Вернутся к фанфику
11. Зверинец
31 октября 2025, 11:26Чарли Уизли - бывший капитан команды по астроболу в Академии. После выпуска служит инженером на звездолёте «Норберт» и является главным специалистом по модификации транспортеров и экспериментальным двигателям. Главная страсть - квантовая механика и инженерия, хотя начальство считает его методы «излишне рискованными».
***
Гарри с ажиотажем ждал посадки. В конце концов, Бетазед был его родной планетой, и даже если он на ней был в младшем возрасте, то совсем этого не помнит. Гарри достаточно много читал про планету, а учитывая, что они будут в его столице, Медаре, то ожидания были высокими. В начале, правда, они приземлятся в городе Далария, крупнейшем космическом узле, наверное, после Земли, где ежедневно сотни шаттлов взмывают в воздух. Тонкс тоже наперебой рассказывала о прелестях планеты — и о множестве храмов, той же Площади Размышления, и о живописных садах, которые граничат с деловыми центрами в столице. Казалось, что Бетазед сочетает в себе всё, что так не хватает на Земле. Но самое главное, они встретятся с Томом. Гермиона и Панси, к сожалению, находились в другом секторе, а точнее на Рисе, поэтому их встреча будет уже только в Академии. Бетазоид знал, что вулканец прибудет только к вечеру, поэтому они увидятся только тогда, а еще Гарри взял на себя вопрос с жильем на эти два дня. О том, что они проведут двое суток на планете, Гарри узнал после объявления от капитана. Как он понял, Энтерпрайз должен был получить некий груз в Азкабане, после чего перевести его в другое место по дальнейшему курсу следования. После инцидента это потеряло смысл, поэтому, как понял Гарри, руководству Энтерпрайз нужно настроить новый курс, что требует достаточно много времени. — Куда может Энтерпрайз направляться вместо намеченного плана? — спрашивает, как бы между прочим, бетазоид у сидящей рядом Тонкс во время пересменки. Та задумчиво поднимает взгляд к потолку. — Трудно сказать, — честно признается она, — во-первых, зачастую Энтерпрайз выполняет государственные поручения, поэтому маршрут неизвестен большинству людей, в том числе нам до поры до времени. Хотелось бы в сторону Вулкана… Нет! Рисы, там хоть повеселиться можно. — А на Вулкане нет? — Гарри едва сдерживает улыбку, говоря это, получая многозначительный взгляд орионки. — У тебя есть знакомые вулканцы? — Бетазоид кивает, не поясняя, насколько они знакомы. — Так вот, если это кто-то, кто учится в Академии или служит во Флоте, значит, пошел против системы и не такой, ну, знаешь, — она мотает руками в воздухе, подбирая слова, — серьёзный что ли. В общем, я к тому, что есть шанс их расшевелить. — А если это будет Орион? — Мне казалось, у вас был курс по основам устройства Федерации, нет? — Был, но больше ставился упор на юридические моменты. — Тогда узнаешь подробнее потом, а сейчас, Гарри, — орионка приблизилась, несколько ближе, чем того позволяет приличие, и бетазоид отпрянул, из-за чего Тонкс рассмеялась. — Чувствуешь запах? — Он хмурится, но все таки едва наклоняется, что вдохнуть глубже. Ничего. Бетазоид качает головой. — Потому что я с ног до головы обливаюсь блокаторами. У нас, орионок, есть свои феромоны, которые очень, — она подмигивает, — интересно работают на орионцах и других существах. Представь, если целый корабль людей приедет на планету, где никто не использует блокаторы. Но вообще, — Тонкс как-то странно покосилась на него, и Гарри вопросительно наклонил голову. — Ты упомянул там кое-кого… Вы с вулканцем, ну?.. Бетазоид на мгновение прикрывает глаза, скрывая из ниоткуда взявшееся смущение, после чего кивает. В глазах Тонкс вспыхивает интерес, — ты ничего только не подумай, у меня нет предубеждений. Просто сам факт, как вулканец и бетазоид вообще могли сойтись? — А как ты это поняла? — Вообще, люди, бетазоиды и прочие расы обычно, если близко подходят к орионкам, то чувствуют что-то. Это, знаешь, как духи, — пока девушка говорит, Гарри несколько повышает скорость корабля. — И от тебя прямо несет сепату. — Бетазоид на миг вопросительно оборачивается на нее, после чего вновь возвращается взглядом к космической мгле. — Боюсь спросить, что это. — Цветок на Ореоне, — Тонкс быстро что-то набирает на своем PADD, после чего поворачивает экран к Гарри. Белый цветок всего с двумя лепестками, которые окружают ярко-красную сердцевину. Бетазоид ничего не отвечает. — Так вот, по легенде богиня Астарта, когда влюбилась в обычного орионца, перед встречей вдохнула в цветок свое счастье. Поэтому сейчас, если орионки настроены на серьезные отношения, то обязательно дарят сепату. — Красивая легенда, — несколько меланхолично отвечает Гарри. Он задумался, есть ли подобные легенды на Вулкане? Конечно, это раса, которая отрицает эмоции и принимает только логичные решения, но ведь раньше они были прямо противоположными. Осталось ли что-то с тех времен, интегрировавшись в их современное общество, или кануло в небытие? — Опять чувствую, — хихикает Тонкс, и Гарри толкает девушку локтем, из-за чего та смеется громче. На них оборачивается Марлин, также улыбнувшись. Видимо, смех орионки заразителен. Последний варп-прыжок проходит успешно, и бетазоид тянется руками вверх, разминаясь. Планету уже хорошо видно, она всего в ста восьмидесяти тысячах километров. Вокруг Бетазеда расположены несколько крупных космических станций, пока не видимых невооруженным глазом, но по мере приближения к планете, стала заметна ближайшая к ним. С Тонкс они останавливают корабль, дожидаясь, пока Марлин свяжется с Бетазедом для получения разрешения на посадку. — Далария, третий посадочный пункт, — говорит она, и корабль вновь гудит. Вождение целого космического корабля уже не вызывает волнения, и Гарри уверенно жмет на рычаг, плавно опуская его, чтобы Энтерпрайз без тряски сел на посадочное поле. — Как по методичке, — орионка протягивает руку, и бетазоид дает ей пять. — Капитан, — тянет она, обернувшись, — оставьте мне Гарри помощником. — Когда мистер Поттер окончит Академию, вы сможете рекомендовать его на корабль, мисс Тонкс, — девушка притворно громко выдыхает и отворачивается. За стеклом видно, как снуют работники станции, им ничего не остается делать, кроме как ожидать разрешения на выход. Бетазоид нетерпеливо качает ногой, когда наконец сотрудники дают зеленый свет на выход экипажа. Дамблдор хлопает, привлекая внимание существ на мостике, — Бетазед славится одной из прекраснейших планет в Федерации. Проведите время с пользой. Вылет назначен через на завтрашний вечер. Гарри едва ли не первым перемещается на планету. Тонкс сказала, что ей нужно будет задержаться в каюте, поэтому он, схватив заранее собранный рюкзак, пошел к транспортеру один. Рядом с ним один за другим оказывались другие члены экипажа, которые также шли в сторону здания станции, через которое можно было попасть в Даларию. В теории, можно было бы также переместиться и в саму столицу, однако желание посмотреть на виды через окно аэробуса слишком большое. Короткий досмотр едва ли задерживает его, и он выходит за двери станции, после чего его дыхание сбивается. Далария — важный город на Бетазеде, его зачастую называют второй столицей, потому что здесь расположено культурное сосредоточение всей расы. Гарри знал, что город находится в центре озера высокого в горах, а точнее само озеро пронизывает Даларию. Маленькая Венеция на Бетазеде, которую, правда, в отличие от земного города не затопило двести лет назад. Передвигаться по улочкам, если ты не бетазоид, можно только на лодках, которые управляются телекинетическим импульсом, как дань традиции старым технологиям. Ему не терпелось попробовать ступить самостоятельно на деревянную конструкцию и узнать, хватит ли ему сил. Здания, поистине огромные, покрыты «светлячницей», растением, которое ночью переливается бело-голубым цветом. Сами же здания не строятся, а выращиваются. В течение столетий кропотливой работы, бетазоиды выращивали деревья так, чтобы они принимали определенную форму и ширину. Так было построено здесь все — от мостов и арок до высотных зданий, за исключением самой станции. Ее белые стены, сделанные из металла, как будто бы отравляли местный вид, и Гарри поспешил отвернуться. Приземлились они на самой высокой точке города, поэтому весь он виднелся ему сейчас как на ладони, и это было невероятное чувство. Он задумался, спустился ли уже Сириус на планету, и испытывает ли тот такие же чувства, как Гарри сейчас, смотря с высоты на Даларию. Спуск до города совсем небольшой, по ней также снуют другие люди и существа с самых разных краев галактики, и Гарри лишь крепче сжимает рюкзак. Очередь, ожидавшая, когда подъедет лодка, была достаточно большой, но бетазоид прошел мимо нее. На берегу стояли несколько десятков пустых лодок, и Гарри запрыгнул в одну из них. Она была словно из скандинавских мифов, правда, короткая, предназначенная всего на два-три человека. Спереди был длинный нос корабля, который использовался для поддержания равновесия стоящих, а также для передвижения самой лодки. Бетазоид чувствовал, как несколько взглядов экипажа Энтепрайз, которые стояли в общей очереди, обратилось к нему, но он не обернулся. Все было интуитивно, про управление такой лодкой он знал лишь в теории, поэтому когда она резко дернулась вперед, почти скинув его за борт, Гарри едва не издал победный клич. Все таки он — бетазоид, ха-ха. Хватило секунды, чтобы он смог наладить контакт с управлением, после чего лодка плавно тронулась, и Гарри отправился вглубь города. Улицы здесь были широкими, благодаря чему не создавалось столпотворений, задерживающих движение. Мимо него проплывали местные жители, семьи с детьми, компании друзей или просто одинокие бетазоиды, и это все придавало Гарри какое-то воодушевление или даже единение с планетой. В моменте, когда он проносился мимо торгового квартала, ему пришла в голову мысль — на нем одежда с Земли, из-за чего он довольно сильно выделялся. Бетазоиды любили свободную одежду, может быть, даже, по человеческим меркам, напоминающую женскую. Не померить местную одежду было бы страшным кощунством, и Гарри заворачивает на местный рынок. Сейчас день, поэтому людей не так много. Не было привычных криков, призывающих купить именно их товар, бетазоиды хоть и были сверхэмоциональной расой, однако в их культуре вшито общее спокойствие и отсутствие суеты. Проплывая мимо очередной лавки, взгляд Гарри зацепляется за что-то, и он останавливает лодку, после чего проходит внутрь. Пахнет благовониями, чем-то мятным, и Гарри с интересом озирается по сторонам. Здесь были как уже готовые костюмы, так и отдельные его части, вдоль стен шли ткани, которые, видимо, можно было использовать для заказа чего-то определенного. В углу стояла бетазоидка в длинном платье, ее длинные волосы опускались почти до пола, она лишь кивнула ему в приветствии, после чего опустила взгляд на PADD. Гарри зацепил взглядом наряд, который заметил еще снаружи. — Простите, можно примерить? Однажды Гермиона ему сказала, что зеленый цвет подходит к его глазам. Светло-зеленая туника свободно спадала на уровне бедер, а широкие рукава, сцепленные на запястьях, придавали образу некую эфемерность. Штаны, под стать верху, хоть и не были такими же свободными, но соответствовали по цвету. Даже обувь, совсем не похожая на ту, что соответствовала земной моде, была скорее похожа на тканевые туфли, как будто бы бетазоиды из Даларии даже не думали, что могут легко в ней промочить ноги. Как объяснила бетазоидка, полоска ткани на спине, развевающаяся на ветре шлейфом, стала очень популярным элементом в последнее время. Когда Гарри из интереса прокрутился вокруг зеркала, то окончательно убедился, что хочет взять костюм. Бетазоидка лишь одобрила его выбор. PADD использовался и для оплаты, поэтому, когда он складывал старую одежду в сумку, то достал его. Девушка, как-то странно внимательно смотрящая на него, неожиданно встрепенулась, после чего юркнула под прилавок, ища что-то. — Мне кажется, это вам пошло бы, — говорит она, протягивая в ладони брошь. Вещица была позолочена, а к ней прикреплялась светло-зеленая ленточка. Бетазоид сначала скептически отнесся к броши, но, подумав, на пробу зацепил ее по правую сторону. Сначала ему показалось, что это слишком… феминно что ли, но после в голове всплыли образы проезжавших мимо него бетазоидов, и он вспомнил, что почти у всех были подобные аксессуары на голове. Даже у бетазоидки перед ним была золотая диадема с большим камнем, и Гарри решил, что это не будет лишним. Она определенно ему шла. Было нечто приятное в том, чтобы не выделяться на планете, расой которой ты являешься на половину. Когда он вновь забрался на лодку, то понял, что ему уже пора на аэробус, хотя жутко хотелось остаться и посмотреть на ночной город. Бетазоид был уверен, что все эти величественные постройки выглядят потрясающе, будучи увитыми светлячницей. Но к вечеру ему нужно быть в Медаре, аэробус к которому отходит меньше, чем через час. Стоило сказать, что на Бетазеде очень интересная система восприятия времени. Да, конечно, после вступления в Федерацию, на планете было введено земное счисление, вроде дней и месяцев. Однако сами бетазоиды используют еще понятия, такие как мимолетность, пауза и цикл. Они основываются на психоэмоциональном восприятии самой расы, поэтому прочувствовать их может только бетазоид через кристаллы, служащие аналогом часов. Сама Медара полностью построена на кристаллах — величественные деревья, как и в Деларии, служат фундаментом, а те же мосты или здания — из кристаллов. Они имеют интересное свойство — переливаться разными цветами в зависимости от настроения телепата. Поэтому город пестрит и переливается яркими красками. Гарри не терпелось увидеть это воочию. Бетазоид с сожалением высадился на берег, где заканчивался город и начиналась дорожка, ведущая к местному автовокзалу. Это была явно человеческая постройка, да, величественная, но очень выбивающаяся из общей картины планеты. Пока он шел к зданию, то позади него каждые секунд тридцать в небо взмывал очередной транспорт, и каждый раз это могли быть самые разные направления. Мимо него бежала стайка местных детей, кричащих что-то на местном диалекте. Неожиданно одна из них, девочка с иссиня-черными волосами, спотыкается, из-за чего летит прямо на него. Гарри успевает вытянуть руки так, что схватить ее буквально в сантиметре от земли. Из-за прикосновения он в голове слышит короткий визг девочки, которая, осознав ситуацию, благодарит его. Было несколько странно общаться таким образом, но это главный способ разговора здесь, когда вслух ничего не произносится. Вокруг ее запястья в несколько раз было обмотано нечто, что бетазоид сначала не мог рассмотреть, а потом понял — это тонкая живая змейка. Девочка, увидев, на что обратил внимание Гарри, гордо вскидывается. — Это Киксир Сараа, ей уже больше года. — Очень красивая, — отвечает ей Гарри, продолжая вести телепатический диалог. — Она тебя слушается? — Конечно! — Её голос звонкий, и бетазоид с непривычки на мгновение хмурится. — Она же катарийская. — Гарри вежливо улыбается, притворяясь, что понимает, о чем девочка. — Любой телепат может с ней общаться, поэтому и понимает. — Бетазоид кивает и благодарит за объяснение, после чего дети убегают дальше, и он видит, как те всей сворой забираются на одну лодку, которая за секунду разгоняется, оставляя за собой большие волны. Он не может сдержать улыбки и следует к зданию. Внутри много разных существ, Гарри замечает даже вулканцев и расийцев. На табле видно время отбытия аэробусов по разным направлениям, и Гарри следует к выходу, который ведет как раз на Медару. Осталось ждать меньше двадцати минут, и Гарри проводит их, разглядывая эмоциональные скульптуры — сложные кристаллы, записывающие и воспроизводящие чувства художника, что позволяет не просто смотреть на них, а прочувствовать его эмоции. Насколько это было непривычно, настолько потрясающе, потому что на Земле такого не найти. Он делает несколько фотографий, которые отправляет Гермионе, после чего у них завязывается короткий диалог. HP: я уже в даларии, сейчас поеду в медару [Photo] [Photo] здесь ОЧЕНЬ красиво HG: Вот это да! Я много про это читала, очень хотела бы увидеть это вживую. Привези нам что—нибудь, ладно? :) И с наступающим Рождеством, Гарри, я не уверена, что смогу написать это позже, поэтому пишу сейчас. Крепко-крепко обнимаю. На самом деле, Гарри планировал в аэробусе смотреть виды, потому что с высоты птичьего полета должны были быть прекрасно видны деревни и городки, просто окружающий мир, по пути следования. Но неожиданно спустя пару минут после посадки его веки будто налились свинцом, и он задремал. Может быть, общая усталость или акклиматизация, но в любом случае, бетазоид проспал все несколько часов следования, открыв глаза за пару остановок до конечного пункта назначения. Было, конечно, жаль упущенную возможность, но они встретятся вечером с Томом, поэтому ему нужны силы, чтобы не задремать уже на встрече с ним. Медара встретила его чириканьем птиц, а также гулом шедших существ. Далария была маленьким городом, который можно было рассмотреть с горы, столица же настолько необъятная, что нельзя было сказать, даже забравшись на самое высокое здание, видно ли край. Деревья взмывали здесь на сотни метров вверх, поддерживаемые кристаллами, а между ними висели сферы, соединяемые и поддерживаемые мостами из тех же кристаллов. Цвет кристаллов в месте, где проходили бетазоиды менялся в зависимости от их настроения за мгновение, из-за чего у земли все переливалось. Поднимаясь по мосту, Гарри смотрел, как под его шагами на несколько мгновений остается желтый цвет, а у бетазоида впереди — сине-голубой. Уже вечерело, поэтому Гарри обратил внимание, что вместо фонарей здесь используется тот же способ освещения, что и в Даларии. Растения, лишайники излучали слабое свечение, которое, видимо, с наступлением темноты станет ярко сиять. Даже кристаллы излучали слабое свечение, неудивительно, что бетазоиды его активно использовали. На одной из площадок в воздухе Гарри остановился, чтобы посмотреть на Плазу Единства, величественную площадь, вымощенную гладким камнем, который усиливает телепатическую связь. Бетазоид почти физически чувствовал существ рядом: на языке ощущалась сладость мороженного от стоящего рядом мальчика, кончики пальцев будто касались чужой руки, как у девушки, сжимающей ладонь юноши чуть поодаль. Все это в моменте настолько нагрузило с непривычки, что Гарри поспешил пойти дальше. В груди распирало, и он дышал глубже, чтобы как-то утихомирить сознание. Неожиданно звякнул PADD. TR: Я на месте. Корабль Тома прибывал на посадочную площадку в Медаре, ему не нужно было добираться сюда несколько часов. Задумавшись, Гарри достает телефон и набирает вулканца. Том Риддл терпеть не может разговаривать по телефону, но бетазоиду было интересно, поведется ли он на него. Гудки продолжаются секунд десять, и Гарри почти видит Тома, который завис на дисплеем, думая взять или не взять трубку. — Ты это специально, — раздается голос в динамике, и бетазоид не удерживается от смешка, который слышит Том и недовольно фыркает. — Ты сейчас где? — У Плазы Единства, — отвечает он, зная, что высотку видно со станции. — Может быть, встретимся в другом месте? У меня голова раскалывается здесь. Что насчет садов Эмори? — Хорошо, я буду там через час, — Том замолкает, и Гарри не уверен, хочет ли тот что-то добавить или просто не знает, как завершить звонок. — Я о-очень, — растягивает слово бетазоид, — скучал по тебе. — Сработало безотказно, потому что в следующую секунду звонок сбрасывается. Очаровательно. Гарри выбрал сады Эмори не просто так. Во-первых, она находилась в отдалении от станции, из-за чего Тому пришлось бы добираться туда какое-то время. Гарри же хотел успеть забежать кое-куда. Во-вторых, сады Эмори находятся высоко в воздухе, это сеть площадок, где растения подстраиваются под настроение присутствующих. К тому же, у нее огромная площадь, поэтому, даже если там будут другие существа, они вряд ли пересекутся. В общем, ему казалось, что этот выбор устроит их обоих. Гарри, когда изучал столицу, знает, что пройти к садам можно через центральный рынок Медары, Агора Мимоволн, где можно найти все, что душе угодно. Сегодня Рождество или, как говорил Том, день памяти Сурака на Вулкане, в любом случае, нужно купить подарок. Он долго думал, что такого может понравится вулканцу, те же книги дарить не хотелось, но после Даларии идея появилась сама собой. Агора Мимоволн была более похожа на типичный людской рынок: тут и там периодически слышались крики, яркие вывески приглашали зайти, а среди местных жителей ходили другие существа, в том числе люди, с интересом разглядывающие прилавки. Красные фонарики шуршали на ветру, а гирлянды, сплетенные из светящихся цветов, приковывали внимание. В голове то и дело всплывали обрывки фраз торговцев, приглашающих подойти именно к ним, но Гарри искал определенное место, из-за чего постоянно оглядывался. И удача благоволила ему. Гарри думал, что Том убьет его, когда увидит подарок, но то, как он оборачивался к животным, как будто бы, могло что-то значить. Его выбор остановился на лавке с самыми разными существами, обитающими не только на Бетазеде. Здесь были и трибблы с Иджонинниуса IX, и детеныши саблезубых ворчунов с Таскалии, и даже чокотэи, наверное, одни из самых милых питомцев. В общем, на любой вкус и цвет. Бетазоид оглядывался в поисках определенного животного, когда взгляд натыкается на стеклянную коробку, внутри которой соседствовали с десяток змей. — Катарийские змеи, — торжественно говорит владелец лавки, появившийся из ниоткуда сзади. Его голос звучит в голове. Гарри на секунду забыл. что сейчас выглядит как местный житель. — Лучшие компаньоны для телепатов. — Гарри осматривает коробку, думая, не слишком ли мало места для клубка змей, когда замечает одну, забившуюся в угол. Та выглядела потрепанной, видимо, постарались ее сородичи. Он кивает в ее сторону. — Скажу честно, не очень советую. Она родилась с аномалией — в Катарии змеи без капли яда, однако эта кусает, да так, что раны не заживают. — Торговец говорит с явным раздражением, но Гарри не может отвести взгляд от неё. Он прощупывает ментально существ перед ним, ощущая, что при необходимости с ними можно наладить телепатическую связь, но та единственная была почти закрыта для контакта. Коричневый кончик хвоста мотался туда-сюда. Было бы роковой ошибкой её взять. — Я, пожалуй, возьму ее, — он оборачивается к торговцу и с разрешения осторожно тянется к змее в углу. Та шипит, раскрывая пасть, но не кусает. — Давай же, я тебя не обижу. — Говорит Гарри уже вслух. Черный глаза-бусинки неотрывно следят за ним. Несколько секунд, и змея все таки толкается в чужую руку, после чего вытягивается и вьется от запястья до локтя. — Она еще вырастет? — Сложно сказать, слишком сильно она выделяется среди сородичей, — отвечает торговец, который все еще следил за этой сценой. Гарри ничего не отвечает, думая, как подступиться через барьер, и решает пока расплатиться. Змею он прикрывает тканью рукава. На улице шумно, и Гарри следует к садам. Змея безропотно висела на его руке, почти не двигаясь, и бетазоид в какой-то момент решил поднять рукав, чтобы вновь ее рассмотреть. У нее была зеленая чешуя с коричневым рисунком, всем видом она напоминала кобру, из ее пасти периодически показывался раздвоенный язык. Он осторожно подносит ладонь к ее макушке, и, не получив реакции, все таки несколько раз проводит по чешуе. Неожиданно в голове раздается голос, — И бетазоид, и человек. Ты не мой хозяин. — Звучит странно, если честно, — отвечает ей Гарри. Они выходят с рынка в более тихий (но не менее красивый) район. — Но да, я хочу тебя подарить своему, — он на секунду замолкает, думая, как сказать лучше, — другу. — Ты так не с—считаешь. — Не ройся в моей памяти, пожалуйста, — ворчливо говорит бетазоид. Было нечестно, что змея имела доступ к его памяти, а он к ее нет. — Мое имя Нагини. — Приятно познакомиться, меня зовут Гарри, — змея ничего не отвечает, лишь как-то странно шипит, что больше походит на довольное мурлыканье. — Тебе так удобно? — Не с—знаю. Обычно меня держали в с—закрытой коробке, — бетазоид вопросительно опускает голову, смотря на нее. Только сейчас он замечает на брюхе продолговатый шрам. — Даже бетас—зойды могут быть жес—стоки. За этим разговором они подошли к мосту, ведущему к садам Эмори. Гарри предупреждает Нагини, чтобы она пока сидела тихо под одеждой, и та ничего не отвечает, но, кажется, слушается его. Он достает PADD и набирает сообщение. HP: я уже здесь. — Я тоже, — раздается голос сзади, и Гарри сдерживается, чтобы не крупно вздрогнуть. Том стоит с планшетом в руках, вопросительно наблюдая за ним, склонив голову. Бетазоид отчетливо видит едва заметный прищур, в котором черти пляшут, что небольшая шалость удалась, но в общем и целом у него привычно серьезный вид. Как будто палку проглотил, из-за чего спина идеально ровная. Бетазоид быстро подходит ближе и протягивает раскрытую пятерню, и когда Том прикладывает ладонь, совершая приветствие, Гарри довольно щурится. — Ты быстро привык к местным обычаям. — Говорит Том, осматривая его вид. Ему нравится. — А лучше без одежды, — дразнит его Гарри, подмигивая, и вулканец хмурится (очаровательно!). — Я шучу. О, Сурак, как мне не хватало твоей логичности! — Том закатывает глаза. — Тогда идем? Нужно будет подняться на верхний уровень. Гарри старается держать под контролем эмоции, чтобы не сбивать Тома, когда тот делает немыслимое. Бетазоид даже не поверил, что перед ним действительно его вулканец. Том сам протянул руку. Фейерверк. Взрыв. Кровь из носа. Что там еще может ассоциироваться с таким действием? — У тебя интересные ассоциации, — лишь говорит Том, и Гарри сильнее сжимает его руку, пока тот, исключительно из состязательной черты характера, сдавливает еще сильнее. Бетазоид открыто смеется. — Ты хотел мне что-то рассказать. — Гарри даже не знает, с чего можно начать, поэтому идет по порядку: про фразы Люпина, кабинет Дамблдора, описывает детально тюрьму и его крестного, Сириуса. Вулканец молча слушает его, поджав губы и выставив ментальный барьер, из-за чего Гарри не знает, что тот ощущает по этому поводу. — Таким образом, у меня появился родственник, — заканчивает Гарри, но вулканец ничего не отвечает. Бетазоид оборачивается к нему, смотря вопросительно. Он, конечно, предполагал. что тот может осуждать, но чтобы даже не ответить? Гарри слабо толкает его локтем в бок. — Сказать твои ошибки в алфавитном или хронологическом порядке? — Все таки говорит Том, и бетазоид подавляет смешок. — Ты же понимаешь, что это было безрассудно? — Кивок. — И опасно. — Кивок. — И абсолютно нелогично. — Вулканец качает головой, и Гарри наигранно понуро смотрит в пол. — Но это хороший поступок, которым можно гордиться. — Вдруг говорит тот. — Знаешь, я даже про тебя рассказал, — едва слышно говорит Гарри, все еще не смотря на Тома. — Вы абсолютно точно не поладите, но… — Он думает, как лучше подобрать слова, когда вулканец заканчивает за него. — Это как семья, — Гарри кивает, и они замолкают, каждый думая о своем. За рассказом они добрались до платформы сверху, где располагалась первая широкая площадкка. Сегодня здесь бы не так много людей, но в любом случае, они отойдут еще дальше. Гарри рассматривал гравитационные репульсоры, удерживающие платформу, когда они подошли к краю, откуда виднелся целый город, края которого видно не было. — Здесь очень красиво, — тихо говорит он, не желая разрушить атмосферу. Бетазоид делает небольшой шаг, чтобы приблизиться к вулканцу, и тот неожиданно кладет руку на плечо, прижимая того ближе к себе. Гарри улыбается, но неожиданно понимает, что рука, на которой висела Нагини прижимается к торсу Тому, и переведя взгляд, замечает, что Том с удивлением смотрит вниз. О, Сурак, он хотел не так отдать подарок. Гарри отшатывается, пряча руку за спину. Нагини в его голове едко смеется, а Том вопросительно подняв бровь смотрит теперь на него. — Черт, — он понуро опускает плечи, разочарованно вздыхая. — Я не так хотел это сделать. — Свободную руку он запускает в волосы на затылке, стараясь скрыть волнение. — В общем, ты же знаешь, что сегодня на Земле Рождество. Мы один раз разговаривали про это, и, в общем… — Получается сбивчиво, он в моменте теряется. — Гарри, — произносит, почти мурлыкает, Том. В его глазах любопытство с насмешкой. — Покажи. Обреченно выдохнув, бетазоид оттягивает рукав и протягивает руку вперед, показывая змею. — Счастливого Рождества? — Том смотрит внимательно, чуть нахмурившись. Нагини также не спешит двигаться. В короткой заминке Гарри про себя вспомнил все нецензурные слова, которые знал. Ему не понравится или не нужен питомец. Он даже не знает, есть ли у вулканцев в принципе концепция домашних животных. Том протягивает руку, а Нагини даже не шипит, почти сразу тянется к нему, обвиваясь уже вокруг вулканца. Судя по сосредоточенному лицу, эти двое телепатически ведут диалог. Гарри ждет вердикта. — Ей не нравится висеть на руке, она хочет переместиться в сумку. — Она теперь полностью твоя, — пожимает плечами бетазоид и следит за тем, как Том раскрывает сумку через плечо, запуская змею внутрь. — Поладили? — Спасибо тебе, я никогда не получал подарки, — Том смотрит как-то странно, слишком внимательно, склонив голову на бок. — На самом деле, я читал про ваши традиции, они мне кажутся очень странными, но, — он тянется вперед, прося Гарри протянуть руку. На запястье закрепляется браслет, и бетазоид чувствует, как тепло наполняет его от головы до кончиков пальцев, — он сделан из вулканического стекла. Твои физиологические реакции часто сопровождают эмоциональную перегрузку. Корректировка одного параметра может повысить общую стабильность системы. На Земле правда повторяют «Счастливого Рождества»? Это было сказано настолько в стиле Тома, что Гарри не мог не рассмеяться. Он с интересом рассматривает золотого цвета браслет, после чего подступает ближе и берет ладони вулканца в свои, крепко сжимая их и передавая всю радость и благодарность, что сейчас чувствует. Тот улыбается уголком губ, и Гарри не удерживается коротко целуя его туда же. Вулканец едва расширяет глаза, вновь внимательно смотря на Гарри. Краем глаза он замечает, что острые кончики ушей горят. О-ча-ро-ва-тель-но. Где-то внизу шипит Нагини. Позже они находят скамейку, которая открываем им вид на восточную часть города. Отсюда видно величественную реку Элтара, которая делит город на две части. Гарри рассказывает, что вода в Элтаре обладает уникальными отражающими свойствами. Она отражает не только свет. Благодаря микроскопическим телепатически-чувствительным кристаллам в своем русле, река способна отражать эмоции и образы мыслей того, кто смотрит в ее воды. Том же рассказывает больше о Вулкане. Оказывается, в столице, Ши-Каре, также протекает одна из главных и полноводных рек планеты, Шари-Кел. О том, что часто сбегал из приюта, чтобы окунуться в воду с головой и привести чувства в порядок или просто сесть под деревом за очередной книгой. Бетазоиду нравилось слушать такие истории из жизни. До Академии у него была скучная и серая жизнь, наполненная травлей от окружающих. Том же претерпевал не меньшие трудности в приюте. Они забирали боль прошлого друг друга, заменяя их на хорошее настоящее, также состоящее из трудностей, но с большой надеждой на будущее. Они просидели так до глубокого вечера, когда в голове появился чужой голос бетазоида, объявляющий, что место закрывается. Том этого не слышал, но послушно встал, ведомый рукой Гарри. — Я забронировал нам номер, — говорит бетазоид, когда они спускаются обратно в город. Ночная Медара такая же местами шумная, как и днем, они следуют вновь через рынок, чтобы подойти к району, предназначенному для туристов. Гостиница была самая обычная, предназначенная для гостей с других планет, и Гарри без зазрения совести использовал скидку члена экипажа космического корабля, покупая двухместный номер. Милая бетазоидка щебетала что-то про местные красоты, Гарри же обращал внимание только на то, что вулканец привычно молчалив, но взгляд всегда прикован к нему. Он не сдерживает хитрой улыбки с прищуром, когда девушка озвучивает, какой номер он заказал. Уже в лифте Том, искоса смотря на него, притворно незаинтересованно спрашивает, — двухместный с одной кроватью, значит. Шалость удалась. — Против? — Гарри подходит спереди, смотря снизу-вверх на Тома. Тот замечает, как брошь красиво переливается на свету в темных волосах. И отрицательно мотает головой. — Вот и славно. В комнату они буквально вваливаются, потому что крепко вцепились в друг друга, будто боясь, что в следующую секунду их разнимут. Нагини предусмотрительно выползла из упавшей с плеча вулканца сумки, скрываясь где-то в темноте ванной комнаты, но никто и не заметил этого. Если бы кто-то прочитал ее мысли, то услышал бы короткое: «Людис-шки». Том прижимает его спиной к двери, залезая руками под зеленую тунику, и Гарри ощутимо кусает нижнюю губу, после чего следом извиняюще проводит кончиком языка. Было что-то такое опасное сейчас в вулканце, что не мог определить бетазоид, и ему это невероятно нравилось. Том беспорядочно водит руками от талии до поясницы, и Гарри повторяет его движение, не останавливаясь на этом, а заставляя того снять эту чертову водолазку. Он слышит треск от трения ткани и волос и запускает руки в копну, чувствуя короткое покалывание на пальцах, и прижимает ближе к себе. Они сталкиваются носами, и Гарри смеется прямо в губы, чувствуя, что те изогнулись в едва заметной ухмылке. Когда бетазоид сцепливает руки за чужой спиной, вулканец опускает наконец ладони ниже, подхватывая его и поднимая выше. Гарри не мог не воспользоваться случаем обхватить его ногами вокруг талии. Сейчас он в полной мере ощущал силу вулканца, и это было так… Вулканец резко отстраняется и, заставив откинуть голову назад, оставляет заметный след от зубов прямо над кадыком, из-за чего Гарри, не выдержав, почти скулит, сжимая ноги крепче. Том проводит губами до уха, после чего едва слышно спрашивает, — на кровать? Гарри не знает, фетиш у того или все таки желание сохранить чужую честь, раз тот спрашивает подобное уже второй раз, но ему сейчас настолько хорошо, что он готов на все, поэтому кивает. Несколько раз, чтобы тот точно понял. Он вновь выдыхает ему в губы, поддаваясь ближе и целует глубоко, проводя кончиком языка по чужой кромке зубов. Том отрывает его от несчастной двери, но, перед этим, звучит короткий щелчок, вулканец все таки закрывает дверь на замок, и Гарри хочет вновь усмехнуться. Однако Том сжимает его бедра, прижимая ближе, из-за чего ощутимое возбуждение бетазоида становится очевидным. Гарри издает короткий стон в чужие губы, на несколько секунд опуская голову к плечу вулканца. О, Сурак. Когда Том кладет его на кровать, то, не слишком церемонясь, дергает вверх его тунику, частично обнажая бетазоида. Гарри изгибается, недовольно хмурясь, что больше не чувствует руки Тома, но тот не заставляет себя долго ждать, опускаясь ниже и оставляя размашистый поцелуй между ребер. Бетазоид хватает двумя руками чужие запястья по бокам от него и подтягивается выше, чтобы с Томом оказаться полностью на кровате. Гарри мотает головой, утопая одновременно и в физической, и ментальной близости. Сейчас между ними не было никакого блока, поэтому, как он чувствует желание вулканца, так и Том полностью ощущает его. Его ноги дрожат, когда Том устраивается между ними, хищно нависая над бетазоидом. Они замирают, тяжело дыша. — Видел бы ты себя, — чертово ночное зрение вулканцев. Руки дрожат, и Гарри прикладывает ее ко рту, стремясь закрыться. Слишком-слишком-слишком. Том опускается ниже, горячо выдыхая прямо в ухо, — Не трясись ты так. — И целует в скулу. О, Сурак. Том его погубит. Внизу горело, и Гарри уже не мог терпеть. Он крепко хватается за чужое запястье, а после толкает Тома в плечо, переворачивая его и меняясь положением. У бетазоидов и вулканцев было разное телосложение, из-за чего Том был крупнее, чем Гарри. Но он не кисейная барышня, чтобы ничего не предпринять. Легким движением подцепляет чужой ремень, на секунду ощутив вспышку злости, что это занимает время. Вулканец же вновь возвращает руки на талию, прижимая к себе ближе, и Гарри ощутимо проезжает по чужому возбуждению, и тот сдавленно выдыхает. Когда Гарри разбирается с ремнем, Том сам приподнимается, заставив привстать бетазоида, и он наконец стаскивает его штаны. Возможно, в другой ситуации или с другим человеком Гарри бы стушевался и отступил. Но это же Том. Если не доверять ему настолько сильно, то кому вообще можно? Вулканец приподнимается на локтях, усаживаясь так, что теперь их лица вновь находятся едва ли в сантиметре друг от друга. — Том, — на выдохе произносит он, после чего опускает руки ниже, забираясь под белье и касаясь его. О, Сурак, Боги, кого там еще можно вспомнить. Том шипит, тыкаясь лбом в его плечо, когда Гарри сжимает напряженную плоть сильнее, на пробу проводя вдоль него. Это слишком волнительно, что, видимо, чувствует вулканец, поэтому в успокаивающем жесте, оттянув ворот туники, ведет поцелуями от плеча к шее, оставив еще несколько укусов. Это придает уверенности, и он на секунду отцепив ладонь, чтобы провести по ней языком, оставляя слюну, возвращает ее обратно. Гарри, на самом деле, не знал, как лучше описать все происходящее. Рукой он проводит вдоль ствола сначала медленно, а после, войдя во вкус, ускоряется. Том тяжело дышит, сжимая Гарри со спины сильнее. Бетазоид поддается ближе, цепляя острое ухо. Его небольшая мечта исполнилась. Удовольствие Тома передавалось и Гарри, и это было настолько интимно, что они могут делиться таким ощущением, что бетазоид, когда вулканец ощутимо вздрогнул из-за приближающегося пика, сам почувствовал это. Он ускорился, и Том вцепился в плечо Гарри, оставляя больной след от зубов, который явно расцветет синяком через какое-то время. Психика в секунду была перегружена чужими эмоциями, и Гарри на минуту выпал из реальности, опав на Тома. Слишком-слишком-слишком. Открывает он глаза, когда они сменились положением. Глаза уже привыкли к темноте, а от подоконника, сделанного из кристаллов, исходила слабое свечение, благодаря чему Гарри отчетливо видел, как Том на него смотрит. Вулканец нежным жестом проводит ладонью вдоль его скулы цепляется за ленточку на броше, с любопытством склонив голову и рассматривая его, а после бетазоид чувствует, что уже его штаны оказались где-то рядом с вулканскими на полу. Он почему-то захотел рассмеяться от этого, если бы вулканец не стянул следом белье, опустившись ниже. — Том? — лишь успевает спросить он, когда тот, смахнув челку с лица, проводит языком вдоль ствола. От неожиданности Гарри, не успев удержаться, издает громкий стон. Он закрывает лицо руками в желании удержать вырывающиеся звуки, потому что Том не останавливался. Вулканец, как будто зная, как лучше, вбирает сначала головку, а после полностью член, из-за чего Гарри сжимает бесконтрольно дрожащие бедра у его головы. Бетазоид не знал, откуда тот так умел, но ему в моменты было настолько неважно, что даже узнай об имеющемся опыте у вулканца, о котором он не знал, совсем бы не удивился. Гарри сильно сомневался, что на Вулкане распространены пособия по минету. Очень сомневался. Так продолжаться долго не могло. Том чувствовал, как напрягается тело под ним, выгибаясь ближе. По подбородку текла слюна, но он не обращал внимания. В какой-то момент Том поднимает глаза, встречаясь со взглядом Гарри, и со стороны бетазоида это было настолько горячо, что он не может оторвать взгляд. Он протягивает руку в каком-то беззащитном жесте, и Том уверенно её ловит, соединяясь указательным и средним пальцами. Вулканский поцелуй, единение душ — и вулканское, и бетазоидское название никоим образом не передавало даже десятой доли ощущений. И Гарри, кажется, пропадает. Он с вскриком крупно вздрагивает, после чего обмякает, на время теряясь, расплывчато смотря на потолок. О, Сурак. Когда Гарри все таки переводит взгляд на Тома, то тот лишь выпрямился, вновь с любопытством смотря на бетазоида. Даже так он видел, что с уголка губ тянулась белесая полоса, которая едва-едва отражала свет от кристалла. Бетазоид привстает на руках, после чего приближается к Тому, стирая пальцем влагу. — Мне стоит спрашивать, где ты так научился? — Вулканец отводит взгляд, и Гарри кладет руки ему на шею, ощущая кончиками пальцев, что острые кончики ушей у того горят. Очаровательно. — Прочитал несколько специфичных материалов, — отвечает Том сконфуженно, смотря куда-то вбок. — Что-то посмотрел в Сети. — Гарри все таки не удерживается и смеется, откинув голову назад. Вулканец посмотрел порно. Кому расскажешь, не поверят. — Все в порядке? — В полном, — отвечает Гарри, и утягивает Тома за собой, чтобы лечь. — Нужно в душ сходить. — Том согласно кивает и как-то косится на него, из-за чего Гарри вновь сдерживает смех. — Заманчивое предложение, но я там же и усну. — Он коротко целует его в кончик носа, после чего Том доверительно трется виском об него. Когда вулканец после Гарри уходит в душ, бетазоид достает из сумки PADD, видя, что Гермиона писала ему ранее. HG: Мы сейчас на Рисе, нам всем выдали блокаторы, чтобы не отвлекаться на феромоны. Здесь будто вечный праздник. [Photo] Мы с Панси выбрали на пляж Халли. Тут жарче, чем в Лос-Анджелесе летом. [Photo] А это храм Джоно. [Photo] Третья фотография была без подписи, но на ней Панси целовала Гермиону, и что-то подсказывало, что сообщение было отправлено не вулканкой. HG: отправь риддлу, лузер Гарри сдавленно смеется, печатая ответ. HP: и тебе привет, панси предположу, что мы ушли дальше хорошо провести выходные!! Он откладывает PADD, когда Том выходит уже в домашней одежде. Сам Гарри тоже тогда переоделся в то, что взял с собой с корабля. Он забрался под одеяло и приподнял край, подзывая Тома к себе. — Не хочу завтра от тебя улетать. — Говорит он, уткнувшись в чужую грудь, вулканец согласно кивает. — Мне будет тебя не хватать. Когда Гарри засыпает, Том чувствует это по тишине в его разуме. И лишь после этого едва слышно шепчет, — Я тоже буду по тебе скучать. И коротко касается губами макушки.***
Храмы Джоно — древние ритуальные сооружения на планете Риса, оставшиеся от предыдущей цивилизации. Эти каменные руины, часто расположенные в уединённых местах, контрастируют с легкомысленной курортной атмосферой планеты. Для рисианцев они имеют глубокое историческое и почти духовное значение, служа напоминанием о их прошлом и месте для размышлений. Пляж Халли — самый известный и популярный курортный пляж на планете Риса. Характеризуется белоснежными песками, лазурными водами и развитой инфраструктурой для отдыха. Является эпицентром курортной жизни, где гости Федерации загорают, общаются и ищут развлечений, в том числе знаменитый ризианский «каприз» (jamaharon). Катарийские змеи — представители фауны планеты Бетазед, обладающие развитыми телепатическими способностями. Могут общаться полноценными словами, в зависимости от того, насколько близко жили с бетазойдами. Общаться с ними может любая телепатическая раса.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!