Глава 9. «Эва»

      Амен ласково погладил Эвтиду по щеке и отстранился. Эва легонько улыбнулась и потянулась вперед, чтобы продолжить поцелуй. Амен поддался. Всего пару ласковых касаний и он вновь прервал поцелуй.       — Что? — Эва подняла на него затуманенный взгляд и слегка толкнула назад, к кровати.       — Пора спать… — он сглотнул и прикрыл глаза, когда Эва легонько чмокнула его в шею.       — Не хочу спать…       — Завтра рано вставать, — Амен взял ее за плечи и решительно отодвинул от себя.       — Ты же тоже этого хочешь, — Эвтида поддалась вперед, но Амен сильнее надавил на ее плечи, вынуждая остаться на месте.       — Нет.       Эвтида вмиг пришла в себя. Это «нет» стало для нее пощечиной. О чем она вообще думает? Что делает? Как же все это глупо!       — Не сейчас, Эвтида, — Амен провел рукой по ее щеке, погладил большим пальцем нижнюю губу. — Не так.       Эва сделала шаг назад и отвернулась к окну. Оно все еще было открыто. Неприятные мурашки пробежали по телу. Она только выздоровела, не хватало снова слечь с температурой. Амен снова будет давать ей чай с лимоном, а это настоящая пытка! Просто десятый круг ада!       — Отдохни хорошенько. Завтра будет непростой день, — Амен закрыл окно и шумно выдохнул. Эва ощутила на себе взгляд, но когда она обернулась, Амен уже был у входной двери. Миг, и она осталась в комнате одна, наедине со своими мыслями.       Эвтида вновь повернулась к окну. Снизу, она заметила две дыры в сугробе: одна побольше, другая поменьше. Ее канцелярский нож и сигарета. Мурашки вновь пробежали по телу. Холодные, липкие. Что если бы Эва умерла сегодня ночью? Сегодня двадцатого декабря. Красивая была бы дата на ее надгробии. Смерть в том же месяце, что и рождения.       Эва вдруг поняла, что дрожит. Не от холода, хоть в комнате и было прохладно. Эвтида просто чувствовала, что ей не холодно. Ей… Мерзко и противно от себя, ей тоскливо и паршиво, ей больно, ей грустно. Ей страшно. Сердце шумно билось в груди, грозясь сломать ребра. Вместе с парализующем страхом, в ней было что-то еще. Маленькое, едва уловимое, едва ощутимое. Какое-то странное и совсем неуместное тепло.       Эвтида сжала руки в кулаки и отвернулась от окна. Ее взгляд упал на кровать. Она действительно собиралась… Действительно хотела… Мерзко. От одной лишь мысли ей так мерзко. Откуда в ней взялось это странное и дикое желание? Почему именно сейчас? Амен прав: не время, не место. Ей вспомнился ее первый неудачный опыт с Джоном. Тогда он учился в двенадцатом, выпускном классе, а Эва только лишь в десятом. От воспоминаний об этом ее передернуло. Захотелось лечь и с головой накрыться одеялом или сходить в душ и часами стоять под кипятком. В конце концов, Эвтида выбрала кровать. Она сжалась клубочком, и накрылась одеялом. Ей было тепло, даже жарко, но дрожь по-прежнему не проходила. Это было похоже на лихорадку, но Эва не больна. Ей просто мерзко. Неужели, это поцелуй так вскружил ей голову? Или это мистер Ларсон? Да что в нем вообще такого, что могло бы вскружить голову! Только красота, не более. И хорошее отношение. Значит, Эва готова была отдаться ему только за ласку и доброту? Она что, действительно похожа на уличную дворнягу?       К черту все. Она сама виновата в том, что позволила это. Виновата в том, что подпустила Амена ближе. С этой минуты, она будет держать его на расстоянии выстрела. И никаких мыслей о нем, не как о ее классном руководителе, который просто помогает своей ученицы в трудной жизненной ситуации. У Амена, выходит, просто большое сердце. Эва была уверена, он точно так же помог бы, например, Диее, или Дорис, или даже Мириам, черт бы ее побрал. Возможно, мистер Ларсон помог бы даже Исману и он был бы жив. Возможно… Эва никогда об этом не узнает. Быть может, если бы у нее было такое же огромное сердце, она тоже могла бы помочь Исману? Может быть, всего-то и нужно было, просто помочь?..       От этих мыслей скрутило желудок. Эва почувствовала, что ее сейчас вырвет. Она сглотнула неприятный ком и зажмурилась. Нужно подумать о другом. О чем-нибудь другом. Не об этой боли и не о попытках убить себя. На сегодня достаточно. Каждый раз, когда Эва думала о смерти, она вспоминала, как Амен гнал по ночной трассе. Желудок снова скрутило. Достаточно.       На ум пришел влог из Гонконга, который Эва смотрела не так давно. Традиционные китайские наряды, блюда, традиции. Праздник морских фонарей, который как раз будет в январе… Если бы только Эвтида могла там оказаться и своими глазами увидеть эту красоту. Да хоть какую-нибудь красоту! Ей всего девятнадцать, а она ничего кроме серого скучного Детройта и не видела. И неужели, не увидит?       Эвтида не помнила, как заснула, но на утро чувствовала себя разбитой. От мыслей, что сейчас ей нужно будет завтракать за одним столом с Аменом, ей стало еще хуже. Ни завтракать, ни видеть его не хотелось.       Эва с трудом соскреблась с постели и вышла из комнаты. Она заглянула на кухню, Амен действительно был там. Она проигнорировала пожелание доброго утра и зашла в ванную.       В душе она пробыла около тридцати минут, и к ее счастью, мистера Ларсона уже не было на кухне, а ее завтрак был. Эва наспех перекусила яичницей с беконом, помыла посуду и ушла к себе, чтобы одеться. Ее школьная форма так и осталась в том доме. Она не знала как, но мистер Ларсон как-то смог уговорить директора Райта не ругать ее за отсутствие формы. Оно же к лучшему. Этот синий пиджак и юбка того же цвета никогда ей не нравились. Да и вообще, эта была странная прихоть директора Райта. Ну кто в здравом уме будет вводить в школу форму в Детройте! Тем более, в Детройте.       Когда Эва вышла из комнаты, Амен уже обувался. Эвтида спешно накинула куртку, обувь и вышла из квартиры. Уже на лестнице она услышала шаги позади.       Ехали так же молча. Лишь только музыка нарушала неловкую тишину.       Эва почувствовала облегчение, когда они, наконец, разошлись по разным кабинетам. Эвтида на биологию, а Амен в свой кабинет.       Эва привычно села на свое любимое место. За окном была ясная погода. Снег сверкал от яркого солнца. Биология была скучная.       Мисс Паувилл пару раз спросила и ее, и только один раз Эва ответила правильно. Как всегда Мириам назвала все правильные ответы. Эвтида только закатила глаза.       На переменке Эва зашла в туалет и взобралась на свой любимый подоконник. Она пошарила в карманах и досадно выдохнула. И как она могла забыть сигареты в другом рюкзаке? Ну хоть наушники и свою голову она там не забыла. Эва ставила наушники в уши и включила музыку. Ее разум отключился, а нога постукивала в такт ритму.       Ожидаемо, Эвтида опоздала на географию. Но разве ей что-то будет за это? Мистер Бэшфулл просто слабак, с расшатанной нервной системой. Зачем таких людей вообще берут в учителя? Под тихое бормотание заикающегося Бэшфулла, Эва нагло вошла в кабинет и села за свою парту. Мистер Бэшфулл, кажется, что-то сказал, но тут же умолк от грозного взгляда Эвтиды. По классу пронесся смешок, а Эва зевнула и разлеглась на парте. Ну хоть выспится, наконец.       Сладкий сон был прерван Рэймссом. Эва недовольно проворчала и поднялась с парты. Кажется, Рэймсс что-то сказал, но в голове был такой туман, что Эва ни слова не поняла. Она просто махнула рукой, закинула рюкзак на плечо и вышла из кабинета.       Глянув на расписание, Эва замерла посреди коридора. Математика. Ее последний урок, а у мистера Ларсона нет. На чертову математику идти не хотелось. В любой другой ситуации, Эва просто ушла бы домой, но сейчас ей некуда идти. Ключей от квартиры мистера Ларсона у нее нет, да и она не знает даже на чем туда можно добраться. Она могла бы посидеть в туалете или столовой, но в первом случае ее может поймать противная уборщица, которая как раз чистит унитазы в это время, а во втором любой учитель или даже директор Райт. Прошла почти неделя без его противных криков, и Эва почувствовала, как жизнь стала лучше. Она удрученно вздохнула. Выбора нет, придется идти на математику.       Эвтида вошла в кабинет и сразу же села за парту. Мистера Маклауда еще не было, но оно и понятно, сейчас большая обеденная перемена, а значит придет он не скоро. Есть Эва не хотела, сигарет у нее нет, значит, она просто посидит и послушает музыку. Лишь бы никто с расспросами к ней не лез.       — Эва?       Это что издевательство какое-то! Эва шумно вздохнула и подняла голову на Дию и Рэймсса.       — Чего? — она выгнула бровь.       — Тебе понравился наш подарок? — Дия широко улыбнулась.       — Не смотрела эту глупость, — Эва закатила глаза и переключила внимание на телефон. Может так они отстанут.       — Эва… — Рэймсс цокнул языком. — Повежливее.       — Ничего, Рэй, — с печальным вздохом сказала Дия. — Мы просто видим, как тебе трудно без Исмана… Всем нам трудно. И мы просто хотели, как лучше.       Эва закатила глаза, но вдруг вспомнила одну важную деталь. Дия была влюблена в Исмана. Самое время поговорить с ней об этом.       — Дия, — Эва поднялась на ноги и опустила голову, чтобы посмотреть ей в глаза. — Ты была влюблена в Исмана? — Дия вздрогнула, словно ее кто-то ударил.       — Эва! Это уже верх наглости! — Рэймсс насупился, но Эва даже не обратила внимания.       — Я… Зачем ты спрашиваешь? — затравленно спросила Дия и обняла себя за плечи.       — Просто ответь мне честно, Дия.       — Эвтида, прекрати это! — Рэймсс погладил Дию по плечу. Она заметно расслабилась.       — Мы хорошо общались… Об этом мало кто знал, потому что…       — Дия! Да или нет? — прикрикнула Эва. Дия снова вздрогнула и прижалась к Рэймссу.       — Да… — пискнула она и опустила стеклянные глаза.       — Эвтида, прекрати сейчас же! — громко сказал Рэймсс и обнял Дию. Все в классе уже смотрели на них, словно были зрителями какого-то шоу. Но Эвтиде, в общем-то, было все равно.       — А Исман знал об этом? — холодным тоном спросила Эва.       — Знал… — Дия подняла на нее полные слез глаза. — Знал! Мы хотели… Мы думали… Сбежать куда подальше, как только окончим школу, — она громко всхлипнула и нервным жестом смахнула слезу со щеки.       Эвтида почувствовала, как земля уходит из-под ног. Значит, Дия — та самая любовь Исмана? Та любовь, из-за которой он покончил с собой? Та, кому он посвящал стихи? Та, по кому он убивался, как болван? Так он еще и сбежать ей предлагал. Ей! А как же их планы? Цели и мечты? Быть может, Эва потеряла его не в дождливый вечер октября, а намного раньше? Быть может, если бы не Дия, Исман был бы жив?       Все случилось быстро. Быстрее, чем Эва могла бы подумать и сообразить, что делает. Послышался шлепок и громкий вскрик Дии. На ее щеке отпечаталась ладонь Эвтиды. Инерция от удара толкнула Дию прямо на Рэймсса, а он как ждал, притянул ее в свои крепкие объятья.       Эва растерянно заморгала и испуганно покосилась на свою пульсирующую ладонь. Она действительно сделала это?       — Ты что творишь?! Совсем больная? — рядом с плачущей Дией тут же оказались ее подружки — Дорис и Мириам. Дорис поглаживала Дию по плечу, а Мириам, запрокинув голову, орала на Эву. — Ты идиотка! Тебя надо изолировать от общества! Я всегда знала, что у тебя беды с головой. Ты опасна для окружающих! Закройся в своей комнате и не выходи оттуда!       — Закрой рот, Мириам! — гаркнула на нее Эва. Мириам сделала шаг назад, но напор сбавлять не собиралась.       — Или что? Убьешь меня? — Мириам улыбнулась краешками губ, но эта улыбка была похожа скорее на оскал. — Как Исман только общался с такой психованной дурой? Может, это ты его довела и он из-за такого друга как ты в петлю полез?       Эва почувствовала, как что-то жжет в груди. Яростно пылает. Костяшки пальцев зачесались, а тело стало таким легким и пружинистым. Эвтида нахмурилась и прикусила губу. Нет, второй своей ошибки она не повторит. Мириам — провокатор, она только этого и добивается. Чтобы Эве от злости крышу снесло.       — Да что тут происходит! Ваши крики на весь коридор слышно, — в класс ввалился Дункан Маклауд. Эва мысленно застонала. Вот только его тут не хватало. Какого черта он не ест в столовой?!       — Эта обдолбанная накинулась на Вуд, — Мириам кивнула на Дию. Эвтида тоже покосилась на нее. Дия уже не плакала, лишь тихо всхлипывала в объятьях Рэймсса.       — Эвтида? — Маклауд выгнул бровь.       — Эвтида Гонсалес! — В кабинет влетел разъяренный директор Райт. Эва скривилась. Райт не мог знать о случившемся, значит он здесь еще по какой-то причине. Да во что же она опять вляпалась!       — Мистер Райт! Как хорошо, что вы пришли, — Маклауд повернулся к директору. — У нас тут такая ситуация, я пришел с обеда, а Ллойд говорит, вот Гонсалес устроила драку, — он махнул рукой на Дию. Лицо директора Райта побагровело от злости.       — Живо иди за мной, — проговорил он угрожающе тихо и вылетел из кабинета. Эвтида не стала задерживаться. Она взяла свои вещи и вышла вслед за директором.       — Надеюсь, ее вышвырнут, — радостно сказала Мириам, когда Эва покидала кабинет. Мириам точно знала, Эвтида ее услышала.       — Немыслимо! Просто немыслимо! — Директор Райт взмахнул руками. — Какая наглость, какое… Я не могу подобрать цензурных слов!       — По какой причине вы меня вызвали? — безразлично, словно речь шла вовсе не о ней, спросила Эвтида.       — Драки недостаточно? — Райт обернулся на ходу и смерил ее колким взглядом. — Откуда в тебе столько агрессии, Эвтида? — уже спокойно произнес он и отвернулся. — Неужели всему виной смерть Исмана Диасса?       Эвтида сжала кулаки и опустила глаза в пол. Она и сама не знала ответ на этот вопрос.       Бесконечный коридор закончился. Директор Райт открыл двери и вошел в свой мрачный кабинет. Эвтида вошла следом и замерла. На диванчике сидела ее мать и мистер Ларсон. Директор Райт сел в свое кресло и кивнул на стул рядом со своим столом.       — Садись, Эвтида, не мозоль мне глаза.       — Эва! — Мать прижала руки ко рту и осмотрела дочь с ног до головы. — Как ты похудела…       — Эвтида! — прикрикнул Райт и прокашлялся, сделав вид, что просто в горле запершило.       — Эвтида, присядь пожалуйста, — спокойно попросил ее мистер Ларсон. Эва шумно сглотнула и на ватных ногах подошла к стулу. Она плюхнулась на него, словно мешок с грузом, и холодно посмотрела на мать.       — Перед тем, как мы начнем разговор, миссис Гонсалес, хочу сказать вам вот что, — Райт вновь прокашлялся. — Вы ведь в курсе о трагедии, что случилась уже почти как три месяца назад? Я тоже человек, все мы люди. Все знают, что ваша дочь и Исмандес Диасс были близки, и все мы старались относится к ней с пониманием. Но, миссис Гонсалес, поведение вашей дочери переходит все границы дозволенного! Она перестала носить форму, пропускает уроки, курит в туалете, она грубит преподавателям и ученикам, она грубит и мне! Даже сейчас произошла просто ужаснейшая ситуация. Ваша дочь спровоцировала драку и избила девочку. Ваша дочь агрессивна, миссис Гонсалес, у нее девиантное поведение и я, честно сказать, устал терпеть ее выходки. Я очень хочу прямо сейчас исключить Эвтиду из школы, умоляю, попробуйте меня переубедить или клянусь вам, я сделаю это.       Лина испуганно посмотрела на дочь. Ее глаза были стеклянные, а руки дрожали. Эва бы подумала, что она так сильно переживает за ее будущее, но скорее всего у него обычное похмелье. Эвтида сглотнула и покосилась на мистера Ларсона. Он неотрывно смотрел на нее, и было сложно сказать, что выражал его взгляд.       — Мистер Райт, я не знала обо всем этом, — Лина достала салфетку из сумки и промочила лоб. — Эва всегда была девочкой с характером, но до такого никогда не доходило. Эва, зачем ты подралась?       — Я не дралась, — проговорила она сквозь зубы. — Я просто… Ударила ее. Так вышло. Случайно.       — Ну вы видите? — директор махнул рукой. — Клянусь, она меня в могилу сведет. Ваша дочь бьет все рекорды! Никогда в жизни я не встречал таких проблемных детей.       Детей. Эва уже давным-давно не ребенок.       — Мне так жаль, мистер Райт… Но я пришла сюда по другой причине. Клянусь вам, я… Не знала… Я не знаю, что происходит с Эвой. Она… Изменилась… Ее почти не бывало дома, но в последние четыре дня она и вовсе перестала приходить домой! Эва, я звонила тебе, просила вернуться, и что ты мне ответила?       Так вот зачем она здесь. Директор ее не приглашал, она сама сюда явилась. Чтобы вернуть Эву домой? Это просто глупо. Самый наиглупейший поступок, который только могла совершить ее мать. Даже если после такого мистер Ларсон ее выгонит, а директор Райт исключит из школы, Эва лучше на вокзале замерзнет, чем вернется в тот дом.       — Сказала, что не приду, — сухо ответила Эва.       — Доча, милая, ты что совсем меня не любишь? Тебе плевать на мои чувства? Что с тобой случилось, милая! Я совсем тебя не узнаю… — Лина протерла лоб дрожащей рукой. — Пойдем домой. Хватит, прошу тебя, перестань этот спектакль.       — Я не вернусь. Хватит, — Эва поджала губы и повернулась к директору. — Говорите уже свою речь и можно я пойду?       — Нет, Эвтида. В этот раз, просто уйти не выйдет, — Райт устало выдохнул. — Я слишком долго закрывал глаза на твои выходки, слишком долго верил в то, что тебя еще можно «спасти». Сегодняшняя ситуация стала последней каплей. Я устал от твоего присутствия в этой школе.       — Мистер Райт, попрошу слово, — вмешался мистер Ларсон.       — Мистер Ларсон, вы лучик света во всей этой тьме, прошу, достаточно слов. Вы не сможете помочь Эвтиде, и я боюсь, никто не сможет.       Эва почувствовала, как в горле что-то застряло. Противное, болезненное. Эва проглотила это что-то и в уголках ее глаз скопились слезы. Как же все-таки больно принимать правду. А директор Райт был прав. Эва — просто пропащая. Она привыкла к крикам и нотациям директора. Он слишком часто ругал ее наедине или перед одноклассниками. Но все это было не то, ведь каждый в классе уже давным-давно знал, кто такая Эвтида Гонсалес. Знали и ничего другого от нее не ждали. Даже, когда Исман был жив, все вокруг считали ее высокомерной, слишком прямолинейной и грубой эгоисткой. Только дурак согласился бы с ней сближаться. На Исмана всегда косо смотрели и мало кто мог поверить, что ему каким-то чудом удавалось видеть в Эвтиде что-то хорошее.       Эвтида к этому привыкла и ей уже все равно. Но почему-то сейчас ей было совсем не все равно. Мистер Ларсон, как и Исман умудрялся видеть в Эве что-то хорошее. Эвтида бы солгала сама себе, если бы сказала, что вовсе не боится того, что и мистер Ларсон махнет на нее рукой. Потеряет в нее веру. Но так и будет, ведь Эва, идиотка и сама сделала все для того, чтобы мистер Ларсон в ней разочаровался. А вот мать разочаровалась в ней уже давным-давно, но само ее присутствие здесь давило на Эву как пресс давит на различные вещи. Хотелось все бросить и выбежать из комнаты. Забиться в угол и закурить сигарету. И чтобы никто, никогда больше ее не трогал. Сближение с людьми причинят боль, этот урок Эвтида хорошо усвоила.       — Я все же скажу, — мистер Ларсон выдержал паузу и продолжил говорить только после того, как директор Райт кивнул. — Как классный руководитель Эвтиды, я тоже в каком-то смысле несу за нее ответственность, как и за остальных учеников. За это время я успел познакомиться с каждым из своего класса и понять, что это за человек. Кто-то слишком поверхностный, достаточно лишь одного взгляда, чтобы все понять, — он покосился на Лину. — Кто-то, напротив, загадка. Я люблю загадки, да и к каждой такой загадке всегда есть отгадка. Так вот, мистер Райт, скажу вам так. Вы не правы. Эвтида — невероятный человек, с большим потенциалом, и мне искренне жаль, что никто не хочет это замечать.       Эва и не заметила, как открыла рот от удивления, а когда осознала это, то тут же закрыла. Она все ждала, что Амен посмотрит на нее, но он этого не сделал. Его взгляд прожигал директора Райта, а тот в свою очередь прожигал взглядом его. Эта дуэль взглядов длилась недолго. В конце концов, Райт отвернулся и прокашлялся.       — У вас удивительная способность, мистер Ларсон, видеть хорошее там, где этого нет. Я уважаю вас как человека, и только поэтому готов дать Эвтиде последний шанс. Последний. До первого инцидента. Неважно, что это будет: опоздание, прогул, курение, отсутствие формы, грубость преподавателю или отсутствие домашнего задания. Хоть что-то из этого… И Эвтида Гонсалес навсегда покинет стены этой школы. Эвтида, ты поняла? — он в упор посмотрел на Эву. Она заторможенно обернулась на него и легонько кивнула. Это даже за кивок считать нельзя, и директор Райт бы этого даже не понял, если бы от этого мимолетного движения волосы Эвы не упали на ее лицо.       — Рад, что этот вопрос решен, — голос мистера Ларсона прозвучал расслабленно.       — Нет уж, мистер Ларсон, — директор Райт перевел на него недовольный взгляд. — Это под вашу ответственность. Будьте уверены, если под вашим чутким надзором Эвтида совершит какую-нибудь пакость… Я пока не решил уволить вас или нет, все будет зависеть от моего настроения, но будьте уверены: ничего хорошего вам не светит! Свободны. Все.       — Но… Мистер Райт… — Лина потянулась к нему, но Райт махнул на нее рукой.       — Миссис Гонсалес, свои семейные проблемы решайте за пределами моего кабинета. Все на выход, пока я не пожалел о своем решении!       Первой опомнилась Эвтида. Душный кабинет давил на нее, и она была только рада покинуть его. Она шустро дошла до двери и вышла в коридор.       Эвтида вдохнула полной грудью и засмотрелась на небольшой снегопад. Серое небо навевало тоску. Непонятную, странную. Эва сжала руки в кулаки и стиснула челюсть. Все обошлось. Ведь обошлось же? Почему же тогда так хочется расплакаться?       — Эва! — из кабинета буквально выпала Лина и обняла дочь со спины. Эвтида отшатнулась, и Лина едва устояла на ногах. В нос ударил спертый запах перегара, старых приторных духов и… того места, где Эва когда-то жила. Запах безнадежности и отчаяния. Возможно, дело было и не в месте вовсе, а в людях, что ее окружают. Эва недовольно сморщилась и инстинктивно обняла себя за плечи.       — Чего тебе?       — Вернись домой… — взмолилась Лина. — Мне без тебя тоскливо, солнышко… Ты мой свет, моя опора… Ты Эвтида. Вернись ко мне, мой милый свет.       Эва почувствовала, как дрожат руки, а язык превращается в кашу. что-то больно кольнуло в груди. Воспоминания о том, как мама называла ее так, когда Эва была еще совсем малышкой или жалость?       Эвтида шумно сглотнула и судорожно вздохнула. Краем глаза она заметила Амена, который вышел из кабинета. Ее руки задрожали еще сильнее.       — Эва… Прошу… Мне так плохо без тебя… — Лина протянула руки, но Эва сделала шаг назад. Быстро, резко. Она сильнее обняла себя за плечи и замотала головой.       — Нет.       — Эва… Милая… Мерен…       Эву словно током ударило. В груди поднялась волна ярости. Эвтида ненавидела свое второе имя, которое дала ей мама. Ужасное, грязное, отвратительное. Это имя — все самое плохое, что есть в Эвтиде. И особенно ужасно оно звучало из уст матери.       — Нет! Я не вернусь туда, ты сделала свой выбор.       — Да что ж ты за эгоистка! — ее голос дрогнул, а по щеке потекла слеза. — Разве я виновата, что просто хочу быть счастливой?..       — Ты не счастливой хочешь быть, а нужной, — Эва сощурилась. — Это разные вещи. Невозможно быть счастливой без любви к себе, а ты себя не любишь. Думаешь, Линас сделает тебя счастливой? Ему просто удобно с тобой, а тебе удобно с ним. Вам двоим так удобно вместе, что третий лишний и не нужен. — Эвтида выдохнула и сделала еще один шаг назад. — Просто оставь меня в покое. Прекрати делать вид, что беспокоишься обо мне, просто… Представь, что меня и нет уже на этом свете. Живи так, как считаешь нужным, мама. Без меня.       — Эва… — Лина подошла ближе, Эва — дальше. — Эва! Не делай мне больно! Не будь, как твой отец!       — Да не вернусь я к тебе!       — Я тебя заставлю. Ты моя дочь, и я несу за тебя ответственность!       — Да ты даже за себя ее не несешь, — Эва скривилась. — Я все сказала, — она развернулась и размашистыми шагами направилась к лестнице.       — Эва! — за спиной послышались шаги. Потише и погромче. — Эва! Я запрещаю!       — Хорошо, — Эва остановилась и обернулась. — Хочешь знать причину? Линас меня чуть не убил. Может, он еще что-то хотел, но…       — Что? Ты что… Такое… Говоришь? — лицо Лины перекосило от гнева. — Не смей! Не смей, такое говорить!       — Это правда, — Эва поджала губы.       — Не делай мне больно, Эва! Зачем ты это делаешь? Зачем ты издеваешься? Почему ты такая жестокая, Эва?.. Почему такая злая?       — Я просто говорю правду. Ты сама не хочешь в это верить, — Эва шумно выдохнула. — Тебе не я нужна, тебе… Я не знаю, кто тебе нужен. — Эва поджала губы, развернулась и зашагала по коридору. Лина еще кричала ее, но Эва больше не оборачивалась.       Эвтида шустро накинула на себя куртку, наспех надела шапку и вышла из школы. Она свернула за угол, достала из кармана сломанную сигарету и поднесла ее к губам. Облачко пара слетело с ее губ. Эва зажала ими сигарету, поднесла зажигалку к лицу и замерла.       Машины проезжали мимо. Снег, словно маленькие кристаллы, падал на землю. Радостные дети бежали домой со школы. Счастливые и беззаботные. Дома их ждут лишь уроки, гулянки до вечера и вкусный семейный ужин. Паршиво. Пусть они идут к черту, мелкие засранцы.       Эва запрокинула голову. Окна из кабинета директора Райта выходили прямо туда, где она стояла. Холодок пробежал по телу. Что будет, если он увидит ее с сигаретой? Правда ли выгонит из школы? Сердце забилось быстрее от непонятного волнения. Эве должно быть все равно, но почему-то она испытывает тревогу. Липкую, обволакивающую. К чему все это? Какой во всем этом смысл?       Эва протерла влажную щеку. Когда она успела расплакаться? Она слишком часто плачет. Это ненормально! Слезы — слабость, а Эва не слабачка.       — Эвтида.       Знакомый голос пощекотал уши. Эва хотела бы улыбнуться, но вместо этого лишь сильнее нахмурилась и шмыгнула носом.       — Чего?       — Прости, невольно стал свидетелем вашего разговора. Мы провели беседу с миссис Гонсалес, больше она тебя не потревожит. Если только ты сама этого не захочешь. Как твое самочувствие?       — Что, что, что, вы… Что? — от неожиданности Эва уронила сигарету в снег. — Что вы… Ты… Что ты сказал? А она? Зачем вообще… Кто тебя просил лезть туда, куда лезть очень опасно?       — Признаю, позволил лишнего, — Амен поджал губы. — Не мог… Иначе.       — Почему? Амен, это ненормально! Тебе должно быть на меня плевать. Тебе нравится путешествовать, перед тобой весь мир открыт! Ты свободен, Амен. Сегодня здесь, завтра там. Может, послезавтра ты решишь, что тебе хочется покорить, не знаю, Рио! У тебя впереди вся жизнь, понимаешь? А я… Я пропащая. Я не знаю, как прожить сегодняшний день, а по ночам надеюсь, что мое завтра не наступит. Что я никогда не открою глаза, чтобы никогда больше не испытывать эту боль. Я умереть хочу… Послушай какого все мнения обо мне. Тебе не кажется, что все они правы? Из-за меня у тебя будут проблемы. Мне некомфортно, не хочу, чтоб ты мне больше помогал. Никто в этом мире не помогает просто так, всем обязательно что-то нужно. И тебе от меня что-то нужно, а я быть должной никому не хочу. Ничего уже не хочу. Хватит, Амен. Не бывает так, что ты весь такой честный и благородный, и по доброте душевной мне помочь хочешь. Мы не в сказке живем, не в любовном романе. Реальность проста — моя жизнь дерьмо. Ты говоришь, подслушал, да? Достаточно услышал, чтобы выводы сделать? Отстань от меня, просто отстань, — Эва устало выдохнула и отвернулась. Слезы сдавили горло, она с трудом держала себя в руках. Пусть он уже поймет, что его эта затея помочь Эве, изначально обречена на провал. Пусть поймет и просто оставит ее. Сейчас. Пока еще не слишком больно. Большего Эва просто не вынесет, не сможет.       — Мне жаль.       Эва прикусила язык. Конечно ему жаль. Как хорошо, что никому в целом мире ее больше не жаль. Жалость — отвратительное чувство. Оно заставляет чувствовать слабость, уязвимость. Хотя, после такой речи Эвы, ей самой стало бы себя жаль.       — Мне правда жаль, что ты так думаешь, Эвтида.       Эва шумно выдохнула и задержала дыхание. Она обернулась и подняла на Амена покрасневшие глаза.       — Все вокруг видят лишь то, что ты им показываешь. И почему-то никто не пытается увидеть тебя настоящую. Ту Эвтиду, которая прячется под всеми масками. Ту Эвтиду, что включает свою музыку в моей машине, ту Эвтиду, которая шутит, смеется и улыбается. Ту Эвтиду, которая хорошо излагает свои мысли на бумаге. Ту Эвтиду, которая плачет по ночам и думает, что никто не слышит. Ту Эвтиду, что ненавидит зиму, но каждый раз ее взгляд прикован к окну. Ту Эвтиду, что хочет жить.       — Я не… — Эва судорожно вздохнула.       — Ты пытаешься соответствовать тому образу, который сама себе придумала. Все видят этот образ, а я вижу тебя. Я вижу Эву. И не потому, что я какой-то особенный. Я вижу, потому что хочу. И хочу, чтобы ты тоже это увидела, — Амен улыбнулся и поправил воротник ее куртки. — Ты говоришь, что все тебя сторонятся. Но это ложь. У тебя ведь был друг? И сейчас я вижу, как Рэймсс и Дия пытаются пробиться к тебе. И они делают это потому, что видят то же, что и я.       — Мне… Так стыдно, — Эва шмыгнула носом. Слезы уже заливали ее щеки, и она даже не пыталась их остановить. — Я не хотела бить Дию, правда… Просто… Я подумала, что она виновата в смерти Ис… Моего друга. Но это не так. Я идиотка, — Эва поджала губ и отвернулась.       — Да, это так, — Амен устало выдохнул.       — Вот как? — Эва криво улыбнулась и посмотрела на Амена. — Не будет этих твоих подбадривающих слов, типа: «нет, Эвтида, ты крутая»?       — Нет, Эва, это называется лесть, — он усмехнулся. — Ты сделала это не подумав, но ты уже это сделала. Сейчас, ты можешь только извиниться перед ней.       Эвтида никогда не извинялась. Но все бывает в первый раз. Она шмыгнула носом и улыбнулась. Ей казалось, что после того, как она выговорилась, ей стало легче дышать. Было ли так на самом деле? Эва не знала. Может быть, она и вовсе себе это придумала.       — Поехали, — Амен кивнул в сторону машины.       — Есть? Я голодная! А как же урок? У тебя же там еще один?       — Я отпустил ребят, и нет, Эвтида, мы не домой, — бросил он на ходу.       — А куда? — она поспешила нагнать его.       — Увидишь, — Амен загадочно улыбнулся. Эва засмотрелась на его улыбку. Сердце забилось чуть быстрее. Не от тревоги, нет. Это было похоже на приятный трепет. Такой, когда ешь что-то вкусное или получаешь в подарок то, чего очень сильно хотелось. Эва позволила себе улыбнуться и молча следовать за Аменом. Ее живот заурчал. Эва надеялась, что там, куда они поедут, будет еда.