bonus 2. Новоселье.

Говорят, что и волки, и лисы способны долго помнить подаренное им тепло – они верные, благодарные, легко привязываются. А ещё, лисы и волки – злейшие враги по своей природе, постоянно конкурирующие за мягкую жопку зайцев. Только вот, случается обратное, когда один из них дарит тепло другому, а тот другой отвечает тем же, и вот круг замыкается – вражде нет места там, где одна нескончаемая любовь. Волков, вообще-то, нихера не сентиментальный, но временами, совсем редко, ему хочется верить, что всё-таки у него с лисом может что-то получиться в этой жизни, а не в следующей, и что они сумеют стать хоть сколько-то нормальными. Такие размышления хоть немного дают надежду на что-то лучшее, на будущее и всё такое, пока Олег шарится в небольшом ноутбуке, перенося данные на чёрненькую флешку, а подвальная сырость неприятно оседает на коже. На фоне Вадик дубасит одного из засланцев корпорации «Holt». Бедный мужик уже начал блевать кровью, но Вадима это не останавливает, он откровенно наслаждается процессом. Руки мужчины закреплены под потолком за верёвки, а они переброшены через крюк – имея такое в подвале, Олег приходит к выводу, что и мужик не бедный, и не первый он, кто тут висит. Кожа на запястья уже стёрлась, вся красная и местами кровоточит. Ноги достают до пола лишь большими пальцами. Плечи абсолютно точно болят, но это меньшее из бед. Вадим прямо отрабатывает удары на безвольном теле, делая их разнообразными, достаточно мощными, чтобы превратить внутренние органы в кровавую кашу, но при этом точно выверены, чтобы не убить сразу, хотя и шансов на выживание не оставляет. - Ещё долго? – спрашивает Дракон – такой теперь у него позывной, что даже забавит Олега в какой-то степени. Хотя кое-что от древних фантастических ящеров всегда было в Вадиме: любовь к деньгам, хитрость, образованность, и чем больше Волков узнавал Вадика, тем больше убеждался, что совершенно не знает его. Истинная сущность, быть может драконья, ускользает, щёлкая любопытных по носу длинным мощным хвостом. - Это тебя нужно спросить, - жмёт плечами, привлекая внимание Вадима, - Здесь ксероксы договоров, планы по реконструкции. Похоже, правда, собирались «облагородить» территорию и избежать контроля с вашей стороны. А ещё, вроде, нацелены на Китай, - Олег заканчивает копировать, извлекает флешку. Вадим чуть клонит голову набок, слушает. По напряженной линии челюсти, Волков делает короткий вывод – ему это не нравится: раздражён, зол, почти в ярости. Это связано с чем-то очень личным, потому что простая злоба на конкурентов босса не может вызывать такой шквал эмоций. Вадиму едва удаётся их сдерживать, но все они видны отпечатками безжалостных ударов на подвешенном теле – оставлять в живых его не собираются. - А на месте посёлка… - Что-то вроде перевалочного пункта. Точно сказать не могу. Может завод, может поля для испытаний. По бумагам-то у них всегда всё чисто, - Волкова это заботит мало, он свое дело сделал: отчёты по технике Хольта предоставил, слабые места в этих дронах несчастных указал, помог расправиться с рядом людей. Всё это уже не какая-то одна услуга, но Олег терпеливо ждёт. Серёжа уже в безопасности, рядом с ним Шура. Волков не успел даже пообщаться, увидел краем глаза, да Разум и того спал. Всё никак их очная встреча не случится. - Ясно, - мрачен до того, что Олегу немного не по себе, - Нужно будет навестить нашу доблестную администрацию, - в руках, обтянутые кожей перчаток, мелькает широкий армейский нож. Одним отработанным ударом шея мужчины расслаивается, кровь бьется наружу, тот ещё пару раз дёргается, булькает и замирает. Висит, истекая кровью, напоминая мёртвого и ещё не освежёванного барана: тело длинное, вытянутое, башка безвольно болтается. Они уходят, даже толком не прибравшись. На улице прохладно, всё чаще идут дожди, деревья готовятся сбросить свой зелёный наряд, обратив его в золото осени. Нанятые мужики в тёмных комбинезонах носятся туда-сюда, таскают канистры, готовятся спалить дом на окраине посёлка. А Олег смотрит на лес с одной стороны и на бескрайние просторы полей с другой. Вот так выглядит мир вдали от шумных городов и центральной России. Так выглядит мир, в принципе, как явление, как символ голубя с веткой и бла-бла-бла. Олег смотрит, любуется; едкий песок не забивается в нос и горло, осенняя свежесть ласкает загорелую кожу, короткие волосы, холодит шею. Волков отдаёт флешку, снимает перчатки, медленно и почти незаметно перебирает пальцами в воздухе, как в детстве, пытаясь поймать несильные порывы ветра. - Подброшу до сельпо, там тебя Слава перехватит, - Вадим тычется в телефоне, хмурит брови и выглядит куда более напряженным, таким его Олег видит едва ли не впервые, - В остальном можешь быть свободен. - А разве я не должен отчитаться перед твоим боссом? – серые глаза любопытно цепляются за взъерошенные светлые волосы, за яркую татуировку, за напряженные мышцы. Если Олег слегка схуднул, то Вадим наоборот раздался вширь. Кто-то, видимо, не вылезает из тренажёрки. - Ты ему не нравишься, - уклончиво отвечает Дракон, убирая телефон в карман, - Очень не нравишься. - Разве не он нанял меня? – хмыкает, замечает заминку. Серьёзность Вадима куда-то внезапно девается, он устало прикрывает глаза и совсем скромно, нежно улыбается. Волков себе не позволяет терять лица, только неприятно давит ком в горле, - Это был ты, верно? - Мне нужны были толковые люди, да, и, - взгляд отводит, смотрит теперь в сторону леса, - Жалко, если такой талант в тюрячке сгниет. Это было понятно с момента, когда Вадим решил выступить связным с начальством, а не познакомил Олега напрямую. Волков не дурак, позволил поиграться, ведь за это платят свободой и Серёжей. Какая разница кто нанимает? Главное, сколько получишь за работу. - Мне стоит сказать «спасибо»? - Боже упаси, - смеётся Вадик и мотает головой, - Учти, это последняя услуга. Если перейдешь дорогу моему начальству, то не посмотрю на нашу дружбу. - Кто он? – любопытно, о ком так печётся «Кукушка». - Никто, - отрезает холодно, пусть и улыбается. Может и впрямь никто. Олег решает больше свой нос не совать, пока не откусили. Вадим помог в очередной раз, хоть и не безвозмездно. Запах гари повисает в воздухе, Волче не видит как горит дом, но слышит треск, шелест, завывание огня. Его взгляд устремлен прямиком на горизонт, где тонкой зелёно-жёлтой нитью очерчивается грань неизвестного грядущего. Алтай. А именно та его часть, окруженная горами и преимущественно хвойными лесами. Где-то неподалеку есть речка, узенькая, почти родниковая, а после расширяющая и превращающаяся в бешеный поток воды, сносящий всё на своем пути и разбивающий о крупные камни. Впрочем, есть и заводи, если поискать, там можно порыбачить. Вон там, где-то виднеется дорога, по которой ходят и ездят местные, если собираются в город. В общем, тишь и благодать. Дом Святослава стоит чуть поодаль от разбросанных домишек маленькой деревушки на небольшом участке возвышенности под горой. Дом шамана, что ещё сказать, поближе к духам. Олег сразу подмечает и странные чучела из ткани, и резьбу на самом пороге, перед входом. Медлит, стоит с рюкзаком на плече, осматривается. Здесь их точно не найдут. Звонкий крик петуха заставляет вздрогнуть. Волков ещё долго будет шугаться птиц. Вот и сейчас непонятливо глядит на Славу, что уже поставил ногу на ступень. - Куры, - пожимает плечами, - А что так смотришь? Ещё и огородик маленький есть. - Решил к хозяйству нас припахать? – хмыкает. - Должна же быть от вас польза, - подмигивает Слава и открывает дверь, впускает Олега на просторную утеплённую к осени и зиме веранду. Тут за шториной спрятана душевая кабина, а если пройти дальше, то там и туалет за скрипучей дверкой. Сделать первые шаги за порог соразмерно с первыми шагами в детстве, когда только встаёшь и боишься упасть. Олег тоже боится, но не физически. Его пугает то, что он может испытать, взглянув на человека из-за которого положил всё, рисковал, а в итоге по идиотской прихоти второй личности, они всё проебали. Он боится взглянуть на человека, который не задумываясь стрелял в него, и сложно отделить одно состояние от другого, когда лицо было Серёжи. Проходят из веранды в дом. Разумовский же их будто по началу не замечает: сидит, забравшись с ногами на угловом диване, за столом, пьёт чай из красной кружку в крупный белый горошек – старенький такой сервиз, советский, по краям ещё лёгкая позолота. Комната совмещает в себя зал и некую такую небольшую столовую, расположенную ближе к окну. Здесь же чуть дальше диван, тумба с телевизором, у стены небольшой книжный шкаф. Рядом с Серёжей сидит Шура, отзеркаливая позу собеседника, только улыбается шире и говорит без умолку, щебечет себе, щебечет. Разумовский ему в рот заглядывает, тихонечко смеётся и время от времени прячет улыбку за край кружки. Теперь хоть немного узнаёт Сергея, только напоминает студенчество. Сидит в свободных домашних штанах в клетку, в растянутой футболке, волосы собраны неряшливо в хвост, передние пряди всё равно спадают на лицо, и коротенькие торчат сзади. Худой, бледный, нос кривенький теперь; на лице, наверное, должны быть мелкие шрамики – отсюда Олег не видит, но кажется, что есть. На ногах точно, вон, на ступне, сбоку, длинный такой, белый, бугристый. Олег не предусмотрел, что у Серёжи тапки могут слететь в разгар боя, а вокруг на полу может оказаться столько осколков. Живой. Вот, что сейчас имеет значение. Сергей жив. Волков узнаёт его по мелочам, по отдельным жестам, улыбке. В конце концов, по синим глазам, которые впиваются в него будто с немым укором. Вся вспыхнувшая радость мигом гаснет от накатившего холода и отстранённости. Не случается горячей встречи, как себе много раз фантазировал Олег, да и Серёжа тоже. Нет этих радостных визгов, крепких объятий, рыданий, смеха и беспорядочных поцелуев вперемешку с соплями и слезами. Нет даже радостного приветствия. Сергей смотрит на него, как на чужого, даже взгляд отводит, двумя руками за кружку хватается и больше глаз не поднимает. Внутри разгорается резкая обида, становится не по себе. Олег хмурится, губы кривит и морду воротит. Точно, он ведь чуть не убил Серёжу. - О, а мы вас заждались! – Шура внимания на повисшее напряжение не обращает. С места вскакивает, лыбится довольный, - А че рожи кислые? – Святослав на его замечание лишь хмыкает. - Ехали долго. Есть чего перекусить? - спрашивает, слегка разминая затёкшую шею. - Целые бутерброды! – горда заявляет Шура. Слава на другой край дивана падает, выдыхает. Серёжа тихонько кружку берёт, встаёт и уходит. Молча. На кухню к Шурке, слышится бубнёж, а потом Серёжа мимо них в единственную небольшую комнату уходит. Не смотрит на Олега, не здоровается, полностью игнорирует его существование. Только, когда дверь за Разумовским закрывается, две пары глаз устремляются на Волкова – Свят со своего места глядит, а Шурка из кухни выглядывает и колбасу зажёвывает. - Он не чудит, если что. Только шарахается от любого шороха, - тихонько подаёт голос наёмник с кухни, предотвращая возможные разборки Серого и Волка. Олег оставляет рюкзак перед телевизором и усаживается теперь напротив Свята. Сразу вытягивает ноги, хмурится. Чай с бутербродами, на самом деле, неплохой перекус после дороги. Как только мужчина освоится, разберётся где тут и что, то обязательно встанет за плиту. Теперь-то времени вагон заниматься готовкой. Они втроем сидят за столом, едят, на фоне шумит телевизор, совсем тихо, будто оттеняя их разговор. - Вадим вас нанял? – голос низкий, говорит не слишком громко. - Да, - кивает Свят, - В «Мертвецах» сейчас небольшая перестройка, Дагбаевы многих перекупают, поэтому есть шанс, что тебя никто не станет искать. - Дагбаевы? – удивленно выгибает брови, делая глоток слегка остывшего чая. - Ага, мощный клан, который с приходом молодого лидера теперь намерен потеснить Хольта и всю его корпорацию, - пожимает плечами Шура. Видимо, что-то Олег упустил. Вот, значит, на кого работает Вадим. Нужно будет навести справки. - Лучше не лезь в это дело, - предупреждает его Свят, будто прочитав мысли. Волче в ответ щурится, ответа не даёт до последнего, но и Слава не отступается. На своей территории он чувствует себя более уверенно, хозяином положения, а Олег здесь на правах гостя. Поэтому всё-таки кивает. И правда, стоит отдохнуть, просто попробовать пожить и не искать проблем, - Деньги твои в комнате. Серёгин один из счетов тоже сумели обналичить, другие же незаметно не выйдет, - переводит тему, не даёт Олегу возможности продолжить думать о Дагбаевых, хотя бы в их присутствии, - Телефоны тоже у Серёги. Сим-карты зарегистрированы на липовые документы, - громко сказано, подделываются так, что вполне себе внезапно появляется новый гражданин. - Понял, спасибо, - снова кивает Волков. - Сегодня ещё участок покажу, за по деревне пройдёмся. С Сашей, - только так его может называть Свят, почти ласково, как младшего брата, - Ближе к вечеру уедем. У нас-то работы теперь выше крыши, и спасибо, что не в песке жопу греть, - от песка и правда все устали, но какую альтернативу могут предложить это семейство? Олег снова закрывает глаза, заставляет себя не думать. Просто не думать. Ему пора возвращаться с войны. Остаток дня проходит в экскурсии по шаманским владениям: небольшой дом лишь с одной отдельной комнатой, в которую забился Сергей, чердак, подвал, в котором Волков уже присмотрел место под закрутки, просторная кухня, веранда. - Смотри, котёл работает нормально в тёплую погоду, зимой может шалить или вовсе отрубаться. Тогда печка и баня в помощь, - Слава рассказывает в основном только по фактам, но чувствуется хозяйственность, знание дома. Обустраивал, наверное, или помогал, отчисляя деньги с работы дедушке, - Со светом тоже бывают перебои, но не так часто. Дальше показал скромные запасы на первое время: пару мешков картошки, морковь, свекла, лук, чеснок. Показал гараж, в котором припаркована старенькая «Нива», но ухоженная, на колёсах, тут же Свят отдал Олегу ключи. Огородик скромный, больше призван кормить летом, чем зимой, но на одного человека хватало вдоволь. Рядом крытый курятник, состоящий из двух частей: сам куриный домик представляет собой оборудованную стайку, а крытый дворик создан для прогулок. Как объяснил Свят, дикие звери здесь постоянные гости, особенно лисы, да и всякие крупные птицы, которым за радость утащить курочку. Поэтому, дворик ограждён сеткой по всему периметру и даже сверху. Есть также небольшой бетонный порожек по кругу, уходящий вглубь, под землю на сколько-то сантиметров, чтобы всякая лисья скотина не делала подкопы. Потом они ещё прогулялись по окраине, поглядели на деревья, на открывающийся вид с небольшой возвышенности. Святослав рассказал про систему обменов, что молоко можно выменять на десяток яиц, или купить – тут как угодно, что у кого-то мясо можно попросить, а кто-то травы сушит и убойные заварки обменивает. «Буханка» приезжает два раза в неделю – в понедельник и среду, там можно купить что-то необходимое и базовое, вроде сахара, соли, крупы, молока, каких-то овощей или фруктов, печенье, конфеты «Ромашка». За остальным ехать в село. Место неплохое, даже хорошее. Сидя здесь на ступеньках дома, за низеньким частоколом забора, любуясь просто закатным солнцем в горах, Олег впервые осознает, что Сирия где-то позади. Почти. И от перемен становится страшно. - Да, - соглашается Слава, будто стремясь сохранить эту тишину. - Почему ты не остался? – Олег тянет время, не хочет заходить внутрь и снова погружаться в атмосферу недомолвок. Он ведь и впрямь не понимает. Олегу просто некуда была возвращаться. Весь эфемерный дом заключался в одной фигуре Сергея, возвращаться к нему с каждым годом хотелось всё меньше. А как такового дома Олег и не знал после смерти родителей. Потерял это чувство. Оно страшное такое, куда бы ни приехал, где бы ни жил, будто жопой на чемоданах сидишь и всегда готов куда-то рвануть. Вот и рванул по контракту. - Я бы остался, да нельзя, - языком цокает, замечает непонимание Олега, - Навещал деда разок в отпуск, когда тот ещё жив был. Планировал остаться. А он говорит, что чужим стал. Духи не принимают, - скепсис Волкова можно прочитать на лице без всяких трудностей. Тот так скривил морду, что Слава даже улыбнулся, а улыбка – это вообще редкость на вечно спокойном лице, - Не смотри так. До нашего знакомства я ещё больше говна наворотил, в своем же доме. Не знаю, не принимают они меня здесь. За грехи и всё такое. Пробовал оставаться, но ни сна, ни спокойствия, одна беда за другой… в общем, нельзя мне тут быть. - А мне можно? – пропускает хриплый смешок. Решает не спорить и не высмеивать позицию Свята. Тот ведь и правда, кажется, верит во всех этих духов, да в принципе суеверный. В конце концов, позволил переждать здесь, не стал брать плату. Поэтому, наверное, стоит из уважения промолчать. - Ты этим местам зла пока не сделал, - пожимает плечами, а взгляд всё в горы упирается. Тоскливый, собачий такой. Вот ведь правда, Артемон. Это маленькое «пока» такое неприятное. Волков виду не показывает. Сидят так долго, пока не становится противно зябко. Холодает уже ощутимее, кожа покрывается мурашками, а волоски на руках встают дыбом. Приходится встать, вернуться в дом. Ночь подступает быстро и даже пару часов проходит относительно тихо. Олег-то точно знает, потому что почти не спит. Лежит с закрытыми глазами, прислушивается к шелесту деревьев за окном, к странному шебуршанию в стене. А потом слышит, как тихонько скрипит дверь, слышит тихие шажки, вздохи половиц. Волков всё время спит на правой стороне, ухо-то не слышит, зато на левом слух внезапно обострился. Шура ворочается на надувном матрасе, рядом с ним сопит Слава. Волче приоткрывает глаза, замирает на диване и следит за движущейся фигурой в сторону веранды. Тихо выходит, опять еле слышно скрипнув дверью. Волков отбрасывает плед, медленно встаёт, поправляет пижамные шорты. Спать полностью одетым ему невыносимо жарко. Мужчина тихонько обходит матрас и подобно хищнику двигается в сторону выхода. Внутри всё неприятно клокочет, губы сомкнуты, на виски давит и даже выступают капли пота. Также тихонько открывает дверь, выскальзывает следом. Темно. Только уличный свет от небольшой лампочки над крыльцом, как маленький маячок для остальных, что дом снова жилой, льётся прямо на пол помещения. Жёлтая полоска щекочет пальцы ног. Волков остаётся у двери, притаившись. Серёжа выходит из туалета, споласкивает руки в душевой кабине, носом шмыгает. Олег ждёт. Ждёт у двери, за шторкой, что ограждает часть веранды. Не знает зачем, потому что разговаривать совершенно не хочет, да и состояние странное, сонное, липкое и тягучее такое. Шторка слегка отодвигается в сторону. Серёжа почти утыкается в него и тут же вздрагивает, почти отпрыгивает в сторону. - О-Олег? – запинаясь выдавливает дрожащим голосом. Волков смотрит лишь долю секунду, прежде чем резко приблизиться, почти вдавить пискнувшего Серёжу в стену. Движения на автомате, скорее рефлекторные: жмётся, губами впивается в чужие, слегка потрескавшиеся, слегка прохладные, подхватывает под бедро, сжимает и чувствует, как скудные мышцы под грубой рукой содрогаются от спазмов. Пальцы лезут в волосы, сжимают рыжие пряди у корней и не дают отстраниться. Серёжа в поцелуе задыхается, дрожит похудевшим телом, всхлипывает. Всегда так было, стоило Олегу зажать его. А сейчас это не желание – это потребность, такая вот дикая. Зубы цепляют губу, царапают, прикусывают. Серый снова всхлипывает, холодные мокрые пальцы касаются лица, щек с покалывающей щетиной. Разумовский растерян, напуган, но отчаянно пытается прикоснуться к своему страху, вот только на терзающие поцелуи ответить не в силах. Тело такое костлявое, нелепое, почти как у подростка. Прощупать сквозь ворохи одежды почти невозможно. Даже пахом вжиматься больно во всю эту худобу. Влажным отзвуком смазывается поцелуй. Дыхание у обоих шумное. Олег наконец-то поймал свой мираж, крепко держит в руках, горячим носом тычется в висок, дышит. Такое сложное действие – просто дышать, заставлять воздух втягиваться через нос, раздувать широкую грудную клетку и с таким же шумом выдыхать. Пахнет шампунем. Волосы наконец-то чистые, мягкие, кажутся яркими даже в темноте. Яркий всполох светоча в непроглядной тьме, огонёк, манящий своим теплом и красотой. Олег почти задыхается, жмётся, губами хватает спадающую прядь, втягивает в рот и жует. - Олег, - снова зовёт его, на этот раз опуская руки на горячую грудь и пытаясь отпихнуть, - Хватит… Олег… Волков стискивает резцами прядь, а затем резко отстраняется. Влажные от слюней волосы мажут по нижней губе. Серёжа смотрит на него с непониманием, весь раскрасневшийся, сжавшийся. Синие омуты полны недоверия, страха, злобы, обиды. Олег по собачьи наклоняет голову, всматривается в лицо, а после проходит мимо, задёргивая за собой шторку. Тихонько щёлкает дверь. А ему нужно умыться. Холодная вода из душа не помогает привести мысли в порядок, наоборот, будто смывает воспоминание о произошедшем. Волков возвращается на диван. - Волк, порядок? – сонно бормочет Шура, щурясь и пытаясь разглядеть Олега. Тот лишь переворачивается на другой бок, окончательно заглушая все звуки и засыпает. На утро все вместе позавтракали, но общая атмосфера сохранялась несколько напряженной, будто вот-вот грянет гром. Шура отвлекал всех болтовней, Слава давал последние наставления, напоминал про котёл, про печку. После завтрака они снова обошли территорию, Слава показал где лежит оружие на всякий случай от диких зверей, например. Потому спустились в деревню к колодцу. Вода в нём холодная, ледяная. Зато пить приятно прямо из ведра. Такую воду ни с чем не сравнить. Это не сирийская, там колодцы если не засыпаны песком, то лучше вообще стороной обходить, если помереть от диареи не хочется. Местным-то ничего, а приезжим пизда. И всё же, приходится отпускать ребят. У них наёмничья жизнь продолжает кипеть, а их командир сменился другим лицом. Олег не привязан к ним, привязываться наёмникам к товарищам в принципе нерационально и опасно. Вот только оставаться один на один с Сергеем не хочется, очевидно, как и ему самому. За утро они не перекинулись и парой слов, будто оба не замечают существование друг друга. - Вы это, берегите себя, - Шура на Волка смотрит и едва не плачет. Олег только бровь выгибает, - Было приятно познакомиться, Серёг, - зато вот Разумовский охотно пожимает руку, даже обнимаются, что уже само по себе странно. Рыжему всегда было трудно завести друзей, а уж тем более общаться с незнакомцами, но, видимо, Олег слишком многое упустил за время своего отсутствия, и неизвестно, получится ли нагнать упущенное. Да и нужно ли? - Удачи, если что, мы на связи, - Свят же пожимает руку Волкову. Со скромными своими пожитками, ребята садятся в родную «Ладу», на которой Свят и привёз сюда Олега, и уезжают. Волче ещё какое-то время, вместе с Серёжей провожают взглядом мелькающую серую машину, проезжающую через всю деревню, а затем скрывающуюся за деревьями. Странное ощущение, будто он всё ещё во сне. Вот они вдвоем, беглые преступники, стоят на пороге шаманского Алтая и впервые в жизни не знают о чём говорить. Олег оборачивается, смотрит на дом, как слегка поблёскивает грязное оконце чердака. - Будем праздновать новоселье? – спрашивает, всё ещё цепляясь взглядом за мутный блеск. - Как хочешь, - Разумовский возвращается в дом. Олег ещё остаётся стоять какое-то время, залипая на окошко, пока мысли в голове продолжают кипеть, шуршать, заполнять изнутри тревогой. Наладить отношения, а уж тем более прояснить хоть что-то из того, что произошло, кажется куда более сложной задачей, чем устраивать «хлопки». Особенно сложно, когда собственные ресурсы, кажется, исчерпаны. Олег открывает дверь и заходит следом. В любом случае, они хотя бы рядом, а с остальным разберутся.