Эпилог

От бетонных стен эхом отскакивают тяжёлые шаги высокого и широкоплечего мужчины в форме ФСИНа. За ним почти строевым маршем следуют ещё трое – двое расположились по сторонам от него, а третий позади, точно за спиной, несёт чёрную спортивную сумку. Все одеты в форму сотрудников тюрьмы, при себе имеют дубинку, оружие на всякий случай, даже шокер. Они минуют два прохода. Мужчина впереди прокручивает на пальце связку ключей, давит довольную лыбу и гоняет из одного угла в другой пожёванную зубочистку. - Стой, - время ужина никого не пощадило, особенно перед сменой караула. Вместо двух охранников особого блока, где отсиживается Волков, всего один какой-то сопляк, - Кто идёт? - Начальство, - ровным низким тоном отвечает мужчина и поправляет фуражку, опуская козырёк пониже. Малец вскакивает, губы облизывает, смотрит, хмурит тёмные брови и не узнаёт никакого «начальства». - Документы, - о как разговаривает, и тут же получает удостоверением в лицо. Так близко, что разглядеть не получается, а мужчина пользуется этим, быстро убирает, будто всё это какие-то мелочи, чисто для галочки. - Прибыли по распоряжению, забрать Волкова Олега Давидовича на следственный эксперимент. Не слышал о таком? - Предъявите заявление с подписью и печатью… - Пацан, мы до этого хуеву тучу инстанций прошли. У губернатора доки, - теряет терпение, зубочистку сильнее сжимает. - Я должен уточнить, - тянется к рации. Мужчину всего передёргивает. Шокер быстро оказывается в руке и с треском врезается под дых мальчишке. Тут же ловят и добавляют удар по затылку. - Быром давайте, - шёпотом командует. Третий передаёт сумку и встаёт на стрёме, а двое хватают парня под руки. Открывается металлическая дверь. Они проходят внутрь, затаскивают пацана. На матрасе спит Волков, слегка поджав ноги, согнув их в коленях, а одну руку подложив под голову. На правом ухе нет мочки, зажило кривовато, рвано. Волосы по-прежнему короткие, стриженные рвано, лицо открыто, бороды тоже нет. Сильно похудел. Щёки впали, ключицы выпирают из-под тюремной робы. Вадик поправляет фуражку, на этот раз отодвигает её назад, открывает лицо. Медленно подходит к матрасу, с интересом разглядывает Олега. - До чего ты докатился, Поварёшкин, - тянет руку, касается плеча. Серые глаза тут же впиваются в него злобно и остервенело. Олег перехватывает кисть, фиксирует локоть, выворачивает, ногами обхватывает Вадика и валит на пол. Откуда-то из матраса выдёргивает тонкую острую заточку и сразу жмёт к шее. Кровь выступает поверх тщательно замазанной гримом и тоналкой кожи. Контур татуировки всё равно виден, неравномерный цвет бросается в глаза. Может в полумраке и с дальнего расстояния незаметно, для этого приходится вглядываться, но вот так в упор всё хорошо видно, - Эй, не так сразу! – вскидывает руки и скалится в улыбке, продолжая сжимать зубочистку, - Сначала три свидания. - Так и знал. Ебнуть пришёл? Хуй дамся, - рычит так, что челюсть трясётся. Губу верхнюю приподнимает, скалится по-звериному, нос морщит, а тело напряжено. Готов в любой момент броситься, сделать выпад и убить сначала Вадима, потом остальных. Не то, чтобы Олег цепляется за жизнь – хотя так оно и есть, пусть и винит себя, ненавидит за смерть Сергея, но умирать от рук товарищей, сидя здесь не хочет – Сирия научила его ценить жизнь, свою шкуру и если помирать, то хотя бы под открытым небом. Нет ничего страшнее быть похороненным на тюремном кладбище под безликим номером. - Тихо, тихо! Волк, это мы, - Шура вместе со Святом садят оглушенного пацана на пол, оба задирают кепки и показывают обеспокоенные лица. Олег оглядывается на них, на всякий случай посильнее вдавив короткое лезвие в напряженную шею. Взгляд лихорадочно мечется от одного к другому, словно и не узнавая. Вид у Волкова мало того, что дикий, ещё и ужасно болезненный, - Пришли вытащить тебя. Не дури. Отпусти Вадика. Вадим, воспользовавшись заминкой, вытягивает шею, бьет Олега по запястью, выбивает заточку и меняется с ним местами, вдавливая лицом в бетонный пол. - Больной, сука. Ты где в строгом режиме хуйню эту достал? – теперь уже очередь Вадика рычать. - Пусти, - опять скалится, взбрыкнуться пытается, но мужчина сильнее заламывает руку, выворачивает кисть. Чисто для профилактики, держит недолго. После чего отпускает и встает с пола. Отходит в сторону, проводит пальцами по кровоточащей небольшой ранке. Забирает заточку, не желая оставлять никаких следов. Олег не спешит вставать, медленно садится, смотрит на всех загнанно, тело бьёт дрожь, потряхивает. Видать и не кормили его тут нормально. Шура протягивает сумку. - Переодевайся. Машина уже ждёт, - Святослав поглядывает на дверь, на пацана в отрубе. Олег ждал гостей. «Мертвецы» не отпускают просто так. Волков доверяет Шуре, Святу, но не «кукушке». Тот никогда не появляется просто так. Всегда за этим что-то стоит. Даже помощь в Сирии обусловлена лишь тем, что сам базу боевиков искал. Сейчас помогает, а потом продаст за косарь. - Снаружи Макс, а в машине Булад, - будто это брошенное Вадимом должно хоть кого-то успокоить. Максима знает, а Булада нет. Кто-то новенький, - Не смотри на меня так. Собирайся. По дороге объясню, - достаёт поломанную зубочистку, сует в карман. Спорить бесполезно, сил на сопротивление попросту нет. Олег понимает, что если не соберётся, то его утащат, либо больше удачных шансов на побег не будет. Хватает сумку и оттаскивает её к матрасу. Внутри оказывается форма, переодевается быстро, повернувшись к ребятам спиной. Не то, чтобы стесняется, скорее делает это рефлекторно, чтобы как-то скрыть потерю веса и свежие синяки. Не особо здесь аккуратные и эмпатичные люди работают. С одной стороны, Волк сам был жесток к террористам, а именно таковым его считают; с другой же, никому не понравится, когда тебя просто по приколу могут отпинать. Смелые какие, издеваются ведь, пока у Олега руки скованны, потом уходят. Правда несколько раз Волков всё же давал отпор, подгадав момент. Одному даже ухо откусил. Больше пожизненного ему не пришьют, другое дело, что могут совсем в строгач запихать, никакого тебе матраса, одна дырка в полу, узкая комната без света и из жрачки помои какие-то. Заслужил. После Серёги, заслужил такое отношение. Олег сам себя наказывает. Это не они его тут держат. Это он тут сидит. - Мда, ментовское не к лицу, - цокает Шура, оглядывая Олега в форме. - Зато позорной бороды нет, - хмыкает Вадим. Волков тактично игнорирует и первое, и второе замечание. Свят с Шурой переодевают незадачливого охранника в тюремную робу и бросают на матрас, разворачивая лицом к стене, - Жив хоть? - Жив, - кивает Слава. Волков надевает кепку, надвигает на глаза. Таким составом и покидают сначала камеру, закрывают её, потом идут по узкому коридору, мимо металлических дверей, за которыми содержатся опасные одиночники. Из-под кепки Шуры выглядывает прядь синих волос, он её быстро заправляет обратно, на шее татуировок тоже не видно. Вадик резко останавливается, смотрит на дверь очередной камеры. - Ты чего? – Макс смотрит напряженно, стоит рядом с Олегом. - Мальвина и Артемон, - понижает голос Вадим, обращаясь к Шуре и Святу, - В диспетчерскую. Отрубите видеонаблюдение. Ну, и пустите по херам систему безопасности, - говорит так спокойно, что Олег даже слегка теряется, взгляд серый и молчаливый бросает на абсолютно спокойное выражение лица Вадика. Видимо, уже разгоняли такой план, либо кому-то очень хочется повеселиться. - Ну пизда, терь ток успевать ноги делать и жопу прикрывать, - вздыхает Макс, косится на Волкова, - С возвращением, команданте, - однако никакой реакции не следует. Тишину разрывает сигнал тревоги. Неподалеку вздрагивают макушки сосняка. Ворчат встревоженные птицы. Сгущаются серые тучи. Крики, маты, стрельба и грохот – всё остаётся позади, когда бывшие «Мертвецы» забираются в серенький минивэн, за рулём которого сидит тот самый Булад: бурят с короткими тёмными волосами, в простой тёмной футболке, разрез глаз узкий, из-за чего карие глаза кажутся совсем чёрными, затапливающими своей чернотой белок. Языком гоняет зубочистку из одного угла рта в другой. Вадим садится на переднее сидение, остальные назад. Все тут же сдирают с себя форму, переодеваются в заготовленную одежду заранее. Даже Олегу находится толстовка и спортивные штаны. Обувь оставляет прежней. Ему всегда нравились берцы. Минивэнчик уже несёт их по какой-то лесной дороге, начинает моросить дождь. Уходят с главной в сторону, на съезд. На кочках потряхивает, укачивает. Шура сдирает с шеи крупные пластыри телесного цвета, используемые как раз для того, чтобы закрывать шрамы и татуировки, делая их незаметными. - И куда теперь? – Олег наконец-то подаёт голос. - Тебе весь маршрут рассказать, чтобы ты приколы свои начал выдавать? – Вадим хмыкает, поворачивается к Волкову полубоком. - Настроения как-то нет. Можешь кратко, - натягивает капюшон. Слегка морозит. - Мне за тебя заплатили, нужна помощь в одном деле, пригодится твой опыт работы на Хольта, - пожимает плечами Вадик, - Но придётся уехать из Питера. - А если откажусь? - А смысл? Ну убьют и тебя, и твою красавишну, - все остальные молчат, словно чего-то ждут. Наблюдают за этими двумя. Своего непосредственно командира в лице Волкова видели в разных состояниях, и сейчас абсолютно точно уверены, что лезть не надо. Это с Вадимом не угадаешь - сейчас улыбается, мило шутит, а в следующую секунду забивает ногами насмерть. Олег странный. Опасно странный, будто и своих захерачить в любой момент готов. - Разумовский мёртв, - говорит твёрдо. Успел в это поверить. - Ага, так мёртв, что трескает за обе щёки шоколадные батончики. От нормальной еды нос воротит, - хмыкает Вадим, переводит взгляд на дорогу. Сквозь лес выезжают на поселковую. - Где он? – голос Олега резко садится, начинает першить. Сердце вновь колотится в груди, в висках неприятно давит. Шура тянет руку к Волкову, касается пальцами напряженного бедра, старается как-то поддержать, но оказывается перехвачен, кисть простреливает болью от крепкой хватки. - Олег, - рычит Свят. Волк тут же разжимает пальцы. Шура ближе жмётся к Святославу, шипит и растирает покрасневшую кожу. - Где Сергей? - В безопасности, - уклончиво отвечает Вадим, - К нему тебя и везём, не парься, Поварёшкин. Не ты его подстрелил, - знает откуда-то, последнее говорит тише, понимает, что гложет Олега. Волков нервно дёргает плечами, сопит. Вадик врубает магнитолу. Играет очередная попсня с заводным мотивом. Все едут молча. Давно стали родными друг другу, но сейчас до ужаса чужие и напряжённые. Серый минивэн въезжает в лужу, скачет по кочкам и снова выезжает на нормальную асфальтированную дорогу. Усталость берёт каждого: кто-то засыпает, кто-то просто прикрывает глаза, Вадим смотрит в окно, достав из бардачка новую целую зубочистку, теперь по новой гоняет во рту. Кровь на шее подсохла. Олег смотрит перед собой, будто в никуда, съезжая слегка по сидению, скрещивая руки на груди и немного вытягивает левую ногу. За окном сплошной умиротворяющий вид вековых деревьев, проблески серого неба, дождь. Рождается совсем маленькая надежда на лучшее будущее. - Заехать кое-куда хочу, - хрипит Волков, ловит взгляд Вадима в зеркале заднего вида. - Нам нельзя светиться, - равнодушно отвечает, но ведь не отказывает. - Вам и не надо. Я сам. - Ты, Олеж, засветился уже где только мог. Звезда «Тик-Тока», епт, - кривит губы, будто Олег у него популярность отобрал. Интересно, чего там постят. Вадим думает, поддерживает зрительный контакт через зеркало, - Куда собрался? - Для начала, на приём к психиатру. Он мне рецептик забыл выписать. Молчание. Только глаза в глаза. И почти синхронно губы Олега и Вадима расползаются в оскале оголодавших хищников – Дракона и Волка. А машинка всё едет. А дождь всё идёт. А попсня начинает нравиться.