Вернутся к фанфику
Часть 2
5 июля 2024, 15:00Идти или не идти? Вот в чём вопрос?
Можно долго рассуждать о преимуществах бесплатно доставшегося билета и о том каким именно образом он достался. Фёдор всё продумал, честно. Он правда долго решал и решался, думал и размышлял. Да, и поэтому сейчас сидит в шатре цирка и ждёт начала представления. Или же начала крупного теракта, потому как тут имеется до боли странный рабочий — Николай. А рядом с ним всё по-немногу имеет свойство превращаться в хаос. Фёдор про Коленьку много чего мог отметить с их первой встречи, которой он точно в этой жизни никак не ожидал, но в первую очередь, что тот действительно хороший фокусник, а может и виртуозный взбиральщик на чужие балконы. Словом, чёрт его знает.
Однако рекламу цирку Гоголь сделал отменную. Даже чересчур — сказал бы Фёдор, раз его настолько заинтересовало ночное представление на его балконе, что он явился туда собственной персоной. Можно представить какого его было удивление, что это оказался на самом деле самый обычный цирк, а не логово всякой нечисти. Здесь повсюду было много детей и их родителей. Продавались шарики, игрушки, сладкая вата, мороженое, попкорн и всякое другое того же рода, что так любят представители младшего поколения. Висели цветные плакаты и вывески, что своей яркостью резали Федины уставшие глаза. Если бы не зря пропадающий билет, и ноги его бы здесь не было.
Бурный поток людского смеха, заставлял его ёжиться и сутулиться, напоминая собой те самые страшные сны. Правда в тех атмосфера, пусть и была радикально другая, но смех и грех всё же был, идя друг с другом в ногу. Сначала, как правило, Федя всегда находился на не лицеприятных улицах потрёпанного города и гулял в сопровождении не менее потрёпанных жителей. Они непрерывно смеялись только дьяволу одному известно над чем, но постоянно смотрели на него, от чего становилось, мягко говоря, неприятно. В конце, когда становилось совсем жутко, вся толпа либо избивала его до смерти, либо уже кто-то один. Способы убийства были разными. Были и те, о которых Достоевский даже представить себе не мог, но во сне всё-таки увидел... М-да.
Тем не менее, в центр круглой арены вышел зрелый мужчина в чёрном фраке, с приветствием: "Дамы и господа". Цирк начался. Дети затихли в изумлении и ожидании, на лицах их приглядывался трепетный восторг. Громко заиграла музыка отчётливых ударов в барабан и низкое гудения, вырывающееся из больших труб. Под куполом раздался ряд приглушённых хлопков, и на зрителей посыпалось блестящее конфетти. Дети смеялись и плакали, как это обычно бывает, с поводом и без, некоторые совсем маленькие от испуга и радости одновременно, что в ушах от разнородного шума начинало звенеть. Не то чтобы Фёдор не любил детей, но, извините, не в таких же количествах. Всё его по немногу уже начинало раздражать, но он всё же надеялся, что явился сюда не зря, и Гоголь снова сумеет его поразить на жизнь вперёд.
И вот...
Когда, по объявлению ведущего на арену должны были пройти клоуны, из-за кулис тенью вылетела белая ткань, и в зале воцарилась завораживающая тишина. Не успели зрители ничего сообразить, как прямо из спускающейся на пол тряпки вылетела целая стая голубей, оглушительно хлопая крыльями, взлетая вверх по направлению к амфитеатру. Следом за ними, сделав кувырок в воздухе в центре круга очутилась знакомая личность — Николай. Одной рукой, буквально на лету, он схватил ткань и виртуозно нацепил её как плащ на свои плечи, что её подол развивался за его спиной. Образ вчерашней ночи был восстановлен. "Эффектно, — в мыслях заметил Фёдор. — Всё-таки не зря пришёл". Птицы какое-то время ещё парили под громкие восклики пришедших людей, а после куда-то вылетели, поднявшись на самый верх шатра, оставив Колю одного, единого, на которого и уставились десятки детских и взрослых глаз. А вот Федю изначально только клоун и интересовал.
— Внимание! Анекдот!!! — С уст Гоголя слетел по-прежнему весёлый и такой же звонкий голос, хоть прямо сейчас оперу петь. Наделил же бог талантом. — Никогда не обижайте продавцов, а то они могут дать сдачи!
Зрительские ряды раздавались одобрительным смехом и аплодисментами, сливаясь в один большой гул, но Федю, будучи самым мрачным из народа, выглядившим, будто бы только вчера похоронил всю свою семью, уже не так уж всё и бесило. Человек склонен ко всему привыкать. Ну, да и Гоголь помог. Кстати, клоун, хоть и явился, не запылился, как чудо в перьях всем снегом на голову, зато сейчас во всю вертелся и крутился юлой на арене, полностью расположив к себе присутствующих. Ни секунды покоя не было в движениях Гоголя: то присядет, то вдруг встанет! Было сложно назвать его простым клоуном (какие непременно есть в каждом классе), нет. Николай был определённо что-то с чем-то. И танцор, и певец, и на дуде игрец... Только вместо дуды, уж простите, балалайка.
Оступиться и сделать кувырок, и снова встать на ноги — Гоголю ничего не стоило, параллельно рассказывая анекдот.
— Сейчас во время жонглирования я буду кидать вам шарики! — Клоун ловил и снова подбрасывал цветные шары не больше мандаринов. Он ходил по самому краю арены, улыбаясь детям. — Кто поймал, тот называет своё имя, понятно?
Ребятки поменьше и побольше, да и родители впрочем тоже, отозвались утвердительным воплем: "Да-а!!!", мол, не томи, дядя. Коля и не думал ждать. Тут же красный мячик попал в руки девочки на первом ряду. Глаза ребёнка вмиг озарились, наполняясь неподдельной радостью! Радостью пластиковому шарику!..
— Ну же, как тебя зовут?
— Маша!
— Ох, Маруся!.. У меня для тебя есть частушка, — Белобрысый клоун хитро подмигнул деточке, заголосив во всё своё воронье клоунское горло народный фольклор: — у Маруси двери сняли и корову увели! А Марусе приказали: "Никому не говори!"
Маша была, ну, просто счастлива.
Гоголь ещё полчаса возился с ребятнёй, раскидывая цирковой инвентарь и напевая песенки, пока не остался последний шарик. Примечая уже давно замеченного и собственно ручно приглашённого Фёдора, как ни странно, заскучавшего на столь весёлом представлении, Коля не удержался и кинул в него мяч!
— О Господи Иисусе!.. — Послышалось с какого-то там серединного ряда, когда нечто впечаталось Достоевскому в лоб и отскочило в руки. Из тёмно-карих глаз сыпался град звёздочек, только и успевай загадывать желания. В общем-то, у Коли было одно... которое он не постесняется озвучить.
— Что прямо так и зовут?! Замечательно! Раз так, то спускайся скорее ко мне!!! — Гоголь решительно развёл руки с распростёртыми объятиями, мол, давай, прыгай!
Федя же... пусть и был после недосыпа ни жив ни мёртв, еле передвигая конечностями с одной лишь божей помощью, но летать в чужие объятия всё-таки не захотел. Если поход на сцену не избежать, то он предпочтёт туда приковылять и желательно с хоть с каким-нибудь достоинством. Подрастающему поколению надо-то пример показывать.
— Вид у тебя, конечно, ни в сказке сказать ни-
— Ни в триллере вычитать, да, знанаю. Спасибо за комплимент. — Парировал Федя шёпот Николая у своего уха, останавливаясь рядом с ним.
— Ох, триллер, ну ты загнул! Всего лишь одна бензопила...
— Погоди, чт-
— А сейчас фокус с распиливанием!!!
Клоун, с безумной улыбкой на лице, вновь сдирает с себя белый плащ, размахивая им, проводя как-то ровно вдоль по воздуху, как из него, словно из скатерти-самобранки, появляется стол. А если точнее, то это только с первого сонного Фединого взгляда стол. Так-то это специальный шайтан-ящик для приобретения второй половины. Ох уж эта цирковая романтика! Но детям походу понравилось... То-то они так завизжали радостно. Конечно, не их же человек-залезу-ночью-на-твой-балкон пилить будет.
— Чего стоишь, как бедный родственник? Залезай! — Приветливым жестом Гоголь подставил ниоткуда взявшуюся табуретку около гроба на колёсиках.
В голове молитвы смешалась с матами. Его правда сейчас распилят? Он завещание даже не написал... Бурный круговорот мыслей заставлял хаотично разглядывать пространство. Взор цеплял за расписные глянцевые офиши "Циркъ-шапито", на коих красовался и Коленька в той же чёрно-белой одежде и кроваво-красных перчатках и даже с густыми чёрными усами, видно прорисованные маркером и, скорее всего, шаловливой рукой его самого. Быть может для солидности? Иногда ослеплял зрение свет больших прожекторов, после чего темнело в глазах. "Не вижу свет в конце тунеля" — вертелась усмешка на языке, пока из-за яркости покругу, будто плясали чёртики. Федя в то, что его по-настоящему располовинят, естественно, не верит, но сложилось так, что это он ещё и проверит. Поднявшись на табуретку, он уж было чуть стих рассказывать не начал, но вовремя опомнился, упёрся ладонями в края древесины и неуклюжа перемахнул через прямоугольную стенку. Спиной он свалился в узкое пространство, всеми члениками чувствую себя зарытым в земле-матушке в гробу.
— Чувствуте себя, как дома! — Над ним тенью нависала белобрысая физиономия Николая, хлопком крышки проводив его в последний путь, что Фёдор аж зажмурился от резкости. Хоть шею не прищемил и на том спасибо!
Перед собой Федя видел чёрный ящик, поглощающий большую часть его тела, начиная с небольшого круглого отверстия, где пропадали ключицы, и заканчивая плюс-минус коленями ног. Над самым ухом зажужжала бензопила. Лежащий дёрнулся, ловя разряд тока, прошивший всё тело. Откуда клоун успел вынуть и её?! Руки сами собой сложились в крест...
— Небо подскажет мне твоё имя, — о нет, он, что поёт?!. — Моя половина! Моя-я половина!!! — Всё понятно, Коля решил его отпеть на прощание. Ну что ж, помирать, так с музыкой! — Твоя-я-я половина!
Рукоплескания! Взвизги! Вой адской машины в сантиметрах от твоего тела! Что же может быть лучше?! Гоголь, со смехом злобного гения "Му-ха-ха-ха!!!", заносит орудие убийств над головой и всчитанные секунды, размахнувшись, оно со свистом пикирует вниз. В живот Фёдора. Но сам подопытный не может разглядеть хирургической операции. Только Колю и то мельком. Пока что он не ощущает потери кишков и других жизненно важных органов, а так же не чувствует приобретения второй половины. Но возможно это лишь пока...
— Ну-с вот и всё, — откинув пилу в свободный полёт через плечо, оповестил маэстро.
— Уже? — Достоевский даже нахмурился, но его заглушили наперебой идущие аханья и возгласы со зрительных мест. Кто-то плакал, но преимущественно все аплодировали.
Клоун, стоя между двумя распилиными ящиками, непрерывно кланялся, приседал в реверансе, отправлял смачные воздушные поцелуи чуть ли не взасос. Голос его лился, как весенний ручеёк, выдавая: и "Мерси боку, мадам!", и "Да фто вы? я и не так могу!", и "Благодырочка, пацаны". Короче говоря: изголялся как мог. А Фёдор грациозно закатывал глаза, что тоже не мало впечатляло при его-то состоянии, тела особенно. Он, в общем-то, ничего так и не увидел. Не то чтобы сильно расстроился, однако удивился. Он, чёрт возьми, выжил!
— Всем спасибо за внимание! И на этой прекрасной ноте, я вынужден с вами расстаться, — клоун соединил две части гроба на колёсиках, вновь поклонился до самого пола и тотчас разогнулся, поспешно убегая в сторону кулис. Вдогонку ему всё ещё шли авации и рукоплескания от зрителей.
— Тебя ничего не смущает? — Поинтересовался заживо похоронённый Федя.
— Не-а, а что?
— Да нет, ничего такого, просто ты меня обездвижил и украл.
Гоголь хитро улыбнулся, не переставая катить ящик со взятым заложником.
— Ай-яй-яй! Какой ужас! Неужели я и правда это сделал?! — Наигранно воскликнул он, но жертву не отпустил. Наоборот, разогнался даже ещё быстрее. И, как только они исчезли с зрительских глаз за красными кулисами, Коля подскочил и оседлал ящик, несясь на нём на всей скорости.
— Ты что делаешь?!! — Ошарашенно распахнул глаза Достоевский. — Мы же сейчас врежемся!
Гоголь залился звенящим смехом. Всё ему шуточки!
— Не отрицаю. — Отсмеявшись выдал он, и стало как-то жутко.
Николай и Фёдор катились, ко всем чертям, как угорелые на импровизированном транспорте, попутно задевая какие-то предметы и пугая цирковых артистов. Те только при одном виде восседающего на гробу Гоголя разбегались в разные стороны, кто куда, с писками и окриками!
— Опять за своё! Вы на него поглядите! — Орала в догонку какая-то важная женщина в платье из перьев. После проезда шедевро-колесницы её оперение разлетелось, как пух с побитой курицы.
— Ах! Внутри ящика, кажется, кто-то есть! — Испуганно вскрикнула юная девица, по виду гимнастка.
— И правда! Тьфу, что за идиот!? Ни себя не жалеет, ни других!
Естественно все бранные восклицания и выражения были направлены исключительно на клоуна. "Значит это уже не в первый раз." — заключил Фёдор. Поездка же завершилась на том, что оба юноши вылетели, к чёртовой матери, из шатра цирка и аккурат влетели в маленький шатёр, напоминающий палатку. А там, во что-то врезавшись, ящик перевернулся, и от туда на ковёр выкатился с дикими глазами Фёдор. Оглядевшись он заметил и отлетевшего на шкаф Колю. Тот висел вниз головой.
— Ну что? Круто покатались? — Улыбчиво спросил он.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!