Вернутся к фанфику

Ответственности муки сломить способны добрый ум.

23 января 2026, 02:40
Тёмный отпечаток на истории. Власть и авторитет сёгунов в период Сэнгоку были подорваны. Почти все они оказались игрушками в руках своих вассалов и сановников и "царствовали, но не правили". Это было время смуты, время настоящей раздробленности. Все правители желают, чтобы после смерти их пост заняли их собственные дети. Однако ситуация с медициной, продовольствием и безопасностью совсем не способствовала детской выживаемости. Раздробленная на княжества Япония сгорала в войнах и политических распрях, от чего уже взрослые наследники могли легко распрощаться с жизнью. С престолонаследием могла возникнуть настоящая проблема. Могла. Но мудрые правители нашли решение: чем больше детей, тем больше из них выживут. У императора была одна законная супруга и очень много молодых наложниц из различных знатных родов. Но он позарился на служанку и породил бастарда. — В этом ребёнке нет ничего благородного! — Грязное пятно на всём родовом древе! Слова о том, что ребёнок не виновен, излишни. Юный принц был виновен в том, что выжил. Виновен в том, что пока законные дети императора болели и умирали, он, будучи в холодных руках обычной замарашки, выжил. Безымянная, безликая... Она была рядовой служанкой в дальних покоях, во дворце, где жили наложницы императора. Однако разве может столь экзотичный цветок не привлечь внимание государя? Её бледная кожа, изящество рук и ног, а также глаза, подобные аквамарину, — всё это оказалось её проклятием. Но больше всего приковывали внимание её платиновые, светлые волосы. Издавна блондины считались детьми демонов... И эту служанку также оклеветали, назвав ведьмой, что очаровала самого императора, дабы понести от него дитя. — Змея... Ты нарочно скрыла этого ребёнка?! Думаешь, сможешь стать наложницей его величества?! Родив нового принца, её сослали в недостроенную, заброшенную пристройку, где она коротала дни, выращивая то немногое, что приносило ей счастье. А после... Она исчезла, оставив Хаганэ Кинзоку одного. Оставшемуся без матери юному принцу приставили служанку, которая день за днём демонстрировала бастарду лишь отвращение. — И почему я должна служить ему? Боги гневаются на меня, раз мне приходится подносить еду грязнокровке, ничем не лучше меня. В подобном отношении винить эту старую женщину было бесполезно. Для простолюдин знать и император — почти боги. Было принято считать, что в их жилах течёт особая "голубая" кровь, отличавшаяся от мирской и ставившая их выше обычных людей. Но в теле этого мальчишки циркулировала кровь простолюдина... Никто не желал мириться с этим: ни слуги, ни живущие в соседнем дворце наложницы. Для императора же этот ребёнок всё равно что не существовал. Когда бастарду исполнилось десять лет, ситуация во дворце изменилась. Неизвестная эпидемия подкосила дворец. Все: наложницы, дети императора, даже его законная жена — один за другим заражались и погибали. Изолированный от всего мира принц, имеющий редкие шпинелевые глаза, смог миновать сей участи. И тогда за ним прислали стражу. Необученный этикету, грязный и худой, мальчик предстал перед императором и молодым юношей, что сидел подле государя. — Преклони колени перед его величеством императором! Крикнул солдат, толкнув слабое тело на пол. Мужчина, почти преклонных лет, глядел на младшего принца сверху вниз, так, словно пред ним был отнюдь не человек, а настоящий клещ, блоха, ничтожное насекомое... [Император] — Как твоё имя, мальчик? Голос его так же был полон желчи и подавленного отвращения. Принц-бастард задрожал. Любой бы под гнётом столь злобных глаз свалился бы вниз и молил о пощаде. Хаганэ был не исключением. Искривляя густые брови, старший принц кинул: [Принц] — Ты что, не можешь говорить? Голос мальчика дрожал. Ни один день служанка, что заботилась о нём, говорила о том, как же сильно его ненавидит весь королевский двор. [Хаганэ] — Я... Моё имя Хаганэ Кинзоку... Тишина, длившаяся несколько секунд, оборвалась громким смехом. Юноша, беспечно сидевший около императора, выглядел незрело и слегка безумно. Его непривычные для их времени светло-коричневые локоны подпрыгивали, но парень то и дело поправлял их, убирая с лица. [Принц.] — Глупый. Глупый! ГЛУПЫЙ! Ха-ха-ха! Разве это имя? И Хаганэ, и Кинзоку в его имени означали металл. Юный принц не знал, почему мать назвала его столь несуразным образом, но был благодарен ей и за такое смешное для других имя. В воздухе воцарилось тяжелое молчание. Недовольный император поднял руку вверх, заставив выскочку замолкнуть. Сверкая своими необычными розовыми глазами, он сказал, обращаясь к сидящему рядом парню: [Император] — Хоть ты и стал принцем, не стоит зазнаваться. Ты всего лишь сын моего покойного брата, которого мне пришлось усыновить. И если мальчик перед тобой сможет добиться высот как законный преемник, он займёт твоё место. Яркие глаза дрогнули, поднявшись на императора. И ведь верно. Белая кожа, утонченные черты, черные как смоль волосы... Юный Хаганэ унаследовал от отца всё, за исключением своей фарфоровой кожи. И пропорционально своей красоте, император был невежественен и жесток. Хаганэ должен был стать принцем достойным, уберечь род от позора. Образование, этикет, культура... Всё должно быть освоено им в совершенстве, ведь бастард не имеет права на ошибку. Из грязной челяди за пару лет мальчик превратился в принца, достойного своей фамилии. Но всего одна ошибка навеки заклеймила Хаганэ как грязнокровного принца... В стенах дворца раздался глухой удар. Держась за разбухшую щёку, юный принц лежал на деревянном полу, не поднимая взгляд. Он знал, эти люди не заслуживают его слёз, а потому молчаливо дожидался момента, когда его наконец отошлют в покои. [Император] — Так и знал... Кровь фермеров... Грязную кровь не скрыть ни красивым нарядом, ни дорогим металлом. "Хах... Значит, теперь это кровь грязная? Жаль, что брезгливость вас не остановила от посещения покоев служанки, ваше величество..." — хотел сказать мальчик, но из-за статуса не мог. [Принц] — Глупый! Глупый! Вы слышали это, дядя? Он хочет танцевать! [Император] — ...Где это видано, чтобы королевский отпрыск развлекал челядь, выплясывая на сцене под песни? [Принц] — Жалкий. Жалкий! ЖАЛКИЙ! Пока Кинзоку, опуская взгляд, поднимался на ноги, его кузен звонко смеялся, не прекращая оскорбления. [Принц] — Спасибо! Такими темпами я отберу у тебя всё. Тогда всё, что я захочу, будет моим! "Истинный глупец", — подумал маленький принц, сдерживая улыбку. Как можно забрать что-то у того, у кого в действительности ничего нет? В этот раз император его отпустил. Но Хаганэ не ушёл в покои. Он ушёл в заброшенный сад, в ту самую полуразрушенную часть дворца, в которой вырос когда-то. Да, сейчас мальчик ни в чём не нуждается. Принца хорошо кормят, одевают в лучшие наряды, дают качественное образование. Но не было ни дня, когда бы Хаганэ не жалел, что его приняли в центральный дворец. Император, кузен, слуги, новая императрица... Все как один испытывали к бастарду лишь неприязнь. И как бы Кинзоку ни старался, как бы ни учился, сколько успехов бы ни достиг, всем этим людям было достаточно всего одной ошибки с его стороны, дабы вновь и вновь втаптывать его в грязь. Хаганэ сидел около старого колодца. Капля за каплей слёзы скатывались по бледным щекам, падая на сухую траву. Мальчик хотел проклясть это место, но с тем же отчаянно ждал, когда ласковая мать придёт за ним. Чарующая мелодия достигла раненого сердца. Юный принц поднял взгляд в небо, не понимая, откуда же в этом даже богами забытом месте могла донестись эта грустная и с тем же прекрасная песня. Нервно вытирая лицо, принц подошёл к заросшей виноградным плющом высокой ограде, понимая, что волшебные звуки гитарного инструмента раздаются за этой тёмной завесой. Выйти наружу — всё равно что наплевать на королевский род, ослушавшись воли самого императора, отца и местного "бога"... Тонкие, бледные пальцы задрожали. "Если хоть кто-либо узнает..." — думал Хаганэ, судорожно схватившись за собственную тонкую шею... Но музыка становилась всё тише, очевидно подходя к концу. Это заставило Кинзоку вздрогнуть. Сердце его бешено колотилось. Выйти за ограду — навеки отказаться от семьи... Принц сделал свой первый шаг. Скидывая со своих плеч сухие листья и прочий мусор, мальчик оглянулся. Он сделал это, перешёл черту. И не мог скрыть своего восторга. — Ох... Простите?... Вы... Принц? Раздался меланхоличный молодой голос. Хаганэ обернулся, широко распахнув свои красивые глаза. Юноша перед ним был до боли знакомым. Всё в нём было столь родным, до слёз родным, что нижняя губа принца задрожала. Было очевидно, что пред ним предстал мальчишка, его ровесник, но лицо его было изящным. Прямые, светлые волосы до самых плеч сверкали, отражая яркое солнце. И даже эти голубые глаза, полные житейской печали... Всё напомнило Хаганэ о его матери. [Хаганэ] — Ты... Ты кто? Издал он голос, наполненный императорским презрением. Побледнев пуще прежнего, незнакомец тут же пал ниц, бросая в сторону старинный, потёртый сямисэн. — П-пожалуйста, я... Ох... Я н-ничего не сделал! Кинзоку опомнился. Он не желал быть ни как его отец-император, ни как его кузен, провозгласивший себя истинным наследником. Смягчившись, принц сказал: [Хаганэ] — Встань, я не казнить тебя пришёл. Несчастный, светловолосый мальчик поднял голову. Закатив шпинелевые глаза, Хаганэ жестом приказал незнакомцу встать. [Хаганэ] — Так... Как твоё имя? И вообще, кто ты такой и что делал в этом месте? [Канаши] — Моё имя... К... Канаши. Хаганэ не мог не рассмеяться. [Хаганэ] — Серьёзно? Тебя в прямом смысле назвали "грустным"? Но в миг улыбка спала с ухоженного лица. Уж ему, принцу, не стоило смеяться над именем простолюдина, уж точно не тогда, когда самого его назвали именем металла. [Канаши] — Ох... Это... Смешно?... У мальчишки совсем отсутствовало чувство юмора. Нет, скорее, он просто не понимал никаких шуток. [Хаганэ] — Так, Канаши, что ты делал тут? [Канаши] — Ох... Я... Я обычный сын фермера, ваше высочество... И... Ох... Я просто играл тут... Взгляд голубых глаз упал на лежащий в траве сямисэн. [Хаганэ] — Значит... Просто играл? Не стесняясь, принц поднял с земли чужой инструмент, заставляя его хозяина понервничать. [Хаганэ] — Ну... Покажи, как ты играешь. Отдал принц приказ, передавая инструмент нервному мальчишке. [Хаганэ] — Да не бойся ты так, я просто хочу снова услышать ту мелодию! Канаши всё продолжал нервничать, он искренне считал, что от произошедшего тут будет зависеть его жизнь. И он играл. Ловко перебирая пальцами струны, мальчишка сдерживал слёзы. Юный Хаганэ прикрыл глаза. И, вопреки тёмным ожиданиям, он не видел ни презирающей его семьи, ни проклинающих его жизнь слуг. Музыка рисовала в его воображении немыслимые, смелые картины, которые принц хотел бы воплотить в жизнь. Душа его впервые танцевала, и за ней в пляс стремилось и тело. [Канаши] — Что… это за танец? Спросил робко молодой музыкант. Вытирая пот с лица, принц с улыбкой проговорил: [Хаганэ] — Я и сам не знаю. Я придумал его только что. Увидев мальчика благородной крови, исполняющего собственный танец, Канаши перестал его бояться. Напротив, он желал и дальше играть на сямисэне, дабы Кинзоку смог снова пуститься в пляс. — О боже… Испуганный женский голос напугал мальчишек. Среди деревьев стояла женщина. Тонкие, тёмные брови устремились ввысь. [Хаганэ] — Мама?... Шептал он, не зная, что ошибся. Женщина в страхе оскалилась. — Канаши! Пади ниц, Канаши!!! И сама она преклонилась пред стоящим в недоумении принцем. Послушав свою мать, светловолосый юноша упал на колени, уткнувшись лбом в землю. — Простите нас, ваше высочество! Простите! Кинзоку, встряхнув головой, приказал женщине и её чаду подняться. Он хотел спросить её о своей матери, спросить о том, кем она приходится ему и кем же ему считать Канаши… Но принц знал, что, возможно, он не вынесет правды. Глядя на нервного мальчика, он прошептал — "Приходи сюда снова". Схватив сына за руку, женщина ушла прочь.

***

[Канаши] — Ох… Ты… Иногда… Мне кажется, что ты… Ох… Ну… Как железная статуя. Которые, обычно... Стоят у дворца. [Хаганэ] — Что-что? Пф-ха-ха-ха! Принц вытирал с лица воображаемую слезу. Отныне эти двое стали друзьями. Канаши почти каждый день навещал одинокого Хаганэ, чтобы показать ему свои сочиненные песни. И каждый день Кинзоку придумывал новые танцы. [Канаши] — П-прости… Надеюсь, я не обидел тебя? Ох… [Хаганэ] — Нет. Совсем нет. Иногда мне кажется, словно я вовсе не человек. [Канаши] — А кто тогда?.. [Хаганэ] — ... Есть один королевский секрет о неких учёных, которые создают механизмы. Император сказал, что они называются «автоматонами»… Может, я и есть автоматон?.. [Канаши] — …Ох… Получается… Ты… Меттатон? [Хаганэ] — Ха? Это ещё что? [Канаши] — …Н-ну… Ты… металлический… и автоматический… [Меттатон] — Пф… Ха-ха-ха! А мне нравится! Бойтесь меня, дорогуши, Меттатон идёт! Канаши улыбнулся, а затем зевнул. [Меттатон] — А ты, мой верный, вечно дремлющий друг, отныне — Напстаблук. [Напстаблук] — Ох... Я... Разве я так часто дремлю?.. Ну... Ладно... Чтобы отделиться от этого тёмного и сулившего только разочарование мира, они дали друг другу прозвища. Музыкант — Напстаблук и танцор — Меттатон желали забыть о своих мрачных жизнях, позабыв о том, что выбор — это привилегия, им недоступная.

***

[Император] — Отныне, Хаганэ, ты станешь наследным принцем. [Меттатон] — Ч-что?... Как оказалось, племянник императора тяжело заболел. У старого правителя не оставалось выбора, кроме как назначить новым наследным принцем проклятого судьбой бастарда. И так, не предупредив друга, Метта переехал в центральный дворец бесповоротно. Находившийся под постоянным присмотром, он не имел права ошибаться. И дружба двух превратилась в ничто. Спустя время дворец посетила таинственная лекарша, жена местного фермера. Полные презрения голубые глаза сверкнули в полутьме. Уже почти полноценный юноша, Меттатон схватил женщину за руку. [Меттатон] — Ты... Стой. Не смея ослушаться приказа, лекарша склонила голову перед наследным принцем. [Меттатон] — Ты ведь знаешь меня, да? Тонкие женские губы расплылись в ухмылке. Усмехаясь, она ответила: [Лекарша] — А то как же... Не знать вас, ваше высочество. [Меттатон] — ... Ладно, спрошу ещё раз. Моя мать... Ты её знаешь? Спустя долгую паузу женщина сняла свой капюшон. Лицо, украшенное благородной старостью, совсем не украшал подавленный гнев. [Лекарша] — Естественно… Я знаю свою сестру. На лице Меттатона совсем не читалось удивления. Он догадывался о своей связи с семьёй непримечательных фермеров и в душе был рад, что Напстаблук был его двоюродным братом. Но он не мог предаться радости. Принц знал, что в сей новости нет и капли счастья. [Меттатон] — …Ненавидишь меня? [Лекарша] — Ха… Хах… Возможно, за это мне отрубят голову… Но я отвечу — да. Ненавижу. Моя сестра поневоле понесла от императора… А потом… Заболела от горя. Слабую и некрасивую… Её выбросили как мусор. Пазл в голове принца сложился. Мать не бросила его. Император выгнал её… [Лекарша] — Она умерла, так и не добравшись до фермы. Не сказать, что эта новость опустошила Кинзоку. Ведь благодаря императору, в его сердце и без того было пусто. И даже ненависть была ему недоступна, ведь идти против правителя — верная, мучительная смерть. Прокляв его, лекарша ушла. Меттатон мог лишь смириться со своей судьбой. Холодный, сотканный из стали, живущий по чужой указке. Автоматон… Механизм… Кукла.

***

Хотя спустя годы племянник императора смог оправиться от болезни, для самого правителя он был лишь никчёмной заменой нового, истинного принца. Изящный, не ошибающийся Меттатон был идеальным принцем. Для дяди старший принц послужил прекрасным инструментом, теперь пришло время избавиться от балласта и заключить с его помощью очередной политический контракт. Готовясь к свадьбе брата, Метта находился подле императора, потешая эго старика. [Император] — Твой кузен всегда был недальновидным и уж точно не сообразительным. Развернув веер, Метта кивнул в ответ, прикрыв половину скривленного в омерзении лица. [Император] — А теперь пышную свадьбу ему подавай. Пф... В таком случае ты выбери музыканта, Хаганэ. Хотя прошли годы, Меттатон всё ещё жутко ненавидел это имя. Безразлично он глядел на выступления различных музыкантов: кто-то из них выступал один, а кто-то группой. Но все они были для Кинзоку едины и бездарны. Пока в зал не вошёл молодой парень. Глаза его были прикрыты широкой соломенной шляпой, а сам он молчал. Его игра на сямисэне поразила всех присутствующих: от низших слуг до самого императора. Меттатон узнал его. Он не мог не узнать эту мелодию — мелодию, которую Блу сочинил для него. [Император] — Как тебе, Хаганэ? [Меттатон] — ... Неплохо, отец. Давайте наймём этого простолюдина? Удовлетворённо император ухмыльнулся, думая лишь о том, как же сильно его бастард желает угодить ему. [Меттатон] — Отец, мне понравился этот музыкант. Пусть будет моим слугой. Потирая поседевшую бороду, император задумался. Ему не было известно, от чего же его всегда кроткий сын вдруг начал просить о чём-либо. И лишь потому, что это была первая и единственная просьба Хаганэ за столь немалые годы, император спустил с его рук эту некую шалость. И вот Меттатон объявился в крыле для слуг. Пред ним снова предстал юноша с сямисэном и плектром в руках. [Напстаблук] — Ох... Я... Надеюсь, я не поставил тебя в неловкое положение?... [Меттатон] — Хах... Конечно нет, Блуки. Не стесняясь, Метта обнял брата, с которым не виделся много лет. [Напстаблук] — Я... Ох... Искал тебя... С тех пор... Меттатон... Мне жаль... Даже спустя годы этот парень оставался столь до смеха меланхоличным и грустным, что казалось, над головой его сгущаются тучи. [Меттатон] — Почему ты извиняешься? [Напстаблук] — Я знал... С самого начала. Дёрнувшись, спустя несколько секунд принц улыбнулся. И что с того, что Блу знал, кем он ему приходится? Теперь, когда они снова вместе, это не важно. Кроме друг друга у них ничего не было. И с этих пор Напстаблук был верным слугой для Хаганэ и братом для Меттатона.

***

Празднество было в самом разгаре. Женился не абы кто, а племянник самого императора и дочь достопочтенного вассала. Играла чарующая мелодия, в голову принца ударило вино. Дворец застыл, лицезрея необычный танец самого наследного принца. Меттатон завораживал, заставлял смотреть на себя снова и снова. Он был рождён не чтобы царствовать. Этот юноша был рождён, чтобы быть в центре внимания. Грубо император тащил щуплого сына за предплечье. Бросив того в пустующую комнату, он вскрикнул: [Император] — Танцы!? Пляски!? Ты принц, веди себя достойно! Танцы — удел грязной челяди! Грубая ладонь ударила по бледной щеке, вмиг окрашивая ту в багровый цвет. Шмякнувшись на пол, шокированный Меттатон глядел на то, как капля за каплей из его носа орошала дорогой ковёр алая кровь. И как он мог думать, что в его жизни есть выбор? Меттатон мечтал стать знаменитым, ему нравилось быть в центре внимания и развлекать людей. Но, как оказалось, мечты бастардам лишь помеха, как и его воля. В дверном проёме появился старший принц. Самодовольно улыбаясь, безумный кузен видел наяву падение наследного принца и предвкушал миг, когда снова займёт его место. [Меттатон] — Танцы — удел челяди? Ну и что с того? Я всегда делал, что мне велели. И теперь с меня довольно. Но в ответ принц получил лишь море презрительного смеха. [Император] — На том свете потанцуешь, щенок! Это были последние слова императора. В тот вечер дворец объяло пламя расплаты. Не было известно, в чём заключалась причина возгорания. Возможно, то была лишь злая случайность, а может, кто-то из многочисленных недоброжелателей специально совершил поджог. В любом случае, от привычного для Меттатона места остался лишь пепел. Левитируя в воздухе, призрак созерцал пепелище — свой прежний дом. Он не чувствовал сожаления или злости, казалось, всё произошедшее было неизбежным. "По заслугам" — сказал принц. [Напстаблук] — Меттатон?... Обернувшись, Хаганэ увидел, кем стал его брат — духом, таким же несчастным и пустым, как и он сам. Принц стал привидением, неупокоенной душой, что бродит по свету в поисках чего-то. И он сам не знал, что ему нужно. Он искал ответы, позабыв о том, что его кузен всюду следовал за братом, словно тень. Судьба привела его к Альфис — учёной, которая так же искала для себя свой собственный смысл. Меттатона встретила вторая жизнь в виде живой куклы. [Напстаблук] — Ох... Это... неправильно... [Меттатон] — О чём ты, Блуки? [Напстаблук] — Мы должны получить свой суд... И, ох... возможно, переродиться... [Меттатон] — Ты серьёзно? Посмотри на меня, Блу, я — принц. Метта кружился, демонстрируя брату своё новоприобретённое тело. Но Напстаблук был непреклонен. Понимая, что не найдёт от него поддержки, Меттатон ушёл. А Блу остался на болотах, ожидая возвращения брата.

***

Лицо Фриск смешно вытянулось, как только из обломков собственного дворца, на скрипящем колёсике, с помощью младшего полубога, выкатилась механическая коробка. [Меттатон] — Ладно! Дорогуши, вы не оставили мне выбора. Так уж и быть, если доктор Альфис в течение трёх дней явится в крепость и восстановит моё тело, я вас прощу. Вы станете не вторженцами, а моими гостями. Говорил принц надменно, ведь проигрывать совершенно точно не привык. "Решил принять нас как гостей... Но это не значит, что собирается помогать", — проговорила девушка в уме, не спеша радоваться перевернувшейся ситуации. Сам Папайрус выдвинул план решить всё мирным способом, и он же нарушил собственный замысел, разгромив половину дворца и сломав любимый сосуд принца. В тёмной душе Санс усмехался, ведь считал столь нелепую ситуацию по-настоящему забавной. И лишь хорошая его часть надеялась, что брат не будет винить себя в произошедшем. В теле полуразрушенного прямоугольного механизма Меттатон "сидел" на своём троне. Он считал, что взял внедрившихся нарушителей под стражу, но на деле сам был в ловушке. Вернее, он и сам хотел бы верить в то, что для него не всё кончено и что он сидит здесь и сейчас совсем не из-за милости младшего полубога, который так и не решился завоевать дворец и взять в рабство всех его подданных. Показное спокойствие и притворство, что всё под контролем, от защитника Огненной долины — всего лишь спектакль для последователей принца, которые наблюдали за происходящим со стороны. Скрепя острыми зубами, Андайн согласилась привезти свою возлюбленную во дворец МТТ. Скрестив руки, лорд нервно постукивал по своему корпусу. Санс и Фриск гордо стояли в центре зала. Под ногами их был фиолетовый ковёр, а через большие окна жарило мистически-горячее солнце Огненной долины. Позади, отстранённо, стоял печальный Папайрус, растерявший привычный юношеский запал. [Меттатон] — Ваш "солдат" досконально объяснил мне ситуацию. [Фриск] — Значит, вы и так знаете, что Азриэль готовится к войне? Повисла давящая тишина, которую нарушил противный, скрипучий голос, доносившийся от прямоугольной коробки. [Меттатон] — Дорогуша, мне до войны никакого дела нет. Розовые брови дёрнулись. Наконец Папайрус поднял взгляд на восседающего на троне принца. Он не верил его словам, продолжая надеяться, что Метта-сан наконец откроет своё сердце. Получая в ответ: [Меттатон] — Вы предлагаете мне повести армию против Великого? Это смехотворно, дорогуши. Мне нет дела до людей или ёкаев. Империя Великого или же нет, я всегда буду занимать своё место. [Папайрус] — Это неправда. Густые брови приподнялись. Фриск наблюдала за тем, как младший полубог сделал несколько уверенных шагов навстречу лорду. [Папайрус] — Меттатон-сан, вы защищаете от Отвергнутого огненную долину не просто так, да? Вы боитесь войны, как и все здесь. Если бы у принца было лицо, возможно, на нём бы отразилась тень страха, но для его блага сейчас он лишь прямоугольный механизм. [Меттатон] — Выйдя против бога, мы умрём... Прости, красавчик, каким бы ты ни был милым, но умирать во второй раз я не спешу. Поджимая губы, Папайрус зажмурился, сжимая кулаки в красных перчатках. [Папайрус] — И с чего вы решили, что Азриэль пощадит ваш дворец? Все демоны здесь рискуют быть порабощёнными им или же просто убитыми. [Меттатон] — ... Вы, возможно, правы. Однако мой бывший капитан, по совместительству брат… погиб, пытаясь провести разведывательную операцию в Великом Лабиринте… Могу ли я рисковать своими людьми ради столь призрачной цели? Великий Отвергнутый, бывший бог, дорогуши. Никто не в силах одолеть его. Пухлые губы приоткрылись. Фриск была готова высказаться. [Фриск] — Мы в силах. Жрица глядела на королевскую особу исподлобья. Она искренне верила в свои слова, а потому излучала лишь исключительную решимость. [Меттатон] — Мне нравится эта яркая сила, что горит в твоей душе... Но её недостаточно. Губы смуглого парня скривились, а сам Санс, закатив глаза, отвернул те в сторону. Метта глядел в полные силы глаза и с досадой оглядывал изуродованное шрамами человеческое лицо. Меттатон][ — Как ты спасёшь мир? Ты даже саму себя спасти не в силах… Не сказать, что дракон зла особо надеялся на проявление благосклонности от столь большой шишки, но неприятный осадок от их разговора остался. Морально Ёкай готовился уйти, как вдруг перед глазами его проплыл белый силуэт. Скрипучий механизм поднялся с места. Волосы Блу развевались, словно тот был под водой. Комната наполнилась пронизывающим до костей холодом. [Меттатон] — Блуки?... [Напстаблук] — Привет, Меттатон… Ох… Мы… давно не виделись, верно?....... Брат… Услышанное слегка удивило присутствующих в зале, в особенности Фриск, которая и не помышляла о том, что призрак, назвавшийся слугой, в самом деле окажется братом лорда. Приведение мялось, нервно перебирая свои полупрозрачные пальцы. [Напстаблук] — Это правда… Ох… Нелегко говорить… Но они правы… Кхм… Я уверен, они смогут победить великого… На нашей стороне два костяных дракона и жрица… И… Ох, ну… Древняя Каппа верит в их успех. И… Он сам не до конца верил в свои слова. Понимая это, Фриск думала - "Если он сам не уверен в сказанном, как принц должен его послушать?" Однако продолжительное молчание со стороны лорда заставило команду затаить дыхание. Непроизвольно Санс усмехнулся, думая, не сломалась ли эта на ладан дышащая машина совсем. [Меттатон] — Ох… Блу… Голос механизма был печален. Метта вспоминал всю боль, что им пришлось пройти, и он страшился потерять тех, за кого в ответе. [Напстаблук] — Ох… Прости… Но есть ли смысл вечно бездействовать? Ох… Мы всю жизнь ждали, когда судьба свершится… Неужели ничего не изменится даже после смерти? Безумный брат, нет, капитан МТТ погиб, пытаясь пресечь границу небесного дворца. Меттатона пугала перспектива оказаться на его месте, но ещё больше его ужасало лишь представление о том, как вмиг он потеряет всё, и как демоны, что доверяли ему, обратятся в прах, а он, призрак, обречён созерцать разрушение своего воображаемого королевства. [Напстаблук] — Меттатон… Ох… Не думаешь ли ты, что наше время пришло? Ох… Слова кузена страшили принца пуще прежнего. Время точно не на их стороне. Понимание неизбежного побудило принца приоткрыть часть души. [Меттатон] — Если они умрут... Мои подданные умрут. Кто будет за это в ответе? Слова лорда поразили как Фриск, так и Санса. Впервые эти двое смогли услышать столь несоответствующие для принца слова. Санс привык, что императорская семья использует простолюдин как ресурсы, ведь сам был жертвой безразличия властьимущих. Фриск же имела представление о тех, кто сверху, что беспокоятся лишь о собственной жизни. Духовная война человеческий Сёгунат совсем не волнует, им интересны власть и богатство, потому до сих пор ни один Сёгун даже добрым словом не поддержал храмы, оставив жрецов и экзорцистов разбираться с демонической угрозой самостоятельно. Меттатон был особенным принцем. [Папайрус] — Метта-сан... Позвольте вашим подданным выбирать самим. Столько лет вы защищали их, так дайте и им шанс защитить дворец МТТ. Папс наблюдал за устройством дворца и видел своими глазами преданность других, направленную к принцу. Он верил: эти демоны пойдут за своим лордом даже в пекло. И это было их неотъемлемое право. Множество глаз прожигали взглядом душу принца. И даже тяжёлый, многослойный корпус, сотканный из меди и металла, не мог спасти его душу от напасти справедливости. [Меттатон] — ... Блуки... Только лишь ради тебя я поверю. Глаза старшего Ёкая слегка округлились. До последнего Санс не верил в успех, однако он пришёл. С сердца Фриск спал груз печали, теперь её ответственность можно было разделить с другими. [Напстаблук] — Метта-сан... Это было правильное решение... Механизм многозначительно промолчал, понимая, к чему ведёт его всегда печальный кузен. Младший полубог не мог скрыть своего юношеского восторга. Приблизившись к принцу, дёргая того за плечо, он воскликнул: [Папайрус] — Метта-сан, уверяю вас, ради безопасности дворца я буду стараться вдвое усерднее! Я прикрою, нья-ха-ха! [Меттатон] — Правда? Если такой бравый воин будет нас защищать, думаю, мне нечего бояться. Не распознав очевидный флирт, Папайрус продолжал шатать механизм из стороны в сторону. [Папайрус] — Спасибо вам, Метта-сан!!! Пухлые губы растянулись в улыбке, но вмиг лицо экзорцистки омрачилось. Украдкой она взглянула на вздыхающего возлюбленного. Санс стоял в отдалении, скрестив руки на груди и несущий тайное бремя правды. "Война?.. Это смешно…" — говорил он в душе, пытаясь убедить себя в своих же словах. Но мрак на смуглом лице выдавал его замешательство. И Фриск видела это.

***

Прежде Фриск не бывала в столь роскошных покоях. Два пуховых футона лежали посреди традиционной комнаты. Большие раздвижные двери были открыты, отчего горячий воздух Огненной долины слегка сушил нос. Недавно посетившая ванную жрица удостоилась познать гостеприимство ожидающего нового тела принца. Все участники их небольшой команды получили комнаты в главном дворце. Сии спальни были созданы для посещения лордов, но никак не безродных демонов и экзорцистку. Это заставило пухлые губы ухмыльнуться. Устало девушка легла на мягкий футон. Поджимая ноги к себе, она разглядывала открывшийся с балкона вид. Тёплые, твёрдые руки оплели сильный женский живот. Знакомый кедровый аромат заполнил чувствительную переносицу, и тогда девушка закрыла глаза. Дни, когда эти двое ночевали врозь, наконец окончились, и это не могло не радовать тревожные сердца. Горячее дыхание настигло человеческую шею, от чего девушка слегка выгнулась, прикрыв глаза. Санс прижался лицом к её слегка влажной от банных процедур спине, сжимая послушную Фриск в руках, наслаждаясь самим её существованием. Слегка усмехнувшись, экзорцистка начала разговор: [Фриск] — А ведь ты до конца не верил, что у нас получится его уговорить. Спустя пару секунд молчаливых объятий девушка ощутила, как прикасающиеся к её коже губы растянулись в улыбке. Непринуждённо парень ответил: [Санс] — Чисто технически, его высочество уговорил Нап-кун. Мой друг, прошу заметить. Та-а-ак что, это почти моя заслуга. Смеясь, Фриск развернулась навстречу обнимающему её демону и слегка ударила того в грудь. [Санс] — Уф! От сего немыслимо мощного удара Санс свалился на спину, расставив руки в стороны. Блаженно улыбаясь, Фриск удобно разместилась на чужом плече, заглядывая Ёкаю в его дурашливо-бессовестное лицо. Убирая руки за голову, закинув ногу на ногу, обладатель аметистовых глаз кинул: [Санс] — Несмотря на весьма "альтернативно" развитый интеллект, кажется, принц может пригодиться... Не нравится он мне, хех... Сам не знаю почему. Фриск могла бы озвучить некоторые свои догадки, но лишний раз тревожить душу возлюбленного не хотела, а потому, улыбаясь, молчала. Неожиданно, девичье сердце настигли до боли непростые высказывания: [Санс] — После победы над великим, хотелось бы построить подобное поместье. Поменьше, естественно, я не любитель чего-то настолько "гламурного". Разноцветные глаза заблестели от вдруг наступивших слёз. Снова этот улыбчивый демон беззаботно предавался мечтам и фантазиям. Для реалистки, скорее даже больше пессимистки, Фриск до сих пор сложно думать о счастье. Однажды один её рай разрушили, и теперь она боялась, что у неё отнимут другой. Скрывая уныние, девушка тихо сказала: [Фриск] — ... Меня удивляет твой чрезмерный оптимизм. Уголки улыбчивых губ слегка дрогнули. Бывший скелет продолжал глядеть на потолок, проговаривая медленно и вкрадчиво: [Санс] — Когда есть что терять и когда появляется причина, чтобы жить, тогда-то появляется и оптимизм. В груди экзорцистки неприятно кольнуло. В девичьих веках накопились слёзы. Чтобы её возлюбленный их не увидел, Фриск встала и направилась к балкону. Усевшись на деревянную ограду, она ждала, когда глаза её просохнут от тёплого ветра. За ней пришёл и Санс. Несколько белых прядей щекотнули девичий нос, прежде чем их обладатель уселся вслед за своей жрицей. Волосы демона серебряными нитями спускались по его плечам. Санса не смущало, что прямо сейчас он находился в исподнем кимоно на улице. Взяв в руки чужую копну, Фриск вдумчиво глядела на то, как каждый волос отражал свет от тёмно-красного магического неба. Глаза, укрытые светлыми ресницами, смотрели на девушку преданно, столь тепло и с тем же печально, что Фриск, не выдержав их натиск, увела взгляд вниз. С осторожностью огрубевшие от битв руки начали заплетать распущенные волосы в слабую, лохматую косу. Уставшее лицо, изуродованное шрамами, отражало безысходность. Поджав губу, Ёкай проглотил разочарование и волнение, оставив лишь вопрос: [Санс] — ... Ты ведь уже это поняла, да? На мгновение ловко перебирающие волосы руки остановились. Девушка, кивнув, ненадолго прикрыла глаза, а после, посмотрев Сансу в лицо, сухо сказала: [Фриск] — ... Ты о том, что не будет никакой войны? Конечно, она догадалась. Ведь время, проведённое рядом с этим демоном, сделало её внимательной к его мимике и жестам. Сам того не понимая, Санс выдал своей любимой всю правду своим многозначным молчанием. [Санс] — Гастер сказал, что цель Азриэля — уничтожение всего... Разглядывая заплетённую косу в своих руках, жрица кинула: [Фриск] — Понятно... Холодность чужого ответа слегка озадачила парня. Пожимая плечами, дракон продолжил, будто успокаивая скорее себя, а не собеседницу: [Санс] — Впрочем, какая нам разница, война или конец света? Верно, Ри-чан? Взглянув безразличному парню в глаза, серьёзным и глубоко опечаленным тоном, девушка проговорила: [Фриск] — Война означает, что будет проигравший и победитель... "А нас ничего не ждёт... Ни победы, ни проигрыша... Лишь тьма..." — хотелось ей добавить, но от чего-то слова, словно слипшийся комок из гвоздей, застряли в её глотке. [Санс] — Точно-точно... Хех, остальным не скажем? Санс притворялся всё таким же беззаботным, но даже лёгкую дрожь в его голосе экзорцистка смогла уловить. [Фриск] — Конечно же нет. Иначе... это их погубит... Всем нужна надежда. И людям, и демонам. Их вылазка в Небесную обитель — всего-навсего легкомысленная попытка воспротивиться неизбежному. И потому Фриск считала, что их товарищам лучше сохранить надежду на возможный выигрыш. [Санс] — Ох, каждый раз удивляюсь, насколько ты умна. Сразу видно, кто в комнате мыслит не костным мозгом. Ответил демон, игриво подмигивая вдумчивой особе. Отпустив ненужный мрак из головы, девушка улыбнулась. [Фриск] — Хм, это точно был комплимент? Фриск всё продолжала глядеть на заплетённые в косу пряди. Она вспоминала о сестре и матери. Вспоминала о любви, которую Азриэль отнял у неё. Теперь она готова на всё, лишь бы сохранить то, что обрела на тёмном пути мести, который в одночасье обернулся миссией по сохранности целого мира. В мыслях Фриск не могла отделаться от видений, заполонивших её голову: о смерти её родных, об опасности, которой она подвергает Санса. И там же, были глаза Азриэля, столь чудесные и разноцветные, что казалось, перед ней действительно божество. Но нет, это скорее истинный демон из человеческих легенд, обманчиво красивый на вид, но способный лишь на зло. Скривив густые брови, Фриск возжелала выбросить из головы все мерзкие мысли. Одним движением она расплела недавно заплетённую косу. Лёгкие, белые пряди мягко опустились на мужские плечи, прикрыв почти обнажённую из-под серого кимоно грудь. [Санс] — Оу, а мне понравилось, зря ты та... Льющиеся забавы ради слова были прерваны влажным, тёплым языком хмурой экзорцистки. С широко распахнутыми глазами бывший скелет шёл на поводу разгорячённых, смелых прикосновений, страстных жестов и продолжительных поцелуев. Прикрыв светлые ресницы, демон обхватил мускулистое женское тело и с лёгкостью поднял его вверх, наконец заставив девушку прийти в себя и отринуть от улыбчивых губ. Скучающе жрица ожидала нравоучений, но получила: [Санс] — А я говорил, насколько сильно люблю, когда ты творишь что-то безумное? Фальшивые магические глаза отражали свет огненной долины и слегка ошеломлённое девичье лицо. Санс держал её за бедро и спину, от чего ему приходилось поднимать подбородок, дабы лучше разглядеть любимое личико. Густые брови слегка нахмурились. Нижняя губа Фриск подрагивала, на глазах проявилась слоёная плёнка, но она стойко держалась. Девушка проговорила: [Фриск] — Только это любишь? Белые брови дрогнули. Санс чувствовал, как нечто сильное, но в то же время приятное связало его сердце горячими путами. Выразить Фриск его чувства словами было сложно, а потому смуглый парень решил продолжать баловство: [Санс] — Хех, а что, тебя что-то ещё интересует? Приподнимал он одну бровь. Вот только экзорцистка на его шалости вестись не стала. Огрубевшая ладонь коснулась слегка прохладной от волнения мужской щеки. [Фриск] — Не знаю... Я вот влюблена в тебя... Кончики жилистых пальцев слегка задрожали. Разве когда-либо эта столь холодная и рациональная молодая девушка хоть словом обмолвилась об этом? В какой-то момент эти двое в один миг решили, что без друг друга тяжесть мира вынести не в силах, а потому не расстанутся никогда и ни за что. Выражая глубину привязанности через поступки, Санс даже не думал хоть когда-либо услышать что-то настолько смущающее, что-то настолько повергающее в восторг, что даже у него, Ёкая, затрепещет сердце. Лицо Фриск покраснело под давлением вгоняющего в краску голоса разума. Держа её в руках, парень ощущал её бешеный пульс, то, с какой скоростью каждый сантиметр человеческого тела наполнялся жаром. Молчание пугало, заставляло девичьи мысли путаться, а лёгкие выгонять из себя весь воздух. [Фриск] — А ты меня… любишь? Осмелилась она задать вопрос. Замешательство на чужом лице вводило в ужас. Санс, словно услышав нечто возмутительное, глядел куда-то сквозь возлюбленную. Поджимая губы, девушка упёрлась в Ёкая руками с целью вырваться из его тисков. Прижав возлюбленную сильнее, Санс как никогда серьёзным тоном сказал: [Санс] — Ты не понимаешь. Это не любовь. Прижавшись щекой в тёплую шею, он шептал: [Санс] — Всю тебя… обожаю… Всю… Сухие губы касались ключиц поражённой ответом Фриск. Сжимая в руках небрежно накинутое кимоно, она наслаждалась градом нежности и ласки, что обрушился на её выгибающееся в удовольствии тело. [Санс] — Похоже, я лишился рассудка. Женские губы расплылись в счастливой улыбке. На тёмных ресницах сверкали солёные капли. "Наши чувства... Так похожи..." — с упоением проговорила в облегчённой душе девушка, едва не заметив, что сильная туша полубога по-звериному потащила её в спальню. Уложив жрицу на футон, слегка испуганно, Ёкай оглядывал её лицо, будто рыская в нём в поисках отказа. Но его не последовало. Не чувствуя ни сомнений, ни страха, жрица лежала на мягком одеяле. Короткий дзюбан Фриск распахнулся, оголяя всё её женское естество. И, глядя на него, Санс замер. На смуглом теле проступили напряжённые вены и жилы. На мускулистом животе переливался на тусклом свету отчётливый, выпуклый шрам, крепкие бёдра были исполосаны боевыми ранами от прошлых битв. Тело девушки было несомненно женственным, но в то же время оно напоминало выточенную самой печалью жизни скалу, созданную для сражений и защиты других. Долго демон не мог отвести от него взгляда. Фриск была прекрасна, и в его глазах не имела ни одного изъяна. Горячие кончики пальцев прошлись по животу и мягко поползли вверх, направляясь к рёбрам. Неустанно Санс ласкал пухлые губы, что от продолжительных поцелуев стали влажными. Цепляясь за возлюбленного, девушка оплела его шею, прижимаясь оголённой грудью к его рельефам. В его руках она не чувствовала и толики страха. Вдыхая знакомый аромат, игриво и яростно Фриск укусила целующего её в шею Ёкая за кончик побагровевшего уха. Сансу сия незатейливая игра пришлась по вкусу. Тёплый язык, торчащий из-под улыбки, скользнул к направлению шрама. Широкие ладони коснулись упругой части женского тела, не сильно сжимая те в тиски. Приводя парня в восторг, экзорцистка выгнулась, издавая приятный, тихий стон. Тепло смеясь, Санс продолжал выцеловывать на красном от ласк теле дорожку, заставляя Фриск хмурить брови и зажмуривать глаза. Медленно, не отрываясь от нежных прикосновений, парень скинул с себя одежду. Он выдыхал горячий воздух, обжигая тем самым гладкую кожу, заставляя девушку покрываться мурашками. Внизу её живота щекотало, но Фриск не спешила перехватывать инициативу Ёкая, наслаждаясь каждым мгновением его страсти. Шершавые руки резко обхватили нижнюю часть размягчённых от любви бёдер. Широко распахнув глаза, жрица почувствовала, как хитрый Ёкай опускался всё ниже по направлению к её чреслам. На лице её отразился некий испуг, от чего рот приоткрылся, а глаза ошарашенно глядели на резной потолок. Тёплые губы коснулись женского лона, заставляя экзорцистку вздрогнуть и поджать ноги, которые демон даже не думал отпускать. Пушистые белые волосы щекотали внутреннюю, чувствительную часть её бёдер, а женского естества коснулось нечто тёплое и влажное. Зажмурив глаза в порыве спутанных чувств, девушка схватила парня за волосы на макушке и крепко сжала их, пытаясь справиться с нахлынувшими на неё доселе неизвестными эмоциями. Тяжело дыша, Фриск изо всех сил старалась осмыслить испытанное ей только что наслаждение. Самодовольно облизываясь, Санс глядел на разлохмаченную, полностью красную возлюбленную. Разум его метался, содрогаясь от мук выбора, что же ещё он мог сделать с желанной жрицей. Нависнув над девушкой тенью, он глядел в её уставшее лицо своими сияющими во тьме глазами. Не желая больше терять времени, Ёкай решился сотворить с возлюбленной таинство, сквозь которое в их мире проходят лишь супруги. Наконец-то Фриск в его руках. И теперь двое должны были познать новую степень выражения чувств.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!