Вернутся к фанфику
Глава 4. Очищение
22 июня 2024, 19:02Утром стало немного легче.
Пруденс приняла душ в доме Мэри Мэй и отказалась от завтрака. На голодный желудок лучше соображается. Вернее, так она сама решила для себя несколько лет назад, когда похоронила родителей.
Бумер следовал за ней везде, и Пру это льстило. После смерти родителей ей было не с кем разделить пустоту в доме и душе.
В Орегоне она часто думала о смерти.
Интересно, если бы не тот отпуск в Монтане, то где бы она была сейчас?
Ближе к вечеру, когда она смогла угнать Вдоводел и под мощный голос Сержа Танкяна, который пел о пустых стенах, гнала его обратно хозяйке, Пруденс сегодня много думала о том, что было бы, если при задержании призналась Иосифу, кто она такая.
Только сейчас она смогла себе признаться, что больше всего из семейства Сидов она боится Веру.
«А это ты должна быть на ее месте!» — прошипел где-то внутри нее завистливый червячок.
В чем-то Пруденс была согласна. Но она знала, кому именно должна была достаться эта роль.
Жене Иосифа.
***
Зимние каникулы две тысячи восьмого года.
После рождества в январе, папа разрешил взять его автомобиль на неделю.
Пруденс гнала по заснеженному шоссе, боясь не успеть. Несколько знакомых сказали, что слышали, как «какой-то отпрыск Сида Безумного» живет в Канзас-Сити в Миссури. Адрес? Где-то на отшибе, как и полагается всем отбросам с Элмвуд-стрит.
Пру не останавливалась на заправках, так как точно рассчитала, что полного бака ей хватит, чтобы добраться до города, и при обратном пути заправиться.
Как она его найдет?
Экстраверту такое по плечу на раз-два.
Сто пятая волна вместо рождественских композиций Фрэнка Синатры и Стиви Уандера поставляла только качественный рок. Лорди воспевали тяжелый рок, пророча, что скоро ангелы воспоют хвалу, и на мир обрушится рок-н-ролл.
К утру она добралась до Канзас-Сити и кинув на заправке двацатку попросила поторопиться.
— А вы не знаете, где живет Иосиф Сид? — спросила Пруденс заправщика, — Знаю, вы не можете знать всех в лицо, но…
— Того, кто с пастором приходской ругается? У него еще жена беременная, да? Вера, вроде бы…
— Да он! — радостно ответила Пру, надеясь, что в городе не так много Иосифов Сидов.
— Вы тогда немного не стой стороны заехали, девушка. Вам нужно выехать на двадцать девятое шоссе и свернуть на Армор-роуд. Там нужно будет повернуть направо на Нокс-стрит и прямо до Восток двадцать пятой авеню. Дом Сида вы сразу узнаете. Его с другого конца улицы, видно.
— Спасибо огромное! — крикнула Пруденс, из окна, — Сдачу оставьте себе!
— Приедут со своего Нью-Йорка… — едва слышно пробормотал заправщик, — Уже и двадцатка для них не деньги!
Дом Иосифа она действительно узнала сразу.
Плевать, дома они или нет. Она готова заночевать в машине, если уж придется. Главное, просто узнать, где сейчас Иоанн…
Домой Пруденс возвращалась также быстро, надеясь, что кто-нибудь из братьев ищет и ее тоже. Она прождала два дня. Никто ей не открыл. Никто не пришел. Не было никого.
Единственной зацепкой найти Иоанна, была фамилия его опекунов. Дункан.
Не так уж и много Дунканов в США, которые принадлежат пятидесятнической церкви, она уже в этом убедилась, верно?
***
— Ты вернула Вдоводел! — Мэри Мэй выбежала навстречу Пруденс и обняла ее, — Мой старик был бы счастлив. Слушай, эдемщики взбесились. Вывели на наш маршрут «Богослов». Считай, что это сраный танк, который сносит все и всех на своем пути. Иоанн думает, что так он вернет контроль над дорогами. Ты здорово подрываешь его задницу. Наши выдадут тебе отличное оружие, чтобы подпалить его пятую точку еще больше. Езжай на магистраль от тыквенной фермы Рэев. Взорви их нахер.
— Присмотри за Бумером. Ему нельзя на такие задания со мной.
— Вот ключи от моего пикапа, — Мэри Мэй кинула ключницу.
— А радио сто пятую ловит?
— Ловит. И не ловит святош.
— Мэри Мэй… — Пруденс неуверенно сделала шаг в ее сторону, — Если меня заграбастает Иоанн, то не спасайте меня. Я должна вернуться сюда с помощником Хадсон. Он может вырезать все грехи на моем теле. Только на моем. Трогать Джоуи я ему не позволю. Если на его волне появится сообщение, что он схватил Грешницу, знайте, что это моя тактика и я ее придерживаюсь.
На пути на ферму, Пруденс пыталась настроить прием сто пятой. Пока не услышала звонкий голос Кипелова.
На несколько секунд Пру притормозила, вслушиваясь в слова песни. И правда Кипелов!
Про русский рок она знала и даже имела в избранном плейлисте несколько композиций русского фонка и рока. Но чтобы вот так…
Ты один только друг, друг на все времена
Немного таких среди нас
Ты — летящий вдаль беспечный ангел.
— Спаси и сохрани, — Пруденс перекрестилась, — Не дай Бог, что песня прорческая.
Можно сказать, что так оно и произошло.
Когда снаряд РПГ прилетел точно в цель, когда она только выехала на грунтовую дорогу в Фоллс Энд, ее отключили.
Транквилизатор с блажью, выпущенный из ветеринарного ружья попал точно ей в плечо.
***
Даже сквозь шум воды она слышала, что говорит Иоанн.
— Мы должны смыть с себя наше прошлое. Мы должны обнажить свои грехи. Мы должны искупить их… Ведь лишь тогда мы предстанем перед взором Божьим и пройдем через его Врата в сад Эдема.
Пруденс вытащили из воды и подвели к брату Крестителю.
Сейчас все будет конечно. Он узнает ее.
Узнает и все пойдет крахом. Вся конспирация к коту под хвост, все поиски правды, тоже канут в лету и ничего больше не останется.
Ни надежды. Ни отчаяния. Ни горя.
Пруденс прятала свой взгляд от Иоанна, поскольку боялась, что глаза ее точно выдадут.
«Даже если пройдут десятилетия, я все пойму, посмотрев в твои глаза, Пруденс. Ты моя мудрость. Ты моя любовь».
По тому, что ей удалось разглядеть, вкус он не потерял даже в этом деревенском захолустье. Он всегда был законченным эстетом с высоким чувством прекрасного. Сшитая на заказ атласная рубашка, джинсы из дизайнерской коллекции, на которые она бы потратила семь своих зарплат. И конечно же тату.
Сколько чернил извели мастера на все эти рисунки?
— Подожди, — сказал Иоанн.
Сердце Пру быстро забилось от страха. Сейчас все будет кончено.
— Она не готова… — жестко отчеканил тот.
Помощник не успела сделать вдох, как тут ее снова окунули в ледяную воду.
Почему тут такая холодная вода? На дворе же июль!
Сквозь течение воды, она все равно видела, что творит Иоанн. Не закричит и ничего не скажет.
Либо Мэри Мэй не прошла очищение до конца, либо они что-то изменили в правилах. Пруденс держала рот закрытым, но все равно ощущала, как блажь входит в нее. Все опять становится таким легким, радужным и блестящим.
Её снова вытащили из воды, и тут Пру просто не сдержалась и сделала судорожный вдох. Все также, не открывая глаз.
— А-а-а… — протянул Иоанн с какой-то маниакальной нотой удовольствия. Пруденс даже задумалась: а не встал ли у него? В те три ночи стоило ей точно также выдохнуть или вдохнуть от прикуса в мочку уха или шею, как наступали следующие часы страсти, — Т-ш-ш…
Узнал? Все-таки узнал?
Пруденс ждала нового погружения в блажь, как тут услышала очень знакомый голос:
— Ты порочишь ритуал, Иоанн?
— Нет, Иосиф.
Пруденс все также боялась открыть глаза. Даже через закрытые веки она чувствовала, как Иоанн негодует, от того, что их прервали. А вместе с тем, хотелось плакать.
Предательская слеза скользнула по щеке, но никто не обратил на это внимание. И носом тоже лучше не шмыгать.
— Тс-с. Полюби их, Иоанн. Не дай греху взять над тобой верх. Подведите ее.
С закрытыми глазами ее подвели к Иосифу.
А он ее узнает?
— Открой глаза, дитя мое, — попросил ее Отец.
Пруденс выполнила его просьбу, но упорно избегала смотреть в глаза.
— Посмотри на меня. Что бы ты не совершила, тебя еще можно спасти. То, что ты оказалась здесь — не случайность. Тебя ведет воля Бога. Это его дар…
Ну скорее всего. Воля Бога или отправленные ей материалы бывшего коллеги о грядущем мировом кризисе, угрозы ядерной бомбардировки со стороны Северной Кореи и Китая в адрес Южной. А может быть, и недержание словесного поноса Дональда Трампа сейчас доведут Путина до ручки.
Пру затряслась от плача, и наконец-то посмотрела на Иосифа.
Она знала, что ее прекрасно видно в свете фар, которые светили прямо на место очищения.
Она не стала вытирать слезы, которые непрерывно лились по щекам. Она знала, что ее конспирация сорвалась, когда Иосиф обнял ее и прошептал:
— К нам пришли мудрость и любовь Всевышнего…
Пру резко напряглась от такого заявления. Понял вот так? Так быстро? Да что здесь происходит?
— Иосиф, не говори ему. Пожалуйста не рассказывай. — сбивчиво зашептала Пруденс, боясь, что голос сорвется в истеричный визг, — Умоляю, не говори. Иначе мое сердце разорвется. Я прибыла сюда чтобы найти вас. Умоляю, не говори. Не говори. Не говори… Я это сделаю, когда придет время.
Иосиф не стал дожидаться, пока Помощник успокоится. Он поцеловал ее в лоб и отошел в сторону, вручив ее своему брату.
— Ты покаешься. Сознаешься во всех грехах — даже самых мелких, самых ничтожных… Не сомневайся. Искупление — для избранных.
***
Они решили прождать до полудня и наплевать на возвращение аванса.
Тратить драгоценные оставшиеся часы на секс они не хотели, да и оба себя чувствовали не в форме после таких долгих утех. Пруденс лениво потягивалась на кровати, открыв для Иоанна потрясающую картину панорамы всего ее тела, как вдруг она обратила внимание на цепочку у него на шее.
— Погоди, — сказала Пру, вставая с кровати и протягивая руку к цепочке, — Ты… Ты все еще носишь? Боже мой…
Иоанн улыбнулся и вытащил цепочку с подвеской полностью, чтобы Пруденс смогла все детально рассмотреть.
— Тот торгаш клялся, что это малахит, — прошипела Пру.
— А оказалось стекляшкой, да? Ты отдала на это все свои карманные деньги, и у меня рука не поднялась бы его выкинуть. В интернате, куда меня направили Дунканы, я носил на безымянном пальце, а потом совсем мало стало. Вот так и ношу. А твое где?
Пруденс подошла к своей дорожной сумке и вытащила свою безделушку:
— Я однажды забыла его снять перед учениями и пошла в душ, оно и до этого было порядком облетевшим, а сейчас и вовсе плакать хочется. Надо было и твоим братьям найти похожее.
Девушка поняла, что ступила на опасную территорию. Все три дня они избегали любые темы, которые касались их жизни на Элмвуд-стрит.
— Прости, — тихо прошептала она и села на кровать.
— Иосифу бы подошло что-то минималистичное. С библейской цитатой внутри. А для Иакова… Ну, массивный перстень с волком… — Иоанн присел к ней.
— Ты виделся с ними?
— Нет.
— Когда я стану агентом ФБР, я отыщу их. Мы снова соберемся вчетвером. Ты, я, Иосиф и Иаков. Нас никто больше не разлучит: ни правительство, ни ваш отец, ни соцработники. Мы выкинем эту дрянь, за которую я отдала полтора доллара, и мы будем вместе. У меня будет выпускная церемония через год. Обещай, что приедешь…
Иоанн потянулся к ее шее за поцелуем. Пруденс откинула голову, позволяя покрыть ключицы и шею невесомыми поцелуями. Они откинулись на кровать. Пру стянула с Иоанна рубашку, намереваясь получить еще одну порцию любви, пока есть такая возможность.
— У нас осталось…
— В полчаса уложимся, — прошептал Иоанн, — Эти три дня пролетели чертовски быстро, Пруденс. Мне этого мало, — он прервал свои ласки и серьезно посмотрел на нее, — Только с тобой я могу быть таким… Настоящим. Жизнь у Дунканов была отвратительной. Я врал, притворялся, был не тем, кто я есть. Они дали мне свою фамилию и заставили притвориться другим человеком.
— Но ты не Дункан. Ты не Иоанн Дункан, — Пруденс обхватила лицо любовника руками, — Ты — Иоанн Сид. Ты моя любовь и моя жизнь. Я — твоя мудрость и твоя любовь, которые и привели нас в этот мир. И если тебе больно, Иоанн, поделись своей болью со мной. Не страдай в одиночестве, поделись. Я выдержу.
***
Их везли в грузовике. Пластиковые стяжки надежно скрепили, не давая и надежды на освобождение. Рядом сидел какой-то немытый черт с автоматом, и перегрызть стяжки зубами было невозможно.
Из приемника кабины играл христианский рок, который Пру не любила всей душой. И как ее папа согласился на пластинки Квин и Кисс в их доме? Почему он разрешал ей слушать Пепперов, у которых что ни песня, то про наркотики, и Мэрилина Мэнсона, который вообще причислял себя одно время к сатанистам?
— Если покаемся… прямо сразу, нас ведь не тронут, да? — проныл в полумраке еще один заложник.
— Нет, — ответила ему женщина, — Будет хуже.
— Как так?
Немытый бугай пригнулся к страдальцу и прошипел:
— Потому что покаяние без боли невозможно! Ты провозгласишь свой грех, потом пронесешь его на теле, а потом Иоанн очистит тебя. Это так прекрасно.
Пруденс криво усмехнулась:
— Э, сектант. Знаешь что еще прекрасно? Трахаться с вашим братом Крестителем три дня подряд. Своего рода тоже искупление…
Договорить Пру не успела, ей в лицо треснули прикладом, и самую замечательную часть ее реплики заглушила боль.
Пруденс сплюнула сгусток крови и слюны на пол, и проверила зубы языком: все ли на месте?
— Ты не знаешь, кто я, чувак… — прохрипела она, — Я мудрость и любовь, которые в этот мир привел Всевышний. Ваш Отец сказал мне это. Никто из вас не знает, кто я. Когда меня приведут к Иоанну на Покаяние, тебе пиздец.
Пиздеца, на который рассчитывала Пру, не случилось.
Послышался неясный гвалт на обочине дороги, водитель грузовика крикнул что-то про еретиков, и Пруденс на секунду ощутила, как она летит. Затем ощутила твердую поверхность стенки грузовика и как ни кстати, смогла зарядить сектанту по лицу своим тяжелым ботинком. Кабину тряхнуло еще раз, и она впечаталась лицом в стекло двери. Голова кружилась, в глазах все двоилось и расплывалось.
Медленно осев на пол кабины, она снова проверила, все ли на месте.
— Когда приведет тебя Господь Бог твой в землю, в которую ты идешь, чтобы овладеть ею и изгонит предаст их Бог… И поразишь их.
Пруденс навалилась всем телом на дверь, но это ничего не дало. Если и с той стороны тоже сектанты?
— Не вступай с ними союз! — воскликнул адепт, тот самый, который припечатал ее прикладом.
Что именно он хотел договорить, Пру так и не узнала. Бедолаге прострелили череп.
Пастор Джером опустил револьвер и спрятал его в свою карманную Библию.
— И не щади их, — закончил свою речь преподобный.
— Аминь, — восхитилась Помощник, — Мой отец бы лучше не сказал.
Он разрезал пластиковые стяжки и помог Пру подняться:
— Только держись. Если ты погибнешь, все было зря.
— Не волнуйся, святой отец. Странно только, что вы ослушались моей просьбы, не приезжать за мной.
— Все дело в Нике, Помощник. Он не успокоится, пока ты не станешь крестной мамой его ребенка.
— Тогда как мне вытащить Хадсон?
— Продолжи и дальше выводить Иоанна из себя. Он заводится из-за одного косого взгляда в его сторону. Пару раз его машины подорвешь, и он сам откроет двери тебе. Ты вдохновила отчаявшихся, продолжить бороться. Ты — надежда нашей долины на лучшее.
Не только надежда…
Она — мудрость и любовь.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!