Часть 6

День начался не с кофе. День начался с «серьезного» разговора с Жаном. Нил усердно настраивал телевизор в развлекательной комнате для альф. Аппаратура никак не хотела поддаваться на манипуляции омеги. Экран горел синим цветом, раздражая Нила все сильнее. Ему всего-то надо подключить приставку, чтобы убить хотя бы часик играя в тупую стрелялку, пока Дрейк не вернулся и не начал вонять. — Это опасно, — голос Жана звучит откуда-то слева. — Да не, тут всего 220. Насмерть не жахнет. — Да я не об этом, — Жан обошел телевизор и встал рядом с Нилом, привлекая его внимание, — Твое общение с братом Дрейка — это опасно. Помнишь, что было в прошлый раз? Нил поморщился, вспомнив предыдущего нового работника, который хотел через него подмазаться к Рико. Это каким дурачком надо быть, чтоб в трезвом уме решить, что Нил за несколько комплиментов начнет нашептывать Рико о том какой один из работников выдающийся. Даже звучит смешно. Вот и Нил посмеялся, посоветовав альфе включить мозги и отъебаться от него. — Ну неприятная история… — А помнишь, чем все закончилось? — давил Жан, засовывая руки в общий карман толстовки. А дальше посланный альфа решил показать Нилу кто здесь хозяин. Попытка изнасилования, плавно перетекшая в ожесточенную драку, перетекшая в обычное избиение. Омега забвенно улыбнулся, когда в мозгу всплыло воспоминание его смачного кровавого плевка в лицо суке. Нил тогда потерял пару зубов, трещина в ребре, нос тоже попрощался, зато рассечение виска поприветствовало Нила, как родного. Ух, сколько крови было. Правда кровь была омеги, но этот плевок в конце… ммм, забвение. — Хорош лыбиться, — Жан слабо ударил Нилу затрещину, возвращая его на землю, — Это нихера не весело. Этому твое одобрение перед Рико не нужно. Скотина будет избирательнее и выкинет что-то покруче. — Жан, что он может мне сделать? — Нил облокотился одной рукой на телевизор, — На всех сессиях присутствует Мэтт. Он заходит ко мне после каждого осмотра Эндрю. Ни о чем важном мы не говорим. Да он даже не знает кто я вообще такой. А ты паникуешь без дела, как обычно. — Заебись, — Жан нервно выдохнул, поражаясь беспечности друга, — Ну это все просто гарант безопасности. А о Дрейке ты не думал? Они как бы братья! — омега постукал указательными пальцами перед лицом Нила, — Не думал о том, что ты сам не заметил как стал частью их общего плана? — Какого плана? — устало спросил Нил. — Плана по свержению Рико, — ответил Жан, будто это очевидность. — Моя милая француженка, Рико здесь не главный и ты прекрасно это знаешь. — Дрейк ползает перед ним на задних лапках, будто он Король и братика своего подговорил, чтобы тот тебе на уши присел, а потом..! — Жан! — Нил слабо ударил по телевизору и тот наконец-то настроился на нужный канал, — Успокойся. Я знаю, что делаю. Если он подойдет слишком близко — я перегрызу ему глотку, даже не посмотрев в сторону Дрейка. Он здесь как слепой котенок и если альфы этой дыры правда дошли до революции, то я завтра же сдам их поименно. Жан искренне не доверял размышлениям Нила, и это было ясно даже внешне. Каждое слово друга вызывало у него выражение глубокого скептицизма, будь то закатывание глаз или кривая усмешка. Омега, казалось, был на грани: он гримасничал, будто ему в нос попал пух, и резко выдыхал, словно пытался сдержать неприятные эмоции. Тем не менее, он не возражал, что сильно обрадовало Нила. Рыжего раздражала вся эта ситуация, ведь телевизор давно был настроен, и драгоценное время утекало впустую в разговорах, которые он считал совершенно бессмысленными. Он не мог смириться с таким расточительством. Ему приходилось рисковать и хитростью заполучить ключи от шестой камеры, чтобы воспользоваться редким моментам, который теперь просто исчезал в ничто. — Все будет хорошо, — Нил положил руки на плечи другу и приободряюще их сжал. — Просто будь осторожнее, придурок, — беззлобно ответил Жан. Нил усмехнулся и молча кивнул. Жан тоже заразился этой улыбкой и атмосфера вокруг стала намного свободнее. Нил был благодарен другу за его заботу, но иногда омега переходил границы, совсем забывая, что Нил может за себя постоять. В стрессовой ситуации он не впадет в панику, а будет действовать по ситуации, как происходило уже не раз. Идиллию момента разрушил скрип открывающейся двери. Плечи Жана под руками Нила напряглись и омега отскочил, тоже разворачиваясь на звук. — Пташки выбрались на свободу… — Дрейк переводил взгляд от одного пленника на другого, — Это комната для альф, забыли? — Qu'a-t-il entendu? — произнес Жан, не отрывая взгляд от Дрейка. — Можете не утруждаться. Конспирация уже не поможет. Брату моему тут косточки перемываете, — Дрейк показательно оглядел комнату и от спокойной атмосферы не осталось и следа. Нилу показалось, что в воцарившейся тишине он слышал как сильно бьется сердце Жана. Дрейк закрыл дверь и едкий запах костра начал заполнять комнату. Сложная ситуация. Нил был уверен, что Дрейк вернется дня через два и вытащил Жана из камеры, по факту загнав их в ловушку. — Тебе в детстве не говорили, что подслушивать нехорошо? — спросил Нил, взяв Жана за руку и переплетая их пальцы, — И сколько ты там стоял? Прятался за дверью как крыса, подслушивая двух омег. Так теперь поступают альфы или просто ты настолько ущербный? Реакция не заставила себя ждать. Дрейк подлетел к Нилу со скоростью света и сжал рукой его шею, заставив заткнуться. Голубые глаза Нила расширились, он попытался что-то сказать, но смог издать лишь хриплый звук. Ноги безвольно повисли в воздухе, и дыхание стало рваным и прерывистым. Пальцы Нила свободной руки конвульсивно сцепились вокруг запястья Дрейка, пытаясь ослабить хватку, но это было бесполезно. — Отпусти его, — прорычал Жан, готовый в любой момент свалиться на подрагивающих коленях от резко накатившего феромона. Рыжий покрепче сжал руку друга, заверяя этим жестом, что все нормально и бояться нечего. — Ты не бессмертный. Не забывай об этом, — Дрейк сильнее сжал тонкую шею и Нил почувствовал неприятное давление внутри черепа. По мере того, как стальные пальцы все крепче вцеплялись в кожу, боль распространялась, становясь почти невыносимой. Жан, не видя другого выхода, сделал шаг вперед, его взгляд цеплялся за каждый мельчайший признак слабости в лице Дрейка. — Слушай, — прохрипел он, стараясь удержать голос спокойным, — Просто отпусти его и мы уйдем. Все делалось почти на автопилоте; инстинкт острый, как нож. Жан знал, что секунду позже и он потеряет контроль. Омега выглядел все хуже набирая ртом побольше воздуха, но это никак не помогало. Вместо того, чтобы отступить, Дрейк лишь усмехнулся. Холод и жестокость отражались в ледяных глазах. Он наклонился к уху Нила и прошептал, почти ласково. — Пахнет от него пиздец сладко. У меня аж башку сносит. Проверим вместе сколько он выдержит? Нил хотел сказать так много. Хотел отпихнуть Дрейка, хотел спрятать Жана, хотел отгрызть альфе нос и смыть эту отвратительную ухмылку с его лица. Но на шею оказывалось такое большое давление, что ничего кроме хрипа не выходило. Он покрепче стиснул зубы, ощутив во рту привкус крови. Нил отпустил руку Жана, одним взглядом призывая того к бегству. Но Жан прочитал жест неправильно и рухнув на колени, не поднимая голову, прошипел — Отпусти его немедленно, или… Дрейк повернул голову и смерил омегу на полу взглядом, полным презрения. — Или что? — с насмешкой бросил он, в каждой ноте его голоса звучала уверенность в своей недосягаемости. Нил начал терять сознание. Токсичные вещества постепенно сковывали его организм, и к тому же вокруг стало ощущаться явное отсутствие кислорода. Ситуация становилась критической, и варианты выхода из неё стремительно исчерпывались. Жан не мог сдерживать дрожь. Его тело сотрясалось от неконтролируемого беспокойства, и он внезапно громко закашлялся. Этот звук мгновенно привлек внимание Дрейка, заставив его на миг отвлечься и немного ослабить свою хватку. Этого краткого момента оказалось достаточно для Нила, чтобы сделать долгожданный вдох. Вливающийся в лёгкие кислород вернул ему часть ясности сознания. — Ты тоже не бессмертный. И я… — Нил тоже закашлялся, но резко прекратил снова почувствовав тиски. — И ты побежишь жаловаться к Рико, как было с Грейсоном, — Дрейк приблизился к лицу омеги непозволительно близко, — Только я, вроде как, по вашим словам готовлюсь его свергнуть и с хуя ли мне его бояться? — Я пойду к отцу, — прохрипел на грани слышимости Нил. Альфа, явно не ожидал такого поворота событий, немного ослабил хватку. Глаза пристально и внимательно изучали омегу в течение долгой минуты, будто пытаясь проникнуть в самую глубину души. Это пытливое и холодное исследование казалось почти бесконечным, напряжение висело в воздухе. После продолжительного молчания, альфа провел языком по внутренней стороне своих губ, вероятно, размышляя над тем, что делать дальше. В конечном счете, он решил отпустить Нила, сделав два шага назад. Голова у Нила гудела от пульсирующей боли. Он тоже рухнул на колени, подползая к Жану и заглядывая тому в глаза. Жан пытался сфокусировать взгляд на лице друга, но получалось это плохо. Его бледное лицо было покрыто испариной, а дыхание — прерывистым и редким. Нил ощутил как его с головой накрывает чувство вины. Это он не проверил информацию. Это он спровоцировал Дрейка. Это он привел сюда Жана. Он обнял омегу, пытаясь скрыть от феромона, раздирающего глотку. — Блеф — Дрейк, наблюдавший за ними, прислонился к стене и с мрачной насмешкой заглядывал в глаза рыжему. — А ты проверь, — с яростью прорычал Нил, прожигая альфу взглядом. Руки его дрожали, но он не отпускал Жана, крепче прижимая его к себе. Нил метался в поисках спасительного решения, но в голове царил хаос. Конечно это был блеф. Если на Рико у Нила еще были рычаги давления, то жаловаться отцу было просто бесполезно. Бесполезно и опасно. Нил ненавидел себя за собственную беспомощность в таких ситуациях. Оставалось только верить в страх, зародившейся в голове Дрейка. Жан тихо простонал, пытаясь что-то сказать, но только слабый шепот сорвался с его губ. Нил наклонился ближе, стараясь уловить его слова. — Нил… — бледные губы едва шевелились. — Все будет хорошо, — Нил положил голову на макушку омеги и немного поелозил по ней, — il s'est chié de peur, je peux le sentir d’ici Жан слабо усмехнулся, закрывая глаза. Нил чувствовал как дыхание друга постепенно выравнивается. Воздух вокруг приходил в норму, значит Дрейк отошел на достаточное расстояние. Нил позже будет корить себя за неосмотрительность и глупость, а сейчас он просто надеялся, что Дрейк поскорее свалит и Нил сможет довести Жана до камеры. — Ты не выполнил норму за эту неделю. Этот, кстати, тоже, — подал голос альфа и Нил приподнял голову, переведя на него взгляд, — Рико поставил искру в паре. Так что булки не расслабляй, свидимся еще. Жан вздрогнул всем телом в объятиях Нила. Дрейк вышел, оставив последнее слово за собой. Твою мать. Искра — пытка током, придуманная Дрейком самолично. Единственный вид пыток во время которых Нил готов завязаться в узел от боли. Последний раз в отключке он пролежал больше двух дней, а разные части тела дергались еще неделю после. Жан, услышав слова альфы, крепче прижался к Нилу, ледяной ужас пополз по его коже, словно змей, обвивающийся вокруг. Нил вздохнул, провел рукой по растрепанным волосам омеги и, на мгновение, закрыл глаза, пытаясь собрать мысли. Нил хоть и не чувствовал страха, к нарастающей тревожности это не имело никакого отношения. Будет больно. Очень больно. Первый раз было легче, потому что омега не знал что его ждет, сейчас же такого нет. Он точно знает, что каждый разряд тока будет настигать его, как удар хлыста, заставляя кожу гореть с нестерпимой жгучей болью. Каждый удар электричества будет проникать в тело, вызывая судороги и мелкие подергивания мышц. Омега уже заранее представлял, как серая пелена начнет закрывать глаза, ведь капилляры в белках начнут лопаться от напряжения, разбрызгивая капли крови и придавая всему происходящему ужасающий вид. Будет момент, когда сердце начнет сбиваться с ритма, и вместе с каждым ударом сердца, Нил будет ощущать, как жизнь начинает уходить. Вокруг все начнет сжиматься и разжиматься, словно живое существо, пытаясь поглотить его. Картинка перед глазами станет размытой, линии и формы потеряют свою четкость, пока мир не превратится в одно сплошное пятно, заполненное кровавыми отметинами. Все это приведет к невыносимому ощущению давления. Такое происходило за все время четыре раза. Четыре раза Нил был уверен, что уже умер, но просыпался через несколько дней. Омега почувствовал как сердце друга бьется испуганной птицей, пойманной в ловушку. Вот кого нельзя заставлять нервничать. Жану нельзя там находиться, нельзя видеть, что даже Нил в замешательстве после слов Дрейка. — Это никогда не станет легче? — произнес Жан, слегка отстраняясь, чтобы посмотреть Нилу в глаза. — Эй, — рыжий с силой натянул омеге на голову капюшон, — Харош паниковать. Встать сможешь? Нил своей рукой поддерживал Жана, чувствуя тепло его тела через ткань объемной толстовки. Не дай Бог у него течка начнется раньше после этой феромоновой бомбы. В ушах гудел адреналин, но каждый шаг приближал их к хилому, но укрытию. Коридор перед ними, который пару мгновений назад казался бесконечно длинным, теперь начинал проявлять свои очертания. Они видели свет, пробивающийся сквозь дверной проем камеры. — Почти доковыляли, — шепнул Нил, стараясь приободрить друга. Жан кивнул, не открывая глаз, и продолжал двигаться вперед, опираясь на руку Нила. Последние шаги давались особенно тяжело. Когда они, наконец, добрались до камеры, Нил почувствовал, как напряжение немного спало. Он осторожно уложил Жана на небольшую койку, стоявшую в углу. Камера была маленькой, но защищенной, и это давало ему хотя бы временное укрытие.

Нил

Эндрю тратил последние силы, чтобы не развернутся и не уйти. Грэйсон был слишком настойчивым и ловил его все утро по коридорам, чтобы поговорить. Каждый раз Эндрю удавалась удачно сбежать, находя более важные дела, но сейчас ему уже просто надоела эта беготня. Тот выглядел решительно, его лицо было серьезным и сосредоточенным. Эндрю знал, что разговор неизбежен, и уже не было смысла прятаться. — Эндрю, нам надо поговорить, — голос Грэйсона был тихим, но настойчивым. Эндрю глубоко вздохнул, готовясь к худшему, и медленно повернулся лицом к коллеге. — Я слушаю, — сказал он равнодушным тоном. Внутри же все напряглось до предела, как натянутая струна. Не от волнения, а от раздражения. Грэйсон не понравился Эндрю еще в первую их встречу. Его имя часто мелькало в разговорах Нила и дерганного и по разгневанному тону можно было понять, что они обсуждали далеко не приятные вещи. Он был лучшим другом Дрейка, и находиться с ним в такой близости уже было неприятно, но бегать от него полгода не получится, поэтому лучше выслушать сейчас и забить на это. — Мы должны обсудить твою работу, — начал Грэйсон, не теряя времени на вступления — Есть несколько серьезных вопросов, которые требуют твоего объяснения. Вот это уже интересно. Эндрю глубоко вздохнул, пытаясь собрать свои мысли. Что-то в тоне Грэйсона говорило ему, что это не будет простой беседой. Он знал, что нарушал довольно много правил и то что все это еще не дошло до Рико было удивительно. Видимо, момент настал. — Что именно? — спросил Эндрю. Соглашение с Нилом? Банка снотворного для идиота? Лишние расходы медикаментов? Прикрытие Сета? Передача плана бунта? О чем из всего этого знает Грэйсон? Альфа внимательно взглянул на Эндрю, будто пытаясь понять, насколько честен был этот вопрос. — Твое добродушие, — альфа не подходил ближе, но Эндрю почувствовал невидимое давление, — Дрейк хочет назначить тебя заведующим левого крыла. Но у меня есть сомнения насчет твоей кандидатуры. И все? — А у меня есть сомнения насчет того что меня должно ебать твое мнение. Эндрю в заведующие и не метит, но обеспокоенность Грэйсона выглядит смехотворно. Кто-то действительно живет этим местом и переживает, что правила игры могут измениться. Забавно. Грэйсон вскинул голову, сверив Эндрю странным взглядом. Он казался умнее Сета и не бил в лоб своими соображениями. Понимал, что для Эндрю это будут крики в никуда. Ничего не ответив, он ушел, скрываясь в полумраке коридоров. Эндрю остался стоять на месте, чувствуя, как в груди растет глухое напряжение. Голос разума твердил ему, что Грэйсон знает больше, чем говорит, но непосредственные ответы от него можно было ждать вечно. Тревожные мысли роем кружились в голове. В эту утреннюю тишину проникал только слабый шорох шагов, затихавших в далёких поворотах коридора. Несмотря на бесполезность этого диалога, слова альфы отразили нечто большее: старый порядок, к которому он был привязан. Эндрю понимал, что подобные люди всегда будут сопротивляться новому, спасая привычное и безопасное. Но он не собирался убеждать или переубеждать Грэйсона в чем-то. Его задачей было выжить не потеряв себя и убраться отсюда как срок сделки подойдет к концу. Эндрю услышал шуршание металлического пола и повернул голову в сторону левого крыла. В темноте коридора мало что можно было различить, но приглядевшись, альфа увидел до боли знакомую рыжую копну волос. Нил закрывал одну из камер и вытащив ключ из замка, остановил свой взгляд на нём. Мгновение длилось вечностью, и в эту тишину могли вместиться годы. Эндрю ощутил, как по коже побежали мурашки, когда Нил медленно повернулся и направился к нему. Шаги отдавались глухим эхом в мёртвых стенах подвала. Вопреки рациональному рассудку, Эндрю чувствовал напряжение нарастающего столкновения. Нил встал напротив. Вид у него был потрёпанный, но Эндрю другим его ещё не видел. На шее были красные следы, начинающие синеть. Омега находил приключения даже когда все ещё спали. Он вытянул пустую ладонь, призывая Эндрю сделать тоже самое. Альфа не стал сопротивляться и тоже вытянул руку, тогда Нил вложил в неё тот самый ключ от камеры. — Сделай так, чтобы Жана сегодня никто не достал, — хрипловато сказал Нил. Его голос прозвучал глухо, как будто он передаёт закодированное сообщение, скрытое даже от него самого. Сказывалось воздействие на шею. Эндрю достал свою связку ключей и обнаружил пропажу. Когда Нил успел свиснуть у него ключ альфа не знал, но был зол на себя за неосмотрительность. Ключ холодил ладонь, напоминая о своей тяжести. Эндрю глубоко вздохнул, пытаясь справиться с гневом. — Назови хоть одну причину почему я не должен тебя послать. Просьба понятная, но ключи от камер есть не только у него. Как минимум ещё один комплект есть у Рико и вероятнее всего есть у кого-то ещё. — Я не буду просить, потому что ты этого не любишь, — начал Нил, — Можешь спрашивать все что угодно, но Жан сегодня должен остаться в камере. Какой бы план не был у рыжего, Эндрю снова становился одним из его винтиков. Только именно этот замысел не сможет остаться незамеченным. Придётся врать, что ключ он потерял и даже не факт, что Жана оттуда не вытащат другим ключом, а Эндрю останется крайним. — Ещё один талант создавать проблемы, — холодно бросил альфа, стараясь контролировать эмоции. Нил кивнул, его глаза потемнели, но он сохранял невозмутимость. Омега на минуту закрыл глаза, потом открыл, взглянув прямо в глаза альфы, — Сможешь? Как всегда. Без объяснений. Без каких-то гарантий. Просто — сможешь или нет. Эндрю вернул ключ Нилу. — Сожри, выкинь или отдай кому-то ещё. Мою камеру могут обыскать. Все очень просто. Изначально в планы омеги не входило отдавать ключ Эндрю, но по случайному стечению обстоятельств, альфа стал свидетелем и Нилу пришлось втянуть его. Нил не улыбнулся, но в его глазах загорелся огонёк облегчения. Он сунул ключ в карман джинсов. Несколько секунд висела тягостная тишина. Потом омега кивнул, взглянул на Эндрю, словно хотел что-то сказать, но передумал, и снова кивнул. В соглашение альфы на просьбу он не верил, а сейчас пытался себя убедить в том, что все получилось. Внутри разрастался непривычный коктейль эмоций — смесь надежды и сомнения, словно два яростно борющихся зверя. — Спасибо, — голос у Нила звучал непривычно мягко. Эндрю, не сводя глаз с него, медленно кивнул в ответ. Строгие черты лица смягчились, как будто поняли ту необычную борьбу, что происходила внутри омеги. Нил чувствовал каждое мгновение как вечность, пока стоял в ожидании того, что произойдет дальше. Через долгую минуту Нил развернулся и молча ушел в свою камеру. Эндрю почувствовал как холодные бетонные стены начали давить на него со всех сторон, впитывая его существо внутрь. Он постепенно становился частью этого места, выбрав не ту сторону. Нил предлагал ответы в обмен на свои задания. Дрейк предлагал власть. Но власть Эндрю никогда не интересовала. Смятые мысли и тяжелое дыхание эхом расходились по пустому коридору. Эндрю остановился, прислушиваясь к звукам, словно они могли дать ему подсказку, но лишь гул тишины затягивал его в бездну отчаяния. Он знал, что сделал неправильный выбор, но обратного пути не существовало. Время, кажется, вязло, как грязь под ногами, и каждый его шаг становился тяжелее предыдущего. За каменными стенами были слышны приглушенные разговоры и скрип тяжелых дверей. Все это напоминало ему о том, что вокруг кипела жизнь, а он замер в этом бесконечном моменте борьбы и выбора. Сердце колотилось в груди, как молот, разбивая последние островки сомнений. Все, чего он хотел, это понимание. Понять, почему жизнь повернула именно таким образом, почему он оказался здесь, в этом подвале, окруженный тьмой и безразличием. Он скользнул пальцами по сухой стене, ощущая её шероховатую поверхность, словно пытаясь найти ответ на вопрос, который имел куда более глубокие корни, чем простое освобождение или замысел Нила. Сейчас холодное стекло реальности разбилось, и он стоял среди осколков своих надежд. Нил знал, что Эндрю отчаянно нуждался в истине, и использовал это как рычаг. Вера в то, что правду можно найти с внешней помощью, разрушала его шаг за шагом. В своей комнате, сидя на кровати, он почувствовал, как тело и разум затягивает тоска. Прошлое не могло дать ему утешение, а будущее казалось черной дырой, которая с каждым днем становилась реальней. Поток времени внутри Норы странным образом искажал реальность, превращая дни в бесконечные часы размышлений и сожалений. Чувство изоляции проникало в каждую клетку тела, вызывая физическую боль. Но, несмотря на это, Эндрю знал, что у него есть еще одна вещь, которую он может контролировать. Свой выбор. Нил был правильным выбором. Его мысли вернулись к словам Дрейка. Власть. Она была соблазнительна для многих, но для Эндрю значение имела только одна форма власти — власть над собственной судьбой. Никто, ни Нил, ни Дрейк, не могли забрать у него эту внутреннюю силу. И именно это осознание дало ему надежду. Нил предлагал ответы, но ответы, которые мог найти лишь сам Эндрю, решив завершить этот круг и освободить свою душу от тщательно охраняемых секретов. Один правильный шаг в темноте может стать началом новой дороги, ведущей к свету. На плановом осмотре Эндрю рассуждал об убийстве Дрейка. Шансов на то, что он оставит семью альфы в покое — стремились к нулю. С самого начала Эндрю знал, что Дрейк дает ему иллюзию выбора. Он до скрипа в костях был уверен, что Эндрю заразится этим местом как болезнью и уже не захочет расставаться с ним, но альфа не был похож на Грэйсона и на удочку не клюнул. Альфа обманулся, думая, что сможет удержать его под своим влиянием. Возможно, Дрейк не учел одного: Эндрю был другим, он мыслил иначе, и желание свободы пересиливало все остальные чувства. Каждый его шаг был продуман и взвешен. Вспомнив первое знакомство с Дрейком, Эндрю почувствовал, как по его спине пробежал холод. Дрейк всегда был манипулятором, а его планы часто расписывались с хирургической точностью. И хотя Эндрю осознавал это, какое-то уязвимое чувство доверия постоянно пробивалось сквозь маску цинизма. Дрейк был одним из тех редких людей, которые умели притягивать и отталкивать одновременно. Возможно Эндрю тогда был слишком мал, чтобы почувствовать угрозу. Возможно был слишком доверчив, а Дрейк хорошо играл свою роль. Слепое доверие обошлось Эндрю слишком дорого, чтобы поверить в то что Дрейк успокоится через полгода. Знаете как тяжелая травма может отразится на подростке альфе? Это словно нескончаемая борьба разума и эмоций. Эндрю в юности, будучи альфой, привык контролировать всё и вся. Но травма, нанесенная в детстве, поселила в нем зародыш сомнения, который постепенно прорастал в уверенность, что он уязвим. Иногда он чувствовал себя словно пленник собственных страхов и воспоминаний, борясь с призраками прошлого. В прошлом он был уверен в своих силах и беспристрастности. Теперь же каждое решение принималось с учетом множества страхов и предосторожностей. Сильнее Дрейка он ненавидел только себя и боялся, что близким придется пережить то же самое из-за его слабости. Порой собственные действия казались ему навязчивыми и преувеличенными, но он не мог иначе. Эта рана, которой нет имени, тлела в душе, время от времени напоминая о себе острыми уколами боли. Темная тень, оставшаяся после действий Дрейка, больше не давала ему покоя, и он понимал, что обречен на борьбу с этим до конца своих дней. Эндрю не позволял себе расслабиться ни на минуту. Его мышцы были постоянно напряжены, а ум непрестанно анализировал и проверял всё вокруг. Мир для него уже не был местом, где можно расслабиться и доверять. Даже когда его близкие пытались убедить в своей преданности, подозрительность не покидала. Он стал настороженнее и осторожнее, что превратило его в незнакомца для родных. Взгляд на мир стал холодным, будто он превратился в менее эмоциональную, но более продуманную версию самого себя. Дрейк должен умереть, но как это сделать, Эндрю пока что не знал. Альфа был крупнее, сильнее, быстрее и это только физические факторы. Ко всему этому Дрейк обладал удивительной чуйкой и заметив хотя бы малейшую угрозу, он прибьет Эндрю к полу. Зарезать его ночью не выйдет. Остается только выжидать подходящего момента. Эндрю понимал, что этот момент может не наступить быстро — возможно, это займет несколько недель или даже месяцев. В лабиринте скрытых подтекстов их взаимодействий, каждый взгляд и каждое слово приобрели особый вес. Прямой бой был бы самоубийством. Он решил, что ключ к победе кроется не в силе, а в хитрости. Его план, медленно вырисовывающийся в сознании, требовал терпения и расчетливых действий. Ночь была союзником, а не врагом. Дрейк не просто был физически сильным, он был и умным, изворотливым. Его опасность заключалась не только в его мышцах, но и в мозгу, способном предвидеть ходы оппонента наперед. Казалось, что время было на стороне Дрейка, что каждый день, прошедший без действия, укреплял его позицию, его власть. Однако Эндрю знал, что даже самые сильные падают. Он видел, как мощные деревья ломаются под напором бури, как великие крепости рассыпаются в прах от землетрясений. Ключом должен был стать момент, когда Дрейк почувствует себя в безопасности. Рано или поздно альфа допустит ошибку, проявит слабость, даже если это произойдет на долю секунды. И этой доли секунды должно было хватить. Задрожала ладонь, но он просунул руку в карман и нащупал холодный металл лезвия. Стоило выдохнуть, чтобы сосредоточиться, и вся нервозность улетучилась. Нужно выждать подходящий момент. Эндрю шел в нужный кабинет уже закинувшись дозой предоставленных Мэттом таблеток. Сегодня в пыточной намечалось какое-то грандиозное событие и народу собралось довольно много. Настораживает. Воздух был насыщен запахом железа и горького дыма, усиливая напряжение и тревогу, которые царили среди собравшихся. Лампочка под потолком заливала тусклым светом мрачное помещение. В центре зала стоял уже знакомый массивный стул с креплениями, древесина которого была пропитана кровью прошлых страданий. Эндрю вглядывался в пятна и видел только кровь Нила. Мэтт уже занимал свое место, его лицо оставалось бесстрастным, словно холодный мрамор. По углам тесной комнаты шуршали слухи, передаваемые шепотом от уха к уху, и разгадать истинные причины такого столпотворения Эндрю не мог. Вдруг все звуки стихли, стоит только шагам зазвучать в коридоре. Ни малейшего шушуканья, лишь тяжелые шаги, приближающиеся с каждым мгновением. В дверях показался Дрейк. Взгляд собравшихся устремился на него, а Эндрю совсем потерялся в ситуации. Что он здесь делает? Почему народу так много и почему Мэтт молчит? Дрейк помахал всем, будто звезда вышедшая на сцену. Поднялся одобрительный свист и Мэтт наконец-то отмер, повернувшись к альфе. — Убери их, — Мэтт не сводил взгляд с Дрейка, имея ввиду собравшуюся толпу. — Я их и не звал, — альфа показательно оглядел толпу и остановил свой взгляд на Эндрю, — Что поделать если народ хочет поглазеть на мою работу. Мою работу. Наступил тот самый день, когда лучшим решением вообще было не вставать с кровати. Неделю назад Дрейк тоже рвался в пыточную, грозя устроить Эндрю запоминающееся зрелище. Нил попросил оставить Жана в камере прекрасно зная, что сегодня будет происходить. — Я не дам тебе устраивать из этого представление. Разгони их по хорошему, иначе это сделаю я. Толпа по новой зашушукалась. Мэтт был вне системы правления в Норе. Он никому не подчинялся, за исключением Лидера. На памяти Эндрю он был единственным кто спокойно пререкался с Дрейком. До драки дело не доходило, все решалось на берегу. Сегодня был особенно напряженный вечер. Дрейк, известный своей вспыльчивостью и железной хваткой, вызывал подпольные сомнения всю неделю. Он периодически сталкивался с Мэттом в курилке или заявлялся во время сессий, пытаясь вывести альфу. Но Мэтт держался стойко, его фигура выделялась на фоне встревоженных лиц. Разговоры зашушукали еще сильнее, когда леденящая душу тишина между ними стала осязаемой. — Слыхали, пацаны? Сейчас вас будут разгонять. Не переломайте ноги, когда будете убегать, — рассмеялся Дрейк и толпа подловила его смех. Мэтт не отвечал на вызовы и насмешки своего соперника, не опускал ни на секунду свои холодные глаза. Эндрю снова почувствовал себя за школой на разборке старшеклассников. Только сейчас все выглядело намного серьезнее, ведь была толпа свидетелей. Около минуты ничего не происходило, но Эндрю начал чувствовать как глотка наполняется непроницаемым пузырем воздуха. Глухим, твёрдым, словно шар для боулинга, он постепенно перекрывал весь доступный кислород. Дрейк напрягся в плечах, прекрасно понимая, что вся его свита сейчас разбежится под действием одного из самых мощных феромонов, которые ощущал на себе Эндрю. Смешки сменились всеобщим кашлем и толпа повалила к выходу. Дрейк продолжал прожигать расслабленного альфу взглядом. Даже не оборачиваясь, из помещения он вышел последний. Мэтт протянул Эндрю бутылку воды, когда они остались одни. Стало ясно почему все их разногласия обычно решались не доходя до драки. Хоть сразу этого и не скажешь, Мэтт был доминирующим. Когда они встречались с Эндрю, альфа всегда был на блокаторах и определить такие нюансы было тяжело. — Это было близко, — произнес Эндрю, отпив из бутылки. — Он давно нарывается, — Мэтт усмехнулся, опираясь на стену. Эндрю кивнул, чувствуя, как напряжение слегка отпускает тело. — Объяснишь, что за толпа? — На искру собирается народ, но не в таком количестве. Изголодались по кровопролитию, скоты. Мэтт взял одну из ампул с прозрачной жидкостью и воткнув туда шприц, вобрал содержимое. Он жестом указал Эндрю сесть на табуретку. — Искру? — переспросил альфа. — Да, — Мэтт отодвинул рукав на предплечье Эндрю и ваткой протер место укола, — Пытка током. Назначается очень редко и проводится самим Дрейком, — игла проткнула кожу и Эндрю немного поморщился, — Ты ж ничего не принимаешь. Это экстренный блокатор. Сначала может немного замутит, но потом придёшь в норму. Эндрю зажал место укола ваткой. — А ты? — Чувак, чтоб Дрейк здесь кровавую баню устроил? — безрадостно спросил альфа, — Не, я лучше побуду собой. Разумно. Мэтт возможно единственный кто сможет Дрейка вовремя остановить. Обдумать эту мысль не дал появившийся в дверях Нил. Состояние его шеи значительно ухудшилось по сравнению с утренним. Вид был пугающим — она покрылась множественными кровоподтёками, некоторые из которых выглядели свежо, с ярко-красными оттенками, а другие уже начали синеть и желтеть, демонстрируя следы процесса заживления. Кроме того, на одном из участков шеи явно просматривались мелкие точечные кровоизлияния, похожие на следы пальцев или ногтей. Эти признаки указывали на то, что травма, скорее всего, была вызвана механическим воздействием. В целом картина выглядела тревожно и вызывала серьёзные опасения за его состояние. — Жан? — Мэтт повернулся, встретившись с Нилом взглядом. — Отсутствует, — омега засунул руки в карманы джинс и пожал плечами. Мэтт перевёл взгляд с Нила на Эндрю и прочитав там что-то, просто кивнул. Нил, несмотря на свою раненую шею, попытался выглядеть бодрее. Он сделал шаг вперёд, снова засунув руки в карманы и на мгновение задержал взгляд на Мэтте, словно взвешивая свои слова. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но дверь снова открылась и на пороге появился Дрейк с небольшим чемоданчиком и тем самым безумным оскалом, от которого у Эндрю по коже пробегают ледяные мурашки. Под его тяжёлым взглядом в комнате повисло напряжение — все замерли, ожидая следующего шага. Дрейк неспешно закрыл за собой дверь и громко щёлкнул замком, издавая звук, который отозвался эхом в удушливо тесном пространстве. Эндрю покрепче стиснул зубы, чувствуя как нервы оголяются, электрическими проводами под напряжением. Альфа поставил чемоданчик на стол и медленно его открыл. Мэтт невольно отступил на шаг, а Нил скучающе плюхнулся на стул, игнорируя все манипуляции Дрейка. Альфа достал из него кожаные перчатки и с садистской ухмылкой натянул их на руки. Тишину прервал его скрипучий тихий смех, раздавшийся как гром перед грозой. — Ну что, пташка, — произнёс он, со сладкой ядовитостью в голосе, — Пришло время нам развлечься.