Часть 4

Нил плохо помнил как очнулся. Зато хорошо помнил ту жгучую боль от соприкосновения химического ожога с бинтами и испорченными джинсами. Пришлось поковыряться в тумбочке и достать ножницы. Вообще колющие и режущие предметы здесь хранить нельзя, особенно узникам, особенно нестабильным, особенно левому крылу, но у Нила были привилегии. С гнусавым кряхтением джинсы превратились в шорты. Бинты были насквозь пропитаны кровью, но Нилу к такому виду не привыкать. Он не Жан, для него вид крови роднее солнечного света. Омега с радостью бы провалялась в кровати ещё добрых часа три, а там и новенький с перевязками должен подоспеть, если он конечно не решил халтурить с самого начала.

/ Я остаюсь /

Нет. Не решил. Хоть Нилу новые знакомства поперёк горла стоят, эти отблески ответственности вызвали мельчайшие капли уважения. Но валяться Нилу нельзя. Под кожей скребутся мелкие жучки жгучей ярости, стоит вспомнить шею и взгляд Жана. С этим надо разобраться и как можно скорее. Время слишком раннее для постоянной беготни по коридорам. Только сейчас, пока все спят, воздух резонирует от бетонных стен спасительной прохладой. В такие моменты хочется впитать этот покой, закутав в него своё внутреннее беспокойство. Идиллию момента нарушает только острая боль под коленными чашечками и свежие воспоминания. Мэтт не соврал. Ещё день и раны окончательно затянутся, но нескольких часов сна оказалось недостаточно, поэтому Нил кривится на каждый шаг по дороге к заветной лестнице. Лестница встречает его зловещим хохотом, а может просто воображение теперь играет против Нила и рисует пугающие образы специально. Вобрав в лёгкие побольше воздуха, омега закусил нижнюю губу и аккуратно, продолжая кряхтеть через ступеньку, спустился к высокой металлической двери. — Здравствуй, Лео, — Нил натянул на лицо непритязательную улыбку, — Как настроение? — Тебя сегодня не ждут, — Лео сложил руки на груди, встав непоколебимой стеной. — Знаю, знаю, но не думаю, что Рико сильно расстроится моему приходу. Блеф. Расстроится ещё как. Точнее сначала разозлится, потом возможно испугается, а уже после расстроится. Ещё и Лео по шапке прилетит за невыполнение своих прямых обязанностей, но это уже не проблемы Нила. Лео придирчивым взглядом сканировал омегу, пока не зацепился за окровавленные бинты. Нил решил играть до конца. — Может дашь пройти. Стоять тяжеловато, — снова слабая улыбка с легким намеком на жгучую боль, которая, как на зло, именно сейчас решила поутихнуть. В тёмных змеиных глазах можно было легко различить борьбу. Лео метался из угла в угол, прикидывая во что ему встанет такая самодеятельность. С одной стороны — полное и точное выполнение приказа «никого не впускать» и возможные последующие жалобы Нила. С другой — пропуск омеги к начальству и возможно закрытые глаза Рико, с правильно подобранными словами от Нила. Подобная ситуация происходит не впервые и Нил частый нежданный гость в кабинете Лидера, но обычно он очень ловко обрабатывал Рико и Лео не доставалось. Чаша весов, как обычно, перевесила в сторону нарушения и улыбка Нила стала плотояднее. Лео сделал шаг в сторону и омега шепотом произнёс «спасибо», скрываясь за металлической преградой. В кабинете у Рико как всегда тихо и пахнет затхлостью. Все та же практичная лаконичность в каждом предмете интерьера. Нил практически на сто процентов уверен, что проектированием интерьера занимался кто-то другой, ибо Рико оно совершенно не отражало. Была б его воля — стены были бы выкрашены в ярко кровавый цвет, стол был бы сделан из дорогущего красного дерева и по углам были закреплены искаженные в гримасе боли головы врагов. На полу лежала бы шкура тигра или медведя, совершенно безвкусно, но придавало бы образу Рико напускной статус. Вместо стула стоял бы трон, а дивана не было бы вовсе, ибо стоит он здесь только для Нила, а по мнению Рико — настоящее место омеги где-то в ногах. Так и сидел бы рыжий под столом, ожидая своего звёздного часа. Рико поднял взгляд со стола и впился им в омегу. Глаза у него темнее нефти, но говорят красноречивее всей мимики лица. Нилу здесь не рады. — Натаниэль? — голос казался обманчиво спокойным, но это ненадолго, — Я тебя не вызывал. Нил за секунду почувствовал как начинает терять контроль, едва услышав это имя. Имя, которое вызывало в нем искреннюю ненависть и мгновенно погружало в самые мрачные уголки сознания. Эта реакция была мгновенной, как удар молнии. Он правда старался сохранить самоконтроль, но Рико играл не по правилам. Он прекрасно знал о неприязни Нила, но каждый раз использовал его, чтобы подчеркнуть свою власть. Хотя возможно, сейчас, это уже вошло в привычку. — А я на чистом энтузиазме. Не наказывай Лео, он уверен, что я с благими намерениями, — Нил сделал несколько шагов в сторону Рико, подойдя к столу почти вплотную, — Мне одна херня покоя не даёт. Какого чёрта у Жана вся шея переливается бензиновыми оттенками? Он мне про Грэйсона что-то говорил, а я подумал — пойду сразу к тебе. Выясню, какого хера Рико не держит свои обещания? В этот момент Рико походил на злую, но запуганную рептилию, с его этим узким разрезом глаз и холодным оттенком кожи. Нилу всегда нравилось играть в угадай-ку, ведь только в этот момент у людей в глазах можно заметить сомнения вперемешку с шоком. — Я не ставил их в пару, — вот сейчас уже чётко можно было услышать раздражение в голосе. Нил облокотился руками на поверхность стола, нависая над Рико. В нос сразу ударил едкий, подобный яду феромон, но Нила это мало волновало. Сейчас у него была своя завеса, которая легко перебивала даже химическое оружие. — Да-а? — протянул омега, а Рико сухо прокашлялся в кулак, почувствовав лёгкое першение и головокружение, — Кому же мне поверить? Другу или врагу? — Нил нагнулся ещё ниже над столом, ловя тот самый шок вперемешку с сомнением, — Если ты своё слово не держишь, то я своё тоже не намерен. Из правой ноздри по бледной коже потекла тонкая струйка крови и Рико смахнул её, уставившись на оставшийся кровавый след на руке. Он отшатнулся от Нила насколько это позволяло сделать кресло и бетонная стена за спинкой. Дыхание стало поверхностным и прерывистым, а нефть наполнялась красными пятнами от лопнувших капилляров. Нил был доволен собой на все сто. Он бы запечатлел эту картину на камеру, но к сожалению, такое ему хранить запретили. — Ты не пил таблетки, — вопрос с утвердительным тоном слетел с побелевших губ. — Absolument précis Рико несколько секунд прожигал Нила взглядом. Из носа продолжала течь кровь, но он её настойчиво игнорировал, продолжая с вызовом вдыхать окутавший его феромон. Мгновение спустя, сквозь пелену ярости, он осознал: это была попытка Нила заставить его раскрыться, проявить слабость. Но Рико не собирался уступать. Нил, напротив, стоял спокойно, как будто наслаждаясь каждым мгновением этого напряжённого поединка взглядов. Пронзительно голубые глаза оставались сосредоточенными, лишёнными даже тени жалости или тревоги. В комнате повисла звенящая тишина, прерываемая только тяжёлым дыханием Рико. — Что ты пытаешься доказать, Натаниэль? — Нила передернуло и плотность прозрачной завесы усилилась, вызвав у Рико раздирающий горло кашель с кровью, — Выпей блокаторы. — Ни черта я пить не буду, пока ты этому озабоченному яйца не отрежешь и мне их не принесёшь или это сделаю я, — Рико мутным взглядом провёл по столу в поисках кнопки с экстренным вызовом охраны. Нил проследил за его взглядом и усмехнулся, — Собрался позвать на помощь. Бедный Рико не может справиться с омегой. Последние слова были пропитаны издевкой. Нил не успел поймать момент, когда Рико подорвался с места и через стол, схватив его за рыжие волосы, впечатал лицом в многострадальную поверхность. Было больно. По неестественному хрусту можно было легко распознать перелом носа. Нилу не в первый раз ломают нос, чтобы ошибаться. Опять гнусавить неделями. Ещё и голова будет болеть до конца дня от такого удара. Больно, но не смертельно. — Заткни свою пасть, — прорычал Рико, придавливая физиономию Нила, — Ты не омега и никогда ей не был. Ты хуже. Запомни это, Натаниэль. Навсегда, блядь, запомни и прекрати нести чушь, — Нил начал задыхаться от кома подступившего к горлу и запаха фтора, резкого и раздражающего, — Ты сейчас отсюда свалишь и выпьешь таблетки, а я, так уж и быть, напомню Грэйсону про его запрет на Жана, — Рико наклонился к Нилу почти вплотную, шипя следующие слова прямо в ушную раковину, — И если ты ещё раз попробуешь меня запугать, я отправлю тебя на ночное рандеву в третье крыло. Нил чувствовал как вязкая кровь заполняет деревянное пространство под его щекой. Основная цель была достигнута, а какими средствами — это совершенно не важно. По-другому и быть не могло. Нил знает цену словам и это был единственный способ добиться того, чтобы Рико воспринял его всерьёз. Жан для него ничего не стоит и если бы не было Нила, даже не известно жив был бы омега сейчас. Чтобы чего-то добиться, надо чем-то пожертвовать. Нил пожертвовал сломанной переносицей, но это так мало на всей картинке, что он остался полностью доволен. Рико ослабил хватку, возвращая себе крупицы самоконтроля. Лео сегодня точно достанется. Нил тяжело выдохнул, булькая скопившейся лужей крови у рта и поймав левым глазом напряженное лицо Рико, спокойно произнёс. — Прикинь, до сих пор не страшно. Это была одна из козырных карт Нила. Он доставал её в конце каждого разговора, когда Рико внушал страх всем присутствующим, кроме омеги. — Пошел вон, — процедил альфа, сквозь сжатые зубы и отпустил рыжие волосы.

Игра

Эндрю возненавидел утро. Утро в Крысиной норе предвестник нового невыносимого дня, и перешагивая через себя, он поднимался с кровати в уже плохом настроении. Через полгода Эндрю станет мастером в этом. С новой должностью дел у него поубавилось. По крайнем мере, ему об этих делах никто не сообщал, а он решил проверять омег издалека. Хотя один конкретный пациент у него был. Рыжего надо было перевязать и проверить общее состояние. Сейчас он, вероятнее всего спит или умирает от головной боли вперемешку с тошнотой, жаром по всему телу и конечно же, невыносимой болью в месте повреждения. Омегам повреждения вообще противопоказаны. Данная информация вливалась в голову Эндрю на протяжении всего первого курса. Омеги ранимы, чувствительны, и к боли не приспособлены. Показать бы преподу это место, он бы быстро запихнул все свои знания обратно в глотку. Омеги здесь живут болью. Насилие никогда не выйдет из моды и остаётся только приспосабливаться. Эндрю впервые обвёл взглядом свою комнату. Комнатушка чуть больше камеры нулевого. Полноценная одноместная кровать стояла у стены, покрытая стерильным белым покрывалом, от которого веяло прохладой, свойственной больничной палате. Рядом с кроватью находился металлический шкаф с несколькими комплектами формы, аккуратно висевшими на вешалках. Зеркало без рамки висело на стене напротив кровати, отражая тусклый свет лампочки. Под зеркалом примостилась старенькая деревянная тумбочка, на которой лежала пара чёрных перчаток, которые Эндрю раздобыл вчера. Попытка поумерить тремор в руках. Тишина охватывала пространство, создавая притворное ощущение спокойствия. У рыжего было уютнее. «Омеги» одним словом. Даже из камеры сделают что-то пригодное для жизни. Эндрю возлюбил утро. Утро в Крысиной норе предвестник ещё одного прошедшего дня и хоть плана, как отсюда смыться без последствий, ещё не было, ещё одна ментальная засечка о прожитом дне облегчала сердце. Эндрю быстро разобрался со всеми утренними делами и пополнив медицинский ящик, направился в нулевую. Кто теперь кормил омег? Вопрос оставался открытым. Эндрю просто надеялся что за несколько дней они не успели привыкнуть к регулярности, потому что другой альфа, кем бы он ни был, выполнять точного расписания не будет. Нулевая оказалась закрыта. Внутри было пусто. Если верить словам Дрейка — это нормально. Только вот, если верить словам преподавателя, омега с такими ранами не сможет самостоятельно передвигаться дня три точно и здесь уже загвоздка. Либо Нилатэль так срочно где-то понадобился, что его унесли в бессознательном состоянии на руках, либо… всё происходящее какой-то бред приправленный каплей абсурда. По сути, на утро дел у Эндрю больше не было. Куда испарился рыжий, выяснять не хотелось. Проверив пачку сигарет в кармане, он направился в курилку. Эндрю искренне надеялся никого там не встретить. Для здешних время было слишком ранним. Альфа специально поставил будильник раньше времени подъёма. Удача отвернулась от Эндрю прямо в тот момент, когда в курилке нарисовалась уже знакомая фигура. Мэтт переводил сигарету на дым, забывая затягиваться и томно наблюдая как вода капает с потолка. Явные проблемы с трубами, но Мэтта заботило не это. Не худшая компания. Эндрю сел на скамейку в противоположном углу, закинув одну ногу на металлический каркас. Пять отметин красовались на стене прямо возле головы. Кто-то методично делает черточки окурком. Зачем? Есть вопросы поважнее. Когда спичка чиркнула об коробок, Мэтт отмер и перевёл быстрый взгляд на альфу. Молчание между ними казалось спланированным. Мэтт вспомнив что в курилках обычно курят, затушил дотлевший окурок и достал новую сигарету. Он выглядел точно так же как вчера. Майка, синяя повязка на руке, торчащие иглами чёрные волосы. Весь образ снова втаптывал в свежие воспоминания. Возможно, это было самое безобидное, что мог увидеть Эндрю в этой дыре. Он до сих пор не понимает как не сорвался. До сих пор не понимает хладнокровности Мэтта. До сих пор не понимает кровожадности остальных. Эндрю неправильный или мир вокруг неправильный? Неправильный определённо рыжий. Его это

/ Всё в порядке /

застряло в голове и поражало своим идиотизмом. Эндрю мог понять идеологию самопожертвования ради важных для тебя людей, но калечить себя и улыбаться ради сокамерников — это идиотизм. Они точно не были родственниками. Дрейк упоминал, что родственников держать слишком хлопотно.

/ Но ради тебя и Аарона, я сделаю исключение/

Табун ледяных мурашку прокатился по позвоночнику. Нил просто идиот или Эндрю чего-то не знает, а Эндрю не знает ничего. Он начинает чувствовать себя слепым котёнком, который бредёт в направлении, куда не хотел ступать изначально. Этот мир, серый, затхлый с запахом крови и криками отчаяния, до сих пор полностью отталкивал альфу. И это было правильно. Так всё и должно остаться. — Держи, — Эндрю на автомате поймал, брошенную в него банку с таблетками. — Что это? — на банке не было никаких этикеток или других обозначений. — Успокоительное моей личной разработки, — Мэтт произнёс это с каплей гордыни на самом дне, — В следующий раз легче будет. Не хочу, чтоб ты мне глотку перегрыз. Значит состояние Эндрю не осталось не замеченным. Хоть Мэтт и был полностью погружён в процесс, постоянно приводя Нила в чувства, от его глаз не укрылась борьба Эндрю с его альфой. Мэтт ясно дал понять, что делает он это для себя, так что благодарности он не ждёт. И это хорошо, потому что Эндрю бы не отблагодарил. — Как часто это будет происходить? — Именно в таком виде — раз в неделю. У Жана может психика поехать от частой нервотрёпки. — Значит только из-за дёрганного, — Эндрю легко стряхнул пепел под ноги, переводя взгляд на Мэтта. — Была бы воля Нила, других видов сессий бы вообще не существовало, — Мэтт усмехнулся, встретившись взглядом с Эндрю. — Он мазохист? — Чувак, он просто верит в дружбу, — Мэтт поджёг третью сигарету на глазах Эндрю и немного сузив глаза, поддался вперёд, уперевшись локтями в колени, — Ты тоже на блокаторах? — Зачем? — альфу в вопросе удивило лишь слово «тоже». Эндрю этот вопрос преследует с пятнадцати лет. Альфа с очень слабым, практически неосязаемым феромон, никогда не выделяется на фоне толпы, но стоит остаться с кем-то наедине и люди позволяют себе вопросы, переходящие чужие личные границы. Обычно Эндрю спускает всё на тормозах, если диалог не продвигается дальше. Если не следует вопроса «А почему тогда…?» куда беседа завернёт дальше, после этого вопроса одному Богу известно. — Чтоб с башкой проблем не было, — Мэтт ничуть не смутился, легко ответил, расслабив позу и отпустив тему, — да и им спокойнее. — Зачем ты сокращаешь время, если это рискованно? — раз уж они начали играть в вопросы, Эндрю захотелось узнать по максимуму. — Рискованно? — повторил Мэтт, потушив третий окурок, — У гениальной идеи Нила ставить их с Жаном в пару были свои последствия, — Эндрю подметил, что идея снова была рыжего и вопрос «почему его здесь все слушают?» встал острее, — Как думаешь, что сделает омега, если на его глазах несколько часов пытать дорогого для него человека? Эндрю задумался и попытался смоделировать подобную ситуацию в голове со стороны омеги. Ответ поразил его своей простотой. — Нападёт. — Правильно, — альфа вытянул шею и отодвинул лямку майки. Перед глазами предстали мелкие побелевшие шрамы тянущиеся ровными бороздами по коже, — Этим меня наградил Жан в первую нашу сессию. Через два часа он сорвался с места как дикий кот и начал драть мне шею. Думаю он хотел меня задушить, но от него в тот момент осталось мало, так что я не в обиде. Все омеги были на блокаторах. Видимо это правило действовало не изначально или Жан их тогда не принимал, но Мэтт не увеличивает время, значит дёрганный не принимает их до сих пор. Эндрю откинулся назад в воспоминания и пытался вспомнить чувствовал ли он что-то от омеги, но в тот момент мозг плавился настолько, что будь перед ним стая течных омег, он бы их не заметил. — Почему тогда просто не приковать и второго? — На этом уже настоял Нил. Вспомни солнце — вот и лучик. Нил выплыл из пролёта с гримасой боли и хромая на обе ноги. Лицо у него было похоже на кровавое месиво, но при этом выражало полное самодовольство. Мэтт проследил за взглядом Эндрю и отсалютовал Нилу двумя пальцами. Рыжий повторил жест и указал на свои шорты, состроив возмущенную мину, на что Мэтт просто пожал плечами. Нил на ходу достал ключ из заднего кармана и снова скрылся в пролёте. Эндрю завис на несколько секунд анализируя ситуацию. Омега гулял по территории, имел свой ключ от собственной камеры и имел дружеские отношения со своим мучителем. Мозг отказывался это переваривать и Эндрю просто спросил напрямую. — Кто он? — А ты как думаешь? — Мэтт вернул взгляд к Эндрю, сцепив руки в замок. Натаниэль, Нил, Нилатэль, омега, пленник, мученик, мазохист, псих… — Узник. — Правда? — притворно удивился альфа, усмехнувшись, — Присмотрись. Да, на узника он тоже мало смахивал, хотя это было самое очевидное. У Нила не было ошейника. Его слово имело вес. Он спокойно передвигался без сопровождения, как и дёрганный. Стоял на ногах на следующий день после серьёзной травмы. Ещё и одежда. Все омеги одевались в простые пижамные костюмы телесного цвета, когда этот имел свою моду и распорядки вертел. — Питомец? — Эндрю вспомнил сцену в кабинете Рико. Тогда Нил действительно напоминал питомца. Он сидел на диване, играл с игрушкой и не встревал. Ведёт себя как дворовой кот. Это странно, но у всех свои странности. Мэтт тихо рассмеялся с такого предположения, — Снова мимо. Он не узник, но и не работник. Не истинный и не питомец. — Это не ответ, — Эндрю порядком надоела игра в кошки-мышки. Альфа не отвечал, а подбивал к ответу размытыми дорогами и это начинало раздражать. — У тебя есть прекрасная возможность спросить его самого, — альфа качнул головой в сторону пролёта. Спросить то можно, только вероятность получить ответ, а уж тем более правду, значительно стремилась к нулю. — А дёрганный? Второго он в коридорах не видел, но он тоже имел привилегии и Эндрю казалось что всё это связано. — Жан? — уточнил Мэтт, и Эндрю качнул головой, — Жану просто здесь не место. — Как и всем, — Эндрю усмехнулся новому размытому ответу. Мэтт странным взглядом уставился на альфу. Будто хотел что-то спросить, но не решался и просто пытался найти ответ в карих глазах. Несколько секунд их взгляды пересекались, словно два мировоззрения сталкивались в немом споре. Эндрю чувствовал, как тлеющее напряжение медленно перетекает в атмосферу вокруг. Его дыхание стало немного глубже, а сердце замедлило свой ритм, будто предчувствуя неизбежный вопрос. Но Мэтт неожиданно усмехнулся, разрывая контакт. — Дрейк бы с тобой не согласился. Это было явно не то что он хотел сказать изначально, но всё снова пришло к очевидному. Любой диалог Эндрю в этой дыре начинался с Дрейка или им заканчивался. Но альфа впервые слышал что-то осуждающее в его адрес. По крайней мере, осуждение можно было прочитать в немного едком тоне и остром блеске в тёмной радужке. Это новое выбивало из колеи. — Почему ты такой нормальный? — Эндрю не смог сформулировать свой вопрос по-другому и просто подал его в сыром виде. — А ты? От брата Дрейка здесь ожидали большего, чем мелкая потасовка в столовой. — Он мне не брат. Изначально Эндрю не собирался никого посвящать в сложные перипетии своих родственных отношений, но почему-то не хотелось, чтобы именно этот альфа ровнял его с Дрейком. Мэтт зарекомендовал себя как человек, который не будет задавать лишних вопросов. — Я тоже не верю в семью, — с понимаем ответил альфа, вставая со скамейки, — Но в дружбу верю. И все твои ответы на вопросы только что вернулись в камеру. Это был конец диалога. Мэтт не рассказал ничего напрямую и не дал никаких ключевых подсказок. Он ясно дал понять, что если Эндрю хочет что-то узнать о Ниле, сможет он это сделать только у первоисточника. Это было одновременно и плюсом и минусом. Эндрю посмотрел в полупустую пачку, посчитав пожитки. Мэтт отсалютовал ему двумя пальцами, как до этого делал Нил, и вышел из курилки. Для утренней суеты до сих пор было слишком рано. Вода продолжала капать с потолка, начиная капать ещё и на нервы. Эндрю подхватил ящик с пола и побрёл к нулевой камере. Коридор был пуст, его устрашающая тишина нарушалась лишь шагами Эндрю, глухо отражающимися от стен. Поначалу, нулевая камера вызывала интерес. Будто за ней скрывалось что-то сверхъестественное. Сейчас же альфа знал кто скрывается за дверью, но интерес никуда не пропал. Житель нулевой был подстать своей камере. Так же облеплен тайной, которую никто не хотел раскрывать. В медицинском, на практике, ему говорили, что нулевыми палатками называют безнадёжные случаи. Но в этом месте каждый случай был безнадёжным и что отличало рыжего от всех остальных оставалось загадкой. Эндрю тяжело вдохнул, как перед нырком в ледяную воду. Как и предполагалось дверь оказалась открыта. Внутри всё так же было уютно. Белый пододеяльник запачкался кровью. Нил стоял перед зеркалом, прощупывая немного опухшую переносицу. Кровь течь уже перестала, но последствия будут заживать ещё долго. С каким косяком не подружил омега по дороге в камеру? Назначенных сессий не было, Эндрю бы предупредили, значит Нил нарвался на неприятности во время своего путешествия по коридорам. На вопрос — «зачем ему приперло гулять по территории в таком состоянии?», остался только один ответ. — Мазохист. Нил только сейчас заметил что у него гости и медленно повернулся в сторону Эндрю, натянув на лицо одну из дежурных улыбок. С кровавыми следами по всему лицу, это выглядело жутко. — Меня просто здесь не любят, — спокойно ответил омега, возвращая свой взгляд к отражению, — Вправить сможешь? Такой простой. Без снимка, без анализов, без нормального осмотра. Просто да или нет? Эндрю конечно сможет, но будет ли у Нилатэля нос после этого нормально функционировать это уже вопрос. Хотя практика никогда не помешает. В таких спартанских условиях нос альфа будет вправлять впервые. Чем чёрт не шутит? Погнали! Эндрю жестом указал Нилу сесть на кровать. По росту рыжая собака была сантиметров на семь выше, что очков обаятельности ему, как омеге, не прибавляло. Нил сел, а Эндрю непроницаемым взглядом оценил степень повреждения. В глаза сразу бросается боковое искривление. Из-за засохшей крови сложно было распознать, закрытый или открытый перелом. Эндрю, облизав большой палец, вытер им кровь в необходимой области. Нил поморщился от болезненных ощущений, но промолчал. И это было его самое правильное решение, потому что если бы он улыбался альфе своей надломанной улыбкой, Эндрю бы доломал ему нос окончательно. Самые бесячие пациенты — это «со мной всё хорошо, выпишите мне рецепт и я пойду». Видимо перед Эндрю он не считал нужным натягивать эту маску. Молодец. Эндрю, под пристальный взгляд ледяной голубизны, начал давить на область деформации до характерного щелчка. — Verdammte Scheisse! — Нил выругался на немецком, зажмурившись, — Du bist nur ein Profi in deinem Geschäft Woher wachsen deine Hände? Омега был точно уверен, что альфа его не понимает, поэтому не стеснялся поливать его грязью в знак благодарности за помощь. — Kannst du es besser, fehlerhaft? — Эндрю вытащил из ящика ватные тампоны и кинул их Нилу, полностью игнорируя ошарашенный взгляд, — Ещё один бесполезный талант. Почему Эндрю окрестил Нила бракованным? Да просто потому что он неправильный. Неправильный начиная от знания нескольких языков, до тупой манеры притворяться. От бестолкового желания выжить, до неспособности без переломов дойти до камеры. — Ещё один? — проигнорировав оскорбление, поинтересовался омега, вставляя тампоны в ноздри. — Французский. Актерское мастерство. — Как ты… — Нил прищурился и что-то промелькнуло в его взгляде, будто он впервые увидел Эндрю и не знал как с ним общаться, — Сразу понял? — Сразу. На немецком ты говоришь лучше, чем притворяешься, — Эндрю захлопнул ящик, усевшись на него. Кроме кровати приземлиться больше было некуда, а нарушать личные границы Эндрю не любил. Особенно если в этом не было необходимости и не важно кто перед ним — альфа, омега или Нил. — Ну хоть что-то. Если ты такой проницательный, как думаешь, они понимают? — Нет, — без колебаний ответил Эндрю, — У дёрганного столько восхищения в глазах когда он на тебя смотрит, что в его тупости я не сомневаюсь. — Жан просто мне верит — В этом и проблема. — Я не считаю это проблемой, — голос был пропитан едким раздражением и Эндрю это понравилось, — Это дружба. — Да вы все тут на ней повернуты. Прям братство, только фенечек не хватает. — Завидуешь? Эндрю ещё раз показательно осмотрел Нила, намекая на его положение. — Безусловно, — альфа подтянулся к омеге вместе с ящиком и начал разматывать бинты, — Как нога так быстро зажила? Рана практически затянулась, а на её месте уже затягивались новые лоскуты красной кожи. Такую регенерацию Эндрю видел даже не у каждого пятого альфы. — Профессиональный интерес? — Нил самодовольно улыбнулся и начал бесить Эндрю ещё больше, — Хорошо питаюсь, много сплю, физические нагрузки. — Хоть иногда говоришь правду? Эндрю слез с ящика и открыл его, достав антисептическую и заживляющую мазь. Выудив ещё несколько ватных тампонов, он швырнул все это в Нила. — Бывает, — поймав снаряд грудью, ответил омега, — Так больше верят. А тебе правду я за просто так не раскрою, да и о тебе знать что-то мне не интересно, так что… Идея изначально была провальной. Но Эндрю с детства любил загадки, а самые интересные загадки — это люди. Правда, даже закипавший интерес к рыжему не мог перебить щекочущее раздражение. Нил насмехался и провоцировал. Эндрю решил отплатить той же монетой. — А ты забавный, Натаниэль. Реакция не заставила себя ждать. Яркая вспышка ярости пронеслась по голубому океану со скоростью молнии, правда потухла так же быстро как и тогда в кабинете Рико. Но этого хватило для собственного удовлетворения. — Многие с тобой не согласятся, — Нил, потянулся за своей игрушкой и начал беспорядочно перебирать пластиковый механизм, — Говорю же, меня здесь не любят. — Есть за что. Как тебе такое условие — меняю правду на действие. Быстро прикинув в голове, Эндрю понял, что это было единственное что он мог предложить. Насколько у омеги развязаны руки оставалось только догадываться, но вариантов не было. В Крысиной норе особо не развернёшься. Нил здесь был на своей территории и оставался только обмен. — Вау, — безэмоционально удивился омега, не отрывая взгляд от игрушки, — Я надеялся на фотокамеру, а ты сразу с козырей. Торгаш из тебя паршивый, — одна сторона кубика собралась, но он быстро разбил её, чтобы собрать остальные, — Идёт. только свою правду я уже не верну, так что отказываться нельзя. Не бойся, выпустить я себя не попрошу, меня и здесь неплохо кормят. — Помоями. — Иногда дают мясо, — Нил пожал плечами, ничуть не оскорбившись, — Если хорошо себя вести. — Давно его не видел? — Может, месяцев пять. Поделишься? Пять месяцев. Нил здесь находится больше полугода. Абсолютно бесполезная информация, учитывая его привилегии и дружеские отношения. Это только подтвердило догадки Эндрю, хоть не и не ответило на конкретный вопрос. Сколько? — Обойдёшься, — игра началась, — Почему у тебя нет ошейника? — Колбу я самостоятельно наполнить не смогу, а датчик местонахождения у меня прямо тут, — длинные пальцы в засечках оторвались от механизма, продолжая вращать его второй рукой. Нил оттянул ворот футболки, наклонив шею и демонстрируя небольшой, давно заживший, шрам, — Так что надобности в этой дискредитирующей херне ноль. Твоя очередь. Отнеси пожалуйста эту фантастику обратно в восьмую. Нил вернул ворот футболки на место и потянулся за Библией. — Отвратительное слово. — Пожалуйста? — Именно. — Называй меня Нил и больше никогда его не услышишь, — омега наконец-то остановил вращение и посмотрел на Эндрю. — Это уже второе задание. — Скорее, равный обмен. И не поспоришь. — Идёт, Нил. Руки друг другу они жать не стали. Это было вербально обговорено и закопано где-то на уровне общего понимания. Отверстия в дверях для передачи еды были достаточно узкими и книга бы туда просто не пролезла. Значит Нил имеет ключ только от своей камеры и встречаться с другими пленниками когда ему вздумается не может.

/ Он не узник, но и не работник /

Сомневаться в словах Нила относительно ошейника не имеет смысла. Всё сходится. Хотя остаётся странным то что ему не нацепили ошейник просто ради ещё одной потехи. Теперь встаёт вопрос — какое влияние имеет омега на работников?

/ Не стоит. Рико потом голову оторвёт /

Со слов Мэтта он не истинный. Тогда с чего бы Рико так переживать. Мания величия и желание обладать чем-то? Почему тогда именно Нил? Сложная цель для приручения, не имеющая страхов, но имеющая свои рычаги давления. Жан явно являлся не последней фигурой на шахматной доске, но вероятнее всего какие-то привилегии имеет только с подачи Нила. Тогда выстраивается классическая цепочка манипуляций. Единственное что не вписывается — слова Мэтта о том, что Нил не питомец. Ведь по всем логических рассуждениям Эндрю прав и Нил самый настоящий питомец, просто со своими обязанностями. Рассуждение зашло в тупик в тот момент, когда Эндрю дошёл до медицинского кабинета. Заняться было откровенно нечем, и альфа решил навести порядок в кабинете. Порядок в его понимании — это своеобразный хаос, понятный только одному человеку. Вещи могут лежать в куче, но если это устраивает альфу, значит, это порядок. Сначала он взялся за полки с медикаментами, пересчитывая ампулы и пузырьки, перекладывая их с места на место, пока в его сознании не укоренился уверенный, пусть и хаотичный, образ организации. Инструменты, которые на первый взгляд казались разбросанными, на самом деле имели свое определенное место — место, где интуитивно их можно было найти в пылу экстренной ситуации. Эндрю наслаждался этим процессом. Он знал каждую мелочёвку, каждую скрепку. Каждый бинт и каждая мазь занимали свое, пускай и странное, но известное ему место. Как бы со стороны это ни выглядело, но этот порядок помогал ему быстро и оперативно находить все необходимое. Когда все было закончено, он окинул взглядом проделанную работу. В голове все предметы теперь имели свой «эмоциональный якорь», связывающий их с конкретными действиями и ситуациями. Выйдя из кабинета, первое что почувствовал Эндрю — это сильный толчок в правое плечо и тупую боль в спине от удара с бетонной стеной. Лицо Сета возникло настолько близко, что в нос сразу ударил запах разряженного озона. Предвещала буря и Эндрю оказался в самом эпицентре. Альфа чисто по инерции отпихнул от себя тело на две головы выше. — Ещё раз подойдёшь и я вскрою тебе глотку, — Эндрю одним ловким движением достал новое лезвие из кармана. Сет полностью проигнорировал угрозу и начал намного громче, чем следовало бы говорить в пустом коридоре. — Это с хуя ли ты промолчал? Думаешь я для тебя собачкой буду бегать и поручения за это выполнять? — Для собаки ты слишком тупой, — Сет сделал шаг вперёд, снова сокращая расстояние между ними, но Эндрю вскинул руку в предупреждающем жесте, — Стой, блядь, на месте. Это выполнить осилишь? — Иди на хуй, понял, — он яростно выдохнул через ноздри, но остался на месте, — Я для тебя шестерить не собираюсь. Сет мыслил как самый типичный обитатель этого места. И данная особенность даже нравилась Эндрю. Жаль, что ему не нравился сам Сет. — Как будто у тебя есть выбор, — Эндрю холодно встретил гневный взгляд, — Выдохни. Ты мне на хер не сдался. Альфа в первую минуту доказал свою полную нестабильность. Толку от него мало. Всё что сейчас вызывает хоть какой-то интерес сидит в нулевой камере, а у Сета своих проблем навалом. Он вряд ли знает что-то полезное о Ниле. — Чего ты хочешь? — Ничего. — За дебила меня не держи, — Сет фыркнул, скрестив руки на груди. — Не получается. — Блядь. Здесь так не делается, — что и требовалось доказать, — Проси что-то взамен для моего спокойствия. — Мне плевать на твоё спокойствие, — Эндрю развернулся, подчеркивая, что диалог окончен. — Ублюдок, — альфа схватил Эндрю за плечо и снова развернул к себе лицом, — Если кто-то узнает, я тебя убью. — Если кто-то узнает, — Эндрю скинул чужую руку с плеча, — Ты со своей подружкой помрёте раньше, чем я успею моргнуть. — А Дрейк? Ему расскажешь? — Тупой вопрос. Тупой и бессмысленный. Хотел бы — уже рассказал. А Сет сейчас только подчеркнул незаконность того, чем он занимается. Его отчаяние преобразовалось в злость. Не самый лучший обмен. Был бы на месте Эндрю кто-то другой, Сета бы быстро подцепили на крючок и в конечном итоге всё равно бы сдали. Эндрю не благодетель. Просто Сет ему действительно не нужен. Контактировать с ним, как и со всеми обитателями местной фауны, хотелось меньше всего. Тем более, знания имеют свою силу, пока их не обнародуют. Пока Сета не поймают, Эндрю может воспользоваться своим козырем, слегка надавив. Сломать такого человека проще простого. Но сейчас в этом нет необходимости. Сет, не отрывая взгляда, медленно выдохнул, постаравшись собрать остатки своей злости в единую мысль. Только сейчас Эндрю заметил, как плотно он сжал кулаки, чтобы спрятать тремор в руках. Знакомая схема. — Я нихера тебе не верю. Их дыхание заполняло коридор, прорезая духоту, как нож масло. Казалось, что промелькнувшая искра между ними могла воспламенить воздух. — Не мои проблемы. Повисшее молчание резало уши лучше циркулярной пилы. Сет сверлил Эндрю долгим ненавистным взглядом, но сам с головой выдавал собственный страх. Эндрю сглотнул слюну и напряг плечи. Он хорошо понимал, что хаос в тупой башке Сета именно в эту секунду сжимается до одного очевидного вопроса «убить или поверить?» На второй вариант надеяться не было смысла, поэтому альфа переместил лезвие в руке, таким образом, чтобы можно было одним движением закончить драку. — О! Вы здесь. Участвовать будете? Оба альфы одновременно обернулись на голос, увидев одного из работников, имя которого Эндрю не запомнил. В руках у него были ровно порванные клочки бумаги с выведенными цифрами. Атмосфера резко изменилась и напряжение в воздухе растворилось. Устраивать драку при свидетелях Сет не будет. Но нужно быть наготове. Кто знает, что ему взбредет в голову через десять минут или через неделю. — Что это? — Эндрю обращался к альфе, но смотрел на бумагу. — Убери нахуй, — прорычал Сет и альфа, вздрогнув, спрятал клочки в один из карманов. — Лотерея, — пояснил альфа, стараясь игнорировать испепеляющий взгляд Сета. — Лотерея на что? — Эндрю уже начинала подбешивать манера всех отвечать без уточнений. — А тебе не сказали? — удивился альфа, подходя ближе, но покосившись на Сета, отошёл на шаг назад, — Когда у омег правого и левого крыла начинается течка мы проводим лотерею. Чётких правил по этому поводу Дрейк не установил и мы решили устраивать лотерею. Когда все номера разданы, я спрашиваю у Дрейка какое число становится победителем. По сути, для нас одни плюсы — полноценные три дня полного освобождения от всех обязанностей и естественно три дня с течной омегой. Отказывается только Сет, но почему мы уже выпытывать устали, поэтому… Сет глухо прорычал, заставляя альфу заткнуться. Эндрю интересовал только один вопрос. — Нулевая не участвует? — Нулевая и шестая. Распоряжение сверху. Вообще если задуматься… — альфа сложил руки на груди и постукал пальцем по подбородку, — Нулевого обычно забирают за несколько дней до течки, а шестой… слишком агрессивный, если можно это так назвать, поэтому мы только рады, — альфа наклонился к Эндрю и продолжил чуть тише, — В первый раз он прокусил Рою руку. Насквозь. Кровищи было… всю ночь оттирали. Эндрю отключился от диалога ещё на первой части. Нила забирали на время течки. Что подтверждало его роль личного омеги. Но куда забирали никто с нижних ступеней лестницы не знал. Забрать его мог и не Рико. Тогда всё становится ещё запутаннее. — Твой номер «3», — альфа протянул клочок бумаги Эндрю. — Я не участвую. Сет немного склонил голову вбок, посмотрев на Эндрю. — И ты туда же?! — возмутился альфа, вскинув руками, — Мы уже рассчитали цифры с учетом твоего участия, так что бери. — Нет. — Но…! — Свалил отсюда, пока я тебе эти клочки в горло не затолкал, — включился Сет, немного менее агрессивно, чем в начале, но на альфу это подействовало и он мигом развернулся, удаляясь в пустоту коридора. Эндрю проводил альфу взглядом и убрал лезвие, спрятанное в руке. От былой напряжённой атмосферы не осталось и следа, но вязкое чувство неприязни никуда не делось. — Почему? — недоверчиво и заинтересованно спросил Сет. — Не твоё дело, — Эндрю не хотел продолжать диалог и просто ушёл, оставив психа одного. Вообще он удивился с того, что Сет его так просто отпустил. Возможно тайна, которую он мог выбить из Эндрю, оказалась бы равноценной и тогда они оба были бы должны держать язык за зубами, но либо псих слишком тупой и до этого не допёр, либо дал Эндрю понять, что за ним теперь будет пристально следить. Первое звучало правдоподобнее. Вариант того, что Сет достаточно вежлив, чтобы не лезть в чужие дела даже не рассматривался. Возможно он этого не понимает, но власть Эндрю над ним, сейчас вызывает у него страх, подбивающий на необдуманные решения, по типу — кидаться в лоб угрозами. Если он остынет и пораскинет мозгами, то придёт к выводу, что за Эндрю нужно смотреть. А вот это уже проблема. Не глобальная, но назойливая. Дрейк поймал Эндрю через полчаса. Вид у него был помятый. Что успело произойти, Эндрю было неинтересно — он просто был рад отсутствию плоских шуток. Кратко расписал Эндрю о его вернувшихся обязанностях. Теперь ему снова нужно было стирать одежду и постельное бельё, так как рук просто не хватало. Из четвёртой камеры забрали омегу. Видимо, на неё и проводилась лотерея. Ещё Дрейк напомнил про омегу со сломанной ногой, но сказал зайти к нему завтра, потому что сегодня стирка важнее. Эндрю кивнул и пошёл к прачечной. Вдохнув глубоко, он начал сортировать груды грязного белья. Вода в тазах была ледяной, но это его не смущало. Он уже привык к суровой реальности. Когда мыльные пузыри начали подниматься из воды, его мысли невольно вернулись к словам альфы, который предлагал лотерею. Он уточнил, что в лотерее участвуют омеги правого и левого крыла. Это может быть обычным ошибочным уточнением, но что если действительно существует третье крыло о котором Дрейк не упоминал. Эндрю никогда не обходил территорию полностью, поэтому это вполне возможно. Думать об этом было бессмысленно. Что бы не происходило в третьем крыле, Эндрю до этого дела нет, ведь он привязан к первым двум, но маленький червячок интереса всё равно забрался в подкорку сознания. Из раздумий альфу вырвал образовавшийся шум в коридоре. И Эндрю бы легко мог остаться за своим кропотливым занятием, но голос был до боли знакомый. С насмешливыми нотками и холодной неприязнью. Он подошел к двери и приоткрыл её, выглядывая в коридор. Нил, прихрамывая на обе ноги, но державший достаточно высокую скорость, шёл в сопровождение двух высоких альф. Одежда на нём была уже другая. Нормальные чистые спортивные штаны, пастельных оттенков и объёмная толстовка на пару тонов светлее. От образа так и веяло новизной. Картинку портил только немного опухший нос омеги и разбитая губа. Когда успел? — Я не в лучшей форме, — ядовито улыбнувшись произнес Нил, указывая пальцем на свой нос и ноги. Один из альф обернулся и просканировав Нила, пошёл дальше. — Бывало и хуже. — Пиздец вы непробиваемые, — возмутился омега, но догнал альф, — Никаких манер. Может хотя б на ручках понесёте. У меня вместо ног кровавое месиво. Я могу упасть и расшибить себе лоб в любой момент. А по шапке потом получать вам. Это было ложью. По недавнему осмотру Эндрю, можно было точно сказать, что и хромал омега для вида. Его способности к регенерации будто были созданы для этого места. Альфа остановился и посмотрел на Нила. Что-то прикинув в голове, он опустился на корточки, спиной к Нилу, в немом предложение на неё забраться. Нил снова ядовито ухмыльнулся и демонстративно прошёл мимо альфы ровным шагом. — Представляешь, боль внезапно прошла, — голос у Нила был тихий и глубокий, — Но ты не вставай. Отлично смотришься. Не часто здесь увидишь альфу на коленях. Эндрю усмехнулся. Рыжий был невыносим как острая язва. Стоило признать, что эта черта была абсолютна отвратительна ровно настолько, на сколько была дерзко очаровательна. Энергетика тотального пиздеца доходила даже до прачечной. Альфа плотно стиснул челюсть, явно представляя между зубов шею омеги. Он поднялся с ног, но никакого рукоприкладства за этим не последовало. Проходя мимо Нила, он смачно сплюнул ему под ноги, а омега безразлично хмыкнул и пошёл дальше. Дверь в прачечную закрылась и Эндрю снова остался один на один со своими мыслями. Вторая стычка с Сетом стала неожиданной для обоих. Их поставили в столовой на подготовку ужина на остаток дня, и раздачу. За всё время они не сказали друг другу ни слова. Эндрю посчитал, что псих находится в раздумьях и пока что только выбирает тактику дальнейших действий. Значит, всё не так плохо, как показалось на первый взгляд. Молчание между ними казалось правильным. Им нечего было обсуждать. Недоверие Сета — это только его заскоки, и Эндрю не собирался к ним притрагиваться. Он просто надеялся, что больше не увидит ничего подобного. Эндрю продолжал нарезать овощи, стараясь не обращать внимания на Сета, который теперь промывал посуду. Каждый из них погрузился в свои мысли, избегая ненужного столкновения взглядов или слов. Воздух вокруг них замер, пропитанный напряжением, но они оба старались не давать этому бушующему потоку прорваться наружу. Альфы так и продолжали работать рядом, каждый сосредоточенный на своей задаче, пока не прозвучал звонок, оповещающий о начале раздачи ужина. Со временем обстановка в столовой оживилась. Появились первые люди, и работа пошла своим чередом. Несмотря на внутреннее напряжение, они оба справлялись с обязанностями без лишних слов и конфликтов. Эндрю ловил себя на мысли, что этот вынужденный нейтралитет ему нравится. К концу дня, Нила в камере не было. Следующий день прошел точно так же как и предыдущий. Добавился осмотр омеги со сломанной ногой. Регенерация у парня была явно хуже, чем у Нила. Без необходимого гипса нога заживала плохо и неправильно. Эндрю убил целый день на изготовление гипса из подручных средств, но по итогу был доволен своей работой. От омеги он получил ошарашено-недоверчивый взгляд и молчаливую благодарность. Лучший вид благодарности. Псих на глаза больше не попадался. Если он и наблюдал, то делал это издалека. По крайней мере, кроме звонков родственникам и соглашения с Нилом, Эндрю скрывать было нечего. Звонки роскошь редкая, а омеги не было. Поручение о передаче книги Эндрю решил оставить до подходящего случая. Ключа от камеры у него не было, а попросить его у Дрейка было слишком подозрительно. Нужно придумать причину или дождаться. Вечером Эндрю ждала приятная тяжесть в мышцах и сигарета перед сном. Курилка была пуста, что не могло не радовать. Разместившись на одной из лавочек, он достал совсем опустевшую пачку и из двух оставшихся добровольцев, выбрал самого рвущегося. Сигарета выпрыгнула из пачки и Эндрю поджёг её, растягивая удовольствие первой за день затяжки. Насладиться ей в полной мере ему не дал странный, скрипучий об бетонный пол, звук. Будто сомнамбула, всё ближе к курилке брел омега с ярко-рыжим цветом волос. Одежда была та же, но уже не казалась новой. Коленки были испачканы в грязи и кофта замызгана пылью и землёй. Складывалось впечатление, что Нила возили собирать картошку. Голова его была опущена к полу. Шёл он ориентируясь на сигаретный дым, плавно перетекающий в коридор. У самого порога, он медленно поднял голову и Эндрю увидел полное опустошение в голубых радужках. Эта пустота показалась Эндрю самым натуральным из всего, что успел продемонстрировать Нил. Плечи были опущены, а дыхание тяжёлым. Взгляд Нила, казалось, был откуда-то издалека, из бездны. В ней читались следы недавних переживаний, будто он побывал там, где эхо боли и отчаяния всё ещё звучит. Но он уже был здесь. Спустя несколько секунд Нил распознал Эндрю и дежурная улыбка поползла по лицу. У альфы зачесались кулаки. — А я сразу понял, что это ты, — начал омега, переступая порог и присаживаясь на другой край скамейки, — Отдал книгу? — В процессе. — Хорошо. Только желательно вернуть в ближайшие дни. Рене без неё жить не может. — Учту. Нил несколько минут искал удобное положение и усевшись, томно прикрыл глаза, расслабив всё тело. Почувствовав какое-то движение справа, он открыл глаза. Эндрю протягивал ему пачку с последней сигаретой. Сам же он смотрел на тлеющий огонёк собственной сигареты. Правила игры были понятны. Эндрю ещё не выполнил своё задание, чтобы задавать новые вопросы. Омега выглядел помятым ровно на последнюю сигарету. Когда Эндрю выберется наружу, чтобы пополнить свои запасы, он не знал, но о потере сейчас не жалел. — Не, я за пассивное курение. — Не пробовал? — Эндрю не смог скрыть удивленного тона, хотя омеги в обществе редко курили, поэтому такую реакцию можно оправдать только специфическим видом самого Нила. — Пробовал, но это все равно не то. Не то. Как нормальное курение можно заменить пассивным Эндрю не понимал. Рыжий был неправильным во всем. Начиная от вида побитой собаки и заканчивая странной любовью к пассивному курению. Эндрю демонстративно выдохнул клубы дыма Нилу в лицо и тот вдохнул через сломанный нос с таким наслаждением, что у любого слюнки бы потекли. Да это даже курением назвать нельзя. Даже пассивным. Это ничего не даёт, но Нил упрямо изображает наслаждение и это бесит. Показушник. — Ты раздражаешь. Сделай лицо попроще. — Вчера ты назвал меня забавным, — Нил усмехнулся, переводя взгляд на альфу. — За сутки ты начал раздражать, — по факту за минуту и раздражал ещё вчера, но это не важно. Озорной блеск в голубых радужках не предвещал ничего хорошего. Нил медленно выпрямился, фокусируя всё своё внимание на Эндрю. Он вдохнул, набирая побольше воздуха в грудь и готовясь к ответке. Нил ещё не заговорил, а Эндрю уже проклинал себя за то что не ушёл из курилки ещё когда рыжее существо мелькало на периферии. Нил начал говорить быстро и притворно звонким голосом, намереваясь довести альфу до предела. — Мы видимся третий раз за двое суток. И прошло около двух минут, за которые я не использовал запрещенное слово или провоцировал тебя, и если у тебя нет других раздражающих факторов о которых я не знаю, получается что чисто физически я бы не успел… У Эндрю от образовавшегося беспорядка и звона в ушах, напряглось всё естество. Он с силой затянулся, докуривая сигарету до фильтра, и одним резким движением схватил омегу за собравшуюся ткань на груди, притянул его к себе. Нил заткнулся и вцепился длинными пальцами в засечках за деревянную поверхность. В глазах у него ясно читался вызов. Он беззвучно приоткрыл рот, намереваясь продолжить свою тираду и доказать, что этим его не остановить. В этот момент Эндрю поддался ещё ближе и медленно выпустил задержанный в лёгких сигаретный дым. Рыжий не сразу сообразил, что от него хотят, но поняв, приблизился ещё на несколько миллиметров и жадно втянул, предоставленную ему истому, забивая все лёгкие. Альфа отпустил сжатую бежевую ткань и выбросив окурок, поднялся со скамейки. — Кури пассивно правильно, бестолочь, — произнёс он безэмоционально, наблюдая за расплывшимся в новых ощущениях омегой. Нил заторможенно и сонно поднял глаза, даже не пытаясь понять смысл сказанных ему слов. Придурок, что с него взять. Можно легко сделать вывод, что этот бракованный вообще никогда нормально не курил. А про пробу он либо соврал, либо друзья, которые его учили такие же. Эндрю вышел из курилки первый, услышав за спиной надломленный смешок, больше напоминающий треск сломанных позвонков.