Вернутся к фанфику

Глава 3. Спасение

21 июня 2024, 04:54
Радио пикапа переключилось на какую-то другую станцию, беспощадно оборвав хит Нирваны. — Я знаю, что чужак пробрался в нашу уютную долину… — послышался мягкий голос из динамиков. Пруденс резко вжала тормоз. Покрышки шин пикапа жалобно заскрипели. — Эта грешница убила наших братьев на тыквенной ферме и забрала с собой пса. Её называют Помощник. Но я знаю, кто она такая. Пру сжала руль до боли в костяшках пальцев. Вот и все. Пусть он сам придет и заберет ее. Пусть сделает с ней все что хочет, а она и слова не скажет. — Она не Помощник. Она — грешница. Пруденс выдохнула. Значит, никто из коллег не проболтался. — Помощник, — послышался истеричный крик Джоуи Хадсон, — Если ты меня слышишь, они заперли меня где-то под землей! — Тихо! — послышался гвалт где-то в стороне от динамиков, — Замолчи, если хочешь жить. — Ах, — голос был все также мягок и уступчив. С ней он так никогда не говорил. Даже в те три ночи в дешевом придорожном мотеле под Атлантой, его голос был настоящим. Не этой фальшивкой, — Помощник верно бросится на помощь своим друзьям, верно? Верность. Это то, что ценит и ценила наша семья все годы, что мы вместе. Грешница, откажись от своей мнимой справедливости, с нашими братьями, ты получишь то, что не дали тебе ни шериф, ни маршал, ни остальные, кто прибыл с тобой. *** Сумерки опустились быстро. Остывшая пицца, которую они заказали в обед, покрылась неаппетитной корочкой из засохшего сыра. Две вскрытые банки безалкогольного лагера выдохлись, и они не хотели их допивать. Простыня, которая была жесткой и стояла колом из-за постоянного отбеливания, служила им покрывалом. В сумраке линии их тел были подернуты дымкой, и если бы какой-нибудь бродяга заглянул в окно, он бы не понял, что происходит в комнате. Настойчивые губы Иоанна нашли губы Пруденс. Перед тем манящим и искушающим поцелуем, он сначала покрыл невесомыми прикосновениями ее шею. Потом переместился на ключицы и поцеловал татуировку в виде бабочки, над левой грудью. Погодите, бабочка? — Когда ты успела ее набить? — Ты только сейчас заметил? — спросила Пру, отбрасывая простынь и коснулась пальцами тату, — После первой сессии. Мама сказала, если сдам на отлично, хоть флаг страны на всю спину. Главное — отличная зачетка. Ты правда только сейчас заметил? — Ну… С моими-то… Пруденс погладила его левое предплечье, покрытое множеством тату. — Будут еще? — Будут… Сколько мы тут можем пробыть еще? — Иоанн прикусил ухо девушки и внутренне возликовал, услышав ее стон. — Весь следующий день, — выдохнула Пру, — Можем выехать в полдень, но тогда мне не вернут аванс. Да он и не нужен. Мне даже вечности мало, чтобы быть с тобой. Иоанн улыбнулся: — Хочется, чтобы все это длилось вечно. Я хочу быть с тобой, и пусть весь мир подождет. *** Пру скривила губы в иронической улыбке. Те три дня для них пролетели быстро. Иоанн оставил свой почтовый адрес, но потом переехал, даже не сообщив ей, куда он направился. Тратить еще несколько лет на эти бессмысленные поиски она не хотела. Если бы они когда-нибудь и встретятся, то пусть это будет либо случай, либо Провидение. Именно Провидение. С большой буквы. На землю спустились сумерки. Точно такие же, как и тогда. Пришлось включить фары ближнего света и направилась к Фоллс Энду с черепашьей скоростью. У нее только кольт, с запасом на три или четыре обоймы. Каждой пуле уже нужно имя давать и тщательно прицеливаться. Радио опять переключилось на гранж-рок и на душе стало еще тоскливее. Огни захваченного городка ярко выделялись на фоне зловещего сумрака. Какой-то бар с неоновой вывеской напомнил ей о Докторе Пеппере и к горлу опять подкатил тошнотворный ком. — Мы же хотели с ним однажды посидеть в баре, — промелькнуло у нее в голове. Пруденс заглушила мотор и стала изучать местность. Снайперы, два пулеметчика, много рядовых. Примерно трое в церкви… Только вот трое ли? Церковь и бар… Скорее всего там заложники. Пру закусила губу. В плане перехвата и освобождении заложников она никогда не участвовала. Сейчас придется либо заниматься самодеятельностью, либо проиграть самой себе. — Бумер, слезай, — сказала она псу, и потрепала его по загривку, когда тот спрыгнул на дорогу, — Слушай меня внимательно… Когда я дам команду и спущу пикап с тормозов, беги в бар и перегрызи там всех, кроме заложников. Не отсвечивай дальше, сиди и жди, когда все закончится. Ты понял? Помощник смотрела в глаза пса. Понял ли он хоть что-то? — Спрячься и жди меня. На рожон не лезь. Я сама тебя найду. Сектанты начали нервничать. Она это поняла по частым шагам по периметру территории и непрерывно щелкающего затвора. Пришлось найти булыжник, чтобы вдавить педаль газа, когда она решится на такой рисковый поступок. Сначала заведенный мотор, потом выжатое сцепление до упора, спасибо, отечественный автопром, за механическую коробку передач, затем включенное радио до разрывающих ушных перепонок и вжатый газ до упора. Пикап помчался напролом через главную дорогу Фоллс Энда, оповещая всех вокруг, что по региональному радио, на сто пятой волне играет шикарный рэп-рок нулевых. Вокалист Хот Экшн Коп распевал о могуществе женской промежности, и о том, как он страстно жаждет увидеть ее хоть глазком. — А музычка, сегодня огонь, — прошептала Пру и свистнула Бумеру, чтобы тот сделал то, о чем она его просила. Сама она подбежала к автомастерской и вскарабкалась на крышу. Пулеметчик не успел и пикнуть, когда она пробила ему череп своим ножом. Встав за пулемет, Пруденс успела прикончить еще нескольких мимокрокодилов. Услышав глухой выстрел, она поняла, что проблема со снайперами еще не решена. Кровь резко хлынула к лицу, что было слышно стук в ушах, она быстро опустилась на землю и петляя при пробеге, прижалась к стене бара. Выстрел был где-то слева, значит, по левую сторону идти сейчас нельзя. Где-то позади пролаял Бумер, и Пруденс даже сквозь шум бьющей крови в ушах слышала, как он семенит к ней. Она же сказала ему не лезть дальше! Пес что-то скинул к ее ногам и склонил голову, будто ожидая одобрения. — Я сказала прячься! — рявкнула Пру, и схватив подарок от Бумера, полезла на крышу бара. Обойма винтовки была заряжена. «Задержите дыхание, если вы боитесь промазать!» — голос майора Бриггса не покидал ее даже здесь. Снайпер с крыши церкви упал как мешок с навозом через секунду. Сдвинувшись чуть правее к автомастерской, Пруденс заметила сквозь прицел ее цель. Она выдохнула и была спустила курок, как щелкнувший затвор у ее головы заставил пронестись всю ее жизнь перед глазами. — Проси о прощении, грешница… *** В тот день, когда гнев и ярость Сида-старшего отняли у Пруденс друзей, она сидела в комнате и смотрела в окно. Ей не хотелось пропускать ни минуты, и сразу же прибежать к мальчикам, пока их не забрали в приют. Мама звала ее и на ланч и на перекус, но девочка упорно отказывалась, проливая слезы у окна. В прошлое воскресенье она купила на барахолке кое-что, что хотела подарить Иоанну на день рождение. Но придется поторопиться с подарком. Ближе к вечеру полицейская машина остановилась у дома Сидов, но из нее вышли только Иосиф и Иоанн. Пру сразу же спустилась на первый этаж и выбежала из дома, боясь, что мама загонит ее обратно. — Иоанн! Иоанн! — маленькие пальчики Пруденс затарабанили по обшарпанной двери дома Сидов, — Открой, я знаю, что ты дома! Открой мне! Дверь открыл незнакомый мужчина, и Пру рванула мимо него в серую затхлость. Мальчики никогда не звали ее в гости. Она знала почему. Пустые бутылки из-под виски были везде: в холодильнике, на столе, у телевизора, стояли как солдатики у лестницы, ведущей на второй этаж. — Где Иоанн? — жалобно спросила Пруденс, — Мне сказали, что нам дадут попрощаться. — Для начала, юная леди, представьтесь, кто вы такая и почему ищите потерпевшего? — возмутился мужчина. Как тут спустился его напарник и что-то прошептал тому на ухо. — Вы можете попрощаться. Иоанн у себя в комнате. Он собирает вещи, у вас есть время на прощание. — Вы заберете его в приют? — все также жалобно спросила девочка, — Мальчики могут жить у нас, мама говорит, что у нас много места. А мой папа священник. — Девочка, это уже не мы решаем. Ты можешь попрощаться с друзьями. Пруденс поджала губы и пробежала по лестнице наверх. Иоанн сидел с большим мусорным мешком, куда сложил свои немногочисленные вещи. — Вас заберут в приют? — спросила сразу же Пру. Времени мало, нет смысла лить слезы и жалеть себя, — Иоанн, скажи куда! — Я не знаю. Иакова сначала взяли под стражу. Но потом и с него засняли побои и отвели в другую комнату на участке. Скорее всего, нас и с Иосифом разлучат. Девочка опустилась к нему на грязный ковер и протянула раскрытую ладонь. — Я в воскресенье отдала за них целое состояние. Полтора доллара, — она шмыгнула носом, — Я хотела, чтобы мы носили парные кулончики, как в той рекламе, помнишь. Но… У меня нет денег на кулоны. Пру уже не сдерживала рыдания и даже сквозь них, продолжала говорить: — Ты можешь… Ты можешь взять одно, что тебе нравится, а второе останется у меня. Иоанн, обещай, что когда ты вернешься, мы с тобой послушаем новый альбом Радиохед… Или Оазис… Или… Договорить девочка не смогла, и бросилась на шею лучшему другу. — Не уезжай, Иоанн, пожалуйста! Не уезжай! — Эй, Пруденс, — в комнату вошел Иосиф со своими пожитками, — А чего ты слезы льешь? Пру вытерла слезы и посмотрела на своего старшего друга. — Я не хочу, чтобы вы уезжали. — Мы тоже не хотим, солнце. Но понимаешь, все-таки в жизни есть вещи, над которыми мы не властны… Как бы тебе объяснить… Когда ты кидаешь мяч, ты не знаешь куда он прилетит, если его отбить. Или яблоко, которое падает с дерева. Может, его немного подхватит ветер и перенесет куда-нибудь в другую сторону. Понимаешь, о чем я? Пруденс замотала головой, поскольку боялась, что опять не сдержится и расплачется. — Я к тому, что есть вещи, над которыми мы не властны. Нас должны забрать, потому что это решает закон. Так решили и полицейские и соцработники. Ты не потеряешь с нами связь, Пру. Как только нас разместят, мы свяжемся с тобой по стационарному телефону, и скажем свой адрес. Девочка встала с колен и посмотрела на Иосифа снизу: — Заботься о моем Иоанне. Не бросай его, Иосиф. На то и нужна семья. *** Кольца были разные. Одно зеленое, как утверждал продавец барахолки, из малахита, который пропал у Императрицы Российской Империи Екатерины Второй. Второе из посеребренной латуни, но как утверждал все тот же продавец, из платины. Конечно Пруденс ему поверила. Ей было десять. Только повзрослев, она поняла, как нагло обманул ее торгаш, всучив стекло и латунь за полтора доллара. Пру посмотрела на дуло пистолета с глушителем. Вот так она и умрет. На крыше бара, думая, а не слетела ли та латунная дрянь с ее шеи, которую она повесила на вощеный шнур, как талисман на удачу, перед отправкой в эту дыру. — Прощайся ты с жизнью, сукин сын, — раздалось за спиной сектанта. Бугай рухнул с крыши. — Фоллс Энд освобожден. И все благодаря тебе! — незнакомка протянула руку Пруденс, — Сегодня я угощаю тебя. — Мой пес… Он жив? — Ты про ту чудесную собачку, загрызшую пять поехавших фанатиков? Я распоряжусь, чтобы ему дали лучшую вырезку с кухни! Я — Мэри Мэй. Пруденс с облегчением выдохнула: — Я просто Помощник. Холодная бутылка со светлым нефильтрованным приятно обжигала руку. Пру сделала внушительный глоток и только потом вспомнил о пуле, прошедшей по касательной. — Тут есть врач? На тыквенной ферме меня немного задело. Пока ее осматривали, рация, что дал ей Ник, зашипела, передавая сообщение от владельца: — Помощник, ты в самом деле освободила Фоллс Энд? Клянусь, как родится мой первенец, я назову ее или его в твою честь. Кстати, мы имени твоего так и не узнали. Впрочем, пока Ким не родит, это неважно… Слушай, если ты сейчас зависаешь в Крыльях Любви, то попроси Мэри Мэй переключить на местную станцию. Чую, ты здорово разозлила нашего святошу, он записал сообщение лично для тебя. Так быстро и оперативно, что я готов восхититься такой продуктивностью! Мэри Мэй услышала сообщение от Ника и переключила на местный канал. Пруденс не могла видеть, что творится на экране, пока натягивала свои штаны закрепляла кобуру. К счастью, она отделалась небольшой гематомой и рассеченной раной, которая никак не повлияла на здоровье. Ходить и бегать сможет. Когда она подошла к стойке бара, и вернулась к своей бутылке, она смогла увидеть, как сильно за эти годы Иоанн… Почти не изменился. — А он красивый, — сказала Пру, обращаясь ни к кому, — Бородка эта… Глаза… Пару ночей была бы не против его опробовать. — Издеваешься? — Мэри Мэй с подозрением посмотрела на спасительницу городка, — Он садист, мазохист и психопат. Когда мой братец… — она резко опустила стакан с пивом на стойку и расплескала содержимое, — В общем, когда произошло то, что произошло, этот ублюдок попытался примерить на меня грешок. Даже набил его у меня. Пошла аллергия, и пришлось сводить это безобразие. Слава Господи, за счет государства! Страховка все покрыла. — Сукин сын, — кивнула Пру, — Но чертовски сексуален. Все сукины сыны дьявольски красивы. — Ты на это не ведись, Помощник, — Мэри Мэй тоже смотрела на Сида, — Многие к ним потому и попали. Повелись на его смазливую морду, да сладенький голос. Так и пропали, бедняжки… Пруденс не отводила взгляд от голубых глаз Иоанна. Когда они виделись в последний раз, от этих глаз исходила такая нежность и любовь, что Пруденс от нее задыхалась. Тогда был две тысячи восьмой год. На выборах победил Барак Обама. На «Евродвидение» первое место заняла Россия. Вторжение грузинской армии в Южную Осетию. Три дня и три ночи. Только он, она, пицца, которую они не успевали доедать, отчего она засыхала и страсть. — Эй, помощник, — Мэри Мэй кивнула на бутылку недопитого пива, которую все еще сжимала Пруденс, — Если ты валишься с ног, то пастор Джером разместит тебя. Ник Рай может связаться и со мной, если что-то произойдет. Пру молча согласилась с ней. Коротко кивнула и посмотрела на изображение Иоанна Сида. — Все мы грешны. Каждый из нас. Вы, я… Ха… Даже наш отец, познал грехи. Это яд, что смущает разум. Но что если можно освободиться? Что если все, о чем вы мечтали, может стать явью? Что если все преодолимо, если принять одну идею? Спастись от греха, можно сказав лишь одно слово… — ДА! — крикнули люди на заднем плане. — Да, — продолжил Иоанн, — Я грешник! Да, — к нему подвели помощницу Хадсон. Стоп… Что с ней сотворили за эти два дня? Как вечно неунывающую и источающую радость и веселье девушку смогли превратить в тень самой себя? — Я хочу облегчить душу. Да, меня нужно спасти. Если вы смотрите это, знайте, что вас избрали. Вы очиститесь, вы покаетесь в грехах, и получите искупление. Не бойтесь, вам не нужно ничего делать. Мы придем сами. Вас ждут «Врата Эдема». Ролик закончился, и сердце Пруденс упало. — Мэри Мэй, — отвлекла она новую знакомую, — Искупление… Происходит в блажи? — Нет, — бармен поставила перед гостьей новую бутылку, — Тебя пытаются утопить, вырезают правильный грех для тебя, каким подходящим сочтет этот психопат, а потом сдерет с тебя его. Вместе с кожей. — И это ждет Хадсон? — Если не поторопишься, то да… Но просто так ты ее не найдешь. Иоанна надо разозлить! — Ну, это совсем несложно, — Пруденс отодвинула от себя бутылку, — Свяжусь с Ником и пойду спать. Спасибо, Мэри Мэй. Владелица бара мягко улыбнулась освободительнице Фоллс Энда и проводила ее взглядом, когда та подозвала своего пса и направилась к церкви. — Нам только нужны мудрость и любовь, — донеслось до ушей Мэри Мэй, — И тогда явится Бог и не даст никого с собой забрать. Верно, Бумер? Нам нужны только мудрость и любовь, которые привели меня в этот мир. Пруденс остановилась посреди дороги и ласково пригладила пса. — Если сила в слове «да» так велика, то почему никто из них не приехал на мой выпускной, а? Он же обещал мне…

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!