Часть 5

"Юля, привет, я доехал, Влад оказывается сам прекрасно водит машину). Во сколько мы встретимся?

Хорошо. Давай часов в шесть, ладно?

Окей.” Юля отложила телефон, подхватив пустое ведерко с ложками, и понесла его в мусорку, поглядывая на вальяжно развалившуяся Архипову, покрытую легким романтическим флером лучей, обвивающими ее лицо. В мягком свете пушок на щеках приятно искрился, вызывая лишь умиление. Пчелкиной было приятно наблюдать, как та отдыхает, наконец сбросив с себя тяжесть мысли. Как цветок расцвела ее красота, и тонким стеблем обвила сердце Юли, нежно оглаживая его листочками. — Нет, все-таки главный герой полный идиот, — Архипова улыбнулась с закрытыми глазами, потягиваясь в постели. — Абсолютный, — спустя некоторое время произнесла Пчелкина, сумев наконец отвернуться и быстро сполоснуть ложки. Она поймала себя на мысли о том, что очень подозрительно оглядывает Архипову и стоит ей перестать так делать, иначе привыкнет. “Ну, что же, — думала Юля, стоя посреди кухни, — я не могу посмотреть на женщину? Безумно красивую женщину… Тьфу ты, хватит. Но все же есть что-то в ней, чего я не могу отпустить, какая-то притягательность, нежность… Романтическая страсть, с которой она бросается на любое дело… И нет, ну, теоретически, я просто могу ей восхищаться, как успешным человеком, ничего в этом нет. Но эта ее осторожность со мной, учтивость… Никто прежде глаза не жмурил, чтоб меня голой не увидеть дабы не смутить. Вот черт.” Пчелкина оперлась обеими руками на стойку, рассматривая причудливый узор мрамора на ней: преломленный поток белой пены в мути черного океана. — Юля! — Архипова крикнула ей на ухо, трогая ее за плечо, — я уже оборалась вся. Ты почему такая грустно-задумчивая? — Боже, — Юля с испугу ударилась головой об подвесную лампу, из-за чего та закачалась, как маятник. Она начала его неловко ловить, но руки не могли схватить — совсем не слушались, зато Мария, подойдя почти вплотную к ней, с легкостью поставила на место. — Сама постоянно об него бьюсь, — Архипова оперлась о стойку и чуть склонив голову набок посматривала на Юлю, — с Дмитрием что-то случилось? — Нет, с ним все хорошо, Влад его довез, — Пчелкина слабо улыбнулась и посмотрела на уходящее из зенита солнце. — Вот гад, Влад в смысле, а говорил мне, что водить не умеет. Я ему припомню за Арсена, с концами на метро пересядет… Ты переживаешь из-за разговора? — Да, не знаю, как правильно ему подать всю информацию, — Пчелкина непроизвольно соврала, ведь не могла сказать о той вещи, что томилась в ее голове. — Говори честно, как мне, и тогда он сам придет к нужному именно ему выводу. Главное вывалить сухие факты, словно ты на допросе, от которого зависит твоя жизнь. Если начнешь приукрашивать или защищать себя — это всегда видно. Он добрый парень и, я уверена, хороший друг, поэтому воспримет это хоть и тяжело, но с пониманием. — Мария взяла за руку Юлю и погладила ее разбинтованные пальцы, на которые были наклеены нелепые пластыри со зверушками, найденные в сумке Архиповой, — ты не сможешь никак повлиять на его решение, значит, принимай эти слова такими, какие они есть. Даже если он разозлится на тебя, наговорит гадостей. Мы по разному переносим такое, но время все равно сглаживает все углы. — Я не хочу его терять, — после таких искренних слов, Пчелкина и правда задумалась о том, что может ожидать ее в будущем: возможная перспектива ссоры с Димой ее совершенно не прельщала. — Я постараюсь, как могу, сохранить нашу дружбу. Может быть ему хватит кинуть в меня тумбой и тогда он смирится с ситуацией. — Ну вот и отлично. Я не стану говорить тебе настраивать себя на лучшее, потому что в такой ситуации, совершенно ясно, ничего хорошего нет, но соберись с силами. Проработай принятие, как говорится, — Архипова ласково улыбнулась и отпустила руку Юли, уходя в спальню, чтобы дать ей побыть наедине со своими мыслями. “Проработай принятие… Да уж, принимать мне придется много чего в себе. С лишко́м осознала для одного единственного дня…” Собирая сумки, Пчелкина набросала свои, заботливо постиранные Архиповой вещи в рюкзак и нехотя подняла себя с дивана, не желая расставаться с этим уютным номером, скромно напоминающим квартиру. Она уже стояла в дверях, окрикивая Марию, готовящую ужин в смешном фартуке. — Почему ты не ешь в отеле, у тебя же люкс: завтрак в номер и тому подобное? — Терпеть не могу отельную еду, ничего с собой поделать не могу. Всегда какой-то странный привкус, словно кто-то в нее плюнул. Мне так один на работе в кофе плевал, потому что я его не повышала, с тех пор вообще не могу есть не дома, — Архипова сделала музыку из колонок чуть тише и начала орудовать лопаткой, помешивая собтвенноручную карбонару. — Он сделал что? Маш, ну это же реально ужас, я б ему в лицо плюнула за такое, — Юля накинула куртку, поправляя ворот. — Я заставила выпить это же кофе, предварительно попросив плюнуть туда половину моего отдела и министерства. Он, конечно, не согласился, но и признаваться не хотел, поэтому я просто плеснула им ему в лицо. Теперь с ожогом ходит, зато повысили. Он меня стороной обходит, думает, что я ему еще чего-нибудь вылью за шиворот. Признаться, иногда и правда хочется, — Архипова начала выкладывать ужин на тарелку, — ты будешь сейчас или на потом оставлю? — Маш… Я думаю, мне стоит уехать, все-таки как нахлебница живу: ем твою еду, сплю, как будто… В общем, я сниму себе где-нибудь номер или квартиру, а то свою я решила сдавать на время жизни с Игорем. Спасибо, что тепло приняла, ты и правда спасла меня, я б точно тогда разбилась бы где-нибудь, если не ты. Но мне пора. Еще и Дима ждет, — подняв последнюю сумку, Пчелкина со вздохом оглядела номер, пока к ней медленно подходила Мария. — Конечно, я тебя не удерживаю и ты вольная птица, если тебе нужен будет приют, я всегда рада тебя принять. Мне было приятно проводить с тобой время. Может, тебя подвезти? — Мария не выглядела ни грустной, ни счастливой, она была — никакой. Сухо отбивала свои фразы, закладывая кулаки в карманы брюк, и пыталась уловить своими глазами угасающий свет голубизны. — Нет, спасибо, Дима уже тут стоит. — Ну, тогда прощай, — Архипова протянула свою руку, кажущейся стальной и неподдающейся. — До встречи, — Юля улыбнулась и пожала ее кисть, чувствуя ладонью мелкую дрожь, исходящую от нее. Закрыв за собой дверь, Пчелкина с минуту постояла около нее, пытаясь смириться с протестующими против ее решения чувствами. Но вскоре сбежала вниз, не дожидаясь лифта, прямо к Диме, сидящему на лавке и глядящему вдаль. — Димка-дубинка, привет! — Юля тыкнула его в бок, чтобы его напугать, и тот аж подскочил на месте. — Привет! — У Дубина резко зазвонил телефон, из-за чего он его неловко сбросил, — этот непонятный иностранец мне уже надоел, постоянно пишет и пишет, ну что ж это такое? — Может Хольт познакомиться хочет, — Пчелкина подхватила друга под локоть и повела его вдоль тропинки, окруженной высокими деревьями. Она знала куда шла — во двор за церковь, где она часто бывала в моменты сильных потрясений. — Ой, мне таких знакомств не нужно, знаешь. Стоп, а откуда ты знаешь, что это Хольт? Я не говорил такого. — Ну там интересная история, может как-нибудь потом расскажу. Он вообще знает, что это ты? — Да, только раньше он писал мне почему-то, обращаясь как к Марии, после чего я ему сказал, что как бы она — не я. Он почему-то сутки молчал, а потом спросил как меня зовут. Ну вот теперь пишет: "Dmitry, would you like to give me a tour of St. Petersburg?" А я какой тур ему дам, у меня работа. Вот пусть себе Тур Де Франс сам и проведет. — Дима, ну ты даешь, это не тур, а экскурсия. Погулять он с тобой хочет. — Со мной?! Зачем? — Дима так и вспыхнул от удивления. — Я-то откуда знаю, вот и поговори с ним, может быть он расскажет. Этот Хольт прямо горит идеей подцепить себе какого-нибудь русского блондина. — Это ты на что намекаешь? — Да так, — Юля подмигнула и завернула с ним в родной двор. Сломанная качеля, с отвалившейся спинкой чуть покачивалась на ветру, маленькие детишки пробегали около песочницы, переворачивая своими ножками замки из песка, из-за чего их пылинки разносились ветром по всей площадке. Юля посадила Диму на лавку, а сама побежала за церковь в поисках ларька, и спустя десять минут пришла с двумя шавермами и кофе. — Моя самая любимая в городе, — Пчелкина с наслаждением откусила сочный край и, пережевывая, наблюдала за детской беготней, вспоминая маленькую себя, отчаянно пытавшуюся залезть на крышу горки, пока другие делали себе домики из снега. Все, конечно же, закончилось умопомрачительным падением, но зато так весело ей не было никогда. — М-м, и правда очень вкушная! — Дубин с набитым ртом улыбнулся, поглядывая на шуточно дерушихся палками мальчишек. — Да… Но мы хотели поговорить, ведь так? — Наконец собравшись с силами, Юля посмотрела на довольного Диму, пытаясь запомнить его радость надолго, ведь скоро она сменится совсем другой эмоцией. — Угу. Ты говоли я шлушаю. — Начну с меньшего — о том как я с Машей сошлась… — Уве с Мафей?! — Дима еле как проглотил большой кусок шавермы и поглядел на Юлю совсем удивленным взглядом, — вот это вы даете, конечно. — Ну да, так вот, послушай, я сама до сих пор не поняла, зачем она приехала тогда, ты же ее видел? — Ну да, сказал, что ты убежала куда-то. — Так вот она побежала за мной, и пока я с этими бомжами в Мортал Комбат играла, она мне помогла оттуда выбраться, потом руку замотала от осколков, — Юля протянула ладонь Диме, показывая пластырь с золотистой собачкой, на что Дубин мило улыбнулся, тыкая в нее пальцем, — ну, я если честно, до этого нашла не очень приятную новость для нее, из-за чего у нас состоялся какой-то внезапный разговор по душам. А я в таком отчаянии что-то была, что даже никакой субординации на стала соблюдать и пригласила ее напиться в хлам. Ну дальше ты уже из новостей знаешь. — Ну, она же вроде лицо должна держать, как она на такое согласилась, тем-более с незнакомым человеком. — Я не могу знать, что у нее в голове, Дим, поэтому предполагаю, что ей тоже было нужно оторваться с кем-нибудь. Работа давит, неурядица в жизни. Она полтора года без выходных работала, что еще можно ожидать от человека в ее состоянии? — Вы нашли друг друга в подходящее время, но не в подходящих обстоятельствах… — Дима бросил пустую упаковку от шавермы и отпил кофе, поглядывая на Юлю чуть печальными глазами. — Вот это ты точно сказал, — прижавшись к плечу Димы, она задумчиво поглядела вдаль, решая говорить дальше или нет, но все же, сделав глубокий вдох, она на одном дыхании выдала, — Я использовала Игоря все время наших отношений, мы расстались после преследований Олега, и я, кажется, вл… — ЧЕГО?! — Дима подскочил, как ошпаренный, распугав детей с площадки, — а теперь давай медленнее и с подробностями… Юля начала, разжевывая каждый момент, пересказывать всю историю их отношений с Громом, повторяя то же, что и говорила Архиповой. Безумно нервничая, она растрепала салфетку в пыль, бросая ее кусочки себе на ноги, посыпая их искусственным снегом. Неподвижность Димы пугала, он словно увидел в этот момент, как атомная бомба разрывает землю, уничтожая все живое. Когда Юля наконец замолчала, Дубин с тем же выражением лица сел рядом с ней и обхватил голову обеими руками. — Но как?.. Я же думал Игорь наконец нашел себе хорошую девушку, что он будет счастлив, может тогда вся его внутренняя агрессия станет меньше, заполнившись любовью, а все вышло так ужасно… Он в психушке, ты — вообще никогда его не любила, а я просто, как маленький ребенок, верил в светлую сказку, не замечая летящий валун перед глазами. Почему ты вообще на это решилась? — Думала, что будет небольшая интрижка, я быстренько поправлю свое положение, и мы разойдемся счастливые с наладившейся жизненной ситуацией. Но все затянулось настолько сильно, что я уже не знала что мне делать. Я каждый день играла эту роль, целовала того, кого не люблю, монтировала десятки интервью с ним, строила состояние и готовилась уйти в каждую секунду, но этот порочный круг только сильнее меня захватывал. Он стал для меня не больше чем другом, и я правда хочу попросить у него прощение за все это, но не думаю, что в его состоянии стоит так делать. — Да уж, он тебя точно табуреткой забьет, если ты еще раз на его глазах появишься. Я-то думал последнее время чего он вечно такой раздраженный, Разумовского чуть до полусмерти не побил… Теперь все ясно. — Ну вот, поэтому и я напилась, уже не зная куда деваться. Эти отношения разрушили нас. Даже если б другие обстоятельства, мы не смогли бы быть счастливы вместе. Игорь, как и я, слишком деструктивно ведем себя в отношении партнеров, наверное нам просто нужно лечить голову, я не знаю. — Да уж, это точно… Я вообще не понимаю, что мне делать. Ты — мой друг, Игорь — тоже. Я не могу встань ни на одну из сторон, потому что это не мой конфликт, но я так хочу сохранить нас вместе. После этого суда мы, как ваза, разбились на кусочки и разлетелись в разные стороны. А склеенная ваза не может исполнять свое предназначение — она бесполезна. Я не хочу, чтобы мы были бесполезны, чтобы мы разбежались. Но от этого никуда не деться, видимо. — Для всего свое предназначение, даже разбитая ваза может послужить кому-нибудь уютным украшением. Только если будет желание ее сохранить. Я не могу подсказать решение этой ситуации, так как ты сам должен для себя решить, к чему это приведет. — Я должен подумать… В любом случае, я буду общаться с Игорем, а вам будет некомфортно находиться друг с другом вместе. — Дима, думай не про нас, а про себя, как ты себя будешь чувствовать. — Хреново, как еще я себя буду чувствовать? Я не хочу оставлять вас, я вас обоих люблю такими, какие вы есть. Куча всяких гадостей было — много всякого, что могло нас разлучить. И даже такое не сможет повлиять на мое отношение к тебе. Это трудно принять, что целый год сам ел весь этот обман, но ты искренне коришь себя за это, а Игорь, хотя бы, не тянется все восстановить обратно, только больше разрушая себя. Я не хочу тебя терять, как и его. И может я смогу общаться с тобой отдельно от него. Я придумаю способ, обязательно. Просто мне нужно побыть одному, чтобы все принять, — Дима, сверкая грустными глазами, повернулся к Юле, отнимая руки от лица, и крепко сжал ее плечо, — мы не разойдемся. — Обещаешь? — Пчелкина протянула ему руку с оттопыренным мизинцем. — Обещаю, — Дима скрепил их пальцы и накрыл свободной ладонью, — все обязательно будет хорошо.

***

В номере Архиповой стояла тишина, застывший ужин так и остался на столе, с разбросанными по краям кусочками панчетты и брошенной рядом вилкой. Вещи из шкафа были беспорядочно раскиданы, оставшись на полу кучей, поверх которой лежал помятый мундир. За несколько километров от Петербурга, на заброшенном авиа полигоне, на всей скорости разъезжала машина, рев мотора которой раздавался на всю округу, а черные рваные полосы со скрипом вырисовывались из под шин. Вцепившись в руль, Архипова лавировала на поворотах, не стараясь не врезаться в старые гаражи или водонапорные башни. Сама не зная почему, как только она увидела Юлю, уходящую по тропинке, в ее сердце что-то защемило, ей не хотелось так отпускать Пчелкину, придававшую жизни покой. С ее отсутствием вся ответственность и нагрузка свалились на Марию с головой, не давая даже кусок в горло положить. Ей резко перестал быть необходимым покой, сразу хотелось сорваться в отдел и нарыть какой-нибудь трехлетний глухарь, чтобы расследовать его дни и ночи. Или вернуться в министерство и с Владом травить безвольных замов. Вдавив педаль газа в пол, Мария понеслась по прямой посадочной полосе, разгоняясь все сильнее и дойдя до безумных ста пятидесяти километров в час, и в голове сразу стало пусто, все занимала лишь единственная мысль: врежется по итогу она куда-нибудь или нет. “Вдали гараж, черт его подери, не объеду, сейчас точно в консервную банку сложусь,” — она резко вырулила вправо, из-за чего машину подкосило в бок с угрозой перевернуться, но все же она устояла, и Архипова вылетела на бездорожье. Пустое поле окружило ее со всех сторон, из-за чего ей пришлось остановиться. Она покрутила динамики на панели управления и на всю громкость включила музыку, откинувшись на сидение. — Да, блять, Маша, у тебя все через задницу, просто все! Стоило тебе обрести надежду, как только она испаряется. Что Оля, что Юля — уничтожаются, пропадают. Я с детства уяснила для себя, что мне счастливой не быть, но я и не требую этого, — она со всей силы ударила рукой в руль, — мне хочется простого человеческого спокойствия. Хочу жить и не бояться, что меня сфотографируют, хочу пить, сколько мне влезет, хочу орать, сколько будет нужно. Как же все заебало. И чего я только расстраиваюсь, я не понимаю. Всегда из-за какой-то ерунды слезы лью, ну вот опять… Что у нас с этой Юлей? Даже ничего не было, просто напились, наигрались… Я наконец поговорила с кем-то живым, кто умеет не только слышать, но и слушать… О-ох, все, забудь, Архипова, ты железная леди. — Склонившись над рулем, Мария пыталась скрыть свои слезы, беспорядочным потоком льющиеся с ее глаз, пока в динамиках долбила лишь одна фраза, повторяющаяся раз за разом:"On ne meurt plus d`amour”. Сжав руками, кожаный переплет и набрав в легкие воздуха, она, что есть мочи, закричала, надеясь, что ее истошное страдание не услышит никто. Резкая вибрация раздалась в кармане штанов, привлекая ее внимание, но Архиповой было совершенно не до этого, она согнулась так, словно ее избили, и не могла перестать плакать, коря себя за каждую выпавшую слезу. Ей было стыдно, настолько, что хотелось волосы на голове рвать, она не любила реветь, признавая, что это ее самая сильная слабость, над которой у нее не получается взять верх уже столько лет. На людях она отлично держится, но как только остается одна – то сразу все поганые и разрушающие мысли начинают лезть в голову, как термиты, пожирая мозг. Но вибрация настойчиво повторялась, из-за чего Архипова все же отвлеклась, закусив опухшую губу и убирая налипшие волосы с лица. “Можешь меня забрать, пожалуйста? *сообщение удалено* Привет! Прости, но можешь забрать меня? *сообщение удалено* Знаешь, тут так получилось… где ты? *сообщение удалено* Прости меня.

Говори адрес.”

К счастью или к сожалению Пчелкиной в шторке уведомлений все прошлые ее сообщения сохранились, из-за чего Архипова поняла либо, что та попала в беду, либо — испытывает жутчайшее чувство вины и не знает под каким предлогом встретиться. “Я не знаю, куда я уехала, но тут gps не работает, глушь какая-то.

Опиши местность.

Заброшка, гаражи везде, видимо тут дрифтеры часто тусуются — все в следах шин.” Отвечать на последнее Архипова не стала, ясно поняв, что Юля находится там же, где и она, но каким образом ее вообще туда занесло осталось для нее загадкой. Мария посмотрела в зеркало заднего вида и ужаснулась своим видом: вся опухшая, красная, в соплях — сплошной мрак. Пчелкину наверняка инсульт схватит от такой красоты, но бросить ее она не могла, из-за чего медленно выехала из-за гаража, попадая на нормальную дорогу, и заколесила по изъезженным проулкам полигона. Выключив музыку, она попыталась сосредоточиться и услышать даже самый тихий шорох, возможно исходивший от Пчелкиной, но ее опять окружила пустота. По ровной дороге посадочной полосы блеснула желтая машина, резко включились фары, ослепив Юлю, из-за чего она принялась бежать в обратную от авто сторону, забыв, что именно на этой машине недавно и ехала в отель. Раздался громкий звук клаксона и глухой крик, на который Пчелкина инстинктивно повернулась и увидела знакомую макушку. Архипова выходила из машины, пытаясь ее догнать, но Юля, что есть мочи влетела в нее и крепко обняла, прижимая ее руками полными сумок. Мария от неожиданности опешила, но почти сразу же обхватила ее в ответ, поглаживая ладонью по волосам. — Чего ты такая мокрая? — Юля попыталась повернуть голову, но была остановлена мгновенно придавившей ее кистью Архиповой, боявшейся, что она увидит ее зареванное лицо. — Запарилась просто, в машине душно, — поняв насколько глупая это была отговорка, она улыбнулась сама себе. — Знаешь, почему я ушла? Мне показалось, что я начинаю тебя использовать: опять беру все, но ничего не отдаю взамен. Я испугалась, что все будет так же, как с Игорем, что я не смогу сохранить наши взаимоотношения такими же теплыми, а начну интервью качать и прочее, поэтому так сбежала. За этот вечер, когда я после разговора с Димой села в какой-то непонятный автобус, поняла, что я не хочу тебя потерять. — Ну разве я что-то просила у тебя взамен, Юля? Я делала все от чистой души — вот и все. Ты мне ничего не должна, мы с тобой взрослые самодостаточные женщины, которые вполне способны одаривать друг друга какими-либо приятностями безвозмездно. Даже если это диван в гостиной и стирка вещей, — Архипова еле заметно поцеловала Пчелкину в волосы и выпустила ее из объятий, — поехали ужинать. — У тебя еще осталось? — Юля улыбнулась, поблескивая мокрыми ресницами, и села на переднее сидение рядом с Марией, увидя ее опухшее лицо, она вполне поняла, что с той происходило в отсутствие Пчелкиной и сжала ее руку, лежавшую на ручнике, передав все свое сожаление без слов.