Глава 14. Чужие секреты

      Эвтида потянулась и широко зевнула. Что-то давило на живот, мешало дышать. Эва повернулась и сердце ее ускорило темп. Рядом тихо посапывал Амен. Такой растрепанный, расслабленный и беззащитный. Эвтида провела рукой по его колючей щеке. Теплый. Живой. Рядом. Эва никогда не думала, что способна испытывать к кому-то такую нежность. Никогда не думала, что сможет любоваться кем-то. Душа ее никогда не трепетала от этой приятной близости. Эва смотрела на спящего Амена, и внутри нее ликовал тот самый брошенный всеми ребенок, который уже давным-давно позабыл, как это просто жить и радоваться, ощущать любовь, быть для кого-то самой-самой, самой нужной и любимой. Эвтида никогда не думала, что и сама способна кого-то так любить.       Любить?       Эва шумно сглотнула, отвернулась от Амена и подвинулась на край кровати, ускользая из его сонных объятий. Любить… Какое до жути страшное слово. Каждый вкладывает в это слово свой смысл, но каждый испытывает страх перед этим водоворотом самых разных чувств. Кто говорит, что не боится его, тот нагло лжет или же просто глуп. Любовь пугает тем, что человек над ней не властен. Ты можешь радоваться жизни или же страдать, можешь заниматься самыми обычными повседневными делами или получать новые впечатления, можешь обниматься с котом или сидеть на унитазе, все это неважно. Что бы ты не делал, любви наплевать. Никто еще не научился ею противостоять. Кто смог бы разгадать секрет любви, вне всяких сомнений смог бы править миром. Любовь наделяют силой, огромной силой, либо огромной слабостью. Но каждый, каждый испытывает перед ней страх.       Эва не глупа, и как бы ей не хотелось, вовсе не бесчувственна. И как любому нормальному человека, ей было страшно. Любовь сильна, когда взаимна, и слаба, когда в ответ тебя не любят. Любил ли Эвтиду Амен? Что если нет? Эва никогда не сможет почувствовать рядом с ним эту радость от того, что из миллиардов людей, выбирают именно ее.       Холодные пальцы тоски вцепились в грудь и вывернули душу наизнанку. Эва сжалась калачиком и зажмурилась до мушек в глазах. Любить и разочароваться еще больнее, чем не иметь возможности любить.       Эвтида шумно выдохнула и открыла глаза. Багровый свет скользнул в комнату. По алому небу неспешно плыли розовые облака. Ярко-красное солнце медленно поднималось из-за крыш многоэтажек. Эва приняла сидячую позу, поплотнее накрыла Амена одеялом и бесшумно подошла к окну. Она распахнула его. Через ее грудь скользнул сквозняк. Эва вдохнула утренний морозный воздух и прилегла на подоконник, упираясь подбородком в свою руку. Ей вспомнилась весна. День рождения ее матери. Одиннадцатилетняя Эва украла для нее василек с соседской клумбы. Мертвый василек, что валялся под столом. Тот самый день, после которого Лина Гонсалес устала. Малышка Эва уже привыкла к частым ссорам родителей, но сегодня ведь такой важный день! Все будет, должно быть иначе. Но не стало. Отец пришел домой пьяным и злым. На работе был завал, ну и как еще ему снимать стресс? Вот только в этот день снять стресс решила и мама. Бокал вина, затем еще, и к приходу отца, она была в таком же состоянии, как и он, если не хуже. Все начиналось как всегда, с придирок друг другу, вот только дальше события стали разворачиваться не по привычному сценарию. Услышав треск стакана, перепуганная Эва выбежала из комнаты. Именно в этот день отец впервые решил замахнуться на мать. Он говорил гадости, кричал о том, как ненавидит ее, бил посуду, стены, двери, но никогда не поднимал руку на мать. Никто не просил малышку Эву о защите, но она, маленький воин, просто не могла остаться в стороне. Она стояла между плачущей матерью и разгневанным отцом и держала его руки. Слюни любимого папы летели в разные стороны, его стеклянные бешенные глаза смотрели сквозь нее, а Эве впервые было так страшно и одиноко. Она плакала и просила остановиться, но ее никогда не слушал. Как же так! Как им может быть плевать? Когда отец со всей силы отшвырнул ее в сторону, в маленькую ладошку воткнулся осколок стекла. Эва закричала и прижала ручку к себе, но даже тогда никто не обратил на нее внимания. Отец продолжал орать и давать матери подзатыльники, мать продолжала кричать и махаться. Сидя на полу и прижимая кровавую ладошку к груди, Эва молча смотрела на это. Ее сердце гулко стучало в груди, но в какой-то момент что-то щелкнуло в груди. Кому нужна ее слабость? Кому нужны ее слезы? Пока Эва сидит и ноет, ситуация не станет лучше. Нужно действовать, без страха, без эмоций. Ссора родителей длилась всю ночь. За это время Эва два раза успешно остановила две драки и даже смогла самостоятельно промыть и неумело забинтовать руку. Только когда обессиленный отец уснул в гостиной, а заплаканная мать — на кухне, уставшая Эва вернулась в свою комнату. Словно зомби, она доковыляла до кровати и плюхнулась на спину. Ярко-оранжевый луч ослепил глаза. Эва сощурилась и приподнялась на локтях. Ей с трудом удалось сдержать вздох восхищения. Солнце неторопливо возвышалось над Детройтом. Тогда, Эва впервые встретила рассвет. Рассвет, после одной из первых и самых мрачных ночей в ее жизни.       — Ты чего не спишь? — хриплый и сонный голос перебил гул машин и шум ветра. Эва обернулась. Амен тер глаза и щурился от багровых лучей.       — Да мне… Не хочется, — Эва пожала плечами и отвернулась. — Вспомнилось тут кое-что из детства.       Амен громко зевнул. Послышалась возня. Когда Эва заметила Амена сбоку, то не испугалась. Он поежился и навалился на подоконник, ближе к ней. По спине пробежал холодок. Окно открыто уже слишком долго.       — Родители поссорились, как и всегда. Я всю ночь пыталась их успокоить, а потом зашла к себе и увидела восход. Я тогда очень устала, просто с ног валилась, но он был таким красивым… Я взобралась на подоконник, прижалась к окну и смотрела на небо с открытым ртом, — Эва повернулась к Амену. Его растрепанные волосы блеснули золотом на солнце. Эвтида провела по ним дрожащей от холода рукой, разлохматив их еще сильнее, и улыбнулась. — Потом… Расплакалась. Не знаю почему. Там же и уснула.       Амен повернулся к Эве. Его широкая ладонь трепетно заправила прядь длинных вьющихся волос за ухо, а после коснулась щеки. Эва прикрыла глаза, и словно кошка, дрожа, потерлась о его руку. Амен закрыл окно и крепко прижал Эву к себе. Она навалилась на его грудь и запрокинула голову вверх. Сердце Амена отбивало ускоренный ритм, отчего и сердце Эвы ускорило темп. Амен взглянул на нее и в глазах его отразилось рассветное солнце. Самое красивое солнце в ее жизни.       — Какие планы на сегодня?       Эва рассмеялась и провела рукой по плечу Амена.       — Что-то хотели, мистер Ларсон? У меня очень плотный график.       — Сходим куда-нибудь? — Амен хитро улыбнулся и крепко прижал ее к себе двумя руками, легонько покачивая в объятьях.       — Куда зимой можно сходить? Снеговиков лепить?       — Только если ты захочешь, — его грудь завибрировала от приглушенного смеха. — Но у меня была идея получше.       — Какая?       — Пусть это будет сюрпризом.       — Да вы, никак, романтик, мистер Ларсон? — Эва усмехнулась. — Ресторан, потом ванна с лепестками роз, шампанское и до кровати на руках понесешь?       — Хочешь? — Амен скривился и с трудом удержался от смеха.       — А что если да? — Эва сощурила глаза и широко улыбнулась.       — Исполню любовь каприз моей дамы, — Амен усмехнулся и склонил голову вбок, словно хитрый лис.       Эве было не смешно. Ее щеки вспыхнули, тело бросило в жар. Конечно ей не хотелось никаких лепестков роз, шампанского и так далее по списку. Слащаво, как в девчачьих сериалах, над которыми они с Исманом смеялись. Ее бы воля, Эва бы повалила Амена на кровать без всякого смущения. Вот только такого ответа она никак не ожидала.       — Я… Просто шучу, — Эвтида отвернулась. Розовое небо окрасилось бледно-голубым.       — А я — нет.       И Эва прекрасно знала это. Знала, ведь так и должно быть. Но слышать это… Значит, она небезразлична Амену? Настолько, что можно говорить о любви?       Эвтида вновь запрокинула голову, нужно было срочно сказать какую-нибудь глупую, несмешную и даже немного обидную шутку, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. Но стоило ей взглянуть в глаза Амена, как он, словно только этого и ждал, поймал ее подбородок и потянул выше, заставляя подняться на носочки. Его губы коснулись ее холодного носа. Эвтида обняла Амена за плечи и сама утянула его в поцелуй. Нежный, неторопливый. Амен провел рукой по ее спине от лопаток к талии и прижал к своему телу. Эва надавила на его плечи, пытаясь удержаться на носочках, прижаться как можно ближе. Амен едва слышно усмехнулся и рывком усадил ее на подоконник. Эва охнула, разрывая поцелуй, который вскоре возобновился. И в этот раз он стал жарче, требовательнее. Амен неторопливо провел руками по бедрам Эвы, то сжимая их, то поглаживая. Эвтида царапала его плечи, спину. Согретое теплом сердце, билось быстрее от близости. Тело стало падким на прикосновения, все чувства обострились. Эва отзывалась на каждое касание рук, на каждое движение губ.       Амен разорвал поцелуй, коснулся губами шеи. Его руки поднялись выше, скользнули под футболку. Кончики пальцев коснулись изгиба талии, позвоночника. Эва шумно выдохнула. Ее ноги кольцом сомкнулись на талии Амена. Хотелось быть ближе. Настолько, насколько это было возможно. И даже тогда, этого точно было бы недостаточно.       Широкие ладони Амена остановились на лопатках. Он притянул ее ближе так, что Эвтида свисала с подоконника и лишь тело Амена удерживало ее от падения. Эва подняла глаза выше и встретилась с темным, затуманенным взглядом Амена. Сердце провалилось в желудок. Никто и никогда не смотрел на нее вот так. Эва никогда и не думала, что кто-то сможет на нее так смотреть. Она бы никому и не позволила, только лишь Амену. Ей хотелось, чтобы только он смотрел на нее так. Только на нее и ни на кого больше. Хотелось, чтобы он был только ее. Взгляд, касания, смех, гулкое биение сердца. Он весь, целиком и полностью.       — Амен… — шепотом начала Эва. Чувств так много, она не сможет удержать в себе, взорвется, если не скажет. Жизнь научила Эву не верить людям, но Амен… Разве мог он ее предать? Мог играть с ее чувствами? Мог когда-нибудь оставить одну? Только не после этого взгляда, полного обожания.       — Эва? — Амен улыбнулся.       — Я… — Эва сглотнула. А что, если все это не навсегда? Что если, она скажет, и все пропадет? — Я… Голодная. — Она отвела взгляд, прокашлялась — есть то будем?       — Завтрак на тебе, а с меня какао, — Амен чмокнул ее в макушку и аккуратно спустил на пол.       — Хитрый манипулятор, — Эва нахмурилась.       Амен лишь усмехнулся и отошел к кровати.       — Сначала умоюсь, — он наспех заправил кровать и вышел из спальни. Эва проводила его взглядом. Не сказала. Не смогла. Трусиха.       Готовить, Эва конечно же не стала. Она дождалась, когда Амен выйдет из душа и поспешно заняла ванную. Эвтида провела там минут сорок, не меньше. Когда она вышла, к ее удивлению, Амен не стал готовить самостоятельно. Он листал что-то в телефоне, а заметив ее, лишь хитро улыбнулся и кивнул на кухню. Эва закатила глаза и зашла в спальню, чтобы одеться.       Решив не мудрить, Эва наспех пожарила яичницу. Амен, как и обещал, приготовил какао. Себе он налил крепкий черный кофе.       — Ты умеешь кататься на сноуборде? — неожиданно спросил Амен.       — Не-е-е-ет, точно нет, — Эва усмехнулась. — Я только в школе на лыжах кое-как всего-то круг мотала, а с моей то неуклюжестью, еще и на сноуборде… Чтоб я померла?       — И даже научиться никогда не хотелось? — Амен задумчиво нахмурился и сделал глоток кофе.       — Да как-то… Сноуборд — это последнее, о чем я когда-либо думала, — Эва пожала плечами. Амен хотел что-то сказать, но его прервал звонок. Эва прислушалась и нахмурилась. Это ее телефон звонил из спальни. Звонок закончился, но Эвтида все равно встала из-за стола и направилась в комнату.       Эва взяла в руки телефон и у нее глаза на лоб полезли от количества уведомлений. Но еще больше она удивилась отправителю.       Эвтида смахнула сообщения из группового чата, рекламные рассылки и уведомления о новых видео и открыла переписку с Рэймссом.       Ramesses Wright: эва спишь?                               я кое что узнал                               мне срочно нужно поделиться с тобой                               хотя я не уверен что стоит…                               нет я ладно ты должна знать       Эвтида нахмурилась и в этот момент телефон снова завибрировал.       — Что, Рэймсс? — Эва закатила глаза и шумно выдохнула. — Девять утра…       — Разбудил?       — Тебе повезло. Нет. Что случилось то?       — Я не могу говорить об этом дома. Мы можем встретиться сейчас?       — Сейчас? — Эва аж подпрыгнула на месте и прикусила губу. — У меня планы. Что там такого важного, что я должна все бросить и ехать к тебе?       — Я сам приеду, только скажи адрес. Это очень важно, Эва, поверь мне.       Эвтида с тоской покосилась в сторону кухни. И почему она должна рушить свои планы и идти туда, куда совсем не хочется? Что такого важного хочет сказать Рэймсс? Если это что-то про Дию, Эва готова была поклясться, она треснет ему так сильно, что у влюбленного Рэймсса моментально мозги на место встанут.       — Помнишь, ты вызывал такси? Адрес тот же. Там недалеко есть сквер, напиши, как будешь там… — Эва шумно выдохнула. — Я клянусь, Рэймсс, если это какая-то ерунда, я заблокирую твой номер.       — Так, я… Буду примерно через час или полтора.       — Лучше бы ты просто написал, — Эвтида закатила глаза. — Мы живем в цифровую эпоху, тебе телефон для чего нужен? Звонить всем направо и налево?       — Ты должна услышать это лично.       Эва хотелаь возмутиться, но Рэймсс уже сбросил вызов. Эвтида только прожгла взглядом темный экран телефона.       Когда Эва вернулась в кухню, Амен уже мыл посуду. Эвтида выдохнула и подошла ближе.       — Амен… Появились планы, которые никак не отменить.       — Все нормально? — Амен вытер руки полотенцем и повернулся к Эве.       — Да… Мне просто жаль, что я испортила твой сюрприз, — Эвтида пожала плечами и отвела взгляд в сторону.       — Эва, что за мысли? — Амен подошел ближе и приобнял ее. — Это ведь не последнее наше свидание, — он улыбнулся. Эва не могла не улыбнуться в ответ.       — Так ты все-таки романтик? — Эва усмехнулась.       — Точно нет, — Амен покачал головой. — У тебя точно ничего серьезного?       — Рэймсс попросил о встрече, — Эва махнула рукой. — У них ведь с Дией отношения, представляешь?       — Очень интересно, — Амен улыбнулся. — Я понял, вместе их не сажать. Мне объятья под партой во время уроков не нужны.       Эва рассмеялась и расслабленно выдохнула. В объятьях Амена было хорошо, спокойно. Но Эва никак не могла отделаться от какой-то непонятной фоновой тревоги. Будто бы не сейчас, но когда-нибудь потом что-то должно произойти. Эва отмахнулась от этой мысли. Должно быть, ей просто не верилось в то, что все хорошо. Впервые в ее жизни произошло хоть что-то хорошее, и это «хорошее» стояло рядом с ней.       Амен чмокнул Эвтиду в макушку и ушел в гостиную. Как он сказал, готовится к предстоящим урокам. Эва стала собираться на встречу с Рэймссом.       Эвтида поплотнее укуталась в куртку и потопталась на месте. Прошло уже почти два часа, а Рэймсса все не было. В какой-то момент Эва ощутила всю глупость этой ситуации. Какая же она идиотка, а Рэймсс полный урод. После смерти Исмана у Эвы больше не было друзей. Не было и не нужно было.       — Эва! Прости, я еле улизнул, — Рэймсс нагнулся, уперся руками в колени и шумно выдохнул.       — Какой же ты придурок, Рэймсс, — Эва медленно повернулась и закатила глаза. — Я надеюсь, ты опоздаешь на обратный автобус и простоишь на остановке три часа.       — Я же извинился, — Рэймсс выгнул бровь и выпрямился. — Ах, я забыл с кем говорю… — он закатил глаза, сунул руки в карманы и кивнул на скамейку. — Присядем?       — Иди-ка ты на… Хрен, — Эва осеклась. — Сам садись, я постою.       — Я просто… Не знаю, как ты воспримешь то, что я тебе скажу, — Рэймсс шумно выдохнул и закусил губу.       — Я видела, как вы с Дией целовались, можешь уже не стесняться, — Эва злобно усмехнулась и скрестила руки на груди. Как бы она не злилась на Рэймсса за испорченные планы и долгое ожидание, она бы соврала, если бы сказала, что ей было не интересно узнать, что же там у них происходит. Почему? Эва и сама не знала. Наверное, все друзья испытывают это чувство. По крайней мере, у нее так точно было с Исманом.       — Что? Мы… — Щеки Рэймса порозовели еще сильнее. Он прочистил горло и отмахнулся — Нет, это не касается Дии. Нас… Ну, то есть просто Дии и меня.       — Тогда, во имя Сэта, зачем ты вытащил меня в такую рань? — Эва сместила вес на правую ногу и нахмурила брови.       — Ну… — Рэймсс кивнул на тропинку и сделал шаг. Эва не стала возражать и пристроилась рядом. — Вчера я вернулся домой и услышал, как Реммао говорил с кем-то по телефону, — Рэймсс пнул снежный ком и сунул руки в карманы. — Подумал с родителями, Рождество же было. Подошел к его комнате и уже хотел зайти, но он, оказалось, не с родителями говорил…       — А с кем? с Дагганом? Обсуждал очередные тупые школьные правила? — Эва закатила глаза.       — Не знаю с кем, но лучше прикуси язык, Эва, — Рэймсс, не привыкший с стилю общения Эвы, цокнул и закатил глаза. — Он жаловался кому-то на то, что приходится искать нового учителя математики.       — А с Маклаудом что? — Эва заинтересованно повернулась к Рэймссу.       — Кто-то из учителей поспособствовал его увольнению. Подал жалобу в полицию и в министерство образования о том, что Маклауд пристает к ученицам. Теперь из-за этого все каникулы будут проходить разбирательства.       Рэймсс не знал, кто именно поспособствовал увольнению Маклауда, но Эва, кажется, догадывалась. И от этих мыслей ей становилось так тепло на душе.       — Это круто, — Эва опустила голову, чтобы скрыть улыбку. — И ты меня для этого позвал? Или боялся, что я в голосовых визжать от радости буду?       — Нет, Эва, об этом я бы конечно написал, — Рэймсс шумно выдохнул. — Я послушал, послушал и уже хотел уйти, но потом Реммао сказал про… Миссис Диасс и какие-то показания…       — Что это значит? — Эва встала на месте и Рэймссу тоже пришлось остановиться.       — Я точно не знаю, не понял толком, — он пожал плечами. — Брат очень злился на миссис Диасс и мистера Ларсона. Мол, тот ему на нервы капает, как и полицейские проверки. Мне кажется, он в шаге от того, чтобы уволить мистера Ларсона, как он когда-то уволил Ливия Переса, мол тот превышал полномочия. Но на самом деле, у них просто был какой-то конфликт.       Эва помнила мистера Переса. Симпатичный географ, который прекрасно знал свой предмет, а главное, умел его интересно преподносить. Слушать его было одно удовольствие. Да он сам был одним сплошным удовольствием. Каждая девочка в классе, и даже тринадцатилетняя Эва, пускали по нему слюни. Когда вместо прекрасного мистера Переса появился мистер Бэшфулл, скучнейший и к тому же морально нестабильный, Эва не на шутку разозлилась. Она усмехнулась, вспомнив, какую гневную триаду пришлось выслушивать Исману. К слову, он был с ней солидарен.       — Ты точно в этом уверен? — Эва выгнула бровь. — Твой брат души в Амене, — Эва прикусила губу и сделала вид, что кашляла. — В мистере Ларсоне души не чает.       — Мистер Ларсон общался с детективом и давал показания, как классный руководитель. Как я понял, это что-то, что касается смерти миссис Корнес и… Исмана. И это все не нравится Реммао.       Эва встрепенулась и гневно посмотрела на Рэймсса.       — Дура Корнес повесилась в кабинете. Ее Исман нашел. Она сама себя убила. И придурок Исман. Им никто петлю на шею не накидывал.       — Но это все… Странно как-то, — Рэймсс пожал плечами и заговорил тише. — Зачем тогда полиция про них расспрашивает? И способ самоубийства у них схож…       — Корнес впечатлительная идиотка, — Эва нахмурилась. — Она готова была вздернутся даже от того, что кто-то к уроку не подготовился. А Исман… — Эвтида в миг растеряла весь свой пыл. Она стушевалась и отвела взгляд в сторону. — Я думала, он сделал это из-за неразделенной любви… Но мы оба знаем, что у них с Дией все было прекрасно…       После разговора с Дией, Эва совсем забыла о загадочной смерти Исмана. Даже не загадочной, тогда ей казалось, что все предельно ясно. Но потом все завертелось, их отношения с Аменом вышли на какой-то новый уровень, а потом отчим, и Рождество… Совсем не до смерти Исмана было. Точнее, не до причины. Эва почувствовала болезненный укол вины. Да как она могла перестать об этом думать? Еще совсем недавно Эва хотела уйти вслед за ним, за единственным близким человеком в ее жизни. Что же изменилось сейчас?       — Мне показалось это странным. Может, не стоило тебе это говорить, но… Мы же друзья, — Рэймсс пожал плечами.       — А о чем конкретно детектив спрашивал? Не знаешь? — Эва нахмурилась.       — Нет. Может, он к тебе тоже приходил? Туда, домой.       Домой. Это больше нее ее дом.       — Давай-ка съездим к миссис Диасс, — Эва стряхнула невидимые пылинки с куртки. — Я лучше снова пообщаюсь с ней, чем поеду туда, где жила когда-то.       Рэймсс согласно кивнул. Они направились в сторону автобусной остановки. По пути договорились ничего не рассказывать Дие. Пока сами не поймут происходящее, разумеется.       Всю дорогу Рэймсс пытался рассуждать и прикидывать возможные варианты. Эвтида молчала. Одна мысль сменяла другую. Тревога острыми когтями сжимала сердце. Эва совсем не хотела ехать в этот дом и вновь общаться с миссис Диасс. Но еще больше, ей не хотелось, чтобы любая из ее глупых догадок подтвердилась. О чем она только не думала, и все это казалось нереальным. Может быть, Рэймсс что-то не так понял, или полиции Детройта нечем заняться. Смерть Исмана ведь не могла быть убийством? И с миссис Корнес Исман точно никак не связан.       По пути к дому Эва тоже молчала. Рэймсс, догадавшись, что его не слушают, а может по другим причинам, тоже замолчал. Вскоре перед глазами возникли знакомые зеленые ворота. Эва шумно вздохнула и позвонила в звонок. Быстрее бы это закончилось. Впрочем, долго ждать не пришлось.       — Эва? И… Ее друг, — миссис Диасс натянула улыбку. — Вам повезло, что вы меня застали. Я собиралась на работу.       — Доброе утро, — Рэймсс улыбнулся. — А мы как раз вас и проводим.       — У нас к вам есть разговор, — сухо сказала Эва.       Миссис Диасс только пожала плечами и вернулась назад, чтобы закрыть дверь. После она закрыла ворота и неспешно побрела по тропинке. Эва пристроилась рядом, Рэймсс — сзади.       — Миссис Диасс, ко мне приходили из полиции, — Эва решила, что проще будет соврать, чем вдаваться в никому ненужные подробности. — По поводу… Вы сами знаете, — она отмахнулась. Имя застряло в горле противным комом. — К вам тоже приходили?       — А как же… Я сама обратилась в полицию, — Самина сухо прокашлялась и шмыгнула носом. Ее голос стал сиплым и тихим. — Уже после похорон мне пришло заключение о вскрытии… Когда я оформляла документы. В нем было сказано, что… Он… Что это не убийство и он… Сам, — она сглотнула. — А еще, в его крови нашли какое-то странное химическое вещество, но Исман не болел, и никаких лекарств не пил. Все это было странно, а потом, когда я… Решила у него прибраться… Нашла какие-то таблетки. Много. Подруга с работы сказала, что это… Что молодежь их пьет, чтобы… — Самина всхлипнула и остановилась. Продолжать уже не было смысла.       Больно. Эвтида будто ударилась о толстый лед, упав с огромной высоты. Дыхание схватило так сильно, что Эве на секунду почудилось, что она задыхается. Ее руки дрожали, противный ком встал в горле. Кто-то коснулся ее локтя. Плевать, кто это был.       Таблетки. Этого не могло быть. Исман не мог так поступить. Эвтида была готова поверить во что угодно, смириться с чем угодно. Даже с тем, что Исман был готов плюнуть на их мечту и уехать из Детройта без нее, но только не в это. Как мог он в такое вляпаться? За что? Почему?       Как Эвтида могла быть так слепа? Все эти его депрессивные стихи, частая смена настроения, и Дия рассказывала о его странном поведении.       Как он мог так поступить?       В это было невозможно поверить. Так просто не бывает. Солнце каждое утро встает на востоке, а садится на западе. Дважды два четыре, а Исман никогда бы до такого не опустился.       Но все сходилось. Теперь понятно при чем тут полиция. А миссис Корнес? Она тоже?       Но даже если так, даже если Исман все же подсел на какие-то таблетки, одним Богам известно почему, зачем же лезть в петлю?       -…и я написала заявление. Теперь идет расследование. Я хочу, чтобы рассадника всей этой заразы жестоко наказали. Чтобы никто больше не страдал, как мы с тобой, Эва.       Эвтида и не заметила, когда миссис Диасс продолжила свой рассказ. Она, словно находилась за каким-то стеклом. Слышала, но не осознавала. Сплошной шум. Ничего не разобрать.       — Эва? — Рэймсс дернул ее за локоть.       — Все… Лекарства, — Эва сглотнула. Собственный голос казался чужим, безжизненным. Будто это говорил какой-то искусственный интеллект. — Вы все выкинули?       — Да, — миссис Диасс кивнула и сделала шаг. Эва осталась на месте.       — Эва, — Рэймсс снова дернул ее, но она отмахнулась.       — Я понимаю, что это нужно переварить. Я бы тебе и не рассказала, если бы ты не спросила, — миссис Диасс обернулась. — Я не хотела, чтобы у тебя менялось мнение о нашем мальчике. Как бы там ни было, я все равно его люблю. Но, что случилось, то случилось. Нужно это переварить и жить дальше. Захочешь поговорить, приходи ко мне, — Самина глянула на часы и зашагала по дороге. — Ты не одна с этим горем, милая. А сейчас, мне пора бежать.       — До свидания, миссис Диасс, — сказал ей Рэймсс. Эва промолчала.       Эвтида смотрела в одну точку. Перед ее глазами мелькал улыбающийся Исман. С темными глазами, словно ночное небо, что усыпано звездами. Они всегда сияли, горели. Исман жил своей мечтой. Исман писал прекрасные стихи. Исман… Просто не мог.       Никто не любил жизнь так, как любил ее Исман. Со всеми горестями и печалями. Именно он учил Эву не сдаваться, не опускать руки. Он учил Эву не прятать свои чувства, не закрываться от мира. Он плакал вместе с Эвой, пока другие говорили ей замолчать. Он всегда ее слышал. Он любил ее всем своим огромным сердцем. Чистым сердцем. Слишком чистым для этого проклятого мира. Юным и хрупким сердцем, не видавшим боли и отчаяния, каких повидала Эва. Он был для нее примером того, как нужно жить. Быть сильной даже со слезами на глазах, не судить о людях по обложке и без страха впускать их в свое сердце.       Исман был идеальным. Светлым образом, почти что ангелом. Оказалось же, что Исман просто человек. Со своей болью, со своими проблемами, своими ошибками.       Идеальная картинка треснула на тысячи осколков, которые вонзились в искалеченное, еле бьющееся сердце Эвы.       — Эва? — Рэймсс потрепал ее по плечу. Эва скривилась. Ее желудок сделал сальто. Кажется, ее сейчас вывернет прямо здесь.       — Оставь меня одну, — она отмахнулась от него.       Миссис Диасс сказала, что это нужно переварить. Сказала, что Эва не одна с этим горем. А с кем же? Да миссис Диасс сама один на один с ней оставаться не хочет! По той же причине, что и Эва. При взгляде друг на друга они обе вспоминают их самого дорого человека. Это невыносимо. Эва думала, что наконец-то сможет жить в мире без Исмана. Ложь. Не сможет.       Эва всегда думала, что знала Исмана. Что между ними нет тайн. Как же она ошибалась. Привычный мир рухнул, придавив Эву своими обломками.       — Еще чего, — Рэймсс нахмурился. Эва поняла по его голосу. — Сейчас я тебя точно одну не оставлю, и не проси.       — Рэймсс, ты не понял? — Эва перевела на него гневный взгляд. — Уйди прочь от меня!       — Ну нет, не в этот раз. Думаешь, я не понимаю, что ты делаешь? — Рэймсс выгнул бровь. — Достаточно, Эва. Я не уйду, — он протянул руки и крепко прижал ее к своей груди. Эва не сопротивлялась. У нее просто не осталось сил.       — Почему?.. — тихо прошептала она. Слезы сдавили горло, но Эва изо всех сил старалась не плакать. Не сейчас, не при Рэймссе.       — Потому что мы друзья, Эва. А друзья остаются всегда, и в горе, и в радости.       Эвтида выдохнула. Сердце вновь заработало, будто кто-то включил генератор. Она все еще кому-то нужна. Кому-то, кроме Исмана. Кому-то, кроме Амена.       От мыслей об Амене, Эва нахмурилась. Ей вспомнились слова Рэймсса о том, что полиция допрашивала и его, как классного руководителя и работника школы. Выходит, Амен знал. Он знал обо всем и ничего ей не сказал.