одна ошибка

Весна всегда ассоциировалась с новым началом. Вся природа оживала от глубокого, зимнего сна. Хоть теплая погода не наступила, но Тэхен уже наслаждался каждым дуновением мартовского ветерка. Его отец в тюрьме, мать сбавила надзор, а Тэхен все еще жив. Успех для того, кто считал себя почти мертвым. Прошлой осенью не был уверен, что доживет до дня рождения. Потерял надежду в тот же день, когда бабушка попала в больницу. Теперь же Тэхен дышал, общался с ней, она шла на поправку, а Тэхен радовался каждому дню. Может, все дело не только в весне. Терапия помогала. Восстановление долгий процесс, говорила Миен. В некоторые дни ему становилось лучше, в другие вновь закрывался в себе и отказывался говорить с психиатром. Только Тэхен не был один. Знал, что стоит ему выйти с сеанса, его будут ждать клубничное мороженое и теплое объятие. — Дача ложных показаний подлежит наказанию в виде каторжных работ на срок не более пяти лет… Чимин пихнул его в плечо, вырывая из раздумий. Музыка играла не так громко, чтобы заглушить голос лектора. Тэхен поморщился, вытягивая наушник. Сегодняшняя лекция интересная, Тэхен не спорил, только вот не хотел концентрировать внимание на ней. Учебой замется перед экзаменами, а пока мог наслаждаться жизнью. — Выпьем кофе после пар? Тэхен поднял телефон, уставившись в экран. На последние сообщения ответов нет. Фыркнул, надувая губы. И не то, что хотелось поговорить, достаточно хотя бы простого «привет». Понимал, что прошло достаточно времени. Дело его отца закрыто, хотя тот и подал апеляцию. Только смысл какой? От убийства не уйти. И, словно по мановению волшебной палочки, новое сообщение. Тэхен прикусил губу, стараясь подавить глупую улыбку, возникшую на лице. — Занят. Чимин закатил глаза. — И снова та же история. Затих, стоило зорким ястребиным глазам преподавателя устремиться на них. — Господин Ким Тэхен, — громко позвал мужчина, прося подняться. — Повторите, о чем я только что говорил. Велико желание закатить глаза. Только не мог. Учеба создана для унижения, чтобы напыщенные преподаватели получали оргазм, заваливая студентов на экзаменах. Только сейчас лекция, не стоило так явно пытаться возвыситься над другими. Ну и что, что разговаривал? Тэхен смыслв в лекциях не видел, когда тоже самое мог прочесть в учебнике. Нового ничего не узнавал. — Лицо, уничтожившее, утаившее, сфальсифицировавшее или изменившее доказательства по уголовному или административному делу в отношении другого лица, либо использовавшее фальсифицированные или измененные доказательства, подлежит наказанию в виде каторжных работ на срок не более пяти лет либо штрафа в размере не более семи миллионов вон.  Преподаватель довольно кивнул, усаживая его на место. Однажды Тэхен поймет, для чего дословно учил выдержки для закона. Пока кроме дрожи в теле эти заучивания не давали ничего. Особенно, когда закон так резонировал с его жизнью. Закон суров, но это закон. Если думать о судебном праве Республики Корея, то закон скорее смешон, чем суров. Абсурден до безумия. У его отца было семь дней, чтобы подать аппеляцию, что он и сделал. Теперь же все зависело от судьи, от пересмотра дела и новых доказательств. Только они вряд ли появятся. Только если отец не захочет признаться в продаже человека. Пары тянулись невыносимо долго. Тэхен все поглядывал в окно, наблюдая за светлым небом, мелькающими птицами. Прсиушивался к их начавшемуся пению, пытался среди гогота молодежи расслышать звучание мотоцикла. Чимин хихикнул, стоило преподавателю отпустить их, как Тэхен пулей сорвался с места. Попрощаться главное не забыл, об остальном поговорят позже. Слишком много людей в университете. Тэхен прикусил губу, стараясь побороть улыбку. Не хотел напоминать умалишенного, лишь об одной мысли, чо увидит его. Покачивался на носках, замирая перед самым выходом. Знал, что тот ждал его на парковке, снова собирая восторженные взгляды первокурсниц с каждого факультета. Купался в лучах славы. Только вот ждал все равно Тэхена. Может, Мин Юнги и не знал, но он уже принадлежал Ким Тэхену. — И тебе прекрасного дня, солнце, — Юнги поправил солнцезащитные очки на переносице, довольно потягиваясь. Для марта погода великолепная. Жаркая, даже для Сеула. Тэхен подставил лицо солнцу, довольно улыбаясь. Он становился избалованным, а Юнги только потакал всем его желаниям. С университета забирал, словно они настоящая пара, на свидания водил. Последнее свиданиями считал больше Тэхен, чем Юнги. Но он мечтал о несбыточном и остановиться не мог. Потребовался долгий разговор с психиатром, чтобы убедиться в собственной искренности. Лишь путем проб и ошибок мог узнать, настоящие ли это чувства, либо же вызванные множеством причин. Но разве не из множества маленьких деталей, причин и зависимостей рождалась настоящая любовь? Тэхен знал о любви лишь от бабушки с дедушкой и турецких сериалов. Те вряд ли образец чистоты. Даже если эта потребность быть ближе к Юнги назвали бы ненормальной, то Тэхен только рассмеялся. А кто говорил, что у него все в порядке с головой? — Какие у нас планы? — Тэхен покачался на носках, тут же забирая свой шлем. Пользовался им так часто, что вполне мог уже и гравировку сделать. Юнги покачал головой, взглянув на время. Вроде не похищал с пар, да даже если и так, то Тэхен готов пропустить несколько скучных занятий. Только бы с Юнги побыть. Странно, но в груди стало спокойно, стоило признать собственные чувства. Не было ни пылающего огня страсти, только тепло, согревающее, ласкающее изнутри. Лучше поддерживать его, чем позволить огню разгореться и остаться лишь пеплом. — Никаких, — Юнги завел мотор, позволяя бесцеремонно себя лапать за талию. А Тэхен ведь просто усесться пытался удобнее! И если ладони Тэхена совершенно случайно пару раз цепляли обнаженную полоску кожи, то Тэхен тут ни при чем. Юнги фыркнул, слегка повернувшись к нему. — Тебе удобно? Тэхен мягко улыбнулся, большим пальцем поглаживая кожу. — Не жалуюсь. А что его должно напрягать? Парень, которого не существовало? Они с Юнги часто выбирались куда-либо, и если его «выдуманный» парень не против, что Юнги днями напролет тусуется с Тэхеном, то как может быть против Тэхен? Сам бы не позволил Юнги гулять с кем-либо. К тому же, никаких доказательств существования этого некто не было. Даже если они встречались с Хоупом, то сейчас все в прошлом, да? Тэхен нахмурился, провожая взглядом мелькающие дома. Юнги явно не вез их в сторону семьи Ким, что радовало. Значит, в этот раз снова гуляют по просторам Сеула. Остановились через пару кварталов. Не так далеко от университета, ближе к парковому комплексу. Несколько старушек сновали туда-сюда, неодобрительно качая головой на них. А в чем проблема? Тэхен даже руки не распускал, хотя и мог. На парковке не так много машин, мотоциклов. Район достаточно тихий. Даже странно, что Юнги привез его сюда. — Чем займемся? — Тэхен поправил шлем на мотоцикле, оглядываясь на Юнги. Юнги достал пачку сигарет из кармана, нарочито медленно вытаскивая одну. Зажигалка нашлась в том же кармане. Один щелчок и поджег фитиль. Юнги, отвернувшись, пускал дым в сторону, стараясь сильно не дымить в его сторону. Курение убивает, все это слышали. Только вот пассивное курение еще опаснее. Интересно, ударил бы его Юнги по рукам, если бы Тэхен попробовал отобрать от него сигарету? Не успел. Юнги слишком быстро затушил бычок под ногами. — Ничем, — взглянул на часы. — К двенадцати карета превратится в тыкву. На удивленный взгляд, закатив глаза, сказал, что впереди «веселая» ночь полная работы. Вдаваться в подробности не стал. Все же, Тэхен не часть банды. Теперь, когда отец не беспокоил их, дышать стало легче. Ему не нужно было беспокоиться ни о чем. Совсем скоро приговор вступит в силу и тогда Тэхен обо всем окончательно забудет. Даже подав аппеляцию срок ему не скостить. — Тогда, нужно успеть заглянуть на бал, — поиграл бровями Тэхен, легонько ударяя его плечо своим, — и потанцевать с принцем. Найти уединенное место в парке почти невозможно. То подростки заняли несколько лавочек, то старушки играли на площадке. Юнги потянул его за предплечье, уводя подальше от шумного центра. И мысли не возникало, что он мог ему как-то навредить. Послушно плелся, пытаясь унять трепещущее сердца. Это не свидание, как бы Тэхену не хотелось этого. Остановились у небольшой спортивной площадки – одно баскетбольное кольцо, зеленая лужайка, а еще несколько разбросанных мячей. Кто-то явно убежал впопыхах, даже не собрав вещи. Юнги потянулся, скидывая с себя кожаную куртку. Решение опрометчивое. Хоть февральские морозы далеко позади, но март все еще холоден. Особенно к вечеру. Тэхен продрог весь в своей толстовке, жалея, что не надел чего теплее. — Держи, — даже не глядя на него. В одной белоснежной футболке, Юнги походил на главного героя из манги. С татуировкой чеширского кота на предплечье, с несколькими разбросанными синяками от частых боев. Точеный профиль, черные пряди спадали на лоб, припухшие от частых укусов губы. Тэхен сглотнул, дрожащими руками взяв кожаную куртку. И как ему не влюбиться в Юнги? Как оставаться спокойным, когда Юнги не задумываясь, крал его сердце такими простыми мелочами? Прошелся по площадке, поднимая мяч с земли. Тэхен натягивал кожанку, вдыхая запах сигарет вперемешку с лавандой. Вдохнул, замерев на секунду. В кармане пачка сигарет и зажигалка. Тэхен улыбнулся, усаживаясь на скамью, пока Юнги отбивал мяч по земле. В школе они с ребятами играли в импровизированный баскетбол. Тэхен знал основы, но предпочитал заниматься легкой трусцой или же футболом на крайний случай. Юнги же как самый настоящий главный герой, с легкостью забросил трехочковый. Тэхен прикусил губу, стараясь контролировать и сердце, и член. Слишком слаб для такого Юнги. Он даже не пытался выглядеть сексуально, просто был собой. А Тэхен уже мысленно умирал. Юнги в очередной раз попал в кольцо, даже не вспотев. Неужели это и правда было так просто? Тэхен потянул шею, поднимаясь со скамьи. Отнять у Юнги мяч задача непростая. Тот с легкостью уворачивался, обманывал, надувая свои милые губы. А Тэхен велся, в очередной раз упустив мяч из рук. Юнги вновь попал, с широкой улыбкой хлопнув в ладоши. Тэхен прищурился, накидываясь уже со спины. Выхватил мяч, ведя его два шага. Попасть в кольцо не удалось, зато Юнги в очередной раз забрал мяч и забил уже двухочковый. — Ты хорош, — подытожил Тэхен, поймав баскетбольный мяч. Юнги рассмеялся, наслаждаясь его надутым выражением лица. Может, у Юнги был какой-то кинк. Иначе Тэхен не мог объяснить его страсть к вечному поддразниванию. — Я играл в школе, — без стеснения выхватил его мяч, ведя несколько шагов по полю. И снова попал в кольцо, когда в руках Тэхена он катался по кольцу или врезался в щит. В школе они тоже играли на занятиях, в хорошую погоду. Да даже сейчас их иногда выгоняли на электив по физической культуре, но до такого уровня ему еще учится и учится. — Я тоже! — надулся Тэхен, пытаясь увести мяч. Юнги слишком быстрый, ловко обманывал его и так же быстро закидывал мяч в корзину. И только сильнее злорадствовал. — Я был в сборной, — хвастался Юнги, вновь закидывая мяч в кольцо. Тэхен перестал пытаться, усевшись на ближайшую скамью. Следить за Юнги приятнее, чем бегать и потеть. Не помнил, когда видел такую широкую улыбку на его лице. Даже в день суда так не улыбался. Тэхен прикусил губу, следя за каждым его движением. Как поднималась грудная клетка в такт дыханию, как напрягались мышцы рук, стоило с изяществом забросить мяч. За ним можно было следить часами, не устав ни на секунду. Приятный для глаз, нежный, прекрасный. Расслабился, особо не думая ни о чем, кроме Юнги. Да и кто мог бы его упрекнуть в этом? Юнги же, как ласковый кот, возился с мячом, попадая раз за разом в кольцо. Сбился со счету, сколько тот уже очков набрал. Тэхен прищурился, резко подбегая, отбил мяч, портя очередной великолепный трехочковый. Юнги не ожидал, удивленно оглядываясь на него. Словно вернулся в детство, когда так же с мальчишками играли. Прижал мяч к животу, с насмешкой говоря: — Попробуй, догони. Тэхен сдержать смех не мог, пытаясь вести мяч и одновременно уйти от Юнги. Тот словно все его ходы предугадывал заранее, с легкостью возвращая мяч к себе. Пытался закинуть, как Тэхен резко врезался в него, нарушая все правила игры в баскетбол. Да и какие правила могли быть? Они одни на поле, в районе видимости никого. Да и кто захотел бы присоединиться к их игре? Мяч выпал из ладоней, а плотное кольцо рук сомкнулось на его талии, валя на траву. Тэхен смеялся, а смех эхом разносился по полю, вторя смеху Юнги. И лицо его было так близко, что Тэхен с легкостью мог рассмотреть крупицы золота в темных глазах, лисий прищур, припухшие вечно искусанные губы. Сердце учащенно билось, пытаясь вырваться из груди. — Догнал, — сдавленно произнес Тэхен. — А ты удивлен? Юнги со смехом оттолкнулся, улегшись на траву рядом. — Я позволил тебе поймать меня, — надулся Тэхен, повернувшись к нему. Юнги же не сводил глаз с неба, раскинув руки в сторону, с легкой улыбкой на лице. Не помнил, чтобы видел Юнги настолько безмятежным и беззаботным. В этот момент они были просто подростками, без всякой бандитской ерунды. И Тэхен с каждой секундой влюблялся все сильнее. На небе появлялись первые звезды. Рассмотреть их крайне сложно – скрыты плотными тучами и вечным смогом оживленного города. Будь они в Тэгу, то Тэхен с легкостью мог указать на хорошо знакомые созвездия. Сейчас же звезды скрылись, как и его мечты. Тэхен старался желать то, чего действительно мог иметь. А Юнги рядом с ним живой, настоящий. И не мог же Тэхен подделать эти чувства, это постоянное желание быть рядом. Необходимость в нем. Юнги стал такой же потребностью, как и кислород, как вода и пища. Мог бы Тэхен прожить без него? Вполне возможно, только не хотел. И что плохого в том, если Тэхен поцелует его? Тэхен медленно повернулся на бок, протягивая ладонь к нему. Тыкнул в щеку, заставляя посмотреть прямо в глаза. И замер, вторя его улыбке. А у Юнги улыбка красивая, нежная, с выступающим верхним рядом зубов, с едва заметной кромкой десен. Тэхен сглотнул, завороженно уставившись в его глаза. — Последний раз на день рождение так веселился с отцом, — Юнги в ответ тыкнул его в нос, поднимаясь. Уселся удобнее, внимательно смотря на него. А в голове короткое замыкание. Тэхен резко сел, обхватывая его за плечо. — У тебя сегодня день рождение? — чересчур громко. Они никогда не обсуждали такие обыденные вещи. Единственная задача – посадить отца. Тэхен знал об Юнги совсем ничего, даже о такой дате не знал. В животе неприятно скрутило. Можно ли было влюбиться в человека, о котором знал так мало? Странно, что Тэхен знал об Юнги многое, но в то же время ничего. Знал, что Юнги терпеть не может чипсы со вкусом краба, но при этом уплетал бы со вкусом креветок. Весьма странно, если вы его спросите, но у каждого свои заморочки. Мог с легкостью съесть весь ящик мандарин, а потом закусить еще парочкой. И предпочитал крепкий виски определенной марки, но специально для Тэхена покупал не особо любимый персиковый соджу. Может Тэхен и не знал все о Мин Юнги, но таких мелочей было достаточно, чтобы глупое сердце хотело быть ближе к нему. — Нет, — отвернулся Юнги, стараясь прервать взгляд. — Ладно, да. И что с того? И что с того? Тэхен подскочил с места. Знал бы, подготовился бы лучше. А как же подарок? А как же суп из водорослей? Неужели и из братьев никто не знал? Или Юнги сбежал от них? Тэхен дернул его за предплечье, поднимая с земли. Нужно было успеть, пока время не вышло. И как только засиделись? Тэхен быстро взглянул на время. У них был еще полтора часа, вполне могли успеть. — Куда ты, — Тэхен не вслушивался в его лепет, опуская ладонь вниз, пока не переплел их пальцы. Юнги затих, послушно следуя за ним. И не спорил, позволяя уводить все дальше и дальше. Такое слепое доверие пугало, а еще дарило надежду. Позволяло глупым цветам любви в груди разрастись. Только боялся, что прекрасные розы обрастут шипами и уничтожат его изнутри. Заставят истекать кровью, когда чувства окажутся невзаимными. Тэхен привык мечтать о несбыточном, но хотел впервые ответной, настоящей, теплой любви. Хотел именно Юнги. Хотел видеть его улыбку каждый день, слушать не всегда интересные истории, но вечность залипать на шероховатый голос. И переплетать их пальцы в любой момент, ловить поцелуи украдкой и обниматься. Просыпаться утром в его объятиях, без зазрения совести следить за его дыханием. В ближайшем круглосуточном магазине выбор небольшой. Несколько пироженых, бенто-торт и парочка кексиков. Тэхен надулся, проверяя срок годности. Задача непростая, с учетом, что рука занята ладонью Юнги. Только опускать ее не собирался. А то убежит еще, чего допустить определенно нельзя. Юнги закатил глаза, выхватывая небольшой бенто-торт с белоснежным кремом. Ничего интересного, кроме кошачьей мордочки в нем не было. Тэхен улыбнулся, тут же уводя их в следующий отдел. Праздничная свечка, еще бы колпак, но Юнги покачал головой, возвращая колпак обратно на стенд. Хотя бы согласился на торт, уже плюс. На кассе миловидная девушка строила им глазки, пробивая торт. Правда, вся ее миловидность пропала, заметив переплетенные пальцы. Даже скидку не сделала, недовольно возвращаясь к собственному телефону. Оторвали от скроллинга ленты. Тэхен покачался на носках, вставляя в мякоть свечку. Только где бы взять спички? Вспомнил, тут же вытаскивая из кармана кожанки зажигалку. Юнги и пискнуть не успел, позволяя нахально рыться в его карманах. Сам отдал куртку, теперь она полностью принадлежала Тэхену. Возвращать не собирался. — Ты должен загадать желание, — с придыханием произнес Тэхен, поддерживая торт на определенном уровне. Не хватало только романтичной музыки для атмосферы. Мог бы и место выбрать лучше, но до реки Хан идти и идти, а лавочка возле магазина не слишком и занята. — Это глупо, — рассмеялся Юнги, выдыхая облако пара в воздух. В ночи становилось холоднее. Тэхен дрожал в толстовке, в кожаной куртке. А мог бы согреться в объятиях Юнги. Отмахнулся от этих мыслей, довольно улыбаясь. На щеках Юнги расцветал румянец, когда он пытался спрятаться от напряженного взгляда Тэхена. — Ну же, — Тэхен крепко сжимал торт в руках, осторожно напевая старую детскую песню на день рождения. Как бабушка в детстве напевала, Тэхен старался повторить ее интонацию и чересчур заискивающий тоненький голосок. Скрыть улыбку не мог, а Юнги и не пытался. Может, еще полчаса назад Тэхен и не знал о Дне Рождении Юнги, но намеревался превратить его в самый лучший за жалкие полтора часа. Юнги прикрыл глаза, на мгновение замирая. Свет свечи мягко отражался на его лице, округляя и без того мягкие черты лица. Юнги медленно выдохнул, задувая свечу. В этот момент, Тэхен хотел бы обрести способность читать мысли. Интересно, о чем он мечтал в этот момент? Просил ли о мире во всех мире, или о множестве деньгах. Или хотел чего-то запретного…Юнги мягко улыбнулся, выпрямляясь. А затем ткнул пальцем прямо в белый крем торта. — Что ты...— договорить не успел, как крем оказалась на носу. — С днем рождения меня, — фыркнул Юнги. — Как торт делить будем? Даже жалко делить мордашку котика, но торт оказался на удивление вкусный. В меру сладкий, как Юнги, так и достаточно пропитанный кремом. Юнги даже не возникал, позволив Тэхену тихонько напевать песню. И хорошо, что тортик небольшой оказался. Сладким на ночь не наешься, но отпраздновать запросто. — Если бы знал заранее, то подготовился получше, — оправдывался Тэхен. — Ты даже суп из водорослей не ел! Юнги рассмеялся, отправляя в рот очередную ложку торта. — Намджун пытался, но его еду я ни за что пробовать не стану, — Юнги осекся, тут же замолкая. А вот этого имени в их разговоре раньше не появлялось. — Кто такой Намджун? — Тэхен наклонил голову, прожигая его взглядом. Хоуп – это Намджун? Парень, которого на самом деле никогда не существовало, действительно существовал? Юнги с улыбкой поднял ложку с тортом, тыча в его губы. В любой другой момент это казалось бы романтичным, но сейчас воспринималось как попытку заткнуть. Тэхен послушно приоткрыл рот. Все же, от торта не откажется. — Как-то поздно уже, тебе не кажется? Юнги полез в карманы кожанки, пытаясь отыскать ключи от мотоцикла. Тэхен сглотнул, уставившись на него так близко. Встречался ли Юнги с кем-то? Нетерпеливо ногой топал, побуждая его быстрее подняться с лавочки. Тэхен прыснул, покачивая головой. Он еще добьется ответов на свои вопросы, а пока мог подыграть. К тому же, раз уж сегодня день рождение Юнги, то поблажку сделать ему мог. Если бы Намжун действительно был парнем Юнги, то явно не ревнивым. Тэхен бы не позволил Юнги ошиваться с другим парнем, с которым химии больше, чем на занятиях. Пылал ли один только Тэхен? Юнги на мгновение повернулся, подмигнув ему. Нет, точно нет. Юнги бы давно перестал общаться с ним, если бы не был заинтересован. Между ними был отец, которого нужно было посадить в тюрьму. Теперь же преграды не было. А они все еще проводили время вместе. Как же быстро заканчивался день. Тэхен не успел как следует насладиться их прогулкой, как снова стоял напротив собственного дома. Только в этот раз матушка явно ждала его, судя по светлым окнам в гостиной. И поездку на мотоцикле не продлить, хотя Юнги явно ехал дальней дорогой. — Работы много будет завтра, — Юнги нарочито внимательно смотрел на часы. Дотронулся до рукава кожанки, слегка дергая ее. Интересно, смог бы Тэхен уйти в ней? — Удачи, — его глаза широко раскрылись. — Или у вас тоже есть примета, что нельзя желать удачи? Э-э, сломай ногу? Юнги моргнул раз, два, чуть посмеиваясь. — Не слышал о такой примете, но удача мне явно не нужна, — уходить не хотелось, хотя впереди ждала гора недоделанной домашней работы, а так же стремительно приближающиеся очередные экзамены. Тэхен нехотя стянул с себя кожаную куртку, передавая ее законному владельцу. Все же, Юнги она шла гораздо больше. Да и подмерз весь, хотя и не выдавал этого. Румянец распространялся с щек на шею, алели и кончики ушей. Юнги потер ладони, пытаясь согреть их друг об друга. Возвращаться домой не хотелось, как и прерывать этот прекрасный сон. В груди скреблись демоны, твердящие, не отпускать его. — Юнги, — все же позвал Тэхен, внимательно смотря на него. — Напиши, когда закончишь. Маленькая ничего не значащая просьба. Тэхен сглотнул, потянув Юнги за рукав. Пытался оттянуть момент расставания как мог. — А если не напишу? — поинтересовался Юнги, скорее из вредности. Запрокинул подбородок, игриво улыбаясь. Тэхен тяжко выдохнул, мило улыбаясь. Не хотел идти на такие риски, но иногда нужно было надавить достаточно сильно. — Тогда мне придется пойти к вам домой, — нежно провел ладонью по его плечу, останавливаясь на мгновение, — а потом объясняй Монстру, почему ты до сих пор общаешься со мной. Глаза комично расширились. Значит, теория Тэхена верна. Братьям Юнги не говорил, куда исчезал каждый вечер. Неужели и правда так боялся их реакции? Или же пытался оградить Тэхена от их мира. Только вот Тэхен по уши ввязался. И сомневался, что отстанет от Юнги так легко. Даже если Юнги начнет его отталкивать, Тэхен найдет способ вернуть их. Даже если их и не существовало. — Я напишу, — проще согласиться, чем разбираться во всем. Юнги перехватил его ладонь за запястье. На губах Тэхена мелькнула довольная улыбка. Становился зависимым от контраста их кожи. Ладонь у Юнги холодная, но сам он теплый, ласковый. Тэхен хотел без зазрения совести прижаться к нему, обнять, запустить ладони под футболку и прикоснуться к обнаженной коже. — Просто будь осторожен, — вновь серьезно произнес Тэхен. Юнги сморщил нос, указывая в сторону дома. Отпустил его ладонь, теряя последние остатки тепла. — Иди давай, тебя уже заждались. Оправданий уже не придумаешь, Тэхен надул губы, поворачиваясь к дому.

/

Юнги закурил, уставившись на темные окна. Слишком долго Тэхен поднимался. Продрог весь до жути. Знал, что просто так не отделается. Иммунитет конечно отличный у него, но все же слишком холодно для прогулок в одной футболке. Почесал продрогший нос, отыскал в кармане телефон. И наконец-то, десятое марта. Юнги с улыбкой откинул голову назад, вдыхая мартовский морозец. Иногда хотел, чтобы никто из семьи не знал об этом дне. С Тэхеном было проще. Никаких ожиданий, никаких притворств. Юнги сбежал ранним утром, застав на кухне Намджуна, варившего суп. Прежде на дни рождения отец вставал с первыми лучами и готовил праздничный завтрак. Неизменный суп с водорослями, кекс из ближайшего супермаркета. Юнги знал, что в его день рождение отец всегда брал выходной на работе, чтобы провести время вместе. На самом деле, он делал это на день рождение Ахен, и собирался на праздник Мингю. Только не успел. Юнги выдохнул, пряча телефон в карман. Последний раз, когда он искренне наслаждался праздником, был с отцом. Тогда в их город приехала любимая баскетбольная команда отца. Они наслаждались каждой минутой игры, громко болея за свою команду. А после отправились в парк развлечений, где отец учил его броскам в маленькое игрушечное кольцо. Через десять дней от Дня рождения Юнги отца убили на крыльце прекрасного дома семьи Мин на глазах пятнадцатилетнего Юнги. А еще через двенадцать, Юнги узнал, что отец нашел компромат на местных чиновников и собирался идти до самого конца. Только предали его свои же. На семью Мин повесили клеймо предателей, изменщиков чуть ли не собственной страны. На похороны отца никто из прежних друзей и не пришел. Поверили, что доблестный Мин Бинсу и правда предал страну. Через двадцать три дня от дня рождения, мать впервые взяла в руки бокал с вином. Ей было плевать на ревущего Мингю, которому едва исполнился год, на дрожащую от холода Ахен. Собственное горе поглотило ее сильнее, чем любой алкоголь. Юнги вычитал, что состояние ее можно было назвать кататоническим. Оживала лишь, когда брала алкоголь. С пятнадцати лет Юнги привык заботиться о себе сам, о своей семье. Стал настоящим мужчиной, которым растил его отец. Прежде все мысли занимали поступление в полицейскую академию. И Юнги пытался, он дошел до начальства, крича, что его отца подставили. Только вот, все делалось с разрешения начальника полиции. Итог один – Юнги ласково предложили замолкнуть навсегда или отправится вслед за отцом, потянув за собой и брата, и сестру. И Юнги молчал, взращивая месть в себе, как цветок в зимнюю пору. Ждал только момента, чтобы вернуть все зло. И любой другой принял бы вступление в банду как кару, только Юнги воспринимал это вторым шансом. Шансом по-настоящему изменить систему. Первое время он не думал, просто выполнял поручения. А после адреналин заполнял все вены, подобно яду. Только сладкому, который Юнги был бы не прочь вкусить вновь и вновь. И когда он убил тех ублюдков, подставивших его отца. Черт, Юнги не был уверен, что получал удовольствие подобное оргазму. Только в стократ сильнее. Может, поэтому Чешир и недолюбливал его, что видел в нем отражение себя. Вздрогнул, стоило телефону в кармане завибрировать. Сказал братьям, что сам свяжется. Только вот звонок не от них был. — Еще долго стоять под окнами будешь? — Юнги фыркнул, уставившись на окно в комнату Тэхена. Тот помахал ему и плотно задернул шторы. Нечего подглядывать. Юнги ухмыльнулся. — Еще увидимся, солнце. Теперь пришло время поработать. Юнги расправил плечи, усевшись на мотоцикл. В телефоне с десяток неотвеченных сообщений от Хосока, предложений провести день рождение вместе. А еще парочка от Намджуна, написавшего, что они не прочь закатить крутую вечеринку с горой алкоголя. А Юнги выбрал время с Тэхеном. Глупую игру в баскетбол вместо предложения секса и выпивки. Дурак ли он? Возможно, но ни капли не жалел. И не врал, назвав его лучшим днем рождением за последние шесть лет. Его должно это пугать. Дикая привязанность к Тэхену. Только отрицал до последнего все, что между ними. Ничего. Ничего и большая, огроменная точка. Они просто друзья. Вынужденные знакомые, между которыми искрило во все стороны. Тэхен в любом случае заслуживал кого получше. Явно не бандита, получавшего удовольствия от насилия над людьми. — Ты пришел, — Хисын широко улыбнулся, потирая ладони. Согревал их, как мог. — Как же я мог не прийти, — соблазн был. Завалиться обратно в комнату, выпить пару стаканчиков виски, проигнорировав недовольный взгляд Намджуна. — Что у нас на сегодня? Хисын не в первый раз выходил на дело один. Только обычно его поддерживал Джей, слегший пару дней назад с гриппом. Может, тоже влюбился в медсестру помогавшую им? И теперь страховать должен был сам Юнги, пока другие братья тусили ночь напролет. Юнги зевнул, останавливая мотоцикл на парковке. До места встречи всего три квартала. Хисын дрожал рядом, крепко сжимая в руках любимую биту. Увидь их полиция, то точно вопросы задали. Юнги натянул козырек кепки, поправил маску на лице. Планировал оставаться в тени, позволив Хисыну самому решать свою проблему. Им нужны были только деньги от должника и ничего больше. Тот нашелся на перекрестке, как и договаривались. Пунктуальный какой, только дерганный. Юнги прищурился, придержав Хисына за плечо. Остановил его, внимательно смотря на дергача. Не под наркотой, но дергался уж слишком нервно. Решил обмануть их? Подставить? — Принес деньги? — громко пробасил Хисын, приподнимая подбородок. В первое задание голос Хисына сорвался, запищал так, что рассмешил должников. Они, конечно, больше не смеялись, осыпанные градом ударов ног. Но с тех пор было все сложнее вытащить Хисына на задание, а с тех пор как банде нужно больше денег, то в работу шли все резервисты. К тому же, он должен был выплатить свой долг. — К-конечно, — дрожащими руками протянул сумку. — А к-кто твой друг? — А что такое? — через маску произнес Юнги. — Не ждал меня? Внимательно вглядывался в мужчину. Хисын медленно потянулся за деньгами, когда тот резко выронил сумку, удирая со всех ног. Как и следовало ожидать, вместо денег – наспех накиданная одежда. Обмануть их вздумал. Юнги прищурился, краем глаза отмечая двоих ребят, выходящих из переулка. Так еще и подмогу привел. С одним Хисыном расправились бы легко. Несмотря на частые занятия спортом, что он мог сделать против двух качков? — Мы собираемся драться? — слишком много испуга в голосе. Юнги подтолкнул его в плечо. — Бежать, — вновь толкнул уже в спину, подгоняя. Не прочь подраться, но на своих условиях. Слышал, как те кричали вслед, пытаясь догнать их. С должником они расквитаются позже, а сейчас следовало разделить этих ребят, а потом побить каждого. Интересно, тот мудак заплатил им их деньгами? Юнги молча выхватил биту из рук Хисына, кивая ему в сторону угла дома. Спрятаться за ним единственный вариант. Прижался к стене, пытаясь подавить улыбку на губах. Знал, что времени не так много. Слышал и их приглушенные голоса, и недовольные переговоры. Юнги крепче обхватил рукоятку битвы, ударяя вбок. И не зря – удар пришелся прямиком в солнечное сплетение, мужчину выводя за доли секунды. Скукожился весь, удивленно смотря на него. Со вторым так просто не будет. На пальцах мелькнуло серебро кастета, а на губах мерзкая ухмылка. Хоть бы маски додумались взять, чем щеголять со своим лицом. Попросят Кибома проверить камеры, а после наведаются к ним домой. И точно не вдвоем с Хисыном. — Придурки, — выплюнул Юнги, перекидывая битву Хисыну. — Думаете, что так легко отделаетесь? Дипломатично договориться не вышло. Благо, что попал в плечо, а не в лицо. Юнги бы им не простил испорченный внешний вид. Заломать второго сложнее, тот осыпал градом ударов, пытаясь достать кастетом. И друга бросил, позволяя Хисыну в несколько ударов битой вырубить его. — Ты хоть знаешь, с кем связался? — Юнги позволил кожанке соскочить, обнажая предплечье с татуировкой. — А я – Шуга. Застыл, пятясь назад. Кровь схлынула с их лица. Поганые крысы боялись. Конечно, как же тут не запереживать, когда напали на них? Знали, что еще один шаг и их разнесет в пух и прах банда Чеширского кота. Название, конечно, так себе, но Чешира боялись. А про Шугу уже наслышаны достаточно. Чтобы понимать – драться с ними себе дороже. — Мы не знали… — Незнание закона от ответственности не освобождает, — улыбнулся Юнги, поправляя рукав. Показал им достаточно, чтобы напугать. — И кто теперь бежит? Удрали, боясь за собственные жизни. А им какая разница? Тот мудак заплатил, для приличия за ними побегали, а теперь исчезали во тьме. Только через пару дней за ними придет Шуга. А еще возьмет с собой парочку братьев. Пусть думают, что смогут выбраться из этого дерьма живыми. Юнги ухмыльнулся, потрепав по волосам Хисына. Тот хоть и выше, но послушно плелся рядом, виновато посматривая на старшего. — Помнишь адрес того идиота? Доехать до него не проблема. Идиот, даже не додумался засесть на время в другом месте. Квартира открыта нараспашку, повсюду хлам, который пытался забрать с собой. Ревущие дети на кухне и такая же обезумевшая мать, застывшая на пороге. Не пыталась противостоять, молча отходя в сторону. Из окна выброситься не успел – Юнги с легкостью поймал его за шкирку, откидывая на пол. Улыбнулся, наслаждаясь страхом в глазах напротив. В такие моменты дело действительно приносило ему удовольствие. Знать, что боялись лишь тебя одного. Боялись, что он мог с ними сделать. Юнги заломил его кулак, медленно оттопыривая палец один за другим. Неприятный хруст. Мужчина закричал, заливаясь слезами. — За проебы надо платить, тебе не кажется? — поинтересовался Юнги, окидывая взглядом комнату. Через пару часов братья наведаются к нему. Позвонил по дороге, пока Хисын все оправдывался и неловко извинялся. Легонькое дело, а головной боли много. — П-пожалуйста, — всхлипнул мужчина, — у меня ж-жена и д-дети. — А о них ты не думал, когда заказал тех ребят, — напомнил Юнги. — Заплатил бы деньги и дело с концом, но ты думал, можешь избить одного из нас. Второй палец ломать легче, но кричал невыносимо. Хисын прижался спиной к двери, игнорируя детский плач. Парень мягкий, в банде ему не место, раз до сих пор не выносил чужих слез и насилия. Юнги отпустил мужчину, отряхивая ладони. Напоследок приложил только лицом об пол, чтобы неповадно было. — У тебя есть час, чтобы собрать нужную сумму и пятнадцать процентов сверху, — Юнги с лаской потрепал мужчину по волосам. — Если не хочешь смотреть, как твою женушку возьмут трое одновременно. Угрозы пустые, но действенные. Юнги ни за что не позволил бы своим братьям поступить так с невинной женщиной. Она не виновата, что ее муж идиот, ввязавшийся в миллионные долги. Лучше бы развелась с ним, пока возможность есть. Но мужчина боялся, дрожал, кивая несколько раз. Юнги поднялся, кивая Хисыну. Время возвращаться домой. Парень молчал всю дорогу, боясь проронить и звук. Тихонько поблагодарил у двери, уходя в темную гостиную. До рассвета еще пара часов. Достал телефон из кармана. Два часа ночи, Тэхен давно уже уснул и явно не ждал его сообщения. Юнги прикусил губу, наспех написав: «дома». Достаточно. Мгновение спустя пришел ответ: «Ты в порядке?» Игнорировать странное тепло, разливающееся по животу, по груди, с каждым днем все труднее и труднее. Внутри все стянуло. Это легкий вопрос, но почему так сложно ответить на него? Юнги давно не в порядке, начиная от даты и заканчивая запутанными чувствами. Никто не заставлял его так нервничать, никто не заставлял его желать, хотеть, обладать, любить. И последнее пугало до чертиков. «Да» Врал самому себе, что между ними ничего. Знал, что их затянувшаяся игра в «кошки-мышки» только губила сильнее. Желал о несбыточном. «Лжец» И Тэхен знал, раскусывая его за пару секунд. Не спал глубокой ночью, ожидая сообщения от него. Беспокоился о нем, был рядом с ним, не требуя ничего взамен. Между ними ничего. Тэхен всегда мог остановить их общение. Его отец в тюрьме, даже апелляция не спасет. Так почему Тэхен все еще тянулся к нему? «Всего лишь ударился, — нехотя признался. — Другие пострадали сильнее» «Это хорошо» Юнги спрятал телефон в карман, медленно проходя в собственную спальню. Намджун вовсю храпел, не слыша его. Не беспокоился, что кто-либо другой мог пробраться в спальню. Уровень доверия к братьям колоссальный. Юнги помнил, как первые ночи глаза закрыть боялся. Все ждал, когда лезвие ножа окажется у шеи. Теперь же у него была собственная комната, хотя Юнги и присмотрел несколько квартир. Знал, что в открытую переехать не сможет. По правилам банды должен жить с ними. Но кто сказал, что он не сможет в тайне снять хотя бы студию? Денег у него достаточно. Прикусил губу, морщась от чересчур яркого света экрана телефона. Ему бы куртку снять, грязные джинсы, а не на кровать ложиться. Только спать хотелось сильнее. И как ему оставаться спокойным, когда очередное сообщение – фотография Тэхена. Мягкого, уютного, до глаз укутанного в одеяло и смотрящего в душу так невинно, что самому становилось плохо. Юнги выключил телефон, откидывая его в сторону. Кровать слишком большая для него одного. Раньше была маленькой для двоих, но Юнги слишком привык к теплу чужого тела рядом. Ему хотелось Тэхена. Юнги поморщился, ругая себя за мысли. Уснуть нормально не вышло – ворочался в кровати, то пружина впивалась в спину, то храп Намджуна слишком громкий. Благословение, когда первые братья зашумели на кухне. Юнги потянулся, сталкиваясь с уставшим, заспанным взглядом Намджуна. — Тебя весь день не было, — обиженно произнес. Приподнялся с кровати, позволяя одеялу соскользнуть. Пока Юнги мерз в нескольких слоях одежды, Намджун щеголял в одном нижнем белье. С изображением слонов, между прочим. Сокджин явно оценик бы такой принт. — Гулял, — пожал плечами. Сперва завис на несколько часов в боксерском зале, потом спрятался в кабинете в баре, сделав домашку. Когда пытался отвлечься всевозможными способами, то в ход шла даже скучная домашка. Обещал Намджуну, что вернется к вечеру, только передумал. Не заметил, как предложил встретиться Тэхену. И не пожалел, хотя и ругал себя каждую секунду. — Потом поработал, — Юнги размял шею, стараясь растянуть замлевшие мышцы. — Хисын попросил. Намджун покачал головой, находя футболку под кроватью. Принюхался, а после натянул на себя. Надо бы стирального порошка закупить. Юнги со своего места чувствовал прекрасный запах друга после работы. — Парень слишком мягкий, чтобы оставаться в банде. Он не может один справиться с легкими заданиями. — Ему нужно время, — Юнги закурил, укладываясь на кровать. Выдохнул дым, доставая телефон из кармана. Плечо неприятно саднило – тот ублюдок хорошо ударил. Нужно было попросить ребят сломать ему руку в ответ. Даже странно, что Тэхен до сих пор не написал ему. Неужели обиделся, что Юнги не отреагировал на фото? Он слишком устал, чтобы дрочить на него. Да и как-то странно. Неловко точнее. В душе не спрятаться, а при Намджуне… — Он здесь уже четыре месяца, — недовольно проговорил Джун. — Если Чешир узнает. — Чешир не узнает, если ему не скажут, — прищурился, уставившись на друга. — А ему никто не скажет, верно? Юнги мило улыбнулся, выжидая его ответа. Намджуна не подозревал, тот его лучший друг, правая рука и ни за что не стал бы подставлять его. Трудился на благо всей банды. Доверия к нему больше, чем к кому-либо другому. Он и Ки единственные, кому доверял безоговорочно. Знал, что они ближе, чем просто друзья. Настоящие братья. Семья. — Ты обвиняешь меня? — выдавил смешок. — Я не доносчик, хен. И не предатель. Если ты спрашиваешь о верности, то любой здесь верен тебе больше, чем Чеширу. Улыбку сдержать проблематично. Радовало, что Намджун так же верен ему, как и он им. Приятно, хотя боялся, что их связь дорого обойдется в будущем. Если вдруг Намджун все же действительно решит уйти из банды, то найти ему замену будет невозможно. — Я не думаю, что это кто-то из братьев, — протянул Юнги, напряженно смотря в экран телефона. И почему тот до сих пор не ответил? — Или ты. — Но…? Намджун натягивал джинсы, оглядываясь на него. Слишком серьезные разговоры для семи утра. К тому же, утро субботы. Интересно, если написать первым, то насколько Юнги смотрелся бы жалко? — Но кто-то доносит Чеширу обо всем, что я делаю, и мне это не нравится, — провел ладонью по спутанным волосам. — У Чешира много ушей, — протянул Намнджун, его глаза забегали по комнате, не встречаясь с ним взглядом. — Может, это твой коп? — Хосок не стал бы, — отмахнулся Юнги. — Он не якшается с бандитами. — Но с тобой – да. Это другое. Юнги прикусил язык, тут же бросаясь к телефону, стоило экрану загореться. Только не тот человек, от которого он ждал сообщения. Юнги надул губы, посмотрев на Намджуна. Тот замешкался на пороге, не решаясь выйти. Явно хотел поговорить о чем-то. И не при братьях. — Ты был с младшим Кимом вчера? — Нет, — и в глаза смотрел, чтобы не заподозрил ничего. Не знал, почему до сих пор не признался Намджуну. Это все упростило бы. Они же не занимались чем-то незаконным. Просто гуляли вместте. Как друзья. И за руки держались, как самые лучшие подружки в мире, и обнимались в любой непонятной ситуации. Юнги все еще помнил жар по телу, стоило кончикам пальцев скользнуть под его футболку. Тэхен не знал, что вытворял с его бедным сердцем. Он даже не задумывался о своих действиях, а Юнги страдал. Тэхен с легкостью мог сломать Юнги. И тот позволил бы, с распростертыми руками принял бы все, что тот ему уготовил. Страшно. Ему было слишком страшно признать самому себе, что увяз в нем по уши. Что нарушил собственный запрет не влюбляться. Любовь – опасна. Она губила людей. Какой пример счастливых отношений у него был? После смерти отца матери стало на них плевать, она ушла в собственное горе, забив на всех. Хосок же пыталсся исправить его, называя это «великим спасением во имя любви. Только Юнги в спасении не нуждался. И уходить из банды не собирался. Ему нравилась такая жизнь, нравился адреналин, драйв. И подстраиваться под чьи-то нужды не хотел. А ввязываться во что-то с Тэхеном подобно петле на шею. Тот бы затянул посильнее, и Юнги уже нет. Только вот… Сам себе же признал, что на шею сам повесил ошейник, вручил поводок Тэхену. И ждал, когда тот заметит его. Юнги Тэхену не нужен. А Тэхен не нужен Юнги, верно? — Ты провел с ним день рождение, — ошеломленно проронил Намджун, качая головой. На губах горькая улыбка. — Ты влюбился в него? Нет. Ни за что. Юнги резко поднялся, выхватывая вибрирующий телефон с кровати. Экран вновь загорелся. В груди пылал пожар смятения, страха и отвращения к самому себе. «Приедешь ко мне? Ты свободен?» — Я не влюбляюсь, — фыркнул Юнги. Пять минут, чтобы принять душ и доехать к черту на куличики. — И даже не смей обсуждать это с другими парнями. Намджун тут же поднял руки вверх, отступая от двери. — Просто, если ты собираешься встречаться с ним, то будь…— договорить не успел. Намджун не виноват ни в чем. Это все тараканы, танцущие самбу в голове Мин Юнги. Одна часть его хотела Тэхена, другая же, более здравомыслящая, хотела все прекратить. Доказать, что все это выдумки. Он не влюблен в Тэхена. Неужели так сложно в это поверить? Неужели из него вышел такой плохой лжец? — Иди на хуй, — хлопнул дверью в ванну, игнорируя смех Намджуна. Холодная вода не успокаивала. Юнги выдохнул, ударяя кулаком по стеклу. Собственный разум ненавидел его, подкидывая все новые и новые поводы для смятения. Видел улыбку Тэхена, его нежный взгляд, чувствовал теплое дыхание на шее, когда они спали рядом. Юнги приложился лбом к стеклу, позволяя каплям стекать по телу. Дрожал, горел, ненавидел. Продрог весь, босыми ногами ступая по полу. Схватил телефон, смотря на вчерашнюю фотографию. Сглотнул, уставившись в зеркало. Испуг во взгляде неподдельный. Он не влюблен. Не влюблен. Не влю… Прикрыл глаза, медленно выдыхая. Так как учил отец. Брать все чувства под контроль, не дать им разрастаться в груди подобно кустам с колючим шиповником. Медленно поднял телефон, печатая дрожащими пальцами. «Я приеду» Плевать, что губил самого себя. Только со всем этим нужно было покончить.

/

Первый поцелуй грубый, столкновение двух людей, не готовых слушать друг друга. Прикосновение к чужому телу после стольких недель разлуки напоминало раскаленные провода. Юнги горел от злости, когда другой мечтал о любви. — Я не против такого энтузиазма, — прохрипел Хосок, отрываясь от его губ. Потер затылок, ударившись о стену. Не такого приветствия ждал, но и против не был. — Но ты какой-то заведенный. — Я в порядке, — Юнги цокнул языком, откидывая куртку в сторону. Не лучшая его идея возвращаться к Хосоку в такой ситуации. Но, раз уж Чон Хосок его позвал, то нужно получить максимум удовольствия. А секс с ним всегда был хорош, но только не в этот раз. Не тогда, когда в голову лезли мысли совсем о другом человеке. Когда целуя, представляешь другого. Когда хотел бы зарыться в светлые волосы, смотреть в звездные глаза, ловить каждый его вздох. Черт. Юнги прижался к нему, снимая с Хосока майку. Тот с привычным энтузиазмом целовал его, засасывая синяки на коже шеи. В любой другой день Юнги бы оттолкнул его, ругая за отметки, которые они договорились не ставить друг другу. Только сейчас хотел доказать, что все еще контролировал ситуацию, а не принадлежал Тэхену. И кого же он обманывал, когда мыслями все равно возвращался к нему? — Тебе хорошо? — прохрипел Хосок, ведя ладонью по его животу, дотрагиваясь до кромки джинс. Кивнул, не решаясь сказать вслух. Не тогда, когда полет фантазии выходил из-под контроля. Не тогда, когда представлял контраст золотистой кожи на его бледной. Когда мог представить, что двум людям не нужно было подавлять, а просто существовать в единстве. Когда ему хотелось переплести пальцы, вжимаясь в желанное тело, представить, как приоткрываются грешные губы, выстанывая его имя, когда Юнги медленно бы входил в него. Был бы Тэхен громким? Или наоборот тихим? Нет, это было неправильно. Тэхен должен быть громким, его имя должно быть единственным, что срывалось с губ, пока Юнги бы вбивался в него. Звяканье ширинки, касание теплых рук к его члену. В реальности руки не Тэхена, а перед глазами образ, чужой невинный взгляд и тихий шепот на ухо: «Юнги». Да, так было бы правильно. Юнги вздрогнул, закрывая глаза. Он хотел Тэхена, хотел видеть его перед собой, хотел оставлять свои следы на золотистой коже. Хотел целовать его, хотел кусать, хотел обнимать, хотел любить. Юнги громко застонал, запрокидывая голову назад, стоило губам сомкнуться на его члене. То, как растягивались губы Тэхена, когда он ел то самое мороженое. Дьявол, притворяющийся невинным ангелом. Юнги зарылся ладонью в чужие волосы, заставляя мужчину опускаться ниже. — Тэ… Грудь обожгло огнем. — Что ты сказал? Юнги резко открыл глаза, поднимаясь с постели. В голове мешанина из выдуманных образов, когда реальность совсем другая. Хосок застыл, поднимаясь с колен. Жар мгновенно испарился, как и любое другое желание. Блять. Блять. Блять. Что он здесь вообще забыл? Он же не мог всерьез…Нет, нет, ему не мог нравится Тэхен. Это глупости. — Ничего. Это не то, чего ожидал Хосок. Припухшие губы приоткрылись, в глазах обида вперемешку со злостью. Мужчина сжал простыни в ладонях, используя последние остатки воли, чтобы не ударить его. — Какого черта, Мин Юнги? — Блять, — Юнги прижал ладони к глазам. Поднялся с кровати, заторможено смотря на офицера. Рука привычно потянулась к карманам в спущенных джинсах, только забыл, что сигареты переложил в куртку. Хосок рассмеялся, ладони складывая на груди. Пытался хоть как-то взять ситуацию под контроль, когда реальность ускользала сквозь пальцы. — Это все, что ты можешь сказать? Просто ошибка. Одна маленькая. Не нужно было ехать в таком состоянии к Хосоку. Это нечестно по отношению к человеку, которого Юнги считал другом. Отношений между ними быть не может, но и разбивать сердце ему он не хотел. Не сейчас. Хосок ему еще нужен. — Мы можем просто забыть, — предложил Юнги, ойкая, когда в лицо прилетела собственная футболка. Благо, что Хосок не полез за пистолетом. Вполне мог, если с таким гневом в глазах смотрел. Словно Юнги ему действительно разбил сердце. Только как Хосок мог надеяться на что-то, когда Юнги раз за разом обозначал их границы? Раз за разом повторял, что это ничего не значит. Это не измена, когда они не встречались. Юнги четко объяснил, кто они друг другу в прошлые встречи. — Ты блять назвал меня чужим именем, — голос Хосока срывался. — Это была одна ошибка. Оправдание так себе, как и попытки хоть как-то исправить положение. Ему бы заткнуься, чтобы не испортить все, что между ними. Осколки былой дружбы. — Ошибка? — рассмеялся. — Можешь и скажешь, что и наши отношения ошибка? — Мы не в отношениях, — рассмеялся Юнги, запуская пятерню в волосы. — И тебя не должно ебать, о ком я думаю, когда целую тебя. Хосок замер, обессиленно опуская руки по бокам. Ему не нужно было добивать, говорить то, что причинит такую сильную боль. Хосок сжал ладони в кулаки, уже не злился, с болью в глазах смотрел на него, тут же отворачиваясь. Не хотел, чтобы Юнги видел слезы, медленно скапливающиеся в уголках глаз. — Проваливай, — проговорил Хосок, поднимаясь с кровати. — Просто проваливай. Юнги медленно натянул футболку, неловко слезая с кровати. Дорога до двери чересчур длинная. В ушах гудело. — Это просто недоразумение, не принимай близко к сердцу. Только хуже своими извинениями делал. Черт, если бы в разгар страсти кто-то другой назвал его чужим именем, то просто истерикой тут бы не обошлось. Только вместо чувства вины, в груди зарождался страх. Отношения с Хосоком безопасны – чувств нет, разрыв не так болезнен. Но при одной мысли о Тэхене в груди разгорался пожар. И хотел потушить его, забыть на мгновение. Да как мог, когда даже в полубессознательном состоянии думал только о нем? Он действительно влюблен в Тэхена. Юнги тяжко вздохнул. В таком состоянии домой идти не мог. С Намджуном поссорился, Хосок его выгнал, а к Тэхену не пошел бы из принципа. Подцепить кого-то в баре на одну ночь? Не хотел. Какой в этом смысл, когда все его мысли крутились вокруг Тэхена? Тэхен, Тэхен, Тэхен. Помрачнение сознания. Юнги выдохнул, шаря по карманам. Нужно было прикупить сигарет, в пачке почти ничего не осталось. И на мгновение стало страшно – вновь увидеть Тэхена. Как он мог смотреть ему в глаза, когда тот ждал только дружбы, а Юнги хотел его до потери памяти, до бесчувствия? Дорога до боксерского зала долгая до жути. Снег вперемешку с дождем, Юнги пожалел, что оставил мотоцикл на стоянке у дома. Руки чесались ударить, надо было пойти с ребятами на задание, а не к Хосоку. Тогда бы все было в порядке. Юнги пнул впереди лежащую банку из-под энергетика, откидывая ее далеко вперед. Ему нужно было просто игнорировать Тэхена, а не привязываться к нему. Ким Тэхен давал ему шанс – игнорировал, избегал, а Юнги как дурак следовал за ним. И к чему это привело? К полному падению, к ненависти к самому себе. Юнги не влюблялся никогда. Не важно, сколько партнеров у него было в прошлом. Он был привязан к Хосоку, но даже на сотую не приблизился к тем чувствам, что вспыхивали в груди из-за Тэхена. Дурак, дурак, дурак. На входе кивнул знакомому тренеру, тут же проходя в раздевалку. Скинуть мешающуюся одежду, оставаясь в футболке и джинсах. Знал бы, притащил и спортивные штаны. В зале ребят не так много, что ему на руку. Боксерская груша стойко переживала каждый его удар, не реагируя. Зато остальные удивленно косились на него. По лбу катились капельки пота, прячась за воротом футболки. Юнги перевел дыхание, ногой ударяя грушу. Тело болело от ударов, руки дрожали, но он продолжал бить, пока любые мысли не исчезли из головы. Он не хотел думать о Тэхене. Ему было плевать, чем тот сейчас занимался, выпил ли какао с раннего утра, позавтракал ли он, написал ли ему сообщение. Юнги сжал ладонь в кулак, даря бойцовской груше новый удар. Его не должна волновать подготовка Тэхена к экзаменам, его самочувствие. В спальне у того слишком холодно, закрыл ли он окно или же ждал Юнги? Плевать, что старший Ким вновь подал аппеляцию в заранее обреченном деле. Если бы Ким Джэбом попробовал навредить им, то был бы мертв. Жив лишь потому, что Тэхен просил. Юнги остановился, лбом прижимаясь к груше. — И что тебе сделала груша? — с улыбкой поинтересовался тренер, Соджун, если Юнги правильно помнил. — Тебе бы отдохнуть пару денечков. Хмыкнул, махнув рукой. Говорить не хотел. Если бы мог, то давно исчез бы с лица земли. Телефон, лежащий на скамейке, завибрировал. Юнги перевел дыхание, медленно отталкиваясь от груши. Поморщился, реагируя с болью на каждый шаг. Перебарщил. «Ты в порядке?», — последнее высветившееся сообщение от Тэхена. Пропущено не менее пяти, начиная с глупого видео с котиками, рассказами о матери и предложением прогуляться. Последнее явно не собирался делать. «Работаю», — хватит продолжать видеться с ним. Просто хватит идти на поводу чувств. Смог ли Юнги продержаться достаточно долго, чтобы избавится от образа Тэхена, выгравированного под веками? Ответ – нет. Сдался на следующий же день. Очередная ночь без сна, проведенная вместе с братьями над работой. Дремал от силы полчаса, но адреналил кипел в венах, а на губах мелькала улыбка, слыша крики должников. Юнги старался выжать каждую каплю удовольствия из криков. И если ему нужно было избить тысячи людей, чтобы забыть Тэхена – так тому и быть. В закусочной его уже ждал счастливый Тэхен. В теплом университетском бомбере, с вороньим гнездом на голове, широченной улыбкой на губах, от которой сердце пускалось в пляс. И как прикажете Юнги справляться? Как перестать желать его? Как перестать лю… Юнги отвел взгляд, нехотя присаживаясь напротив. От него не укрылся любопытный взгляд, проверяющий его на наличие повреждений. Ночью порезал щеку, та немного ссаднила, но больше похвастаться нечем. Те даже не успели, как следует замахнуться, когда Юнги ударил их битой. Отличное орудие, но Юнги предпочитал кулаки или же пистолет. Милая официантка подошла к ним, взяв заказ. Юнги нахмурился, когда вместо привычной огромной порции Тэхен решил взять лишь чай. Юнги же, по привычке, набрал на них двоих. Тэхен в любом случае украл бы его еду, верно? На душе скребли кошки, когда и спустя пару минут за столом Тэхен не проронил ни слова. Неужели тот злился из-за неотвеченных сообщений? Слишком неловко. Не было привычных разговоров, шуток. Тишина пугала, напрягала. Ее хотелось нарушить любыми способами. Юнги неловко откашлялся, принявшись рассказывать, как вместе с Хисыном были на задании. Сухие факты, чтобы тот не мог понять всю специфику их задания. — Работа сложная была, да? — все же проронил Тэхен, мило улыбаясь. Только в этот раз от глубокого, медового голоса хотелось спрятаться куда подальше. Не помнил, чтобы Тэхен когда-либо говорил так холодно с ним. Юнги сглотнул, едва не сжимаясь под его тяжелым взглядом. Тэхен наклонился вперед, потянув к нему ладонь. На долю секунды Юнги испугался, что тот его поцелует. — Ага, — вздрогнул, стоило пальцу Тэхена пройтись по его шее, слегка надавливая на синяк от засоса. Юнги и забыл о нем, беспокоился о самом Тэхене, чем от засосов Хосока. Пожалел, что не стал менять футболку на свитер. Хотя, какое право имел Тэхен указывать на это? Между ними ничего нет. И какая разница, какие синяки появлялись на теле Юнги? Только Тэхен не сводил взгляда с потемневшей кожи, словно хотел выжечь ее. Юнги смотрел в его глаза, но Тэхен лишь мило улыбался, слегка поглаживая повреждённую кожу. И в движениях его одновременно и мягкость, и сила. Если бы они были в сериалах про анимагов, то Тэхен давно выпустил бы когти и расцарапал его шею до крови. — Будь осторожней, Шуга-хен, — холодок от такого обращения. — Это близко к вене. Тэхен злился. К такому Тэхену привыкнуть сложно, когда вместо шуток и смеха, напряженный хмурый взгляд. За несколько недель изучил его повадки настолько хорошо, но сейчас не понимал, почему тот себя так вел. Догадки были, но разве они могли быть настоящими? Разве мог Тэхен ревновать к кому-то, кого не знал? Сперва отказался от предложенной еды, чего не случалось уже несколько недель. Не соблазнился даже горячими, сочными гамбургерами с тянущимся золотистым сыром, сочными, жирными кусочками говядины между поджаренных булочек. Потом и вовсе уткнулся в телефон, даже не пытаясь поговорить с ним. И к чему было просить о встрече, если собирался игнорировать его? Юнги утер губы салфеткой, комкая ее посреди стола. Тэхен не вздрогнул, лишь слегка приподнял бровь, когда следом полетели и купюры. Официантка бойко прибрала их со стола, прося возвращаться к ним снова. — Напишешь, когда будешь в настроении, — закатил глаза Юнги, отодвигая стул назад. Глаза Тэхена комично расширились, когда он молниеносно пошагал за ним. Неужели теперь поговорить захотел? Дверь едва не слетела с петель. Тэхен бойко следовал за ним, дернув его за предплечье. Юнги цокнул языком, останавливаясь у мотоцикла. — Ты встречаешься с кем-то? — не выдержал Тэхен, делая шаг ближе. Так, что выбора не оставалось. Юнги запрокинул голову, уставившись в темные, манящие как бездна, глаза. — Вряд ли другие бандиты дерутся, кусая друг друга за шею. Так все из-за дурацкого синяка? Юнги рассмеялся, по инерции поднимая ладонь к шее. Потер чертов засос, покачивая головой. — Тебя это ебать не должно, — Юнги отвернулся, смотря куда угодно, лишь бы не на него. — Неужели? — со смешком ответил Тэхен, сильнее сжимая его предплечье. — Так в чем проблема ответить, Юнги? И сам не знал, почему терялся от такого просто вопроса. Боялся последствий? У них было что-то между знакомством, дружбой и странным сексуальным напряжением, которое чуял любой за версту. Только оба слишком боялись признать наличие чего-то между ними. И сдаваться ни один был не намерен. Пусть искрит, взрывается, но Юнги ни за что не признается. — Тебя это ебать не должно, — вновь повторил Юнги, перехватывая его запястье. Сжал сильнее, скидывая ладонь с себя. В глазах чересчур быстро гасли звезды. Может, не стоило так рьяно и грубо отвечать. Пусть лучше Тэхен ненавидит его, чем столкнется с его реальным миром. Они же друг другу никто. И плевать, что между ними были какие-то моменты. Лучше обрубить все сейчас, чем разбираться с последствиями позже. — Тебя отвезти домой? Юнги не влюблен. И никогда не будет. И уж тем более не в Ким Тэхена. Это была одноразовая ошибка. Кто в порыве страсти не путал имя? Только за месяцы, что он был с Хосоком, да и с другими людьми, такого никогда не случалось. А теперь Юнги злился. На Хосока, что выгнал его из квартиры, на Тэхена, который занимал все мысли в голове. А главное, злился на самого себя, что не мог держать чувства под контролем. Чувства – ловушка. Западня, попав в которую, выбраться из нее невозможно уже. И разве был бы какой-то шанс, что это взаимно? — Сам доберусь. Тэхен отвернулся, складывая ладони на груди. Детский сад. Пожалуйста, если хотел злиться, то пусть злится. Дорогу до дома сам найдет. Юнги не нанимался в няньки, чтобы следить за этим парнем. Сделал больше, чем достаточно, чтобы тот жил нормально. И отца посадил, и к психиатру записал. Даже подушкой для слез был! Юнги закатил глаза, устраивась на сиденье. — Последний раз говорю, — все же попробовал Юнги. — Садись и я отвезу тебя домой. Вместо ответа лишь покачивание головой. Ждали, кто сдастся первым в игре гляделки. Тэхен прожигал его взглядом, а после отвернулся, возвращаясь в забегаловку. Юнги ухмыльнулся, заводя мотор. Он предлагал, пусть теперь делает что хочет. Мин Юнги на Ким Тэхена плевать.