Глава 8. Близость

      Эвтида отвела взгляд. Снежный пейзаж за окном стал порядком докучать. Она повернулась к мистеру Ларсону и засмотрелась на него. Амен подробно рассказывал о жизни древних римлян и не обращал никакого внимания на Эвтиду. Это злило, но почему? Почему ее так задевает отсутствие внимания от мистера Ларсона? Эва задумчиво закусила губу и склонила голову вбок. Странное чувство, словно игла, укололо грудь. Внутри что-то болезненно защемило, будто механизм вдруг встал на месте и перестал работать. Что-то мешало шестеренкам вертеться, они скрежетали и терлись друг о друга, но безрезультатно. Эва ни о чем не думала, точнее пыталась, и как назло в ее голову прокрались совершенно неуместные в данный момент мысли. Эва закатила глаза и отвернулась к окну. Уж лучше она будет смотреть на надоедливую вьюгу, чем в глаза мистеру Ларсону. С этого момента она больше никогда в жизни на него не взглянет, ни за что. Нужно скорее найти работу и съехать.       Эватида почувствовала жгучую ярость в груди. На мать, на отчима, на свою жизнь, конечно же на Исмана, на Ларсона и на себя. Все эти мысли глупы и нелепы. Все это ничего не значит, и нет смысла об этом думать. Но как бы ни пыталась, Эва не могла прогнать прочь эти странные мысли. Она удрученно вздохнула. Что ж, ладно. Раз им так угодно. Эва что, действительно вчера хотела поцеловать Амена?       Сердце ускорило темп, а в груди затрепетало приятное волнение. Эва облизнулась и прикусила губы. Ну что, довольны, глупые мысли? И кому тут стало легче? Правильно, никому!       Эвтида засмотрелась на белоснежные снежинки. Они ярко сверкали, слово бриллианты. Нет, еще ярче. Так же сверкали и глаза Амена. Так близко. В полной темноте, они были единственным источником света. И горели они только для… Нет. Конечно нет. Эва до боли сжала руки в кулаки. Наваждение какое-то! Эвтида не хотела поцеловать Амена. Она вообще от него ничего не хотела! Амен всего-то поддержал ее, вот и все. Амен просто добр к ней. Эва полная дурочка, если хотела поцеловать его только за доброе отношение. Она ведь не бездомная собака, которую всего-то нужно приласкать, чтоб заслужить ее расположение. Эвтида не нуждается в чьей-либо заботе! И это глупо хотеть поцеловать своего классного руководителя! Да он же старше ее лет на десять. Наверное… Эва ведь даже не знала, сколько ему лет. Вдруг ему сорок? И он просто молодо выглядит. А если ему тридцать? Или, скажем, двадцать шесть. Эве уже девятнадцать и она давно не ребенок, но разве это что-нибудь меняет? Конечно нет! Амен ни за что в жизни не заинтересуется такой, как она. Эвтида просто капризная девочка, вот и все. Она токсичная, злая, не умеет заботиться, не желает никому доверять, ей хочется грубить всем и каждому и вообще она никого и никогда не воспринимает всерьез! Да Эва просто дьявол во плоти, ну кто захочет с ней близко общаться? Один человек хотел, но он был полным дураком. Просто мазохистом. Ни один нормальный человек в мире никогда не захочет иметь с Эвой близких отношений. Да взять в пример хотя бы Рэймсса. Наверняка отношения с Эвтидой стали для него примером токсичности и абьюза, и это абсолютно обосновано. Эва о них такого же мнения, и нисколечки этого не стесняется. Сунь руку в пасть крокодилу, и ты останешься без руки.       Итак, подытожим. Эва не хотела поцеловать мистера Ларсона. Эве плевать на него, а ему плевать на нее. Точка. Конец. Дело закрыто.       Прозвенел звонок, оповещая об окончании урока. По расписанию у Эвы осталась только литература, но мистер Батлер не пустит ее без сочинений. Значит, у Эвы персональный урок с мистером Ларсоном, а у него уроков на сегодня больше нет. Сердце волнительно забилось в груди. Сейчас они останутся вдвоем и… Напишут сочинения. А потом поедут домой. Желудок стянуло в тугой узел. Кажется, Эва просто проголодалась.       — Эй, Эва, — Рэймсс и Дия остановились рядом с ее партой.       — Что? — Эвтида лениво повернулась к ним.       — С прошедшим днем рождения, — Дия с улыбкой протянула ей небольшой пакетик.       — Это тебе от нас двоих, — с широкой улыбкой сказал Рэймсс.       Эва даже опешила и тупо хлопала глазами, поочередно глядя то на Рэймсса, то на Дию, то на блестящий желтый пакет.       — Вам заняться нечем? — Эва опустила глаза и резко выдернула пакет из рук Дии. Стало так жарко, будто она подставила лицо солнцу в самый жаркий летний день.       — Мы хотели… Порадовать тебя, — растерянно проговорила Дия.       — Ребячество, — Эва опустила голову еще ниже и поставила подарок на стол. — Что-то еще? Чего вылупились на меня?       — Ты разве не идешь на литературу? — с какой-то тревогой спросил Рэймсс.       — Нет, у меня тут… Занятия. Вы мешаетесь, — Эва отвернулась к окну. Может так они быстрее отстанут, надоедливые присоски.       — Занятия?       — Директор Райт попросил позаниматься с Эвтидой литературой, — на помощь подоспел мистер Ларсон. — Думаю, Эвтида сможет присоединится к вам уже к концу этой недели. Передайте мистеру Батлеру, ребята.       — Как скажите, мистер Ларсон, — растерянно ответил Рэймсс. Эва посмотрела на них боковым зрением, Рэймсс и Дия направлялись к выходу.       — Ну наконец-то, — Эва выдохнула, как только закрылась дверь кабинета.       — Не посмотришь, что в пакете? — Амен сел на стул и положил на парту лист и ручку.       — Нет. Я выкину его, как только выйду на улицу, — Эва взяла в руки ручку. — Давай. Быстрее начнем, быстрее поедем есть.       — Сегодняшняя тема: «Мои друзья».       — Ты издеваешься? — Эва выгнула бровь. — Нет у меня никаких друзей.       — А Райт и Вуд? — Амен повторил за ней и скрестил руки на груди.       — Да Рэймсс и Дия просто прикопались ко мне как пиявки! Я не хочу иметь с ними ничего общего, — Эва повторила за Аменом и скрестила руки на груди.       — Почему нет?       — Потому что, — Эва нахмурилась. — Не нужны мне никакие друзья, мы что в началке? Ты серьезно веришь в этот бред про дружбу? Ты в детстве выбирал Твайлайт Спаркл?       — Скорее уж это ты, а я твой наставник. Как там ее звали? — Амен задумчиво выгнул бровь, делая вид, что вспоминает имя персонажа.       — Не смешно! Я не буду об этом писать, — Эва отвернулась к окну.       — Хорошо, сменим тему. «Что для меня значит дружба?»       — Пустой звук.       — Отлично. Так и пиши: «Для меня дружба — пустой звук, потому что…»       «Потому что единственный человек, которого я считала своим другом, предал меня…» Эвтида поджала губы. Ей вспомнилось прощальное письмо, что оставил ей Исман. «Нет». Ее ответ: «нет».       — Я не хочу писать об этом, — Эва повернулась к мистеру Ларсону.       — Хотя бы попробуй.       — Но я не хочу, — Эва скривилась и сжала руки в кулаки.       — Эвтида, послушай. Не бывает правильного и неправильного мнения. Никто не станет осуждать тебя за твои мысли, потому что это — твои мысли. Сочинения ведь для этого и нужны, чтобы эти мысли выражать на бумаге. Не страшно, если твое мнение будет отличаться от мнения большинства.       — Дело не в этом, — Эвтида устало выдохнула. — Мне просто… Я… — она шумно выдохнула. — Эта тема запретная для меня, понимаешь? — Эва посмотрела ему прямо в глаза. Амен понимающе кивнул. Во всяком случае, так Эве показалось.       — Именно поэтому, я хочу, чтобы ты попробовала поговорить об этом. Хотя бы с бумагой. Клянусь тебе, я не буду читать.       — Но мистер Батлер будет!       — Если сочинение получится слишком личным или… Каким-то не таким, по-твоему мнению, обещаю, я не стану отдавать его Батлеру.       — Тогда какой в этом смысл?       — Смысл в том, чтобы избавить себя от негативных мыслей. Нам иногда бывает сложно сказать о чем-то вслух, но всегда можно выразить свои эмоции на бумаге, — Амен кивнул на пустой лист и перевел взгляд на окно. — Это кредо всех писателей, художников и музыкантов.       — Но я ведь не творец, — Эва вспомнила Исмана. Захотелось разорвать в клочья этот чертов белый лист.       — Каждый из нас немножко творец. Приступай, Эвтида, — Амен достал телефон и стал увлеченно что-то там рассматривать.       Эва досадно вздохнула. Она снова проиграла спор. Тогда, она докажет мистеру Ларсону, что может написать хорошее сочинение, чтобы он похвалил ее. Эвтида тут же одернула себя. Нет, ей не нужна ничья похвала. Просто… Просто ей не хотелось упасть в грязь лицом перед Аменом. Потерять его уважение. Нет, все это глупости. Ей плевать на Амена и его мнение. Просто она напишет это глупое сочинение и все.       Эвтида крепче сжала в руке ручку и опустила глаза на белоснежный лист.       «Для меня дружба — это пустой звук, потому что это не имеет никакого смысла. Любые отношения — это всегда привязанность, взаимное уважение и доверие. Все это признаки уязвимости, а уязвимость — это всегда небезопасно. В нашем мире каждый должен рассчитывать лишь на себя. Люди — ужасные создания. Они эгоистичны, и склонны к предательству. Ничто не вечно, а любые слова не бывают искренними на все сто процентов. Предают всегда самые близкие люди, потому что ты возлагаешь на них ответственность за свои чувства. Смотришь на них через искаженную призму своего сознания. В действительности, люди не такие, как в наших мыслях. И людям свойственны плохие поступки. Плохие — в нашем понимании, а в понимании человечества — абсолютно обыденные.»       Так прошли полчаса. Эва исписала целый лист. Ей и самой не верилось в то, что она смогла так грамотно поработать с темой, не опираясь на свои личные переживания. Точнее, она просто не упоминала о своем непутевом «друге» Исмане. Значит, это уже победа. Эвтида смогла. Даже не верится.       — Уже закончила? — Амен повернулся к ней. — Осилишь еще одно сочинение? Оно простое.       Выдержав небольшую паузу, Эва кивнула. Скорее бы уже покончить с этим и не торчать тут после уроков. Она справится.       — Тема: «Кем я планирую стать после школы».       — Ты же сказал, что тема простая, — Эва нахмурилась.       Мистер Ларсон лишь пожал плечами и снова уткнулся в телефон. Эва злобно вздохнула. Спорить бессмысленно. Ладно, что ж. Неужели она не справится с этой темой? Остался последний рывок на пути к свободе.       Эва взяла чистый лист и замерла. Вспомнился вчерашний разговор в машине. Сердце ускорило темп, тело напряглось. Перед глазами была темнота, а после громкий звук и яркий свет фар. Что если бы Эвтида умерла вчера? Почему-то это… Пугало. Ей было страшно. Почему? Последние два месяца Эва только и делала, что думала о смерти. Она перестала строить планы, отказалась от своей мечты, забросила учебу, прогоняла прочь от себя всех, кто пытался помочь. Эва планировала распрощаться с жизнью перед Рождеством, но почему-то все равно задумывалась о работе, новой квартире и пишет сейчас эти надоедливые сочинения. Ее пугало будущее, которого у нее нет. А еще Эва позволяла Амену общаться с собой. Нет, не позволяла, сама хотела этого. Узнать о нем получше, беззаботно поговорить о том, о сем. Как с Исманом когда-то. Эва даже… Хотела его поцеловать. А он хотел? Черт, почему ее вообще волнует этот вопро?       Нет, Эва не хотела его поцеловать. Решили же уже! Все это глупо и бессмысленно! Лучше бы они вчера разбились на этой долбанной машине! Всем было бы легче…       Сердце болезненно сжалось. Эва почувствовала, что вот-вот расплачется. Кажется, она переоценила свои силы. Ну вот, теперь мистер Ларсон будет думать, что Эва слабачка, которая не держит своего слова. Но в конце концов, а что Эвтида напишет? Еще неделю назад она была уверена в том, что у нее больше нет будущего. А теперь, ей было так тяжело и страшно думать о том, что будущее у нее может быть. Какое будущее? Наполненное страданиями и горестями? Бесконечной борьбой с собой и злостью на Исмана? Это… Это так сложно… Проще просто лечь, закрыть глаза и ни о чем не думать.       Страшиться смерти нормально. Люди так устроены. Боялся ли Исман смерти? Как он преодолел свой страх? Неужели ему было не страшно оставлять маму и Эву? Эвтиде некого оставлять, но даже ей, как оказалось, тяжело пойти на это.       — Все нормально? — голос Амена вывел Эву из раздумий.       — Да, просто… Я не знаю, что писать, — Эва мгновенно пожалела о сказанном. Она серьезно так сказала? Теперь, Амен будет думать, что Эва — просто слабачка!       — Давай отложим на потом. — Ну вот и началось.       — Нет! — Эва отрицательно покачала головой.       — Эвтида, нет ничего плохого в том, чтобы сделать паузу.       — Нет. Я просто… Пока не готова… Мне нужно больше времени, и я все напишу. Сегодня. Сейчас. — Настойчиво проговорила Эва.       — Давай так: напиши половину, а остальное допишешь, когда будешь готова, — Амен устало выдохнул и провел рукой по волосам.       — А если не буду, то ты дашь мне другую тему?       — Я буду ждать, когда ты будешь готова.       — А если я вообще не буду готова, тогда ты дашь мне другую тему?       — Тогда сочинение так и останется недописанным.       — И ты дашь другую тему?       — Какая же ты упрямая, Эвтида, — Амен покачал головой. — Начинай писать, я тоже умираю с голоду, — он опустил глаза в телефон.       Эвтида нахмурилась и опустила глаза в листок. Ладно. Это же так просто…       — Ты неплохо провела урок по истории. Не думала о том, чтобы пойти в учителя?       — Ну… — Эва подняла глаза на Амена. — Я… Я хотела… — В горле встал ком. Эва почувствовала, что вот-вот расплачется. — Ничего. Нет. Ничего я не хотела. Глупости какие! — Эвтида гневно выдохнула. Нет смысла требовать другую тему, этого упрямца не переубедить. Она протяжно вздохнула и все же написала первое предложение.       Эва решила немного схитрить, и порассуждать на тему того, как на детей давит выбор будущей профессии. Она решила написать о том, что для ребенка большой стресс думать о таких вещах в столь юном возрасте. Детям сложно выбирать вкус чипсов, а тут нужно сделать выбор, который предопределит их дальнейшую судьбу. В Японии дети испытывают такой стресс от этого вопроса, что с ними даже работают психологи! Конечно, всегда можно сменить вид деятельности, и в этом не будет ничего страшного. Конец света не настанет. Но детям говорят обратное, что выбор будущей профессии по окончанию школы — это на всю жизнь.       Эвтида исписала половину листа и довольно протянула его Амену. Он лишь кивнул, убрал листы в свой шкафчик в столе и накинул пальто. Он открыл дверь и пропустил Эвтиду вперед, а после закрыл кабинет. На лестнице они встретили мистера Батлера. Амен сказал Эве идти в машину и дал ей ключи, а сам задержался поболтать с Батлером. Эва только пожала плечами и пошла к гардеробу. Ей было, в общем-то, все равно о чем они болтают, да и с Батлером ей лишний раз пересекаться не хотелось.       Эвтида села в машину, закинула рюкзак на заднее сиденье, туда же небрежно бросила пакет. Она подключила телефон и врубила на всю громкость «My Chemical Romance». Первые несколько минут она качала головой в такт энергичным битам, но уже совсем скоро вымоталась и просто разлеглась на сиденье. Снег лип на окна. Дороги снова завалило. Интересно, как мама выходит из дома? Их дверь наверняка снова засыпало.       Хлопнула дверь автомобиля. Эва вздрогнула от неожиданности, но вместе с тем и оживилась. Наконец-то, Амен пришел, теперь она сможет его подастовать.       Он отложил свою сумку на задние сиденья и выразительно посмотрел на Эву. Она лишь закатила глаза.       — Что? Не нравится?       — У тебя своеобразный вкус, — он усмехнулся и завел машину.       — И что? Это плохо?       — Разве я так сказал?       — Вот и все. Будешь просвещаться культурной музыкой. Твое дедовское радио мы больше слушать не будем!       Амен покачал головой и усмехнулся. Но улыбка пропала с его лица, а все внимание было сосредоточено на дороге. Эва не стала его отвлекать, она молча следила за тем, как они с трудом выезжают с парковки.       Только когда они уже выехали на нормальную дорогу, Эва убавила звук и повернулась к Амену.       — О чем болтали с Батлером?       — Так, о своем, — Амен усмехнулся.       — О своем?       — Мы друзья, — Амен с укором посмотрел на Эву. Она лишь закатила глаза и почему-то рассмеялась. — Что? — Амен легонько улыбнулся.       — Вы друзья?       — А что тебя удивляет? Скажу даже больше, именно Тизиан помог мне устроиться в эту школу.       — Да ладно, — Эва заинтересованно наклонилась вперед, ближе к Амену. — Я думала, ты тут родился, попутешествовал по миру, а потом, ну не знаю, взгрустнул и приехал на родину. Иначе, я просто не вижу адекватных причин ехать в этот отстойный город.       — Нет, я не отсюда.       — А откуда?       Пауза затянулась. Эва поняла, что Амен не собирается отвечать.       — Серьезно? Ты решил стать таким великим и загадочным? Ой, я весь такой секретный и не отвечаю на личные вопросы. Я недоступный и о себе не рассказываю, — Эва закатила глаза и рассмеялась.       — Ты делаешь точно так же, — Амен легонько улыбнулась. Эва открыла рот и закрыла. Она нахмурилась и отвернулась к своему боковому окну. До дома они ехали молча. Лишь негромкая музыка нарушала тишину.       Дома Амен заказал еду. Эва закинула вещи в «свою» комнату и зашла в душ. Когда она вышла оттуда, еда уже была на столе. Себе Амен заказал мясо по французски, а Эва взяла корейскую еду. Во время ужина Эва продолжила выпытывать у Амена его место рождения, но он мастерски уходил с темы, либо просто не отвечал. В конце концов, Эва прекратила свои попытки. Точнее, она тактично отступила, но не сдалась.       После еды Эва планировала уйти в комнату и посмотреть что-нибудь на ютубе, но Амен предложил ей вместе проверить сочинения, написанные ее одноклассниками. Эва сначала скривилась. Вот делать ей нечего. Мало того, что Амен ее писать эти глупые сочинения заставляет, так еще и чужие читать придется. Но любопытство все же оказалось сильнее. Ей стало интересно, что за чепуху понаписали ее одноклассники, и конечно, она согласилась.       Амен включил свет в гостиной и достал листки из своей сумки, а после сел на диван. Эва уже удобно устроилась и довольно улыбнулась, когда Амен отдал ей часть листов. Ее счастью не было предела, когда Амен разрешил ей еще и оценки ставить. Эвтида взяла в руки ручку и с энтузиазмом принялась читать первое сочинение. Уже после четвертого ей надоела эта затея. Все эти четыре сочинения были о борьбе Гора и Сета — самом известном мифе, о котором не знает только неуч какой-нибудь. Эва не неуч, и как оказалось, ее одноклассники тоже. Но хоть они и не неучи, оригинальностью они не отличаются. Даже Эва со своим неумением красиво излагать мысли написала в сто раз лучше. Конечно она поставила им четверки. Амен ведь разрешил ей, значит Эва имеет на это право.       Время пролетело слишком быстро. Эва и не заметила, как за окном стало уже совсем темно, а сочинений в ее стопке осталось всего два. Амен уже закончил и молча смотрел в окно. Эва взяла в руки следующее сочинение и принялась читать его. Глаза уже болели, а мысли путались, но она сама согласилась, значит должна качественно закончить эту работу. К тому же, она этого никогда не признает, но ей даже понравилось. Совсем чуть-чуть.       — Я из Каира.       Эва проморгалась и повернулась к Амену. Ей же не показалось, что он что-то сказал? Кажется… Он из… Лицо Эвы вытянулось от удивления, когда до нее дошел смысл сказанных слов. Она осмотрела Амена с ног до головы и растерянно отвела взгляд, когда он повернулся к ней.       — Ты шутишь что ли? Это же столица Египта.       — Пять с плюсом, Эвтида.       — Да из тебя египтянин, как из меня… Я не знаю… — Эва встретилась взглядом с Аменом. Он был абсолютно серьезен.       — Родители с самого детства таскали меня по больницам. Они никак не могли поверить в то, что со мной… Все нормально, в каком-то смысле этого слова.       — А что не так? — Эва склонила голову вбок.       — Это, — Амен указал рукой на свое лицо. — Альбинизм, — он протяжно выдохнул и отвел взгляд.       — И что не так? Я уже говорила, что у тебя красивая внешность. Правда, не для занудного учителя истории в Детройте.       — А я уже говорил, что у меня чувствительная кожа. Египет — страна жаркого солнца. И жестоких людей. Только здесь эта болезнь считается красивой, но на моей родине об этом другое мнение. Ты знаешь, что альбиносы были рабами в Древнем Египте?       — Мы уже давно не в Древнем Египте, — Эва закатила глаза.       — Ну, это как с чернокожими, — Амен усмехнулся. — В общем, нам посоветовали съехать куда-нибудь в другое место. У нас не было денег на переезд, поэтому никуда мы не съехали.       — Еще скажи, что тебя и в детстве дразнили, — Эва хихикнула и отложила сочинения в сторону.       — Еще как, — Амен рассмеялся так, словно воспоминания об этом не доставляли ему дискомфорта. Возможно, так и было. — Дети бывают жестоки, но это всего лишь дети.       Эвтида поджала губы. Она прекрасно понимала о чем он говорит. Эву и саму все детство как только не называли. И длинной шпалой, а парнем в юбке, и бугименом… Сначала было больно. Неприятно. А потом, Эва научилась давать сдачи.       — Ну и в итоге то, как ты оказался в Америке?       — Мы с мамой хотели переехать в Верону, к ее знакомым. Мама не смогла, и в итоге, я переехал один. И не в Верону, а в Шеффилд. Там отучился на педагога младших классов.       — Учителем малышей? — Эва рассмеялась.       — Да, — Амен улыбнулся в ответ. — Ни дня по этой профессии не проработал. Я не планировал кругосветное путешествие, но в Шеффилде было… Как-то не так. Я там был не на своем месте. Подкопил денег на репетиторстве и уехал в Олдем. Пожил там месяца три, и снова уехал. В этот раз в Оксфорд. Там стал учиться на историка. Кстати, там же мы и познакомились с Батлером. После выпуска, вместе со знакомой уехал в Ливерпуль.       Эвтида поняла, что Амен имел в виду под «знакомой», но заострять на этом внимание не стала.       — Не сложилось, и в конце концов я уехал в Портленд. Там я тоже надолго не задержался, но в этот раз из-за скандала с директором. Не сошлись мнениями. Решил уехать куда-нибудь подальше, где тихо и спокойно. Детройт оказался неплохим вариантом. Пока я здесь, но кто знает надолго ли. Ну что, уже не кажусь тебе таким загадочным?       — Интересная история, но бессмысленная, — Эва пожала плечами и взяла в руки сочинение. — Ты удовлетворил мое любопытство. Сдался, а значит, я победила в нашей негласной борьбе.       — Какой еще борьбе?       — Кто первым расколется, — Эва усмехнулась. — Ты проиграл. Не жди теперь, что я тоже стану рассказывать тебе историю своей жизни. Твои психологические уловки не сработают, Амен.       — Забавная ты, Эвтида, — Амен нагнулся к Эве и она замерла. Сердце забилось быстрее. Она вдохнула приятный запах его духов и прикусила губу. Она с трепетом ожидала, что же будет дальше, но Амен просто взял последнее сочинение. — Зачем-то ищешь во всем скрытый смысл… — Амен усмехнулся и сел обратно на свое место. — Я поделился с тобой просто потому, что захотелось. Ты ведь целый день меня об этом расспрашивала, — он устало выдохнул и стал читать сочинение.       Эва крепко сжала листок, едва не разорвав его пополам. Она отвернулась, и от этого движения волосы упали на ее розовое лицо. Эвтида почувствовала себя наивной дурочкой. Зачем она вообще это сказала? Зачем решила с ним поговорить? Почему с замиранием сердце ждала чего-то? Чего она там вообще ждала! И почему вдруг стала задумываться о чем-то таком? В какой момент что-то пошло не так?       Какой бы дурочкой Эва не ощущала себя в данным момент, на деле же дурой она точно не была. Эва прекрасно понимала, что с ней происходит. Подобное уже было, когда они встречались с Рэймссом. Симпатия и все такое. Детская наивная влюбленность. Им было по пятнадцать, не о чем и говорить. Сейчас же, наивная дурочка тут только Эвтида. Мистер Ларсон — взрослый мужчина, которому наверняка нет никакого дела до Эвтиды. Хоть при общении с ним, Эва и не ощущает разницу в возрасте, но она была уверена, что Амен думает иначе. К тому же, Эва вовсе не собиралась поддаваться каким-либо чувствам! Все это чушь! Любовь лишь глупость для дураков. Исман любил и умер. Эва не будет любить и все равно умрет. К чему все это?       Усилием воли Эвтида заставила себя дочитать это сочинение. Она отбросила его в сторону и молча вышла из гостиной. Общаться с Аменом ей больше не хотелось. Ей вообще больше ничего не хотелось.       Эва упала на кровать и уставилась в потолок. Мысли никак не хотели успокаиваться. Да она никогда в жизни не думала так много, как сегодня! Сон никак не шел, но может, вовсе и не надо спать?       Сердце болезненно ныло. Душа тосковала по теплоте, но Эва снова и снова окунала ее в лютый холод. Эвтида повернулась к окну и уставилась на мигающие огоньки. Близился конец декабря. В воздухе уже летала рождественская атмосфера. Эва вдруг вспомнила о том, как еще в начале сентября они с Исманом обсуждали празднование Рождества. Он обещал сводить ее на ярмарку. Не сводит.       Эва и не заметила, как по ее щеке покатилась слеза. Больно. Как же ей нестерпимо больно! Как долго еще ей мучаться? Как долго терпеть? Быть может, вот и настало время? Здесь она в безопасности. В квартире Амена хорошо. Тепло, уютно. Прямо как… дома. Нет, дома не там, где Эва жила с мамой и отчимом, и даже не там, где они жили с отцом. Дом там, где тебя ценят. Где ты кому-то нужен. Но это всего лишь ощущения. Была ли Эва нужна кому-то, кроме Исмана? Конечно нет. Но оказалось, она и Исману была не нужна.       В любом случае, здесь хорошо. Так хорошо, что можно и навсегда здесь остаться.       Эва лениво поднялась с кровати и достала из рюкзака канцелярский нож и сигареты. Она открыла окно и закурила сигарету. Прохладный морозный воздух пощекотал шею. Эва испытывает эти ощущения в последний раз. В последний раз любуется заснеженными пейзажами. Она протянула руку, в которой держала нож. Крупные снежинки холодили кожу. Нет, даже сейчас Эва не полюбила зиму. Противную, тоскливую и холодную.       Скрипнула дверь. От неожиданности Эва уронила канцелярский нож прямо в сугроб. Она недовольно обернулась и ее взгляд врезался в Амена.       — Значит, ты еще не спишь.       — Чего тебе надо, — Эва нахмурилась. Он все испортил!       — Мне показалось, я тебя чем-то обидел? — Амен встал рядом с ней у открытого окна.       — Меня никто не может обидеть, — Эва закатила глаза и посмотрела на Амена. Он рассматривал сигарету в ее руке.       — И все же, извини.       — Да не за что извиняться! Все же, ты странный. Никакой нормальный человек не будет извиняться за то, чего даже не сделал, — Эва снова закатила глаза и сделала затяжку.       Амен молча смотрел на нее. Эва почувствовала, как сердце ускоряет темп, а живот скручивает в приятный узел. Ну нет, к черту это чувство непонятного предвкушения! Эвтида повернулась к Амену, но он снова смотрел на сигарету.       — Что, будешь запрещать? — Эва, в который раз закатила глаза. Ей сразу вспомнился Исман, а точнее, его часовые лекции о вреде курения. Какая разница, если в конечном счете, все люди все равно умрут? Вот Исман не курил и умер. Сказать бы ему это, интересно, нашел бы он аргументы против?       — Нет, не буду, — хриплым голосом проговорил Амен и протянул руку. Эвтида замерла, а Амен всего лишь взял сигарету и поднес ее к своим губам. Он сделал затяжку и выдохнул дым в окно. Эвтида приоткрыла рот, завороженно наблюдая за тем, как Амен делает еще одну затяжку. Как сжимает фильтр своими пухлыми губами, и как эти губы выдыхают дым. Совсем недавно Эва тоже сжимала эту сигарету своими губами.       Амен сделал еще одну затяжку и протянул сигарету Эвтиде. Она растерянно моргнула, заторможенно взяла ее в руки и поднесла к своим губам. Только после этого Амен выдохнул дым. Эва подольше задержала сигарету в своих губах, и ей казалось, что хотя бы так она смогла поцеловать мистера Ларсона.       Эва подняла глаза выше и встретилась взглядом с Аменом. Его светло-серые глаза сверкали, словно снежинки. Ему идет «зима», но для Эвы он был «летом». Светлым и теплым. Его взгляд согревал, словно лучи солнца. И это солнце сейчас грело только ее. Лишь ее одну. Ее личное летнее солнце в морозную зимнюю ночь.       — Я ведь так и не закончил свой рассказ… — хриплым голосом проговорил Амен. Эва завороженно приоткрыла рот и убрала сигарету от лица.       — Когда приехал сюда, то не думал, что в этом Богами забытом городе найдется хоть что-то прекрасное. Но потом я встретил тебя, — Амен взял сигарету, а сердце Эвы пропустило удар. Кожа вспыхнула в том месте, где Амен коснулся ее своей рукой. Эвтида завороженно опустила глаза на его губы, ожидая, что сейчас он обхватит ими сигарету, но Амен выбросил ее в окно и этой же рукой коснулся губ Эвтиды.       Эва замерла. Она так и не решила, чего хочет больше: отстраниться или поддаться вперед. Эва посмотрела в его глаза, и первый вариант отпал сам собой.       Амен ласково погладил ее нижнюю губу большим пальцем. Его взгляд внимательно изучал ее лицо, словно Амен старался запомнить каждую деталь. Эва сглотнула. Ее тело уже дрожало от холода, а Амен стоял не шелохнувшись. Наверняка, он был горячим. Горячим во всех смыслах.       Эвтида прикрыла глаза и чуть поддалась вперед. Стоять вот так вот и просто смотреть в его глаза, казалось настоящей пыткой. Неважно, как это выглядело. Неважно, что сейчас происходило. Эва подумает об этом потом, после того как сделает то, что так тревожит ее целый день.       Секунды казались вечностью, и Эва уже растеряла все свое терпение. Она открыла глаза, но Амен ничего не делал. Он просто любовался ею. Ведь можно же назвать этот взгляд любованием?       — Ну? — вполголоса проговорила Эва.       — Ничего.       — Вздумал играть со мной? — Эва нахмурилась. — Сделай уже это.       — Так неправильно, — Амен прикрыл глаза и шумно сглотнул. — Я не хочу, чтобы ты боялась.       — Или это ты испугался?       Амен замер. Всего секунда и его теплые губы накрыли губы Эвтиды. На секунду, ей показалось, что она подлетела высоко над землей, а потом так же быстро упала вниз. Амен не торопился и не делал резких движений. Он изучал ее, растягивал поцелуй. Такой робкий и нежный. Трепетный. Словно, первый поцелуй двух неопытных подростков. Эвтида осторожно коснулась его оголенной груди и почувствовала, как колотится его сердце. Она склонила голову вбок. Рука Амена легонько опустилась на ее шею, а сам он углубил поцелуй.       Эве было уже плевать на открытое окно. Больше ей не холодно.