2.1

- Знаешь ли, Поварёшкин, откуда берётся зло? – Вадиму так и нужно доебаться до Олега, пока тот делает очередные подходы на турнике. Погода сегодня радует своей облачностью, пушистые огромные облака заслоняют собой жестокое солнце и можно уже не отсиживаться перед кондеем с кислой мордой. Поэтому, на базе арендованного военного аэродрома «Х» сегодня достаточно оживленно в плане отдыха. Служаки охотно собираются в кучки, болтают, рубятся в карты, кто-то даже организовал игру в футбол на соседней спортивной площадке. К их же тренажёрам и турникам подходить не любят, тут территория частников. К слову, одни из таких частников отправились в город кутить, значит и ночью по их возвращению будет шумно. - Тебя на философию потянуло? – выдыхает Волков, отходя от турника и растирая покрасневшие ладони. Несмотря на облачность, всё равно душновато и жарко, тут уже дело в расположении военной базы – она неподалеку от портового города, здесь жара сложнее переносится. Пот скатывается по шее, крепкой спине, покрытой шрамами и недавно зажившей татуировкой в виде волчьей морды. Рисунок перекатывается поверх натренированных мышц, хищно скалит пасть, ведёт носом и забавно дергает ушами. Капли пота стекают по ней, скользят вниз, по бокам, пояснице и теряются за резинкой тёмных шорт. Вадик развалился на сидении одного из тренажеров, гоняет во рту зубочистку, а в руке держит книженцую в мягком переплёте. - «Кровавый меридиан»? Какая-то умная хрень? – Олег обнажает зубы в задиристой улыбке, впрочем, Вадим быстро подхватывает и не заставляет ждать едкого ответа: - Олеж, для тебя и букварь - великое явление литературы в народе, - вздыхает тяжело, всем своим видом показывая, как ему, человеку с высшим образованием, тяжело среди неучей и дураков. И ведь неучей ещё можно обучить, а дурак – уже диагноз, ничего не поделаешь. Олег щурится, фырчит, прислоняется плечом к горячему металлу турника. - Ну, и? – бросает ответное Волков. - Что? – выразительно гнет бровь Вадик, вытаскивая зубочистку. - Просвети про зло, - хмыкает, кривит губы. - Так ты мне сначала ответь, знаешь или нет, откуда оно берётся? - Ясное дело, что из человека, - пожимает плечами Олег, - Вероятнее всего, именно из него. - А что делает человека злым? - Обстоятельства, - чуть подумав, отвечает Волков. Вадим хмыкает, сам на какой-то момент задумывается, смотрит на небо, словно оттуда ему дадут более точный ответ. - Наверное, это правильное рассуждение, но разве обстоятельства не пробуждают то, что сидит в человеке с момента его зачатия? Все люди проходят и видят некоторое дерьмо, но не все становятся частью зла, - Вадим необычайно задумчив, сосредоточен, будто и правда надеется найти истину. Олег его иногда не узнавал, будто мужчина менял одну маску за другой: добрый товарищ и мудрый наставник, жестокий наёмник и суровый командир, а потом вдруг начинал читать лекции по истории и психологии. Волков не успевал улавливать, когда случался этот переход, и угадать настроение Вадика всегда было почти невозможно, как и предугадать его последующие действия. - Да, люди разные, - решает согласиться Олег, отталкиваясь от каркаса турника и вновь начинает разминать плечи. Ещё десяточку сможет подтянуть. Ну или пятёрочку. - А мы? Мы злые? – вопрос совсем ставит в тупик. Вадима же он будто бы и правда волнует. Олег теряется, смотрит на него и видит потерянного ребёнка. Светлая голова клонится вбок, сидит уже ровно, поставив обе ноги на землю и слегка сутулит спину. Вадим даже брови как-то жалобно приподнимает, непонятно, прикалывается или нет. - Н-не знаю, - растерянно отвечает Волче, сам же хмурится, - Не задавался этим вопросом. - Мне вот нравится думать, что мы плохие, но не злые, - всё никак не оставит эту тему. Олег возвращается к подтягиваниям, виснет на турнике, длинные ноги скрещивает в лодыжках. - А в ч-чем р-разница? – спрашивает сквозь стиснутые зубы, пока выполняет подходы. Вадим встаёт с места, медленно и плавно, оставляя книгу лежать на сидение тренажере, а сам неспешно приближается к Волкову. - Плохих любят ровно так же, как и хороших. Может где-то больше. На них девчонки вешаются, текут по ним, - однобоко ухмыляется, не сводя заинтересованного взгляда с напряженной спины, с сильных рук, на которых выступают крупные жилы вен, - А злых не-на-ви-дят, - под конец цокает языком. Его размышления Олег старается пропускать мимо ушей, все они глупые, ненужные, занимающие собой какую-то часть памяти и не желают так просто покидать её, хотя никакой полезной информации не несут. А в последнее время, он вообще для себя закрыл тему добра и зла, справедливости и несправедливости, жизни и смерти. Всё это здесь, под суровым солнцем, среди жестокого песка – всё оно не имеет никакого смысла, либо борешься за свою шкуру, либо умрешь, ну или можно проситься в увольнение. Последний вариант не отвечает принципам Волкова слишком не привык он сбегать, как какое-то ссыкло. Из раздумий его выдёргивают широкие мозолистые ладони, которые ложатся ему на грудь. - Бля, Вадик! – Олег соскальзывает с перекладины и грубо пихает Вадима локтем. Мужчина отшатывается, придерживаясь за бок, и низко смеется. Щёки Волче вспыхивают от таких глупых несуразных шуток. На них и так уже косо смотрят, - Долбоеб, не? - Да лан, я исполнил мечту многих, - выпрямляется, разводя руки в стороны, клонит голову и снова довольно скалит зубы, - Такая красота и не облюбована! Волков плотно смыкает губы, предпринимает попытку пнуть Вадима – шутливо, потом даже синяка скорее всего не останется, - но оказывается перехвачен за лодыжку. Блондинчик резко дёргает ногу вверх, и Олег с глухим звуком падает на землю. Неприятно. Больно. Воздух выбивает из лёгких. Лицо кривится, и драка вот-вот станет настоящей. Вторую ногу тоже Вадим успевает перехватить и держа за лодыжки, дёргает в сторону, заставляя Олег перевалиться на живот. Со стороны это напоминает типичную мальчишечью возню, разве только габариты отличаются. В детстве – случайно кого-то задел, так нестрашно, а тут могут и зубы друг другу повыбивать, просто из-за того, что увлеклись. - О, че щас будет, - комментирует Шура, стоит им со Святом подойти чуть ближе. Олега, всё-таки, Вадим заламывает. Теперь вот сидит на пояснице, удерживает руки, сжатые в запястьях за спиной. Один же свой палец смачно облизывает, пока Олег под ним ворчит, пытается скинуть с себя здоровенного блондинчика. Вадик же рассматривает мокрый от слюны палец. - Хочешь познакомлю с Мокрым Вилли? – заискивающе урчит. - С-сука, только попробуй, - щетинится уже совсем не в шутку. - Тц-ц, а вот он с тобой хочет, - губы растягиваются в хищной острой лыбе, делая Вадима похожим на злобного ящера, со своей определенной придурью в голове. Мужчина медленно подносит палец к уху Волкова, тот смешно брыкается, мордой по земле елозит, обдерет же, дурак. Рычит, шипит – ну зверь! Палец суется в ухо. - Ой, фу-у, - брезгливо тянет Шура, когда они наконец-то доходят до площадки. Свят и сам морщится. Олега перекосило так, что становится понятно – если Волков освободится, то Вадиму придёт тотальный пиздец и никто его не спасёт. - Так и знай, Вад, мы его держать не будем, - важно заявляет Святослав, скрещивая руки на груди. Вадим поднимает взгляд на ребят, всё ещё удерживая палец в ухе чуть присмиревшего Олега. - А вы че пришли? - Да хотели позвать мороженку хавать. Нам подгон сделали, - спокойно отвечает Шура, указывая большим пальцем себе за спину, - Столько всего привезли, что обожраться можно. - Ну раз такое дело, - Вадим вытаскивает палец, смотрит на крайне недовольного и сердитого Олега. Тот наконец-то приоткрыл глаза, дышит тяжело, пылинки поднимаются вверх маленьким облачком от его яростного дыхания, - Ну что, Волчок, пойдем отдыхать? Ты же не в обиде? Вадик медленно отпускает Олега и медленно встаёт, потихоньку выпрямляется. Волче молчит, только пытается аккуратно подняться с покрытия площадки, разминая запястье и вытирая ухо. Вадим протягивает руку, предлагает помощь, на которую Олежа соглашается, обхватывает крепкую ладонь, рывком поднимается. - Славно. Мир? – лыбится уже совсем иначе, как настоящий подлый друг. И от улыбки так светло становится на душе, так светло. А ещё теплее и светлее становится, когда Олег лыбится в ответ, бьет под дых и сбивает Вадима с ног. Шуре со Святом приходится разбежаться в разные стороны и залезть с ногами на тренажёры, чтобы не попасть под горячую руку, ногу, ещё одну руку и целых две ноги! - Ну, блять! Ну мужики! – недовольный вскрик Шуры все пропускают мимо ушей, особенно эти двое, которые теперь поднимают вокруг себя дикую пылищу. Вечером, в кимбе у Свята, они сидят и прикладывают мешки со льдом к синякам, пока Шура во всю уминает второй стаканчик пломбира. Олег расположился на одном краю кровати, а Вадим на другом. Взгляд Волче цепляется за ловец снов, небольшой, но явно ручной работы. - Дед подарил. Он у меня из шаманских, - не дожидаясь вопроса, отвечает Свят. - А ты откуда? – с интересом клонит голову Олег. - С Алтая. - А вот у вас там как считают, откуда берётся зло? – Вадик хоть и сидит с подбитой опухшей рожей, а всё никак не уймется. - Злые духи, - равнодушно пожимает плечами Свят, отвечая скорее не так как думает, а так, чтобы от него отстали. Вадим же лыбится, смотрит на Волкова и кидает тому на колени «Кровавый меридиан»: книжка потрепанная, корешок поломан, много загнутых уголков страниц, а стоит Волче быстро пролистать парочку, как замечает на полях карандашные заметки, где-то даже сделанные ручкой. - Почитай, потом обсудим. - Знаешь, - хрипло вздыхает Олег, - Ты не злой и не плохой, а скорее… мудак. Кимба тут же наполняется хриплым мужским смехом.