Глава 15. «Ты не будешь забыт»

      Эвтида не помнила, как вернулась и сколько времени это заняло. Она все еще находилась в какой-то прострации. Помнила только, как Рэймсс проводил ее до автобусной остановки, а дальше — туман.       Тяжелой рукой Эва нажала на звонок. Амен открыл не сразу, спустя минуту, а может и две.       — Не ждал тебя так рано. Как прошла встреча?       Амен улыбнулся и потянулся к Эве, но она замерла, опустив глаза в пол. Руки Амена так и не коснулись ее плеч.       — Что-то случилось?       — Ты все знал, — Эва медленно подняла глаза.       Амен непонимающе заморгал, но чем дольше Эва смотрела на него пустым и бездушным взглядом, тем больше Амен осознавал происходящее. И вот, кажется, он все понял. Амен шумно сглотнул и провел руками по штанам. Он отвел взгляд, но вновь вернул его. Эва моргнула и сама отвернулась. Она сбросила обувь и резким движением расстегнула куртку. Сняла ее и закинула на вешалку. Эва прошла мимо Амена. Он не стал ее останавливать. По крайней мере, действиями.       — Эва… — он еле слышно позвал ее.       — Чего тебе? — Эва замерла у закрытых дверей, ведущих в гостиную. Ее глаза смотрели в пол. Она никак не могла заставить себя вновь посмотреть на того, кто предал ее. Все люди лгут, никому нет веры. Эвтида в очередной раз в этом убедилась.       — Кто тебе сказал?       — Какая разница? — Эва шумно выдохнула и все же взглянула на Амена. — Какая разница, кто мне сказал, если этого не сделал ты. После всех твоих слов, после всего, чем я с тобой поделилась… Ты мне соврал.       — Нет, Эва, — Амен отрицательно покачал головой. — Я о многом умолчал, это так. Но мои слова никогда не были ложью.       — О, так ты предлагаешь мне снова тебе поверить? Чтоб ты опять предал меня? — Эва гневно выдохнула. — Найди себе другую дурочку, — она развернулась и решительно направилась в комнату, где временно остановилась.       — Эва, не закрывайся. Давай обсудим, — Амен догнал Эву уже в спальне.       Эвтида остановилась у кровати и скрестила руки на грудь. Ей хотелось остаться одной. Хотелось, чтобы этот разговор быстрее закончился. Она смотрела на снежный пейзаж за окном и с трудом сдерживала подступающие слезы. Эвтида считала это место своим убежищем. Оказалось, Эва нигде не в безопасности.       — Как много ты знаешь?       — Это важно? — ответила она, не оборачиваясь. — Мне достаточно того, что ты знал причину… — Эва сглотнула и сжала край своей толстовки. — Знал, как я мучаюсь в догадках, но не сказал мне.       Солнце ярко светило в окно. Конечно, ведь сейчас день, а не хмурый вечер. Погоде совершенно наплевать на подавленное состояние Эвы.       — Я что, по-твоему, тиран? Какого ты мнения обо мне? — его голос был встревоженным. — Думаешь, я мог так жестоко поступить с тобой?       — Ты поступил еще хуже, чем просто жестоко! — Эва повернулась к нему и всплеснула руками.       — Я видел твое подавленное состояние. Узнай ты всю правду, стало бы только хуже.       — Я узнала и что? Мне стало хуже? — Эва скривилась, как от зубной боли и отвела взгляд. — Решил в спасателя поиграть?       — Нет, — твердо ответил Амен. — Об этом я никогда не врал. Я искренне хотел и хочу тебе помочь.       — Потому что я на голову больная дура, а ты ответственный учитель? — Эва взглянула на него исподлобья и сжала кулаки. — Потому что, Райт запугал тебе третьим трупом?       — Да что ты такое говоришь? — Амен нахмурился. Он смотрел на нее секунд десять, и в конце концов, сдался. — Ладно. Да. Почти, — он выдохнул.       Эва усмехнулась и поджала губы. Амен, словно, ударил ее ножом. В самое сердце. Дыхание схватило. Эва вновь ощутила это пугающее чувство. Полное безразличие. Полное отсутствие каких-либо эмоций. Не больно, не страшно, не грустно. Все равно. Будто она мертва.       — С самого начала, когда директор Райт рассказывал мне о классе, в котором я буду работать, он упомянул о трагедии и о твоей связи с погибшим учеником. Райт также рассказал и о том, что направил тебя к школьному психологу, к которому ты не ходила. Он назвал тебя проблемной ученицей, а я как новый классный руководитель должен был нести ответственность за тебя. Я должен был заставить тебя исполнять указы Райта… Должен был… Заставить слушаться его, ходить к психологу и не доставлять лишний проблем. Но потом, я узнал тебя и всю ситуацию с твоей стороны.       — И решил сам стать моим мозгоправом? — Эва усмехнулась и скривилась. И почему она все еще стоит здесь и слушает этот бред? Мистер Ларсон закончит свой душещипательный рассказ, Эва выпнет его из комнаты, соберет вещи, а на следующий день уйдет. Плевать куда, просто уйдет. Сбежит от этого предателя.       — Нет же. То, что я говорил… Что ты нравишься мне. Все это правда, Эва. К тому же, не понаслышке знаю, пока человек не захочет, чтобы ему помогли, ему никто и не поможет.       — Так ты втирался мне в доверие, чтобы я захотела быть спасенной? Тобой? — Эва закатила глаза и шумно выдохнула. — И ты правда считаешь, что жестокость — это то, что ты умолчал об этом? — уточнять было не нужно. Амен прекрасно понял, что она имела в виду.       — Нет, нет… — Амен сделал шаг ближе, взъерошил волосы, и шумно выдохнул, облизнув губы. — Я увидела в тебе… Себя десять лет назад. — Он взглянул на нее покрасневшими от невыплаканных слез глазами и сглотнул. — Помнишь, ты спрашивала меня о моем родном городе?       Эвтида медленно кивнула. Ее сердце учащенно забилось в груди. Ледяные ладошки задрожали. Способность чувствовать эмоции не вернулась, но Эва ощутила острое желание разнести все в этой комнате. Сломать долбанную кровать, разбить это надоедливое окно! Хоть что-то сделать, лишь бы отпустило, лишь бы стало легче. Обида как кислота разъедала ее внутренности. Эва ненавидела Амена за то, что он как и все предал ее. Ненавидела, но продолжала слушать, ведь когда-то и он ее послушал. И Исман тоже всегда ее слушал. Людям иногда нужно так мало. Всего лишь хорошего слушателя.       — Я… Немного приукрасил свою историю. Родители действительно водили меня по больницам, но не с самого рождения… — Амен шумно выдохнул и нервным жестом пригладил волосы. — Они и правда не знали, почему я родился таким непохожим на них. Отец обвинял мать в измене. Все мое детство я только и слышал от него: «подкидыш», «шлюший щенок» и все в таком духе. Все изменилось, когда мать узнала, что больна раком, — Амен поджал губы. — Тогда она и стала водить меня по больницам. Боялась, что… Я тоже болен чем-то таким. В свои десять лет я столько врачей повидал, каких взрослый то человек никогда не встречал. Все врачи в один голос твердили, что моя чувствительная кожа досталась мне от матери, а еще и альбинизм… С такой болезнью и моим «диагнозом» врачи в один голос твердили, что нам нужно уехать куда подальше из Каира, иначе матери никогда не излечиться, а я запросто могу заболеть той же болезнью.       Эвтида протяжно выдохнула. Что-то ударило ее под ребра. Заныло. Захотелось почесать себя изнутри, выскрести это ощущение. Словно ее голодный желудок урчал и поедал себя. Но Эва не голодна. И ее живот не урчал.       — Денег у нас было не много, как у любой среднестатистической семьи из Каира. Мы бы не потянули переезд… Хватало только на самые дешевые лекарства. А отец тогда сказал, что это все глупости и нам всего-то нужно сидеть дома, и все будет хорошо, — Амен шумно сглотнул. — Я говорил, что мы хотели переехать в Верону к знакомым матери. Так вот, не к знакомым, а к родителям. Но мама наотрез отказывалась, они были в ссоре из-за моего отца. Они так и не одобрили ее выбор. Сколько я не пытался ее уговорить, так и не смог. Мама была упряма… — Амен усмехнулся. — А болезнь прогрессировала. Восемь лет пролетели, как год. Теперь, я удивлен, что почти не лечась, еще и в таком месте, мать смогла прожить так долго. За неделю до моего восемнадцатилетия ее не стало.       Эва почувствовала, как нить, которая натянулась в ее груди, оборвалась. Сердце рухнуло вниз и больно ударилось о землю. Эвтида вздрогнула и болезненно скривилась.       — Не буду вдаваться в подробности о том, как я пережил это. Но поверь мне, я прекрасно понимаю твои чувства. Именно это меня и привлекло в тебе с самого начала. Сколько раз я опускал руки, не сосчитать. Ты, Эва, не сдавалась никогда, — Амен посмотрел на нее. Мурашки пробежали по телу.       — Откуда знаешь, что не сдавалась?.. — тихо спросила Эва. Ее хриплый голос дрожал. Она сжала руки в кулаки. Ногти впились в ладошку, оставляя после себя красные полумесяцы. Физическая боль удерживала Эву на плаву, помогала оставаться в реальности, а не в своих мрачных мыслях.       — Ты все еще стоишь здесь, — Амен слабо улыбнулся. — Ты продолжаешь улыбаться самой красивой улыбкой в мире, и огонь продолжает гореть в твоих глазах. Ты стараешься открываться новым людям. Ты пытаешься начать жизнь заново и у тебя получается.       — И у тебя тоже получилось, — Эва сделала шаг вперед. Амен отвел взгляд.       — Но какой ценой…       — Так ведь и я… Все еще стою здесь, благодаря тебе, — Эва опустила холодные руки на его грудь. Ладонь запульсировала от громкого биения сердца.       — Я рассказал бы тебе обо всем, как только бы твое самочувствие улучшилось. А о причине смерти твоего друга и вашей учительницы я узнал всего три дня назад. Еще до каникул, в школу приходила полиция, а потом Райт вызвал меня в кабинет, — Амен скривился, но его лицо быстро приняло меланхоличный вид.       Его красные опухшие глаза встретились с глазами Эвы, наполненными слезами. Она моргнула. Слеза покатилась по щеке.       — Поэтому ты был таким печальным вчера?       — Представил, какого тебе будет, узнать об этом… — Амен шумно выдохнул и отвернулся. — Прости меня, Эва. Я не хотел быть тем, кто причинит тебе такую боль.       Не хотел, но причинил. Молчанием.       Эва коснулась его щеки, мягко погладила скулу большим пальцем. Амен мгновенно взглянул на нее.       — Мне и правда очень больно, — губы задрожали. Эва сделала рваный вздох. — Ты должен был сказать мне об этом.       — Не смог, — Амен поджал губы и скривился. — Струсил. Хотел уберечь от боли любимого человека… И себя заодно.       — Лю…бимого? — Эва глупо хлопнула глазами и одернула руку от его лица. От такой реакции Амен и сам растерянно развел руками и прочистил горло.       Амен сделал шаг назад и шумно выдохнул. Он взъерошил волосы и зажмурился. Снова выдохнул, кивнул сам себе и открыл глаза.       — Да, — он облизнул губы. — Любимого.       — Ты любишь меня? — Эва приоткрыла рот. Этот вопрос был таким глупым, но не потому что о таком обычно не спрашивают, еще и с такой удивленной интонацией, а потому, что для Эвы это казалось чем-то невероятным. Сродни фантастики. Кто-то мог любить ее? Кто-то, кого она любила, любил ее в ответ? Да такого не бывает! Любовь всегда приносит боль, потому ее многие избегают.       — Да, — Амен напряженно сглотнул, но в следующий миг расслабился и улыбнулся. — Конечно да.       — Но… Почему? — Эва часто заморгала, пытаясь сдержать слезы, но это не помогло. Ее голос дрогнул, а руки снова затряслись. Из груди вырвался тихий всхлип.       — Потому что это ты. Ты — Эва.       Амен улыбнулся и обвел взглядом ее лицо. Он ласково стер слезу с ее щеки, и это стало триггером для Эвы. Она крепко прижалась к Амену, уткнулась ему в грудь и громко зарыдала. Амен прижал ее к себе, и кажется, тоже тихонько всхлипнул. Ну и пусть это выглядело глупо. Ну и пусть, Эва выглядела как бездомная дворняга. Ну и пусть… Все это неважно, когда тебя любят так же горячо, как и ты сам.       Эва не знала, сколько так прорыдала, но постепенно дыхание становилось ровным, а руки перестали дрожать. Только голова разболелась.       Амен нежно погладил Эву по спине. Ей нравилось, когда он так делал. Только он.       Эва все еще чувствовала боль. Тупую, пульсирующую боль в груди. Возможно теперь, она будет чувствовать это всегда. Ничто и никогда не сможет заполнить эту пустоту в ее сердце, что образовалась там после смерти Исмана. Но ей точно стало легче. Эва чувствовала, как в ней появился какой-то стержень. Она была нужна кому-то. Ее любили.       Мир вдруг перестал казаться Эве мрачным и ужасным. Мир всегда был просто миром. Эва злилась на него и ненавидела всех вокруг в попытке защитить свое сердце. Но это не помогло. Мир не рухнул от ее ненависти ко всему вокруг, ничего не изменилось. И сейчас все так же осталось прежним.       — Я совсем забыл, — прошептал Амен. — Ты как?       — Лучше, — Эва шмыгнула носом и запрокинула голову.       — Пойдем со мной, — Амен сделал шаг назад, взял ее за руку и потянул в коридор. Эва не сопротивлялась.       Они подошли к гостиной. Амен толкнул дверь, и Эва на секунду зажмурилась от яркого солнца, что светило прямо в окно. Щурясь и моргая, она бегло осмотрела комнату. В центре стоял небольшой журнальный столик, а рядом две подушки. На столике стояла ваза с полевыми ромашками, какие-то пирожные и какао. Эва охнула и прикрыла рот рукой. Ее заплаканные влажные глаза вновь наполнились слезами.       — Я подумал, раз не планы изменились, сюрприз придет к нам в дом, — тихо проговорил Амен прямо над ее ухом.       К нам. К ним в дом. В дом Амена и Эвы.       — Я хотел тебя порадовать, — он замялся, прочистил горло. — Не суди строго, я экспериментирую. Но лучше в следующий раз скажи мне о своих предпочтениях в свиданиях, чтобы я ничего не испортил.       — Слащаво, — Эва невозмутимо покачала головой и скрестила руки на груди. — А вы все-таки романтик, мистер Ларсон? Узнают, засмеют, а? — Эва хитро улыбнулась и запрокинула голову. Щеки Амена слегка покраснели.       — Что ж, значит моей репутации конец, — он рассмеялся и кивнул, приглашая внутрь.       Амен задвинул шторы и сел на подушку. Эва плюхнулась рядом. Она шмыгнула носом и потерла красные влажные щеки. Есть и пить никто не спешил. Эвтида снова шмыгнула носом и вдохнула свежий запах полевых цветов, вперемешку с ароматом какао. Такой приятный запах чего-то такого давно забытого, беззаботного. Эва не любила цветы, и если бы ее спросили какие ее любимые, она бы ответила, что это все пустая трата денег. Но ее никто не спрашивал. Да и цветов ей не дарили. Но оказалось, это так приятно, видеть даже самый маленький и простенький букет, что предназначен только тебе. Раньше у Эвтиды не было любимых цветов. Теперь есть.       — Почему именно ромашки? Где ты их вообще достал? — Эва коснулась лепестков. Они пощекотали кончики ее пальцев.       — Где достал — останется моей маленькой тайной, а почему именно ромашки… — Амен пожал плечами. — Сам не знаю. Вспомнил, как ты яростно критиковала зиму, а ромашки — это что-то такое летнее, простое, но очень красивое и легкое. Подумал о тебе. — Он улыбнулся, и Эвтида улыбнулась в ответ.       На какое-то время в гостиной воцарилась тишина. Гнев и обида тоже стихли. Способность чувствовать вернулась. Эва перевела взгляд на какао и прокрутила в голове все события сегодняшнего утра. Она покосилась на Амена, тот тоже молча смотрел в одну точку. Должно быть, и ему непросто. От всех воспоминаний о прошлом, от признания, которое Эва буквально заставила его произнести, да и наверняка от ситуации в целом. Эвтида не маленький ребенок с ограниченным мышлением, который делит все на «черное» и «белое», она прекрасно понимала, что Амен просто щадил ее чувства, жалел. Но жалости ей хотелось меньше всего. Эвтиду никогда не гладили по головке, никогда не обнимали во время рыданий. Никто Эвтиду не жалел и она приучила себя обходиться без жалости.       Исман всегда говорил о том, что любая боль не бывает вечной. Что нужно только пережить это чувство, так же, как мы переживаем радость, возбуждение или страх. Все проходит. И боль пройдет. Она коварна лишь тем, что имеет свойства возвращаться вновь и вновь. А может, люди и сами так устроены, что вместо радостных воспоминаний, снова и снова прокручивают лишь те, что заставляют обессиленно валяться в меланхолии.       Эвтида не умела так. Не знала как. Исман давал лишь теорию, а о практике речи не было. Эва справлялась с болью иначе — заглушала ее. И с каждой новой болью прежняя становилась все сильней.       Никто Эвтиду не щадил. И Эва не щадила себя сама. Ей не нравилось, когда с ней не считались на равных, молчали о чем-то «ради ее блага» и сглаживали углы. Сладкая ложь еще никогда не была лучше горькой правды. Не была, и не будет.       — Амен, — Эва повернулась к нему. Он отреагировал моментально. — Никогда так больше не делай. Никогда больше не молчи о таких важных вещах.       Амен кивнул и поджал губы. Извиняться вновь было не нужно. Эва уже не злилась.       Теперь, когда этот вопрос был решен, а Эвтида стала чувствовать себя лучше, пора перейти к более важным делам.       — Значит, в школу приходила полиция. Зачем?       — Ты ведь знаешь, что идет расследование? — Эва кивнула. Амен продолжил. — Я давал показания, как классный руководитель. Детектив настаивал на том, чтобы собрать весь класс для допроса, но я убедил его, сделать это хотя бы не в первые дни каникул.       — Расспрашивать будут о наших отношениях с… — Эва сглотнула, но заставила себя продолжить. — С трупами?       — Да, — Амен кивнул. Его голос дрогнул. — Райт сказал, что тебя допрашивать будут отдельно. В присутствии психолога и Райта, разумеется.       — Вот язва неугомонная, — Эва скривилась. Хотелось сказать ей не это, а то, что Райт — урод конченный и пошел бы он на хуй. Но неудобно как-то выражаться таким образом. И что же изменилось?..       — У нас произошел конфликт, — Амен замолчал, будто пожалел о том, что сказал.       — Рэймсс сказал, что Райт кому-то жаловался, что ты его заколебал, — Эва поджала под себя коленки и повернулась к Амену. — Он тебя уволит, еще и пакость какую-нибудь сделает. Подгадит, гад.       — Пускай, — Амен отмахнулся.       — Пускай? Еще что скажешь? — Эва выгнула бровь. — Речь идет о твоей репутации, карьере…       — Думаешь, меня положение в обществе волнует больше, чем твое благополучие? — Амен нахмурился. Эва глупо хлопнула ресницами. — Пусть Райт хоть с грязью меня смешает, но я не допущу, чтобы он причинил тебе боль. Любую боль.       Но ведь совсем недавно сам же и причинил. Эвтида поджала губы. Она не злилась, уже нет. Но простить так сразу не могла. Не знала как. Не умела. Никто не учил ее прощать, только копить обиды.       — Я…       …этого не стою.       Слова застряли где-то в горле. И когда Эвтида успела стать такой сентиментальной? Что за наваждение! И что за странное стремление у окружающих ее людей доказать ее важность? К чему все это?       — Давай уедем отсюда? Подальше от Детройта. В любой город. В любой уголок мира. Куда захочешь. Хоть в суровую Россию.       Амен выжидающе взглянул на Эву. Его кадык подрагивал. Руки лежали на столе, пальцы неестественно выпрямились, замерли. Амен ждал ответа, а Эва тупо таращилась на него, не зная, что сказать. Ей показалось. Точно показалось. Амен не мог… Так просто не бывает! Он был готов все бросить ради нее? Ради их совместного будущего? Чтобы она была… Счастлива?       Эвтида улыбнулась. Ее глаза заблестели. Слов не требовалось. Амен все понял. Он поддался вперед и Эва прильнула к нему. Их губы слились в жарком поцелуе. Амен сжал волосы на ее затылке, погладил лопатки. Эва вцепилась ногтями в его шею, оставляя красные отметины.       Ее сердце учащенно билось в груди. Живот стянуло в тугой узел. Голова закружилась как от карусели.       Да. Конечно да! Конечно она этого хотела. Пошел к черту, проклятый Детройт, мерзкий Райт, отвратительная школа, уродская форма, обреченные родители, Исман…       Желудок рухнул вниз. Грудь сжалась от нехватки кислорода. Эва отстранилась, провела ледяными ладонями по горячим щекам.       Она хотела, мечтала… Но не так. Не сейчас. Эва хотела быть свободной. Но кое-что еще удерживало ее здесь. Смерть Исмана.       Эвтида выдохнула и облизнула губы. Исман не будет забыт. Эва этого не допустит.       — Все хорошо? — Амен погладил ее по щеке и беспокойно осмотрел ее лицо. — Я сделал что-то не то?       — Нет, — Эва отрицательно покачала головой. — Нет, — она улыбнулась и обхватила лицо Амена. Она потянула его на себя, утягивая в поцелуй.       Эвтида подумает о смерти Исмана позже. Сейчас хотелось просто забыться. Утонуть в ласках, ощутить касание любимых рук. Хотелось домой. Хотелось безопасности.       Амен погладил ее по спине, притянул ближе. Искалеченное сердце Эвы забилось быстрее. Оно тянулось к свету, к теплу. И Эва окунулась в это чувство с головой. Прижалась ближе, взобралась на колени Амена. От такого порыва он едва не завалился на спину.       Эвтида усилила напор. Поцелуй стал страстным, требовательным. Почти что крик о помощи. И ее услышали. Эва больше не одна.       Эвтида захлебнулась в море желания. Тело горело, требовало все больше и больше. Эва хотела разорвать свою кожу, прижаться ближе, еще ближе. Сердцем к сердцу.       Эва едва сдержала стон, когда Амен крепко сжал ее бедра и потянул на себя. Воздуха не хватало. Простых касаний было мало. Поцелуев — мало. Эвтида чуть отстранилась и потянула за край футболки. Амен не сопротивлялся. Эва восхищенно оглядела полуголое тело и нагнулась, оставляя поцелуй на напряженной шее. Амен шумно выдохнул и нежно погладил ее по спине. Эвтида спустилась ниже, поцеловалась ключицу. Ее руки сжали пряжку ремня. Амен откинулся назад, свободной рукой заправил прядь волос, упавшую на лицо Эвы. Он не сопротивлялся и это еще сильнее побуждало к действиям.       Эвтида расстегнула ремень, а после ширинку джинсов. Амен легонько сжал ее локти и потянул на себя. Его губы коснулись ее, и в этот момент, Эве показалось, что ее мир встал на свое место. Тело горело, капельки пота стекали по спине. Эвтида отстранилась и рывком сняла с себя толстовку. Недолго думая, расстегнула ремень. Ее действия были рваными, импульсивными. Эва гневно выдохнула, запутавшись в джинсах. Приглушенно смеясь, Амен помог ей выпутаться из одежды, а после притянул к себе. Поцелуй стал более жадным, более требовательным. Не прерываясь, Амен пошарил в карманах джинсов. Что-то зашуршало в его руках. Сердце Эвы ускорило темп, когда она поняла, что это было.       Амен разорвал поцелуй. Его затуманенный взгляд скользнул по лицу Эвы. Он нежно погладил ее по спине. Его руки отодвинули в сторону тонкую полоску влажной ткани. Амен подхватил Эву под ягодицы и слегка приподнял. Она даже удивилась, как легко ему это удалось, но удивление быстро прошло, когда ее чувствительной точки коснулась горячая твердая плоть. Амен стал медленно опускать ее на себя. Эва шумно вздохнула и крепко сжала его плечи. Она не сопротивлялась, позволяла ему быть главным, растворялась в его ласках. Амен приглушенно выдохнул, ощутив глубину проникновения. Он легонько покачивал ее. Осторожно, чтобы не причинить боль. Плавно, чтобы Эва привыкла. Его руки сжимали ее бедра, наверняка оставляя следы. Прикрыв глаза, Амен тяжело дышал. Эвтида без всякого стеснения любовалась им, поглаживала его напряженные плечи и шумно дышала. Сквозь не плотно занавешенные шторы в комнату скользнул луч яркого солнца. Он падал на их сплетенные тела. Хоть Эва не была впечатлительной, но все это было похоже на произведение искусства.       В какой-то момент Эва перехватила инициативу на себя. Она крепко сжала плечи Амена и качнулась самостоятельно. Он не останавливал ее. Его руки погладили ягодицы, остановились на талии. Амен позволял Эвтиде самой контролировать происходящее и это лишь раззадорило ее.       Эва ускорилась. Ее движения были резкие, рваные. Из ее груди вырывались короткие стоны. Амен распахнул глаза, и их взгляды встретились. Эва почувствовала, как внизу живота все стянуло тугим узлом. Она протяжно простонала, смотря ему прямо в глаза. Амен утробно не то выдохнул, не то прорычал. Радужки его серых глаз теперь казались темными, а взгляд — затуманенным. Он коснулся рукой ее чувствительной точки и мир рассыпался на тысячи крупиц. Эва закатила глаза, темп сбился, движения стали еще более резкими, хаотичными. Амен крепко сжал ее бедра и перехватил инициативу на себя. Эва обхватила его шею и прижалась к напряженному телу. Амен уронил голову ей на плечо и тихо застонал. Темп замедлился, а вскоре Амен и вовсе остановился. Его тело расслабилось, он шумно выдохнул.       Он помог Эве подняться и вместе они упали на заправленный диван. Эва легла на его грудь и прикрыла глаза. Амен погладил ее по волосам, пропустил спутанные пряди сквозь пальцы.       Нужно сходить в душ и привести себя в порядок, но все это потом. Сейчас не хотелось ничего. Эвтида впервые за долгое время позволила себе расслабиться и совершенно ни о чем не думать. Но стоило открыть глаза, как реальность наотмашь ударила ее по лицу. Взгляд скользнул на столик, на разбросанную по полу одежду.       Эвтида больше не хотела умереть. Она хотела жить и радоваться каждому мгновению ее новой жизни, где ее любят и ценят, где есть Амен и ромашки с какао, где есть ворчливый Рэймсс и милая Дия, где есть эта приятная близость и яркое зимнее солнце. Эва никому не позволит отнять это у себя, ни за что. Все это это она. Все это ее. Остался лишь один шаг на пути к счастью.       Эва вновь прикрыла глаза и вспомнила о прощальном письме Исмана. Она знала, что нужно делать. Она знала, как отомстить.