Вернутся к фанфику
Глава 6. Бичевание
25 июня 2024, 05:06Жаркое июльское солнце находилось в зените. Иоанн и Пруденс вышли из комнаты мотеля, не разрывая поцелуя.
Вернув ключи на стойку администратора, они проследовали на парковку. Иоанн нес ее дорожную сумку, а Пру хотела, чтобы путь до парковки не заканчивался.
— Не покидай меня, — прошептала она, — Не покидай…
— Я приеду на твой выпускной. Надо будет — напишу прошения о переносе судебных заседаний. Подожди немного, я вернусь к тебе, мы переедем в Вашингтон. Купим дом с белым забором и красивым газоном. За ним будешь ухаживать сама.
— И найдем твоих братьев… — Пруденс коснулась губами открытой шеи, которую не покрывал воротник рубашки, — Послушаем тот альбом Радиохэд…
— И это тоже. Мне пора ехать, Пру. Я приеду на твой выпускной.
Он не приехал.
Никто из них не приехал.
***
В церкви было плохое освещение.
Но это не мешало Пру видеть всех, кого успели повязать. Иоанн не потерял любовь к эпатажным вещам и хорошей подготовке.
Пастор Джером, который не выпускал из рук свою Библию. Связывать ему руки не было смысла — его держали на прицеле. Хадсон была в полубессознательном состоянии, но даже ее бесцеремонно поставили на колени, хотя она была готова упасть без какого-либо сопротивления.
Мэри Мэй… Пруденс кивнула ей, показывая, что у нее все еще есть тактика, и она ее придерживается. Мэри Мэй досталось больше всех.
Пруденс подняла руки, чтобы эдемщики видели — она безоружна. Она расстегнула нижние пуговицы рубашки:
— Да, я грешница. Да, я хочу облегчить душу. Да, меня нужно спасти…
— Дитя мое… — выдохнул Иоанн, — Грешница сама пришла на исповедь?
Пру не ответила, она была точно уверена, что у него точно стоит. Она прошла к трибуне пастора и расстегнула рубашку полностью, кинула ее через плечо и распласталась на поверхности грудью вверх.
От такой вульгарной картины, даже Джером смотрел на Помощницу осуждающим взглядом. Мэри Мэй говорила, что иногда ее может заносить в высказываниях, но чтобы так откровенно вести себя в доме Господа? Ее же отец тоже священник!
— Иоанн, я готова. Все семь смертных грехов, пока я рассказываю свою историю… Только не на ключицах.
Пруденс услышала, как к ней подходит Иоанн со своей тату-машинкой и закрыла глаза. Больно было всегда. Тату-мастер говорил ей, что самое «небольное место» лопатка. К нему часто приходили бить рисунки именно на этом месте. Но Пру выбрала грудь и ключицы, потому что там было больно до обморока.
— Во время исповеди нужно говорить, что гложет тебя, верно? — спросила Помощник и не дождавшись ответа, продолжила, — Мой отец был священником. Я была в семье единственным ребенком, и мне не хватало внимания родителей. Они не могли играть со мной, я не могла доверить им свои секреты. Все решилось при переезде в тысяча девятьсот девяносто втором году.
Пру выдохнула, когда поняла, что Иоанн стоит перед ней.
— Прошу, только не трогай бабочек, — сказала она и вернулась к рассказу, — По соседству с нами, оказывается, жила семья с тремя детьми. Все были мальчиками, и они не были погодками. Самый младший был моим ровесником… Назовем его, скажем… Джер…
— Ты… — перебил ее Иоанн, затягивая иглу на аппарате.
— А-а-а… — протянула Пруденс строя из себя дурочку, — И топ тоже снять надо? Хорошо!
Она стянула спортивный топ и осталась голой по пояс и снова откинулась на трибуну:
— Первым лучше выбить грех «Гордыня». Моя мама часто говорила, что не престало мне быть такой гордячкой. Дальше будет «Похоть»… Я потом расскажу, как предавалась блуду три дня и три ночи в мотеле под Атлантой…
Рука Иоанна становилась, и Пру улыбнулась:
— Бабочек трогать нельзя.
Бабочка была теперь не одна. Их было четыре. Они тянулись от одной. Небольшой стайкой в сторону ее правого плеча. Каждый раз, когда она теряла нить с ними, на ее ключице появлялась новая бабочка. Легкая, состоящая из плавных тонких линий, но каждый раз новая.
Кроме одной. Той, что она набила после первой сессии. Та была особенной. Именно ее Иоанн целовал в те три ночи и три дня в дешевом мотеле под Атлантой. Зеленая бабочка. Такого же цвета, как и кольцо, которое оказалось стекляшкой.
— Если брать грех «гнев», то я сюда можно вписать все, что я натворила в долине Холланд. Уныние… С этим будет сложно… Наверное, то, что каждая из этих бабочек появлялась на моем теле, когда я теряла зыбкую нить связи с этими тремя мальчишками. Я не помню, я говорила, что нас разлучили, когда мне было десять лет?
Пруденс обожала устраивать такие цирки.
— Пруденс, — наконец-то смог сказать Иоанн.
— Пруденс Черити Филлипс, — поправила она его, — Я…
— Мудрость и любовь, которых привел в этот мир Всевышний. Я знаю.
— Я в курсе, — ответила Пру, — Возможно, ко мне нельзя приравнять грехи «жадность» и «зависть». Жадности никогда не испытывала, как и зависти тоже. Разве что белая зависть, когда вроде бы и досадно, но наоборот рад за человека. Я была рада узнать, что мой друг детства стал успешным юристом. Меня не гложила зависть от того, что он променял меня на других развратных девок. А я любила его и до сих пор люблю. А то что он променял меня? Да пусть катится к ним, все равно я — самое лучшее, что было в его жизни. Ой, я говорила, что мой главный грех — «гордыня»?
— Прекрати, — прошипел Иоанн, — Что ты устроила?
— Искупление. Ты же сам сказал, в обмен на жителей, я должна прийти к тебе сама. Но знаешь, я столько раз сама шла к тебе навстречу, что пора бы нам уже поменяться местами.
Иоанн отступил на шаг и бросил на пол свой аппарат. На мгновение Пруденс подумала, что он влепит ей хорошую пощечину, такую же крепкую, какую она ему прописала, когда он вошел в комнату мотеля в первый день.
— Оденься, — коротко сказал он, — Ты поедешь со мной. Отпустить пленников, — обратился он к своим подчиненным, — Мы покидаем Фоллс Энд.
Один из сектантов подошел к Пру, чтобы связать ей руки, но Иоанн одернул его:
— Не связывать.
— Но брат Креститель…
— Я сказал не связывать.
Грузовик вел Иоанн, Пруденс сидела рядом с ним, но смотрела на пейзажи, мелькавшие за окном. Он тоже не нарушал молчания, но украдкой посматривал на нее.
— У тебя волосы… Стали еще короче.
— Спустя столько лет ты обратил внимание только на мои волосы?
— Ты почти не изменилась.
— Но ты меня не узнал.
— Иосиф узнал, верно?
Пруденс кивнула.
— Как узнала, что мы здесь?
— Два года назад у меня был отпуск. Я решила поехать в Монтану, просто посмотреть на местные красоты, а может и снять домик где-нибудь у фермера и просто проводить дни на террасе, смотря как коровы по пастбищу гуляют.
— И?
— И ваша листовка. Сначала я хотела ее выбросить, а потом два слова, которые мой отец часто говорил, когда вы были у нас. «Врата Эдема».
Иоанн скривился.
— Знаешь, что странно? — спросила Пру и не дожидаясь ответа продолжила, — Странно, почему вы меня не стали искать? Я искала вас. Ездила к Иосифу в Канзас-Сити, с тобой спала несколько дней. Знаешь, почему Иакову выдали приказ о возвращении домой, не дожидаясь конца спецоперации? Я постаралась. Пришлось пройти все круги ада, чтобы его вернули.
Иоанн ничего не ответил.
— Молчишь? — язвительно спросила Пруденс, — Сказать нечего, да?
— Пруденс…
— Что? Просто вот что? Что ты ожидал услышать от меня спустя почти десять лет?
— Почему при задержании ты не сказала кто ты? Почему бежала от нас и убивала моих людей.
— Ах, Иоанн, почему ты хотел утопить меня в блажи, при очищении? Почему ты не смог выйти со мной один на один, а пошел штурмом на Фоллс Энд?
— Не язви.
— Не могу, — прошипела Пруденс. Она зажмурилась и поняла, что не в силах сдерживать плачь, — Я любила тебя, понимаешь?
— Так, блять, — Иоанн заглушил мотор и вытащил спутницу на улицу.
Заведя ее в подлесок, где точно бы их не услышали, он сжал ее плечо до боли и посмотрел ей в глаза.
— Ты сейчас мне будешь ставить это в вину?
— Мне больно, — прорычала Пруденс, и отдернула руку, — Где ты был все это время? Ты бросил меня и помчался в объятия своих любовниц. Ты просто развлекся со мной, а потом сбежал. Ни весточки не оставил и просто исчез. Письма! Я тебе писала за три месяца до моего выпускного, но ты переехал. Ты знал, где живут мои родители, но ты не счел нужным объясниться даже через них. Не ставь мне это в вину, Иоанн, — губы Пру задрожали, и она не смогла сдержать слезы, — Ты разбил мое сердце.
— Я… Я виноват, не отрицаю, — Иоанн отступил на шаг назад, — Я… Мне хочется сказать, что я искуплю все своими силами… Но ты такая дурочка.
— Да я дура! — завизжала Пру, — Не все же такие идеальные как вы!
— Подожди, ты не так поняла…
— Да что я все вечно понимаю не так, Иоанн? — Пру упала на колени и зарыдала в голос, — Что вовремя подвернулась под руку тогда? А я любила тебя, понимаешь? Любила безумно. А ты… А я…
Голос Пру треснул и она не успела закончить. Сил у нее больше не осталось. Она не сможет дать отпор спустя только лет. Иоанн подошел к ней и обнял ее. Пруденс забилась в его объятиях, но он не собирался ее отпускать.
— Все эти годы, только ты была в моем сердце, Пруденс. Мы искали тебя, но ты тогда уже ушла из ФБР и переехала куда-то. Мы так и не смогли узнать куда. Иосиф решил основать «Врата Эдема» в Роме, в надежде, что твои родители сообщат тебе. Сами мы боялись заявиться в гости просто так, спустя только лет. Но нас ждало разочарование, когда на кладбище мы увидели их могилу, а на месте вашего дома пепелище. В приходской был новый пастор, и Иосиф с ним часто ступал в конфликты. А потом от передозировки умер местный наркоман, который часто посещал наши собрания. У нас не было времени и нам пришлось исчезнуть…
— Значит, мы разминулись, — просипела Пру, — Я приехала попрощаться с родителями, когда вы уже уехали. Ту новость с наркоманом обсуждали все в Роме. Но про вас никто не говорил.
— Трое отпрысков Безумного Сида всегда были бельмом на глазу города, ты же знаешь. Но только твоя семья и ты, не считали нас людьми второго сорта. Ты никогда не видела в нас белое отребье, но искать тебя в то время, было опасно — нас могли подставить, — Иоанн прикоснулся губами ее виска, — Пруденс, не говори, что я просто развлекся с тобой. Только мысли о тебе все годы не давали мне сойти с ума у Дунканов или после того кошмара, который настиг нас в Роме. Не смей даже думать, что я променял тебя на другую.
Пру закивала. Они вернулись к машине, у которой нервно ошивались сектанты.
— Продолжаем путь, — рявкнул младший Сид.
— Я хочу лечь на пассажирском, — призналась Пруденс, — Я устала.
Она разместилась на заднем сидении, скинув свои ботинки и укутавшись в свою куртку.
— Вам можно слушать сто пятую? Как я здесь оказалась, я только ее и включала. Включи что угодно, но только не христианский рок.
— Хорошо, — сквозь улыбку сказал Иоанн.
Пру подложила руки под голову и задремала. До сладкой полудремы она наконец-то поняла, что первая сложная часть ее работы выполнена.
Осталось убедить и сектантов и сопротивление эту бессмысленную войну. Но для начала придется убедить Сидов перестать использовать блажь, если они правда хотят сохранить человечество как вид.
***
Сопротивленцы Фоллс Энда проводили глазами вереницу автомобилей сектантов. Мэри Мэй сдерживала Бумера, чтобы тот не бросился за своей хозяйкой в самое пекло.
— Собираемся все в Крыльях Любви, — сказал Ник, — Она мне передала кое-что до своей фиесты в цервки.
— А у нее отец священник, — заметил пастор, — Если бы моя дочь такое сделала, я бы ей уши надрал.
Мэри Мэй выдала каждому по бутылке светлого, и сама открыла свою бутылку.
— Ну так что она там оставила?
Ник развернул письмо и положил фотографию на середину стола.
— Ее зовут Пруденс Черити Филлипс. И она выросла на одной улице вместе с братьями Сид.
Мэри Мэй стукнула дном бутылки об стол и зашипела:
— Теперь ясно, чем ей младшенький так приглянулся.
— Погоди Мэй, — Ник открыл свою бутылку, — Тут все гораздо сложнее. Для начала прочитаем то, что она написала нам.
«Мои друзья,
Хотя после того, что вы сейчас обо мне узнаете, вы не будете меня считать своим другом, но кто знает?
Я не буду начинать с самого начала, как я познакомилась с братьями Сид. Мы были очень дружны, самая крепкая связь у меня была с Иоанном, потому что мы были ровесниками и учились в одном классе. Я начну с начала конца этой истории, когда я добилась должности помощника шерифа.
В середине две тысячи семнадцатого года, когда видео блогера Алекса с пытками сектантов «Врат Эдема» было выложено в широкий доступ, наши люди смогли добыть образец блажи, который я направила бывшему коллеге из ФБР.
Мой коллега очень заинтересовался этой историей, так как помешан на конспирологии и теневом правительстве, которое, как он считает, управляет миром…»
— Если сейчас такие кадры работают в ФБР, то страшно представить, куда катится система правосудия, — проворчала Мэри Мэй.
«… Итана больше всего заинтересовала речь Иосифа, что грядет коллапс. Как многие могут помнить, что в восьмидесятые люди тоже ждали коллапс, как и в шестидесятые. Но тут история куда интереснее.
Северная Корея подписала с Китаем соглашение о вооружении. Помните, как несколько месяцев назад демилитаризованная зона между Северной и Южной находилась в напряжении? Все было не просто так.
На последнем саммите между Путиным и Трампом, наш президент не сдержал свой язык и сказал Владимиру Владимировичу кое-что обидное, касающееся уровня жизни россиян.
Вишенкой во всем этом безумии служит вооружение Украины в преддверии их выборов.
Когда люди говорят, что ядерного арсенала мировых держав не хватит для погружения мир в радиоактивный пепел, все почему-то забывают советские наработки ядерного вооружения, в особенности их «мертвой руки». А помните, кто сбросил бомбы на Хиросиму и Нагасаки?
Скорее всего Иосиф Сид не поехал головой, а действительно понимает, что привычному нам миру скоро грозит конец.
И тут вся проблема в блажи.
Я уже сказала Мэри Мэй, как она влияет на человеческую репродуктивную функцию, но это еще и нейролептик, который поражает нервную систему и токсин, который при смешении с радиацией станет ядом, от которого нет лекарства.
Если меня заберет кто-то из Сидов, не смейте меня искать и спасать.
Я передала Нику доказательства, что все, о чем говорит Иосиф не беспочвенно.
Я договорюсь с Сидами о мирных переговорах с Сопротивлением и выйду с вами на связь, потому что мне не безразличны люди, которые спасли мою жизнь.
Ваша Пруденс Черити Филлипс.
Или просто Помощник».
— Бред, — скривилась Мэри Мэй, — Приехала, значит, девочка из Вашингтона, бывший агент ФБР и решает спасти деревенщин. Так что ли? Такая же поехавшая, как и ее братья Сид.
— Не врет, — прохрипела Хадсон, — Она правда работала на ФБР и ее старые контакты помогли нам получить ордер на арест. Действительно, много раз она выручала нас своими знакомствами и ей несколько раз давали доступ в базу ЦРУ.
— Ей? — скептически спросил пастор, — Которая променяла ФБР в Вашингтоне на должность помощника в Монатне? Уж прости, Джоуи, но в это мне не верится.
— На флешке есть контакты ее связного лица. Мы можем спросить у него, не врет ли она, — быстро сказал Ник.
Он не верил в абсурд про ядерные истории, но понимал, что Пруденс точно не врет. Что же произошло с ней и Сидами, если у них была такая крепкая связь, которая заставила ее променять Вашингтон на штат Монтана?
***
Наверное, Итан пожалел, когда вызвался помочь Пруденс с анализами блажи. Сейчас на него смотрели несколько деревенщин и один полицейский.
— Добрый вечер, — сказал Итан, когда увидел вместо обожаемой бывшей коллеги такую разномастную массовку и чуть не упал со стула, — А где Пруденс?
— Пароль «Вашингтон», — сказал усатый реднек с идиотской кепкой и очками-авиаторами, — Повторяю. Пароль «Вашингтон».
— Я понял. Где Пруденс?
— А как вы поняли, что должна была позвонить она? — спросила симпатичная женщина и сделала глоток пива.
— Это зашифрованный канал, которым пользуются только такие конспирологи как я или Пру. Несколько лет назад, когда она работала в ФБР, мы нашли старый сервер в подвале и заметили, что ай-пи адрес не был заблокирован. В девяностые им пользовались для зашифрованных сообщений, переданных из страны бывших Советов, когда грянул дефолт. Вы в курсе, что мы выиграли Холодную войну?
— Итан, нам нужно… — усатый дядька замолчал. А правда, что им нужно-то? — Нам нужно убедиться, что Пруденс не врет и действительно будет ядерная война.
— А-а-а… — Итан выпрямился на стуле, — Того что я ей кинул было недостаточно? Что же вас может еще убедить? Как насчет того, что легализация марихуаны была спланированной пиар акцией от правительства, чтобы отвлечь массы от настоящих проблем? Вы слышали, что Куба опять дала добро на размещение ядерного арсенала России на своей территории?
— Откуда у вас такие…
— Пру подавала большие надежды… Ей пророчили место в Пентагоне или должность главы ЦРУ. От нее балдели все наши сотрудники, даже из третьего уровня. Боже мой, как мне все завидовали, когда она предложила сходить вместе на обед.
— Да мы все слышали, какая она замечательная, Итан, — женщина снова отхлебнула из бутылки, — Но мы не понимаем, почему мы должны ей верить? Если она говорит ровно тоже самое, что и поехавшие Сиды.
— Вас зовут…
— Мэри Мэй.
— Мэри Мэй, — Итан кивнул, — Пруденс сделала что-то для вас такое, что бы подставило ее жизнь под удар, но она и слова нее сказала? Думаю да. Остальные… Пруденс просила вас не лезть на рожон в случае опасности? Говорила, чтобы за ней не смели возвращаться за ней или спасать ее?
Люди по ту сторону экрана молчали.
— Ребята, за всю свою жизнь, я бы смог доверить свою жизнь только Пруденс. Со времен Полицейской Академии, где мы познакомились, я не знаю человека гуманнее, чем она. Да, смерть родителей ее подкосила, но даже в этой дыре штата Монтана она все равно остается той самой с чистой душой и стерильной сердцем выпускницей.
— А блажь? — спросил Джером.
— А тут я все выслал. Даже то, что она узнала сегодня, но не все. Она почему-то бросила трубку. Скорее всего, ребята, вы там не унываете, да? Веселье бьется через край?
— Да… — протянул Ник, — У моей жены отошли воды, и ближе всех была только Пом… Пруденс.
— Вся она! — воскликнул Итан, — А в забавном месте вы живете. Вот закончу сейчас с последним делом и заскочу к вам как на праздник…
— Итан… — пастор Джером внимательно посмотрел на бывшего коллегу Пру, — Есть у меня к вам вопрос, раз вы так хорошо знаете Пруденс, да… А есть ли шанс, что в случае переговоров с сектантами, мы не придем к общему выводу. Если, все-таки вдруг, мы не сможем договориться, то с кем останется Помо… Пруденс?
-Я, к сожалению не она, преподобный. Но скажу вам точно: общий вывод у вас будет. Уж поверьте. Пруденс умеет вести переговоры.
***
Они доехали на ранчо уже к полуночи, и Пруденс валилась с ног. Сказывались напряженные дни, которые свалились на нее после получения ордера. А вообще, нормально она так поспала только когда плыла по реке Хенбейн…
— Не просыпайся, — прошептал Иоанн, — Я понесу тебя сам… Выспишься, отдохнешь. Примешь душ и чистую одежду я тебе дам… Спи, Пруденс.
Чувствуя под собой чистое постельное белье, она не смогла снова заснуть, из-за грязной рубашки и заляпанных грязью штанов.
Пру стянула рубашку через голову, расстегнув несколько пуговок у воротника и стянула штаны, отбросив все на пол.
— Я бы и душ приняла… — сказала она, как ей показалось, достаточно громко, — Но я слишком устала, Иоанн…
— Я ни слова не понял. Спи, душа моя… Спи, моя мудрость и любовь.
Губы Иоанна коснулись виска Пруденс, и он с облегчением услышал, как быстро она засопела. Да, она знала, как надо уметь его вывести из себя, но если бы он при задержании узнал кто она такая…
Он прикрыл дверь в комнату и услышал, как защитники ранчо в полголоса обсуждают ситуацию, которая произошла в церкви:
— Как блудная девка сняла с себя все выше пояса… Узнает отец — вышвырнет ее отсюда. И как только брат Креститель посмел ее притащить к нам? Мало того что блудная, так еще и грешница. Та самая, что украла Вдоводел!
— Погоди, так Вдоводел угнала та, кому брат Креститель сказал в церковь Фоллс Энда явиться!
— Я о чем и говорю. Она пришла, разделась, легла на трибуну пастора, и что-то нашему брату Крестителю сказала. Он ее в охапку, в машину и сказал городишко не трогать!
— Грешница!
— Вот-вот!
Обычно, когда такое говорили о нем, он пропускал все мимо ушей, хоть Иоанн и прослыл среди эдемщиков как самый психически нестабильный.
Но Пруденс…
Та яркая бабочка, которая пронеслась яркой искрой в его жизни… Любительница отвратительных существ, от жаб до рыбы-капли. И как к ней только та противная псина смогла привязаться? Пруденс любила макароны с сыром, делилась с ним своим школьным ланчем, так как знала, что его мамаша не собирает им еду в школу. Она покупала батончики «марс» и «твикс» и они съедали их вместе. А те три ночи под Атлантой…
После нее были и еще девушки, но никогда после, да и даже до, секс для него не был таким ярким и чувственным. Все-таки, есть разница между сексом с той, которая любит тебя, и с той, которая любит твои деньги.
И самое страшное, она все еще его любила! Спустя столько лет! Он был уверен, что Пруденс завела семью с двумя погодками и сама стала домохозяйкой, которая готовит каждый прием пищи из пяти блюд, держит в чистоте дом со двором, а в гостиной держит питона в террариуме. Просто так, из обычного интереса.
Но ничего такого не было.
Двое сплетников пошли дальше осматривать территорию, и Иоанн решил снова сделать вид, что не знает, о чем треплются сектанты.
Теперь надо собраться духом, чтобы рассказать родственникам, что он сделал.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!