разрушь мою жизнь

Обманывал сам себя. Его совсем не волновало, где Тэхен и чем занимался. Мог пойти прыгать со скалы. Мин Юнги плевать. И точка. Со всем нужно было покончить. И не в день, когда в пылу страсти сказал чужое имя. Желанное, такое приятное на языке. Юнги прикрыл глаза. Образ Тэхена выгравирован за веками. Один час. Два. Юнги нетерпеливо дергал ногой, нервируя Намджуна. Тот собирался на встречу с представителем другой банды. Работенка не сложная – всего лишь проследить за выполнением сделки, чтобы те не надули их. С бандами они старались держаться в дружеских отношениях. Делить территории не собирались, каждый мирно жил в своих пределах. Но иногда нужно было решать мелкие делишки. Как и в этот раз. Чешир поручил эту работу Юнги, а тот, будучи боссом, решил довериться Намджуну. Все же, делегировать обязанности надо. Планировал провести время с Тэхеном, а на деле вернулся озлобленный домой. Велико желание бросить все и вернуться. Заехать к нему домой, накричать пару раз. Юнги прикусил губу, открывая их переписку. «Ты вернулся домой?» Очередное сообщение без ответа. Десятое, если Юнги правильно посчитал. Он же не сталкер, чтобы писать каждую минуту. Выжидал десять, а потом писал. Намджун прищурился, внимательно смотря на него. Явно насмехался над ним, хоть причин и не понимал. Давненько таким злым Юнги не был. Щелкал по экрану, набирая очередное сообщение. В красках представлял, как едет к нему домой, выбивая все дерьмо из него. Только вместо сцены драк мозг подкидывал другое времяпровождение, заканчивающееся в горизонтальном положении на удобной кровати в доме прокурора. И тогда Юнги бы вбивался в него совсем по-другому. «Если ты мне сейчас же не ответишь» Дописать не успел. Экран тут же загорелся новым сообщением. «То что?» — мигом пришел ответ. Юнги фыркнул, откидывая телефон в сторону. Это издевательство, над ним, над его чувствами, которых на самом деле и не существовало. Так продолжаться не может. Пошел он к черту, если думал, что может управлять Юнги. — Ебаный цирк, — прижал ладони к глазам. — Джун, я иду с тобой. Намджун фыркнул, покачивая головой. — Ты уверен, что готов к этому? — Намджун натянул перчатки, поправил и кастет. Лучше быть подготовленным, чем умереть из-за неприятности. Доверять подрядчикам хорошо, но в их деле лучше уверить только в собственных братьев. — Это мое задание, — фыркнул Юнги, поднимаясь с постели. — И я просто забираю его обратно. Не собирался выходить в поле несколько дней подряд, но иначе побороться с этими чувствами не мог. Намджун только кивнул, кратенько вводя в курс дела. Напоминания были не нужны, но Намджун пытался хоть как-то отвлечь его от этого. Недосып сказывался. В голове каша, а еще Тэхен действовал на нервы. Юнги поправил кожаную куртку, пряча пистолет в кобуру на ноге. Кастет привычно расположил на правой руке. Доверяй, но проверяй. Кибом следил за всеми камерами в районе встречи. Намджун дернул его за куртку, отводя в сторону. — Ты в порядке? — как же его начинал бесить этот вопрос. — В полном, — Юнги отдернулся, понижая голос. — Со мной все отлично. Намджун ему не поверил, но на разговоры времени не было. Банда приближалась. Теперь настало их время. Юнги кивнул Намджуну, предлагая взять разговор на себя. Юнги здесь для поддержки, а не чтобы отбирать минуту славы у друга. Сумка с деньгами тяжеленая, Намджун аккуратно поставил ее на стол переговоров, пряча ладони за спину. Кивнул лишь в знак почтения, говоря о делах. Босс «Белых тигров» не особо вслушивался в разговоры, открывая сумку. Глаза блестели от множества купюр. В груди неприятная дрожь. Юнги внимательно следил за движениями Чхве Ушика. Высокий, статный, в темном деловом костюме с иголочки, явно купленный не на местном рынке. Нарочито медленно перебирал купюры, все поглядывая в сторону своих ребят. Намджун неплохо справлялся, у него был потенциал в перспективе стать одним из впечатляющих боссов, если бы Чешир позволил ему руководить делами в Кванджу. — И это все? — невинно переспросил Ушик, кидая деньги в сумку. — Я рассчитывал на большее. Один из клубов поставлял наркотики. Ничего сильного, так, легкая травка, чтобы ребята почувствовали эйфорию. Банда Чешира закупалась наркотиками у «Белых тигров». Небольшая наркокартель в их округе. Не самая крупная, не самая впечатляющая, но цены приемлимые. И никогда не жаловались, получая процент от прибыли. Договор был на пять процентов. Но человек существо жадное. Ему всегда надо больше. — Пять процентов от прибыли, — встрял Юнги, оглядываясь. — Ни больше, ни меньше. Может, Ушика задело, что разговорами занимался не Шуга, а Монстр. Или что Чешир в очередной раз не соизволил явиться на встречу. Выбрали для встречи заброшенный автосклад. Несколько развороченных машин по углам, множество упаковок газировок, оставшихся от подростков. Серая зона, не принадлежавшая ни одной банде. Безопасное место на первый взгляд. — Теперь будете платить пятнадцать, — Ушик улыбнулся, довольно хлопая в ладоши. — За час донесете? — А не пойти ли тебе нахуй с такими требованиями? Намджун дернул его за рукав, останавливая. И сам видел прекрасно. Их – всего семь, а наркоторговцев насчитал десять. Если правильно заметил трех подлецов, прятавшихся в углах темного склада. Они не хотели мирных переговоров, раз нарушили правила и притащили большее число людей. Вопросами повышения цен не они должны заниматься. Чешир четко обозначил границы дозволенного. И отдавать аж пятнадцать процентов от прибыли не позволил бы. Ушик рассмеялся, вновь хлопая в ладоши. Утер шаловливую слезу, покинувшую уголок глаза. — А ты забавный, — улыбка вмиг исчезла. — Двадцать процентов. У вас есть час, чтобы позвонить боссу. Ты ведь не он, да? Мелкий идиот, решивший, что может спорить со мной. Намджун крепче сжал его за локоть, уводя на мгновение назад. И шепнул, прижимаясь ближе к уху: — Хен, просто позвоним Чеширу, — Юнги поджал губы, нехотя кивая. Одно из правил банды – не подставляться. Не оказываться в ситуациях, когда они заведомо в проигрыше. Чешир бы не простил их, если бы в неравном бою потеряли одного из парней. Они пришли всемером – семеро и уйдут. Юнги вздохнул, доставая телефон из кармана. — Правильно, детишки, — посмеивался Ушик, потирая ладони. — Поджали хвостики и испугались. Специально выводил их из себя, подначивая совершить глупость. Ушик потянул лямку сумки на себя, облизывая губы от денег. Едва оргазм не словил. Заметив недовольный взгляд Шуги, Ушик вновь облизнулся, довольно улыбаясь. — А ты чего недовольный такой, Шуга? Девушка не дала сегодня или твой папочка выгнал тебя из дома? Гудок. И чего Чешир копошился? Всегда же быстро отвечал на все звонки. Проверил – номер правильный набрал. У него рабочий номер всего один. Юнги недовольно уставился на Ушика, пока тот продолжал молоть чепуху. — Мне все интересно было, как тебя поставили руководить этими отбросами, — продолжал Ушик, игриво улыбаясь. — Потрахался с Чеширом? Ты его или он тебя? Или он просто пожалел тебя? Или… Ушик замер, смотря на дуло пистолета, прижимающееся к его груди. Поднял ладонь, останавливая своих ребят. Те уже и в тени не прятались, медленно подступая со всех сторон. Улыбнулся, довольный реакцией Шуги. — Думаешь, я не убью тебя? — Юнги цокнул языком, сильнее прижимая дуло к его груди. — Думаешь, если заключил сделку с Чеширом, то теперь бессмертный? Смех Ушиха эхом разнесся по темному складу. Даже его участники банды удивленно возрились на босса, пытаясь скопировать его безмятежную улыбку. Идиоты, уверенные в собственной победе и безграничности власти. — Да, — вот так просто. Легко поверить в безграничную силу, когда за плечами многолетний опыт ведения банды. Безмятежная жизнь, когда все подстилались к нему, мечтая о наркотиках. Ушик провел кончиком пальца по пистолету. — У тебя кишка тонка убить меня, — шепнул он. — И Чешир убьет тебя, если с моей головы упадет хоть волосок. Юнги закатил глаза. Слишком много уверенности у человека, к которому прижат пистолет. Палец Юнги всегда мог «случайно» соскользнуть. Оборвать чужую жизнь так просто. Особенно такого ублюдка, как Ушик. — Чешира здесь нет, — Юнги усмехнулся. — Твоя жизнь – в моих руках. Выжидал, следя за каждым его движением. Намджун стоял прямо за его спиной, готовый вмешаться в любую секунду. Телефон завибрировал, видно, Чешир все же заметил несколько пропущенных. Ушик рассмеялся, стоило Шуге отойти назад. — Как я и сказал, кишка тонка, — резко дернулся назад, — трус. Оглушительный выстрел. Никто в здравом уме не назвал бы Шугу трусом. Сам боялся, дразнил, а теперь поджинал плоды своего идиотизма. Ушик удивленно прижал ладонь к груди. От удара покачнулся назад, испуганно уставившись на окровавленную ладонь. Сказать ничего не успел. Только большими глазами смотрел на Шугу, на пистолет в его руках, и как на губах парня расцветала улыбка. Недооценил. Рассмеялся, заваливаясь вперед. Его смех застыл. Юнги медленно опустился на колени рядом с Ушиком. — Больше не смешно? — шепнул ему на ухо. На мгновение воцарилась тишина. Никто не успел сообразить, что именно произошло. Юнги отступил, пытаясь подавить улыбку. И кто теперь смеялся последним? Один из белых тигров испуганно подбежал к боссу, дергая его за плечи. Только не дышал уже. Выстрел у Юнги меткий, а расстояние близкое. Его истошный крик прорезал тишину. Намджун схватил мешок с деньгами, тут же давая указания бежать. Юнги пнул стол, переворачивая его. У них было не так много времени, пока белые тигры не пошли в наступление. Просчитались. Семь на пятнадцать, превосходство в два раза больше. Не пробежали и половину склада, как на них посыпался оглушающий град пуль. Ему нельзя было убивать Ушика. Да только кого это волновало? Он здесь босс, в его руках настоящая власть, когда Ушик мог только смеяться и раздражать своими высокопарными речами. Юнги усмехнулся, когда один из братьев потащил его за собой. Звук выстрелов прерывался множеством сирен. Полицейские машины. Чертовы ублюдки продумали и это. Только не ожидали, что попадутся в собственную ловушку. Это чудо, что они успели сбежать. Юнги впрыгнул в фургон, тут же закрывая за собой дверь. Сону за рулем тут же погнал, пытаясь сбежать до полиции. Теперь еще и фургон продавать пришлось бы. Юнги рассмеялся, игнорируя испуганные взгляды братьев. Прижался лбом к коленям, никак не в силах побороть смех. — Мы в пизде, — испуганно прошептал Намджун на ухо Кибому. Плевать. Юнги прижался затылком к холодной стене фургона. Смотрел в единственное маленькое окошко. Опускалась глубокая беззвездная ночь.

/

Тебя это ебать не должно. Тэхен фыркнул, упрямо утирая слезы. Нельзя, чтобы бабушка заметила его подавленное настроение. Ожидал, что после вчерашнего лед между ними тронулся. Знал, что нравился Юнги. Так почему тот отталкивал его? Или Тэхен все выдумал? Это притяжение, эту связь между ними. Неужели все это лишь в голове Тэхена? Злился, хоть и пытался скрыть это. Только эмоции все на поверхности. Тэхен с трудом скрывал свою влюблённость, так почему Юнги игнорировал его? Чертов Хоуп, чьи губы прикасались к его шее. Тэхен хотел вгрызстся кожу поверх синяка, оставить собственные следы. Стереть все, что могло напомнить о Хоупе. Тэхен злился на него, злился на Юнги, а еще больше злился на себя, потому что не мог держать язык за зубами. Если бы промолчал, может Юнги был все еще рядом с ним. Не говорил бы тех обидных слов. Только Тэхен не собирался оставаться на задворках его сознания. Нет, Тэхен собирался быть единственным царствующим в его мыслях, в его теле, в его сознании. Тэхен собирался быть единственным для Юнги. Чтобы он дышал только мыслями о нем, чтобы жил только в гармонии с ним. Тэхен хотел, чтобы Юнги хотел его так же сильно. Чтобы любил. Разве так сложно полюбить Тэхена? Тэхен оставил тарелку в сторону, улыбаясь бабушке. Ела хорошо, хотя Тэхен и поддерживал ее тарелку. Ладони все еще слегка дрожали. В прошлый раз она случайно уронила кашу на себя, когда упрямо взялась за тарелку. Ей не хотелось быть слабой перед внуком, сыном. А Тэхен хотел быть сильной для нее. — Мыслями ты не здесь, — прикосновение к щеке выводило из забвения. Черт бы побрал ее проницательность. Долго же она ждала, чтобы задать интересующий вопрос. Хотел ли Тэхен ответить или же собирался позволить чувствам сгнить внутри, так и неозвученные никогда? Тэхен стыдливо уткнулся в коленки. Совсем как в детстве, когда скрывал двойку по занятиям, а после и разбитое окно в соседнем доме. Играл с мячом, но тот улетел совсем не в том направлении. Ожидал, что получит нагоняй, но бабушка лишь ласково пожурила. Конечно, пришлось ремонтировать чужое окно, но без побоев. Ее ладонь медленно гладила щеку, выводя из мыслей. — Все в порядке, — Тэхен прикусил язык. Кан Миен настоятельно рекомендовала ему использовать фразу лишь действительно, когда все было хорошо. К несчастью, врать ему было проще. Пересилить себя почти невозможно. Да и процесс восстановления долгая вещь. Только Тэхен обещал стараться. Быть честным не только с другими, но и с самим собой. — Ладно, не в порядке, — надулся Тэхен, заставив бабушку рассмеяться. — Допустим, есть кое-кто, кто мне нравится. На щеках расцветал румянец смущения. Он часто делился своей жизнью с бабушкой. Даже сейчас ее глаза загорелись, вернулась искра жизни и счастья. Походила на счастливого ребенка, наконец получившего конфету. — И кто она? — чересчур живо поинтересовалась бабушка, прищурилась, замечая перемену в его настроении. — Кто он? Тэхен прикусил губу, крепче сжимая телефон в ладонях. Бабушка никогда не осуждала его за чувства. Даже когда признался, что девушки нравятся ему намного меньше, чем мальчишки в школе. Последние месяцы никем не интересовался, хотя бабушка пару раз намекала на Чимина. Тэхен на это только смеялся. Они лучшие друзья, ни больше. Не меньше. Тэхен любил его, но так как любят друзей. А не как ему нравился некий бандит, укравший его сердце. — Его зовут Юнги, — Тэхен оглянулся на бабушку, вторя ее ласковой улыбке. — Мы с ним не так давно познакомились. И ждал ее слов, как приговора на суде. Сердце заходилось в грудной клетке, готовое выпорхнуть. Только Тэхен бабушке доверял. Ее нежная улыбка озаряла его день, выдохнула, прищурив лаза: — Теперь ясно, откуда у тебя эти звездочки в глазах, — посмеялась бабушка, потрепав его за щеку. Тэхен смущенно рассмеялся, отмахиваясь от нее. — Ему лучше хорошо к тебе относится, иначе я его… Шутливо пригрозила кулаком, заставив его рассмеяться. Ей тяжело давалось вставать с постели, но Тэхен в ее угрозе не сомневался. Ради него бабушка была готова подняться, столкнуться с бандитом и даже победить в этой страшной битве. — Он хороший, — Тэхен прикусил губу, подавляя улыбку. — Правда. Он хорошо относится ко мне… Но всегда следовало какое-то «но». Бабушка отняла ладонь, переплетая их пальцы. Не подталкивала к разговору, а ждала, когда Тэхен раскроется сам. Вдохнул, пытаясь понять, с чего же начать. — Все сложно, — бабушку такой ответ не особо устроил. Пытаться рассказать их историю, не упоминая бандитские разборки, отца и попытки самоубийства крайне затруднительно. Соврал, что встретил его в баре (приукрасил немного, выставив Юнги в хорошем свете), а после еще несколько раз. Сперва просто общались, а затем Тэхен словил чувства. Может, он выставлял Юнги идеалом, недостижимым и таким далеким. В глазах влюбленного все превращались в неведомую красоту. Не заметил, как показывал снятые фотографии украдкой. Пролистал пару фотографий, где Юнги курил, пуская дым в воздух. Бабушка только прищурилась, но говорить не стала. Все же знала, что ее внук уже взрослый, сам поймет, что курение вредно. Любить Юнги так же губительно для здоровья, но Тэхен решил не озвучивать это. Остановился на одной из его любимых фотграфий: редкие моменты его хорошего настроения с широкой улыбкой. — У моего Тэхен-и хороший вкус, — причитала бабушка, уставившись на фотографию. Юнги в камеру не смотрел, в тот момент рассказывал что-то Тэхену, широко улыбаясь. Разговора не помнил, но его улыбку хотел сохранить для себя навсегда. — Брось, — смущенно бросил Тэхен, пряча телефон в карман. — Я ему нравлюсь, я это знаю, но… — Ты всем нравишься, — подтвердила бабушка, видя во внуке лишь лучшего человека. Ее уверенности стоило позавидовать. Тэхен отмахнулся, смотря в окно. Может, если бы он был менее настойчив, то Юнги и не сбежал бы. Только как долго они играли бы в «кошки-мышки»? Сколько Тэхену нужно было скрывать свои чувства, ждать и надеяться, что Юнги ответит ему взаимностью? — Знаешь, твой дедушка тоже таким был, — после недолгого молчания произнесла бабушка. Тэхен удивленно уставился на нее. Во всех историях дедушка представлялся неким романтиком, который кружил за бабушкой, одаривал ее подарками, любовью, когда она сама воротила нос. И их история заканчивалась счастливым концом, свадьбой, а после рождением неблагодарного сына. Благо, что внук оказался лучше. — Он мне понравился в молодости, — улыбнулась она той самой улыбкой, что возникала в воспоминаниях о дедушке. — Только мои чувства не принимал. Я кружилась за ним, дарила вышивку, одежду, всегда поддерживала его. А он все убегал от меня. Тогда я сказала ему, «Джунсо! Я знаю, ты любишь меня! Но бегать за тобой не собираюсь! Когда повзрослеешь, приходи!» Тэхен рассмеялся, даже не стараясь подавить громкий смех. — Ты правда так сказала? — поверить в это сложно, но возможно. Бабушка всегда была боевой. — Конечно! — рассмеялась бабушка. — Я перестала улыбаться ему, ходить за ним, даже маршрут другой выбирала, лишь бы не пересекаться! Он продержался три дня и пришел ко мне. С тех пор он пытался завоевать мое доверие. К несчастью, я сдалась в тот же день. И тогда началась их прекрасная история любви. — Ты должен сказать ему, что чувствуешь, — пожурила бабушка, потрепав за щеку. — Ты свои пять шагов сделай, а оставшиеся пять пусть бежит к тебе или от тебя. На этом разговор закончился. Переключились на учебу, а после смотрели мультсериал. Мальчишка, влюбленный в дракона. С какой-то реинкарнацией и скандинавскими вставками. Звучало интересно, но сосредоточиться на сюжете не мог. Знал, что бабушка права. Между людьми всегда было десять шагов. Тэхен раз за разом сокращал расстояние, а Юнги только убегал. И сколько можно было преследовать того, кто никогда не останавливался? Им стоило поставить все точки над и. Тэхен должен был признаться Юнги, а после ждать. Тэхен поцеловал бабушку в щеку, пообещав заглянуть завтра. Утром его ждали ранние занятия, а после мог бы позвонить Юнги, договориться о встрече. Сдерживаться долго не вышло. Тэхен бросил сумку на кровать, тут же садясь на вращающийся стул. С момента их ссоры прошло больше восьми часов, но ни звонка, ничего. Неужели Юнги всерьез решил игнорировать его? Тэхен прикусил губу, позвонив раз. Затем второй. И третий. Длинные, протяжные гудки и ни одного ответа. А после, словно гвозди в крышку гроба вбивали, «телефон абонента выключен». Какого черта Юнги игнорировал его? Тэхен поднялся с кровати: последний раз в сети был пять часов назад. Где его черти носили? Тэхен раз за разом отправлял сообщения, забыв об их ссоре. Распалялся, говоря, что ни за что больше не станет писать Юнги, если тот сейчас же не ответит. Ждал час, еще один. Ему нужно было ложиться спать, забыть о глупой ссоре и Юнги. Тэхен откинул телефон в сторону. — И пожалуйста, — фыркнул Тэхен, уходя в душ. Только Юнги ничего не ответил. — Мне плевать, — повторял Тэхен, укутываясь в одеяло, — плевать и точка. Только от множества повторений правдой это не стало.

/

Так ли выглядела смерть на самом деле? Тянула костлявые ладони, дергая его за плечо. Шептала на ухо: «сдайся», «Ты никому не нужен», «тебя никто не ждет». Была ли смерть вмиг опустошённых глазах матери, когда она услышала выстрел на улице. Был ли смертью детский, разорванный крик Юнги, когда он маленькими ладошками цеплялся за окровавленную рану, расплывающуюся все больше и больше, на животе отца. Смерть была в потухающем взгляде, обескровленной улыбкой на губах отца. И его нежный шепот, когда он смотрел на Юнги, произнося его имя, с любовью, с нежностью. «Я..в порядке, — выкашливал вместе с кровью, — Юнги, ты…» Договорить уже отец не успел. Парамедики прибыли слишком поздно, а кровопотеря ужасающая. Тогда Юнги еще не знал, что на службе нельзя использовать пули с разрывным устройством. И уж точно не для задержания «преступника». Его отец был героем. Самым настоящим, справедливым и добрым полицейским. И система его погубила. Что отец хотел ему сказать? Дать наказ, чтобы Юнги никогда больше не захотел поступить в полицейскую академию? Чтобы не дать сестре увидеть окровавленного отца, лежавшего на крыльце? Не дать матери спиться и отвернуться от всей семьи? Не дать Юнги самому свернуть на скользкую дорожку, которую отец так презирал? Интересно, ненавидел бы отец Юнги за то, кем он стал? Вряд ли, в его глазах всегда была всепоглощающая любовь, нежные объятия. Даже его журение казалось нежным, хотя в те моменты Юнги и злился. Тогда отец запрещал играть в баскетбол, оставляя сидеть в комнате, пока домашнее задание не сделает. Сейчас бы Юнги хотел вернуть эти моменты. Хотел вернуть отца. Ему казалось, он видел его очертания, слышал его теплый смех и нежную улыбку. Отец протягивал руки, предлагая столь желанный покой и умиротворение. «Ты хорошо поработал, сынок, — шептал отец, мягко прижимая к себе. — Ты можешь отдохнуть». И ему так хотелось сдаться, хотелось уснуть в объятиях отца, вновь услышать детскую колыбельную. На ресницах выступили слезы, когда Юнги прижался к отцу сильнее. Боялся, что его образ исчезнет. — Юнги, — этот голос громче, сильнее. Обернулся, замечая вдали мерцающий образ Тэхена. Эфемерный, едва ли настоящий. Юнги прищурился, отстраняясь от отца. В последний раз взглянул на его улыбку, позволяя образу разлететься пеплом на ветру. Отец мертв. И он никогда не обнимет его. Тэхен же – живой, настоящий, когда не вылеплен умелыми руками его спутанного сознания. Да и где же сам Юнги? — Вернись, — твердо произнес Тэхен, едва касаясь губами мочки его уха. — Просыпайся. С возвращением в сознание тело кричало в агонии, но с его губ не сорвалось ни единого крика. Все еще ощущал ладони Чешира на своей шее, его цепкие когти, перекрывающие доступ к кислороду. Едва смог вернуть фиксацию, когда Чешир с размаху опрокинул его вниз. Юнги сморгнул слезы, не дав ему удовольствия увидеть страх и безнадежность. Хрустальный столик с грохотом разбился. Осколки впивались в нежную кожу сквозь белоснежную футболку. Юнги не помнил, в какой момент вся его жизнь превратилась в это? В день смерти отца? В день встречи с Реном? В день, когда спас Тэхена? Дыхание сперло, когда ладони Чешира вновь сомкнулись на шее. В этот раз нежнее, но так же крепко. Ему бы вдох хоть один сделать, но не мог. Неужели, все так и закончится? — Ещё один проеб, — шепнул Чешир на ухо, — и отправишься к папаше. Разжал кулаки, опуская его на пол, усеянный осколками. Чешир всегда бил с особенным изяществом. Знал, куда надавить, чтобы не было сил на крики. Первое время Юнги молился, чтобы никогда не оказаться на черной стороне Чешира. Теперь же принимал наказание со смирением мученика. Юнги зашел слишком далеко, за что и поплатился. И явно последней каплей была не смерть боссов Белых тигров. Нет. Каплей были приказы, отданные Юнги. Принимаемые им решения, с которыми не советовался с Боссом. Словно, Юнги ставил себя выше. Чешир вновь уселся на диван, позволяя длинноногой блондинке сесть на колени. Она дрожала, как осиновый лист, не привыкла к столь бурной демонстрации насилия. Ей явно платили хорошо, что даже сейчас жалась к нему, а не бежала. Хотя, в ее ситуации и не убежишь. Выплата долга равнозначна смерти, хотя об этом мало кто знал. Всех предателей – убивают. И исключений не было. Кроме надежд, что выплата долга не вечная, а лишь временная мера. Юнги правда проебался. И корить мог только себя. Щека пульсировала после удара, по виску стекала кровь. А потолок расплывался перед глазами. Интересно, через сколько Чешир запишет его в предатели? Когда получит свою заслуженную пулю в затылок? Ощущал, как под спиной медленно засыхала кровь. Истечь бы ею здесь и больше не беспокоится ни о чем. На секунду прикрыл глаза, не в силах подняться. В ушах шум, что едва не пропустил угрозу Чешира: — Если не встанешь, могу добить сейчас. Юнги закряхтел, сжимая ладони в кулаки. Больше стекла впивалось в ладони. Все тело – одна болевая точка. Старался не стонать, не давать ему и шанса, чтобы пристрелить. Было бы гораздо проще, если бы Чешир убил бы его здесь и сейчас. Поднялся медленно, борясь с тошнотой и неимоверной болью. Почувствовал себя всемогущим настолько, что забыл о своём месте. Если его стошнит на новенькие ботинки Чешира, то следующим рейсом отправится прямиком в ад. — Этого больше не повторится, — не знал, как сумел сказать это, не заплетающимся языком. — Это в твоих интересах, — вяло промычал Чешир, отвлекаясь на поцелуи девушки, — я не потерплю ни единой ошибки. И говорил не только о самовольничестве на заданиях. Его прищуренные, темные глаза смотрели прямо в глубину его души. Там, где скрывался маленький Юнги, ступивший на неправильную дорогу. Пути назад уже не было. Все кружилось. Усилием заставил себя подняться, отвешивая поклон Чеширу. Тот махнул рукой, даже не глядя на него. Увлекся блондинкой, усаживая ее на бедра. Разговор окончен. Больше предупреждений не стоило ждать. Следующий проеб и пуля будет его. От клубной музыки в голове стоял шум и гам. Юнги легко мог представить, как тысячи гномов были наковальнями в его мозгах. Юнги прижал ладонь к виску, отступаясь на мгновение. На ладони отпечаток крови. Опять открылось кровотечение? Перед глазами мутилось, а к горлу подступала тошнота. Ему нужен свежий воздух. А еще его братья. И Тэхен. От последней мысли отмахнулся, на шатающихся ногах пробираясь сквозь пьяную танцующую толпу. На входе охраники отступили, подняв подбородок вверх. Никто не остановил его, позволяя спокойно выбраться из клуба. Намджун сидео на ступеньках, на лице несколько синяков, но в целом выглядел гораздо лучше. Юнги оставили напоследок – сначала смотрел, как одного за другим брата избивали, а после получил свою заслуженную порку. Если бы один из братьев умер, то на избиении все не окончилось. Юнги корил бы себя до конца жизни, чем уже успешно и занимался. — Юнги! — и почему только так громко кричал? На губах расплывалась улыбка, пока Юнги пересчитывал братьев. Они остались здесь, ждали его. Живые, побитые и раненые, но живые. Юнги усмехнулся, едва не подскользнувшись на ступеньках. Напоминал живой труп – футболка в крови, по виску медленно стекала кровь, а во рту ее металлический привкус. Юнги облизал губу, морщась от боли. Голова кружилась, а лицо Намджуна расплывалось. — Я в порядке. Сознание он потерял уже на ступеньках, скатываясь вниз бесформенным грузом. Ударился ли он вновь головой или же открылись старые раны? Слышал ругань над головой, чьи-то теплые касания. Последнее, что успел увидеть перед полной темнотой – единственную мерцающую звезду.

/

Разве двадцати четырех часов недостаточно, чтобы остыть? Тэхен уставился на потемневший экран телефона, борясь с желанием швырнуть его через всю аудиторию. Его раздражал монотонный голос преподавателя, в очередной раз повторяющий выдержки из закона. Того самого закона, который никого защитить бы и не смог. Только работы больше подкидывал. Ждал сообщения утром, но получил целое ничего. Ни единого намека, что Юнги даже заходил в сеть. Мог отправить хотя бы весточку, хоть одно сообщение. Даже мог наругаться на него, но ничего. Никакого ответа на его сообщения. На разгневанные, на грустные, в которых перемешивалось и отчаяние и унижение. Чувства Тэхена все как на ладони. Открытая книга для первоклассников, где объяснений не требовалось. «Я больше не собираюсь тебе писать», — отправил меньше часа назад. Руки чесались вновь зайти в диалог и начать ругаться. Ладонь Чимина мягко легла его на плечо, отвлекая от раздумий. И не заметил, как преподаватель отпустил их с занятия пораньше. Это шанс. Судьба благосклонна к нему. — Я в порядке, — прошипел Тэхен сквозь плотно сжатые зубы. Чимин тут же закрыл рот, кивая ему. Не верил ему, но и выпытывать не собирался. — Я займу нам места на следую… — Я не пойду, — Тэхен забросил рюкзак на плечи, игнорируя осуждающий взгляд Чимина. Объяснить ему все не мог, надеялся, что в очередной раз отпустит так просто. Чимин кивнул, пообещав скинуть свои записи. Чимин слишком хороший друг, Тэхен явно не заслуживал его доброты. Дорога до бара казалась вечностью. План простой – раз вход в сам бар ему закрыт, то мог постоять рядом на улице. Надеялся, что охрана заметит его и сообщит Юнги. Или же увидит кого-то из братьев и ненавязчиво поинтересуется. Если же и это не сработает, то Тэхен отправится прямиком в их квартиру. И тогда пусть Юнги сам разбирается с Монстром, с остальными братьями. Прислонился лбом к стеклу, наблюдая за мелькающими улицами, автобусными остановками. Тэхен в красках представлял, как накричит на него, может даже ударит пару раз. И уж точно не простит. Тэхен изводил себя часами, находясь на эмоциональных качелях. То ненавидел его, то вновь желал и любил. Тэхен вздрогнул, едва не пропустив собственную остановку. Петлял по улице, спускаясь в тихий днем, но вечно оживленный ночами, район. В первый раз Тэхен не особо рассматривал окружение, держа ухо востро только с отцом. Кто мог знать, во что выльется эта неудачная встреча? Натянул капюшон толстовки, окидывая взглядом спешащих людей. Пожалел, что выбрал куртку тоньше. Привык, что замерзнув, Юнги всегда приходил ему на помощь. Тэхен выдохнул облачко дыма, прижимаясь лопатками к стене. И едва не пропустил разговор: — …если он живой, конечно, — фыркнул мужчина, закуривая у бара. Его собеседник пожал плечами, пряча ладони в карманы. Проходили мимо Тэхена. А у того сердце заходилось в ритме танго. Не могли же они говорить об Юнги? — Чешир ценит Шугу, не думаю, что он убил бы его, — фыркнул второй. — О Рене так же говорили, а где он теперь? Тэхен сглотнул, игнорируя биение сердца в висках. Заглушало все звуки. Страх подступал, оплетая его дрожащее сердце. О чем они говорили? Юнги не должен был идти на задание, сам же сказал. Неужели из-за их ссоры решился на такое? Что происходило? Миллионы вопросов без ответов. Тэхен сорвался с места, намереваясь пройти мимо охранников в бар. Там знали, он бы все разузнал у бармена. — Эй, паспорт, — цокнул амбал, прищурившись. — Погоди, я тебя помню. Второй подключился тут же, сдернув с его волос капюшон. — Где Шуга? — без приветствий и объяснений. Тэхен зло взглянул на них. Сейчас они помеха на его пути. — Его здесь нет, — оттолкнул в грудь. Тэхен едва не поскользнулся на промёрзших ступеньках. Врать они бы не стали. А у Тэхена больше не оставалось выбора. Поправил лямки рюкзака, отходя от бара. Знал, что Юнги по головке его не погладит. Да какая разница? Сейчас ему нужно было убедиться, что Юнги жив, с ним все в порядке. Они просто ослабляли бдительность. Юнги в порядке. С ним все в порядке. Тэхен словил такси, не став дожидаться очередного автобуса. Заплатил явно больше, чем того требовала ситуация. Водитель игнорировал правила дорожного движения, горящие красным светофоры. Тэхен вцепился в ручку, стараясь унять сердцебиение. Он побьет Юнги как только увидит его. И заслуженно! Не сдержался, открывая диалог: «Если ты не откроешь дверь, я сам тебя побью» Довольный спрятал телефон в карман, прося остановиться недалеко от здания банды. Водитель в очередной раз поблагодарил за щедрую выручку, а Тэхен уже несся со всех ног к зданию. Дрожащими пальцами нажал нужную кнопку в лифте. И считал: каждый этаж отдавался глубокой болью в груди. Один, два, три, семь, десять. Тэхен выскользнул на нужном этаже, останавливаясь у знакомой двери. Никогда не был у квартиры банды, без уверенности в том, что Юнги окажется за дверью. Выдохнул, ударяя один раз, второй. Знал, что банда никогда просто так не открывала дверь. У каждого был свой ключ, либо они использовали запасной, или же делали специальную комбинацию ударов. Сейчас же эмоции брали контроль над разумом. Тэхен не думал, двумя руками тарабаня по двери. — Мин Юнги! — срывал голос, вновь ударяя по железной двери. — Открой эту чертову дверь! Сбил кулак в кровь. В последний раз ударил ее ногой, тут же отходя, стоило двери распахнуться. На пороге бледный, разъяренный Монстр. За его спиной мельтешили несколько братьев, готовые в любой момент прийти на помощь. Тэхен не думал, пересекая порог. Схватил его за грудки, прижимая к стенке. Они не так сильно отличались ростом. Монстр явно не ожидал, от удивления его глаза расширились, ударился затылком о стенку. — Где Юнги? — с паузами, раздельно произнес Тэхен. Руки дрожали, но отпускать его был не намерен. Заметил, как ладонь Монстра взметнулась вверх, призывая братьев остановиться. — Его здесь нет, — процедил сквозь плотно сжатые зубы, — он больше не вернется. Тэхен рассмеялся, пугая и Монстра, и братьев, и самого себя. Чувствовал, что находился на грани. Ладони дрожали сильнее, в ушах шум вперемешку с сердечным ритмом. К горлу подступала тошнота, а на ресницах появлялись первые капли слез. Сморгнул их, сильнее прижимая Намджуна к стене. — Не ври мне! — и голос понижать не думал. — Где он? — Уехал, — Тэхен резко отпустил его, отходя назад. — Съебывай! Слушать его не думал. Может, дело в его безумных глазах, растрепанных волосах, но никто из братьев не стал мешать ему по пути. Спокойно пропустили к знакомой спальне. Тэхен распахнул дверь, ожидая увидеть развалившегося на кровати Юнги. Только кровать его собрана, словно хозяин не возвращался не часы, а дни. Вещи все еще валялись в разных уголках комнаты, но Юнги там не было. Не нашлось его и в ванной, ни в гостиной, даже на чертовом продрогшем балконе. Тэхен отпихнул Монстра, проверяя кухню. Среди братьев лиц знакомых не видел. Они не могли утаивать правду долго. Юнги вернется. Он не мог исчезнуть, оставив всю свою жизнь здесь. Юнги не мог оставить Тэхена. — Уходи, — вновь повторил Монстр. Дважды повторять не пришло. Тэхен оттолкнул его на полпути. Вылетая за дверь. Если братья не говорили, где Юнги, то лишь один человек знал, что с ним произошло. Тэхен едва не навернулся на ступеньках, перепрыгивая одну за другой. На улице начался дождь вперемешку со снегом. Тэхен выдохнул, останавливаясь лишь на мгновение. Юнги не мог исчезнуть. Клуб жил: множество танцующих пар, намеревающихся залезть друг другу в штаны. Тэхен проталкивался сквозь потную толпу, выискивая глазами Юнги. Его не могло быть в этом баре, умом понимал, но надежды не терял. Знал, что в очередной раз подписывал себе смертный приговор. Страх за Юнги пересиливал любую рациональную сторону. Тэхен поднялся на второй этаж, останавливаясь у двери, занавешенной плотными красными шторами. Охрана остановилась перед ним, не пропуская вперед. — С дороги, — процедил Тэхен, даже не посмотрев на них. И вновь повторил, уже крича: — С дороги! Приглушенный бордовый свет, ненавистный запах роз. Страх поднимался, сердце заходилось сильнее, но Тэхен сделал шаг, еще один. — Где Юнги? Чешир оторвался от документов, незаинтересованно посмотрев в его сторону. Не удивился, замечая на пороге взъерошенного Тэхена. Весь раскрасневшийся, с прокусанными от нервов губами. Тэхен сжал ладони в кулаки, делая еще несколько шагов. Сильным себя не чувствовал, но и страху завладеть телом позволить не мог. — Ты стал слишком самоуверенным, — лениво подметил Чешир, опираясь спиной на диван, — и без чувства самосохранения, тебе не кажется? Тэхен усмехнулся. — Если с Юнги что-то случится, я… Чешир рассмеялся, откинув бумаги в сторону. Разговор стал его заинтересовывать: искры в глазах, ядовитая ухмылка, оправдывающая прозвище. — Пожалуешься мамаше? — съехидничал мужчина. — Или устроишь очередную облаву полиции? Или будешь плакаться, напиваясь в баре? Ногти впивались в ладони, оставляя напоминания в форме полумесяца. — Ты забыл, что Юнги принадлежит мне? И только я… — Он тебе не принадлежит, — перебил его Тэхен, облизав губы. — И если с ним что-то произойдет, то тебе конец. На губах Чешира расползлась ленивая улыбка. Движениями напоминал змею, готовящуюся к нападению. Не хватало только раздвоенного языка. Поднялся с дивана, делая шаг навстречу. Дрожи Тэхен сдержать не мог, отступая назад. Смешил его сильнее. — Не забывайся, Тэхен, — предупредил его Чешир. — Ты жив лишь потому, что я позволил. И когда мне надоест твоя игра, ты окажешься в канаве. Тэхен не стал его выслушивать, быстро покидая помещение. Бежал, стараясь игнорировать слезы, выступающие на ресницах и страж, подбирающийся к сердцу. Игнорировал его смех и окрик: — Тебе понравились цветы? Может, он и не знает, где Юнги, но в одном уверен точно. Юнги все еще жив. Чешир не упустил бы возможностью похвастаться смертью одной из своих крупнейших неудач. Тэхен бежал от клуба, от Чешира, от всех проблем. Позволял слезам скатываться по щекам, а сердце отбивать чечетку в грудной клетке. Еще мгновение и задохнется. Тэхен упал, прислоняясь спиной к перилам моста. Жадно хватал воздух, захлебываясь рыданиями и слезами. Тело дрожало, а перед глазами всевозможные картинки смерти Юнги. Нет, Тэхен не мог позволить поверить, что он мертв. Его пугало, что так быстро увязнул в любви к Юнги. Так быстро привязался, что одна мысль о потере приводила его в панику, а все тело настраивалось на режим побега. Тэхен прикусил кожу на предплечье, стараясь заглушить любые крики. Он даст Юнги день. Только один день, чтобы выйти на связь и вернуться. И если за сутки не появится, то Тэхен обратится к матери, в полицию, куда угодно, лишь бы отыскать его. Тэхен выдохнул, открывая их переписку. За несколько часов ни единого нового сообщения. Тэхен всхлипнул, дрожащими пальцами набирая лишь одно сообщение: «Пожалуйста, вернись ко мне»