщился. — Капучино, пожалуйста. Юци удивленно уставилась на него. За год постоянных походов в кофейню Тэхен никогда не брал кофе. Ненавидел его вкус. А сейчас сладость на языке была невыносимой. Тэхен провел вечер с унитазом, после того как выпил всю кружку прежде любимого сладкого чая. — Чимин уже пришел? Еще одна причина, по которой Тэхен был завсегдатаем этого заведения – его лучший друг Чимин. В университете пересечься им не удалось – курсы не совпадали, а потоковых лекций не было. Писать ему побоялся, но поговорить с ним хотел. — Переодевается, — Юци кивнула, протягивая ему кофе и несколько пакетиков с сахаром. — Ты давно не заглядывал к нам. Тэхен поджал губы. — Болен, — одну и ту же ложь говорил всем. Такими мерами и сам скоро в нее поверит. Успел выпить больше половины, как за столик подсел Чимин. За что Тэхен был благодарен небесам, так за дружбу с Пак Чимином. Познакомились в первый учебный день, когда кураторы рассказывали об их университете: показывали кампусы, делились секретами, как сдать самые сложные дисциплины. Чимин выделялся из толпы ухоженных, идеальных «маменьких сыночков», как их называл сам Пак. С детства он мечтал стать адвокатом, насмотревшись множество фильмов и сериалов, вкалывал каждый день с утра до ночи, чтобы поступить в Сеульский университет. Его успехи окупились лишь на половину – грант не покрывал всю стоимость обучения, а Чимин не привык сдаваться. Вот и работал после учебы, чтобы оплатить университет. Единственный из их одногруппников, что хотел с ним подружиться не ради выгоды, а ради самого Тэхена. Для многих дружба с Кимом означала доступ к юридической фирме его матери. Чимин же в первый учебный день подошел к нему, протянул руку и объявил его своей родственной душой. Как в той истории, где активный экстраверт нашел для себя лучшего друга-интроверта. Постепенно Чимин вытаскивал его из своей скорлупы, а Тэхен и против не был. — Ты ужасно выглядишь, — присвистнул Чимин, зарываясь ладонью в его волосы. — И пьешь кофе. Дело дрянь, да? Тэхен кивнул, поджимая губы. Не плакать, не плакать. — Ох, Тэ, — сдержаться не мог, тут же прижимаясь лбом к груди Чимина. В его объятиях легко мог спрятаться, лишь бы никто не видел этих горьких слез. Чимин тут же притянул его к себе, мягко поглаживая по спине. — Не держи все в себе, — причитал Чимин, целуя его в макушку. — Плачь. Плакал от безысходности, от страха, от желания умереть, исчезнуть навсегда. Все чаще думал, что может и не заслуживал спасения. Какая разница, жив он был или мертв? Ему хотелось забыть ту ночь, но в то же время вернуться обратно, бороться с Хагеном, а не безвольно лежать под ним. Ему хотелось вырвать пистолет из ладоней Шуги и самому выстрелить в лоб старику. Он хотел умереть, но в то же время хотел жить всем назло. Хотел исчезнуть, но в то же время жить, а не просто существовать. — Я не знаю, что мне делать, — сглотнул Тэхен, сильнее цепляясь за Чимина. — Если я сделаю что-то глупое… — Я поддержу тебя, Тэ, — тут же заверил его Чимин, подушечками пальцев утирая слезы с его щек. — Что бы ты ни задумал, ты не один, слышишь? Тэхен хотел… Хотел… Чего же он хотел на самом деле?