3

Идея отслеживать проводимые реконструкции и внедряться в состав работяг, пришла к Олегу за пару дней до встречи с Августом ван дер Хольтом. За отведенный подготовительный период, Волков сможет заминировать большую часть выбранных объектов: риск, что пострадают люди, крайне мал, хотя бы не погибнут, а государственные структуры так трясутся за культурную ценность, что сами побегут выкупать умные дроны Хольта. Но это на случай, если раньше не заключат договор. А если заключат, так всего один хлопок и будет возможность продемонстрировать их бесполезность. Вернее, конечно же, очень полезные новейшие функции. Волков оставил при себе развёрнутый отчёт о том, что из себя на самом деле представляют эти дроны и большая часть техники «HOLT International». Их уязвимость может быть очень полезна для дальнейшего их с Серёжей плана. - Что для этого потребуется? – Хольт смотрит с неподдельным интересом, в голове уже рассчитывая предстоящие траты. Светленькая комната купленной недавно резиденции очень даже располагает к себе. Видимо, Август намерен пустить корни в светлой России, ведь находит её достаточно перспективной, большой и достаточно интересной страной. Смешат только эти пингвины в костюмчиках, снующие туда-сюда рядом с Хольтом. Впечатляет Отто. Габаритный мужик, прям из рекламы «Теле2» вылез. - Помимо взрывчатки и некоторых компонентов, необходимо место, где я смогу работать и меня никто не потревожит, - Олег среди них всех выглядит как какой-то оборванец, даже волосы не удосужился причесать, плечи вперёд выводит, сутулится. - Да, это я помню. Лаборатория подойдет? - Зачем же Вы будете подвергать себя риску? И мотаться мне будет неудобно, - моргает пару раз, ощущает на себе этот тяжёлый взгляд телохранителя, - Может есть какое-то заброшенное здание, находящейся всё ещё под чьей-то собственностью? - Найдется, - кивает Хольт, - А компания? В лице кого-то вроде Отто? Заслышав свое имя, сторожевой пёс чуть дёргает головой и смотрит на хозяина. Олег еле сдерживает смешливый оскал. - Только мешаться будут. - Любите работать в одиночку, Wolf? - Ghost, - поправляет и замечает коротко недоумение, - Призрак – основной позывной, его уместнее будет использовать. А так да, обожаю работать один. Волк – для друзей и товарищей, первое, что прилипло к Олегу ещё с детства. Шайтан - для вражеских боевиков, которые порой понять не успевали, в какой момент их настигла смерть. Призрак – рабочий, произошедший из второго и закрепившийся за ним с момента вступления в «Мертвецов». Волче – родилось из нежности, зарождающейся дружбы и влюбленности, со знакомства с Серёжей. И Олег, потерявший всякую склонность к сантиментам, вдруг ощутил, что ему очень не хватает задорного голоса рыжего лиса, который бы, пихнув в бок, рассмеялся с очередной тупой шутки и сказал: «Ну и дурак ты, Волче!» Похоже, всех всё устраивает. Как же люди любят сбрасывать свою работу и ответственность на других. Обещаешь их не беспокоить, сделать на высшем уровне, и дурак уже тащит свои деньги, чтобы лишний раз пальчиком не шевельнуть, а только красоваться новеньким дорогим костюмом из-под которого выглядывает этакий прям экзоскелет, слегка подсвечивающийся и пропускающий электрический ток. Отец Августа, возможно, был гением, но вот его сынок пока пытается только как можно быстрее заработать бабла. При этом не чурается им же разбрасываться направо и налево. Фальшивые документы. Борода. Добрый и глупый взгляд. Готовность работать за еду. Что ещё нужно бригадирам, которые рады и такому, лишь бы только сэкономить на рабочей силе? Потом, когда всё пойдёт по пизде, начнут ссылаться на человеческий фактор и будут честны, ведь жадность, наплевательское отношение и наглость – тоже факторы, свойственные людям. Пожалуй, даже больше чем что-то хорошее. Александрийский столп. Фонтан. Пару раз наведывался в знакомый цирк – и это не отдел полиции Санкт – Петербурга, туда Волков намерен заглянуть позже. Ещё был вокзал, где он задушевно поболтал с барменом и даже пропустил стопочку старой-доброй водки. Он начал открывать для себя Питер с новой стороны – не дом, а поле боя, шахматная доска, на которой скоро развернётся нечестная игра. Едва ли Волков понял все эти замуты с фигурами и прочим, ему всегда больше нравилось играть в «Дурака», но Серый болтал про какой-то «волчий гамбит», про наебку для уебка – конкретно к кому это относилось понять тоже сложно, Олег понадеялся, что к Игорю. Как бы Разумовскому не хотелось больше мяса и крови, Волков собирается сделать всё аккуратно. Нет смысла вычищать весь город, иначе обозлятся на них. А должны на Игоря Грома. Превратить местного героя в козла отпущения, в мудака. Сломать его жизнь, вывернуть всё, что есть внутри, показать, какой же он плохой коп и никчёмный человечишка. В остальное время, преимущественно в ночное, Олег проводил в заброшенном казино, где обустроил себе самую настоящую домашнюю лабораторию. Изготавливал нормальную взрывчатку из того, что ему подвозили, налаживал механизмы для точной работы по одной его команде, установил камеры в коридорах и на лестнице – на будущее, не дурак же, понимает всё. Время от времени включал на фоне разные видео: прохождение игр, о выходе, которых даже не знал; иногда просто смешные нарезки с пёсиками, а потом, в какой-то момент, наткнулся на «Четыре свадьбы». Никогда не думал, что подобные шоу способны его увлечь. Татарские свадьбы радовали больше всего. Сразу видно, с какой широкой душой гуляют. Потом где-то в сети проскальзывала очередная блестящая новость о Громе и злость опять брала свое, концентрируясь в напряженных мышцах спины. - Ой, Олежа, опять припозднился? – Нинель Ивановна тихонечко тащится с тележечкой и котомкой продуктов по гололеду. Волков и не заметил, как за всей этой беготней началась зима. Он вообще позабыл, что такое снег. И вдруг замер, медленно моргая, отходя от долгого сна. Сколько он уже месяцев в Питере? - Да уж, Нинель Ивановна. А Вы чего меня не дождались? Я бы сбегал в магазин, - улыбается, застёгивая на себе всю ту же вымоченную кожанку, поверх толстовки. Берёт в одну руку тележку, а другую подставляет старушке, чтобы она крепче ухватилась за его локоть. Вместе ковыляют во двор. - Да дёргать тебя лишний раз не хотела. А прогулки они это, полезные, воздухом свежим подышала, - дрожащим голосом отвечает Нинель. С этой чудесной старушкой он познакомился в первый месяц жизни на съемной квартире. Живёт прям напротив него, по началу всё присматривалась, брови хмурила, даже не здоровалась, а плевалась, мол, нерусские всякие понаехали. А потом Олег разок помог ей пакеты донести, разговорились чего-то, слово за слово и подружились. Она – одинокая, единственного сына в прошлом году похоронила, снаркоманился, половину хаты её вынес. Волков – вообще-то из Питера, просто на службе был, вот вернулся. Ей почему-то и врать не хотелось, но всей правды, ясное дело, тоже не рассказывалось. А потом они пару раз на рынок вместе сходили, где Олег проявил свой главный талант – умение торговаться до талого, он добивался того, что ему чуть ли не бесплатно уже отдавали и даже не понимали этого. После такого Нинель Ивановна зауважала его ещё сильнее и вечером пригласила на чай с мясным пирогом. Кто такой Олег Волков, чтобы отказываться? Так вот поднимаются до четвертого этажа. Старушка открывает дверь в свою старенькую, но ухоженную и чистую квартирку. Олежа заносит тележку с котомочкой и оставляет в коридоре. - На Новый год, остаешься, аль с друзьями праздновать будешь? – спрашивает, аккуратно и медленно разуваясь. Волче ей про друзей не то чтобы наврал, скорее слегка приукрасил. Те в Сирии остались, вроде, давно на связь не выходили. Олег собирался связаться со Святом и попросить организовать возможность побега на Алтай; в другую страну слишком рискованно и муторно, этот вариант он всё равно рассматривает, но после того, как всё затихнет, они с Серым пока переждут. А вот на Алтае, если верить Святославу, можно хорошо схорониться, в горном так точно, у него там в наследство остался домик. Поживут немного, смерть подстроят, а потом сбегут. - Скорее всего останусь. - Ну-у, тогда заглядывай. Салаты приготовим, шампанское откроем, - скромно так, улыбаясь и хитро щурясь предлагает Нинель Ивановна. - Обязательно, - смеётся Олег. Охренеть, скоро Новый год. Они праздновали его в Сирии условно, иногда им даже ёлку небольшую присылали, но она помирали через сутки – и это хорошо, если хотя бы день простояла. А-то и раньше иголки начинали сыпаться. Конец декабря – время корпоративов, посиделок, всеобщий любимец Гром должен будет как минимум присутствовать на тусовке всего отдела. Олег размышляет, как бы оказаться у того на пути, взглянуть поближе, познакомиться. Настроение у самого совсем непраздничное. Какое тут веселье, когда Серёжа сидит в своей зеркальной клетке? У того точно никакого праздника. Волче зажмуривается. Чайник закипает. Нужно сосредоточиться на одном, если постоянно будет думать о Сергее, то подставится, упустит что-нибудь важное, и весь их план накроется медным тазом. Пока одного кроет – второй должен сохранять хоть сколько-то холодную голову. Игорь высокий, не сказать, что гора мышц, но физически развит хорошо. Ноги длинные, стройные. Руки мощные. Пальцы жилистые, крепкие, такие даже при лёгком прикосновении оставляют синяки. Голос у него низкий, пропускает ноты хрипотцы, будто бы нарочно это делает. В баре тесно. Народу уйма. Видимо либо сам корпоратив закончился, либо намечался на другую дату, а сейчас блюстители закона собрались просто выпить. Олег затесался среди них в прямом смысле. Его жмут со всех сторон, орёт музыка, орут полицаи, начинает раскалываться голова, справа опять начинает подсвистывать. Слышали бы другие, позавидовали бы такому профессиональному завыванию. И как-то так незаметно, его всего взъерошенного, в толстовочке, сутуленького, выпихивают к бару и аж впечатывают в стойку. - Оп-па, залётный! - комментирует один из сотрудников. Олег смущенно поджимает губы, руками упираясь в дерево, чтобы его на этой же поверхности забрызганной пролитым алкоголем не разложили. - Не знал, что здесь такое… - осматривается, находит взглядом Грома за этой самой стойкой, - Скопление. И голос слегка подрагивает, и моргает растерянно, назад смотрит, как будто пути отхода ищет. Рядом с Игорем всё мельтешит светловолосый парнишка – усы отрастил и думает, что взрослый, а на деле сопляк сопляком, чувствует это Олег. Такие под первыми обстрелами мать звать начинают. Волков не осуждает, сам бы звал, было бы только кого. - Ну-у, раз не знал, - разводит руками уже явно подвыпивший Игорь. Нос у того слегка покраснел, кепка козырьком назад, даже глаза слегка поблёскивают, - Но надо выпить, чтоб не погнали. Прально? Стены содрогнулись. Олег нервно сглотнул. А бармен, кажется, привыкший к их праздничным посиделкам, только улыбается, пихает своего помощника, в лице стажёра. Перед Олегом и Игорем тут же ставятся здоровенные пивные кружки с толстой стеклянной ручкой. В них льется тёмное пиво, пенка образовывает собой белую пушистую шапочку сверху и слегка переваливается за толстые края. Волков смотрит как-то растерянно. Одна кружка уходит Грому, другая Олегу. - По одной? – заискивающе спрашивает ментяра, снимает кепку, на стойке оставляет. Волче ничем своего внутреннего раздражения и злобы не выдает. - По одной, - соглашается Олег, всё ещё несколько смущенно озираясь на такое количество людей и ощущая себя прямо-таки неловко, словно первый день на службе. Мужчина пододвигает к себе за ручку тяжёлую кружку, в голове прокручивает лучшую стратегию поведения: сыграть ли на тщеславии или уравнять положение? Взгляд снова метнулся к белобрысому усатику. Кажется, Дмитрий Дубин, в прошлом стажёр, а ныне лейтенант. Коротко наблюдает их взаимодействие, после чего приподнимает кружку, улыбается. Помещение снова наполняется громкими возгласами. Игорь и Олег ударяются краями, пена переливается и капает на заляпанную барную стойку, которую тут же протирает бармен. Они почти одновременно припадают к кружкам. Волков не спешит, бросает косой взгляд на Игоря. Брови у того нахмурены, рождают глубокую складку на переносице. Длинная шея изогнута, кадык двигается вверх и вниз – адамово яблоко, что когда-то стало поперёк горла любопытному человеку. Пьет жадно, едва не давится. Волков щурится, начиная потихоньку, дает фору. Не спешит. Лишь когда замечает исчезнувшую половину, и как замедляется Гром, начинает делает большие глотки. Пустые кружки ставят почти одновременно с характерным стуком и под одобрительные крики. Тошнота на них накатывает тоже сразу. Олег давно не пил в таком количестве и за раз, а Игорь уже был изрядно пьян. - Где тут… т-туалет? – уже не обращая внимание на похлопывания по плечам и спине, громкие возгласы, Волков только думает о том, как быстрее бы добраться до толчка. Гром зеленеет с той же скоростью, что и Олег. Щёки надуваются, ноздри раздуваются, он указывает в сторону малюсенького коридора, и они мгновенно подрываются с места, вдвоем убегают под насмешливые взгляды и хохот. Запах оставляет желать худшего, тошнота становится какой-то неприятной, настойчивой. Слабо льется вода. Зеркало крошится по углам, замызганное и смотреть в него совсем не хочется. Что Олег, что Игорь – оба бледные, умываются; у одного вода теряется в бороде, у другого спотыкается о щетину и усы, которые стали уже частью образа. Хоть бы нормальную бороду отрастил, или уж сбрил этот позор. - Мда, - хрипит Гром, упираясь руками в раковину. Олег предпочитает её не касаться, хер знает, какие ещё на неё бактерии размножаются, - Игорь, - тянет ладонь для рукопожатия. Волков мнётся, но затем протягивает в ответ и крепко жмёт. Вот и случился обмен бактериями. Почти как потрахались, жесть какая. - Пётр, - конечно представляется не своим именем. - О, так ты из наших? – уголок губ тянет в однобокой ухмылке. Волков подвисает, медленно моргает. - Чего? - Ну, я думал из ближнего зарубежья, - пожимает плечами. А руки всё ещё сцеплены. Олег думает, что сейчас может закончить всё в пару движений. Гром еле как стоит на ногах, слегка согнутых в коленях, рассеян, даже не вспомнит завтра, что было сегодня. Дёрнуть за эту руку, а башкой навстречу и сломать нос, а потом пару ударов виском об раковину и всё. Не выйдет. Снаружи целый отдел ждет, их видели вместе. Приходится сдерживать себя, одернуть за поводок, как ручного волка. - Да не-е, - тянет застенчиво, - Московский. Переехал недавно. - А-а, извиняй тогда. А-то уж хотел в миграционную службу звонить, - пальцы складывает «трубкой», изображая телефон и поднося к уху, - А че вдруг переехать решил? - Долгая история, - Волков взгляд отводит, хмурится, всеми силами изображая, как неприятно ему вспоминать прошлое. - Так и ночь долгая, - Игорь слегка склоняется, хмыкает. Олег глазеет в сторону выхода и пропускает момент, когда Гром сгребает его одной рукой за шею, жмёт к себе по-дружески. От серой футболки слабо тянет потом, парфюмом, который ему наверняка подарила журналистка – Игорь бы себе такой не выбрал, по нему же видно. А ещё воняет пивом и чем-то ещё, дезодорантом, кажется, - Пошли, время задушевных разговоров, - и тащит к выходу. А Олегу так и хочется сломать эту руку в локте, чтобы неповадно было, чтобы заживало долго и не зажило в конце концов. Удаётся отбить себе какое-то местечко, оградиться от выпивающих ментов, которые потихоньку начинают разбредаться по домам. Бар пустеет. Игорь ещё пиво хлебает, Олег только губы смачивает, но подвыпившего изображает точно. Кепка снова на темноволосой башке Игоря. - … ну и в общем, собрал манатки, оставил эту шалаву и уехал, - языком цокает, - Чувство такое, что верёвки из меня вила. Будь таки-и-им, будь ся-я-яким, а в итоге, слила, - вздыхает. Игорь слушает, рот приоткрытым держит, сутулится сильно. Кепка на стойке, а волосы смешно взъерошены. Глаза светлые, пьяные. Олег видит в них пониманием, кружку с пивом гоняет, вертит, пальцами грани стеклянные очерчивает. - Н-да, женщины конечно, - соглашается майор. - Ниче, поработаю здесь, может мать в город перевезу, - тихонько к теме семьи ведёт, она у всех болезненная. - А она у тебя где? - Да в Подмосковье, в ПГТшке живет, огородик, все дела. Чет бросил её, не подумал, - рукой ведёт по своим тоже взъерошенным волосам, хмурится, зажмуривается, носом шмыгает. - А батя? - Батю ебнули ещё в девяностых, ближе к двухтысячным. Дорогу кому-то перешёл, вот его и стрельнули, - снова не видит, но чувствует, как начинает шевелиться Гром, как ёрзает и взгляд отводит. Точка за точкой. Давит. Располагает. - Понимаю, моего тоже, на службе, - совсем тихо говорит. - А мать? – Игорь не отвечает, морщится, из кружки отпивает. Волков решает не трогать. Тонкая грань, где можно передавить и получить пиздюлей, особенно от бухого двухметрового мужика, - Мда, хуйня. - Хуйня, - соглашается Гром. - В детском доме рос? – знает, что нет, иначе пересеклись бы хоть как-то. - Да не, Фёдор Иваныч, батин друг и коллега опекунство оформил. Он мне прям конкретно отца заменил, - грустно так хмыкает. Олег смотрит, ничем не выдавая себя, всё ещё слегка пьяно, печально и без лишней жалости. Хотя, именно это и вызывает Игорь. Такой же сраный сирота с недостатком любви, огромным чувством вины и нехваткой ласки – иначе не объяснить, почему он делится всем этим с незнакомцем. Хотя нет, объяснить можно. Эффект поезда, как любил выражаться Вадик, который заключается в том, что вы становитесь близки друг с другом как лучшие друзья, почти как семья, но как только сойдете на своей станции, даже забудете имена друг друга. И вот в этот промежуток нахождения в одной локации, человек готов излить тебе душу, даже самый замкнутый, самый нелюдимый. Олег с долей презрения к самому себе осознает то, что тоже разоткровенничался, пускай и в допустимых рамках. Волков видел смерть своих родителей и своего пса. Вернее, слышал. И никогда не сможет себе простить того, что как трус спрятался под кроватью, пока их убивали, пока кричала мать. Отец умер почти сразу. Лорд – большой умный лабрадор – пытался защитить, но пуля угодила ему в грудь, он тогда долго скулил. А Олег, подгадав момент, выбежал в огород и дал маху через забор на соседский участок. Полиция не помогла. Ни разу. Сколько бы отец не просил, сколько бы не вызывал их и не ссылался на слежку, угрозы. И потом никто ничего не расследовал. Олег даже не знает, что в итоге произошло. Из-за чего? Дальше они пьют медленно, Волков всё-таки выпивает всё пиво, закусывая орешками. Расплачивается, угощая Игоря. Они ещё поговорили на отстранённые темы, более позитивные и выгребли на улицу. Оба одеты не по погоде, морщатся, кутаются в свои куртки. У Грома из погодного, только красный шарф, который тот наматывает на шею. Волкову ужасно хочется курить, он же бросил в Сирии, перестал регулярно носиться с сигареткой. Во многом этому поспособствовал Вадик. Да и нашлась другая зависимость, интереснее никотиновой. - Петь, - Игорь зовёт, заставляет поднять на того взгляд. Майор достаёт визитку откуда-то из глубинных внутренних карманов куртки, - Если, вдруг чего, проблемы какие, то звони. Олег растерянно принимает её, чуть улыбается. - Хорошо, пасиб, - убирает визитку в карман джинсов и тянет руку. Снова крепкое рукопожатие, - Мне в ту сторону. - А мне в ту, - кивает в противоположную, - Давай, бывай! – и улыбнувшись напоследок, поскальзываясь постоянно, запинаясь и втягивая голову в сутулые плечи, Гром уходит. Олег не спешит. Он смотрит на предрассветное небо, затянутое серыми густыми тучами, смотрит на то, как падают снежинки. Такая зима в Питере редкость. Всё замерло в моменте. Волче открывает рот, ловит хлопья губами, закрывает глаза и приятно ощущает, как холодные снежинки тают на горячем языке и потрескавшихся губах. Конечно, Игорь забудет о нём, как только дойдёт до дома. Конечно, Олег сохранит этот номер, ведь только за этим и отыскал этот пресловутый бар. Конечно, они могли бы стать друзьями, но у Волкова есть цель, которую он не предаст. А снег всё падает, падает, падает. И идти им, к слову, в одном направлении.