Часть 3

      Чимин не зря заводит будильник немного пораньше: так у него достаточно времени еще поваляться в кровати, ответить на пришедшие ночью сообщения, а еще без спешки собраться.       Но сегодня все это время грозится пройти в постели, потому что… Потому что утренний Тэхен заставляет сердце сделать кульбит и суматошно долбиться о ребра. Паника и волнение — первое, что испытывает Чимин, а затем на него набрасываются вчерашние демоны, топя омегу в отчаянных феромонах грусти.       Чимин сглатывает и невесомо ведет носом по бархатистой коже, едва приоткрыв губы. Они находятся в опасной близости от ароматной кожи, и Чимин сильно жмурится, потому что желание прикоснуться сводит его с ума. Он весь замирает в объятиях и боится сделать вдох, разбудив этим альфу.       Омега не должен был позволить этому случиться, ведь теперь он знает, что никогда больше не окажется в одной с Тэхеном постели.       Тэхен чувствует движение рядом сквозь сон, на что снова недовольно мычит и жмется ближе к теплу. Руки альфы обвивают тонкую талию Чимина, а голова после ерзаний оказывается у того на шее. Сильный запах клубники бьет еще не до конца протрезвевшему Тэхену в нос, и организм альфы начинает пробуждаться.       Тэхен ведет ладонями по талии, постепенно опуская руки на бедра и задницу. Ладони оглаживают голую попу, пока бедра альфы медленно двигаются все ближе и ближе.       Альфе снится, что он сидит в дорогом казино, а на его коленях — розоволосый омега. Он не видит его лица, но чувствует тяжесть тела и жар киски своим бедром, на котором расположился омега.       Руки альфы сильнее стискивают попу, и Тэхен тихо рычит сквозь сон.       Чимин терпит до последнего, пока бархатный рык не слышится так близко и утробно. Омега отзывается на этот зов, и тело бесповоротно окунается в пучину зарождающегося вожделения.       Из головы испаряются все мысли, и Чимин благодарен этому, ведь иначе он просто не смог бы выдержать эту пытку.       Когда он оказывается плотно прижат к горячему телу, он чувствует лобком и животом, как крепко у альфы стоит. Чимин едва не пищит, вовремя прикусив себя за губу. Крупные ладони альфы ощущаются идеально. Чимин чувствует, как глаза начинают слезиться от напряжения, но он ничего не может поделать с магнетической тягой, которая заставляет его выгнуть спину сильнее и вжаться киской в бедро, на котором наверняка останутся следы его влажности.       Ощущение реальности и сна смешивается в один очень алкогольный клубничный коктейль, который пьянит Тэхена сильнее, чем вчерашняя соджу. Альфа прижимается бедром к подставленной киске, пока воображаемый омега во сне трется о его ногу как течная сучка.       Альфа носом ищет источник любимого запаха, и когда оказывается так близко к железе, прижимается к ней губами, лаская шею языком. Он слизывает запах, желая упиться им, но этого оказывается мало. Губы Тэхена спускаются ниже, куда его спящего ведет внутренний альфа. Губы оказываются на мягких подушках груди, на которых Тэхен оставляет много мокрых слюнявых поцелуев прежде, чем стянуть ненужную ткань вниз. Пустая молочная железа пахнет, и альфа ищет ее губами, проходясь языком по всем сиськам.       — Боже… — Одними губами шепчет Чимин, доверительно подставляя альфе свое тело. Мурашки окутывают со всех сторон, и выдохи становятся чаще и дольше. Пульс учащается, а киска изо всех сил мокнет, соблазняя альфу и сообщая, что она готова для него.       Руки тянутся к сильным плечам, и Чимин осторожно обхватывает за них брата.       Это неправильно. Это ошибка, полнейшее безумие, сумасшествие… Но такое сладкое и долгожданное, что Чимин плюет на все нормы и правила, на то, как он будет после этого смотреть Тэхену в глаза, потому что не может отказаться от самой крепкой мечты в мире.       Хоть на мимолетное мгновение ощутить себя омегой Тэхена.       Тэхен ворочается, занимая удобную позицию. Руки ползут ниже, под бедра, чтобы подтянуть тело на себя, наконец вжимаясь каменным членом в горячую киску сквозь два слоя тонкой ткани. Ствол жмется между складок губ, и альфа толкается так, будто хочет войти.       Губы находят сосок, но тут же ослабевают. Альфа хмурится, стонет, жмурится. Физические реальные ощущения становятся слишком сильными, и Тэхен распахивает глаза, замирая от ужаса.       Стоны рвут горло и ребра, но Чимин упорно молчит, изо всех сил жмурясь. Он умоляет небеса о продолжении, умоляет, чтобы это никогда не заканчивалось, но…       Почувствовав в действиях альфы изменения, Чимин захлопывает глаза и не двигается, как если бы спал до этого безмятежным сном. Он не готов сейчас посмотреть Тэхену в глаза и раскрыть все свои потаенные желания. Наверняка альфа воспользовался им утром как любой другой доступной омегой, спросонья не понимая, кто перед ним… Чимин старается дышать ровно, чтобы никак не выдать свое бодрствующее состояние.       Тэхен промаргивается ото сна и опьянения, но ни одно, ни другое далеко не уходят. Руки альфы все так же сжимают чужую талию, член вжат в горячую киску, а чужая грудь вывалена из растянутой майки. До альфы медленно, но доходит, что в его руках Чимин, мирно сопящий в подушку.       Альфа почти дергается, но останавливается, понимая, что там самым может разбудить брата. Он сейчас явно не в том положении, в котором можно хоть что-то трезво объяснить. Тэхен сейчас вообще ничего не может сделать «трезво».       Импульс отстраниться проходит сразу же, когда Тэхен понимает, в каком положении они находятся, и насколько его яйца готовы взорваться прямо сейчас. Пьяный мозг и поплывшее сознание дают ему задачу, которую он выполняет мгновенно: толкается бедрами вперед, а руками надавливает на спину брата, чтобы прижать того к себе плотнее. Сиськи покачиваются от этого движения, а Тэхен шумно сглатывает от открывшегося вида.       Не раздумывая, гонясь за своим удовольствием, альфа повторяет толчок. И снова. И снова.       Он больше никогда не окажется к брату так близко. Позже он осознает, что делает, но сейчас животное желание кончить выходит у альфы на первый план.       Чимин едва не плачет от счастья, когда чувствует, что даже после пробуждения альфа не теряет к нему интерес. Внутренняя омега насыщается этим развратом и похотью, и Чимин дышит через раз с замирающим сердцем, позволяя использовать свою грязную из-за смазки киску для трения.       Ему очень хочется кончить. Чтобы вагину освободили от липких трусиков и вжали меж складок толстый горячий член, который так идеально проезжает по клитору…       Тэхен сильнее сжимает талию Чимина, не задумываясь, что оставляет на ней следы, и гонится за оргазмом. Альфа прокатывает омегу вдоль своего члена, резкими толчками шлепаясь о разморенное тело. Сиськи красиво трясутся, и альфа чувствует, как сильно напрягается член.       До слуха Тэхена долетают чавкающие звуки. Омега потекла, и альфа чувствует этот запах… Он подгоняет его. Закусив кожу на сиське Чимина, Тэхен кончает. Он вжимается членом в киску, лицом в грудь, тяжело дыша и крепко зажмурившись.       Омега проснется. Он проснется прямо сейчас, мокрый, почти трахнутый, в руках своего извращенного брата. Альфа замирает, ожидая любого поворота событий.       Чимин чувствует все: вездесущие жадные руки, поцелуи-укусы и будущие синяки на талии, но терпит до последнего, чтобы ощутить оргазм альфы на себе.       Киска чувствует разлившуюся в чужом белье сперму, ей так горячо, что она плачет еще сильнее, умоляя не останавливаться.       И Чимин едва заметно шевелится, чтобы еще раз получить заветную стимуляцию. Неужели он вынужден будет выйти из этой ситуации неудовлетворенным? Неужели альфа бросит его здесь одним, использованным и ненужным?       Омега в груди трепещет от волнения, она катастрофически нуждается в присутствии альфы, чтобы он не отказывался от нее, чтобы принял, подарил ощущение нужности…       Чимин тихо выдыхает как можно медленнее. Он задыхается от их перемешанных феромонов, и это буквально сводит с ума. Мокрая киска пульсирует от дикого желания, а клитор покалывает от боли из-за длительного возбуждения.       Тэхен лежит замершим какое-то время, пока не убеждается, что Чимин удивительным образом не проснулся. Тэхен не задумывается о времени — блэкаут шторы не дают его пьяному мозгу понять, что уже наступило утро, из-за чего он делает вывод о том, что Чимин находится в очень глубокой фазе сна.       Несмотря на эту глубину сна, киска омеги явно не дремлет. Тэхен слышал ее, как она чавкала своими соками, которые щедро выделила в ответ на ласку. Отзывчивая девочка не должна оставаться без внимания, тем более, что Тэхен в жизни не оставлял ни одну омегу без оргазма — удовольствие партнера для альфы всегда на первом месте.       Рука, все так же лежавшая на талии, медленно сползает по бедру вниз. Альфа легкими, почти невесомыми движениями спускается омеге между бедер, с тихим рыком обнаруживая, что тот абсолютно мокрый. Его бедра, киска, трусики — все в смазке. Альфа чувствует, как его нутро тянется, как хочет уткнуться в дырку носом, вынюхать и вылизать свою омегу дочиста. И в это же время очень сильно хочется омегу испачкать.       Тэхен подцепляет промокшую насквозь ткань, закрывающую вид на мягкую киску Чимина. Тэхен не смотрит, не видит, но слышит, с каким влажным звуком ткань отсоединяется от кожи. Пальцы альфы тут же находят проход, пачкаются в смазке, находя клитор. Он такой напряженный, омега вздрагивает в руках альфы, когда тот начинает растирать его по кругу.       В глазах у Тэхена все плывет. Состояние на пересечении сознательного и бессознательного толкает его на грязную затею, о которой он будет вспоминать после всю жизнь.       Альфа убирает руку с киски Чимина и опускает ее к себе в белье, где все испачкано в его семени. Собирая на пальцы побольше спермы, Тэхен достает и возвращает их на грязную пизду Чимина. Субстанция смешивается с соками, и Тэхен рычит от ощущения этого сочетания в воздухе.       Испачканными в смазке и сперме пальцами альфа начинает ласкать омежий клитор. Отзывчивость тела Чимина никак не остерегает альфу, он полностью отрывается от реальности, в которой он — все еще брат этой омеги, которой воспользовался для собственного оргазма и теперь хочет довести его.       Чимин больше не может сдерживаться. Его тело само отзывается на ласку, и омега притирается киской ближе, стараясь шевелить бедрами не так активно, как хотелось бы. Тело облизывают языки пламени, они оба горят в адском котле, но какая к черту разница, если это то, что так нужно обоим?       Чимин не думает ни о чем, кроме как о мокрой руке брата внизу. Он сжимает ляжки плотнее и тихо поскуливает в подушку, подрагивая от подступающего оргазма. И когда тело сотрясается от спазмов, омега жалеет, что не смог продержаться дольше. Это слишком для него. Так много всего за это утро и ночь…       Чимин до последнего не открывает глаза, боясь испортить момент. Он не хочет выслушивать извинения и сожаления — знает, как это сильно может ударить по их отношениям. И потому он наступает на глотку скулящей в груди омеге и делает вид, что все еще спит, хотя так сильно хочется обнять альфу и впиться в его губы благодарным поцелуем.       Чимин не представляет, как будет жить дальше после всего этого. Как он будет смотреть на руки брата, которые так идеально ласкали его и больше не прикоснутся… В носу снова щиплет, но Чимин давит в себе и слезы, стараясь привести дыхание в норму.       Оргазм принес телу долгожданное облегчение, но в душе кошки начинают сильнее скрестись, до кровавых ран терзая измученное запретной любовью сердце.       Тэхен тяжело дышит от произошедшего, голова идет кругом, и он откидывается обратно на подушки, забываясь новой порцией сна.       «С утра» он будет ненавидеть себя, свою слабость, свое желание и свою любовь. Природа точно ошиблась в своих расчетах, потому что после такого Тэхен не сможет переубедить себя, что от этого можно избавится.       Это в нем, часть его, без чего он не смог бы существовать.       Чимин дожидается мерного дыхания брата и полного бездействия. Спит.       Осторожно выпутавшись из кровати, он на негнущихся ногах несется в ванную, чтобы скорее принять душ и избавить себя от въевшихся феромонов горького шоколада. Не получается. Сперма впиталась в кожу, насыщая ее яркими альфьими феромонами. Чимин всхлипывает под обжигающими струями воды и плачет, не прекращая тереть тело до красноты. Его ломает и выкручивает, он не может больше так жить. Постоянно прятать свои чувства, любовь, ревность… Если он не может быть с Тэхеном, то пусть эта пытка закончится!       Омега спешно собирается на работу, забыв про макияж. На нем оверсайз джинсы и мятая толстовка, что так несвойственно вечно кокетливой омеге.       Хосок обеспокоенно спрашивает, что случилось, но когда видит красные опухшие глаза друга и вдыхает его аромат, понимает, что дело нечисто. Он берет с Чимина обещание о ночевке. И Чимин с радостью соглашается, потому что не хочет идти домой.       Он расскажет обо всем. Пусть Хосок считает его больным на голову извращенцем, моральным уродом, но он больше не может держать эти чувства в себе.       Пусть об этом узнает хоть кто-нибудь…       Тэхен просыпается окончательно ближе к середине дня. Он весь пропах алкоголем, потом, спермой, выглядит, как самый уродливый пьяница в округе, но понимает это, только доходя до ванной и смотрясь в зеркало.       Открывать рот даже не хочется, альфа боится представить, что у него там за запах после всего выпитого. А вот в душ очень хочется.       Снимая белье, альфа замирает. В его голове проносится вихрь воспоминаний, и он хватается за стенку. Чимин, его грудь, отодвинутые в сторону трусики. Казино, розовая омега у него на колене. Что ему снилось? Что происходит с его телом? Что за темное пятно на штанах…       Кровь отливает от лица альфы, губы белеют, тошнота поднимается от живота к горлу. Что ему снилось?! Это был только сон или часть из этого была правдой?       Тэхен может поклясться, что помнит, как пытался трахнуть Чимина сквозь белье, как сжимал его талию, как сосал его сиськи… Нет. Это не может быть правдой, это могло произойти только в его больном сознании.       Абсолютно. Больном. Сознании.

***

      Хосок мягко дотрагивается до руки задумавшегося Чимина в конце смены.       — Эй, сладость? Иди смену закрывай, мы уже все.       Омега сочувственно смотрит на Чимина, весь день наблюдая за его растерянностью и печалью.       Чимин занимается делами на периферии: мозг витает где-то далеко, пытаясь максимально избавить тело от пережитого стресса. Проще стереть из памяти, чтобы не мучиться, но Чимин не может. Весь день он проматывает воспоминания, как кинопленку, раз за разом уничтожая себя.       Нельзя было этого делать, нельзя.       Они переодеваются после смены в подсобке, и Чимин просит друга зайти в алкомаркет. Там он выбирает бутылку первого попавшегося под руку виски, несколько пачек закусок, мороженое, чтобы было не так плохо страдать из-за разбитого сердца, и они вместе едут к Хосоку домой в теплом такси.       Главное, что не к нему домой.       Хосок взволнован, но молчалив. Он не так хорошо знает Чимина, как хотелось бы, но понимает, что случилось что-то весьма серьезное, раз самая яркая звездочка их забегаловки так резко потухла.       Накормив кота, Хосок усаживает Чимина на диван, а сам садится на кресле напротив. Виски разливается по бокалам, закуски раскладываются на столе. Омега поджимает ноги под себя и внимательно смотрит на друга.       — Давай. Что стряслось?       Чимин глубоко вздыхает и собирается с мыслями. С чего он должен начать?       — Мы с Тэхеном… С самого детства знакомы. Знаешь, все шло хорошо. Думаю, ты понял, что речь будет идти о нем.       Чимину тяжело, но он глотает обжигающий виски и благодарит за молчание. Оно ему нужно. Не каждый день он рассказывает кому-то, что влюблен в собственного брата как в альфу.       — Так вот. Когда мы стали подростками, общение сошло на нет. Ему всегда были интересны тусовки и яркая жизнь, — Чимин мимолетом вспоминает запах перегара и дешевые духи чужих омег, — а я хорошо учился и был младше. В то время разница в три года казалась глобальной. И мы неизбежно отдалились. А после того, как он окончил первым школу, я вовсе потерял его из виду. Закончил обучение и поступил на первый курс, начал учиться, работать, а потом… Потом он нагрянул, как гром среди ясного неба. Кажется, я любил его всегда, каким бы он ни был. Пьяным, взбалмошным и совершенно безумным. Я тоже хотел быть таким, хотел стать таким же, как все омеги, которые побывали у него в постели. Но все, на что меня хватило, это ревность, гложущее раздражение и неприязнь. Мне тяжело было справиться с мыслью, что ему нужен кто-то, кроме меня. Что я не привлекаю его, что он тащит домой кого угодно, не выбирая. Чем я хуже других? Этот вопрос крутился в моей голове постоянно. А потом он привел того альфу, Джина. Видел, как они обжимались? С ним Тэхен становится неизвестной версией самого себя. Спокойным и тихим, таким, каким ему быть несвойственно. Кажется, он счастлив с ним, и… У меня совершенно нет ни одного шанса стать ему ближе, потому что… Мы родные братья.       Хосок молча слушает все, о чем так болезненно рассказывает Чимини. Но Чон очень эмоциональный, поэтому все его реакции отображаются на лице: от восторга и умиления до почти слез.       — Ох, Минни… — Хосок выдыхает после долгой паузы. Это глупый вопрос, но почему-то ему хочется задать его вслух, чтобы это не казалось ему выдумкой: — Ты влюблен в родного брата, да?       — Да. И что с этим делать, я не имею ни малейшего понятия… — Гулко выдыхает и делает обжигающий глоток алкоголя. — Я понимаю, как это звучит. Я не обижусь, если ты назовешь меня больным и выгонишь на улицу.       Хосок смотрит в свой бокал, перекатывая остатки виски на дне. Много разных вопросов проносится в его голове, и на все он пытается найти ответы.       Почему так происходит? Он считает это нормальным? Если это не нормально, почему тогда он не испытывает отторжения? Должен ли он сказать Чимину, что это нормально? Готов ли он поддерживать Чимина при условии, что решит для себя, что это не нормально?       Начинает болеть голова.       — Чимин-и, я. Очень благодарен, что ты доверяешь мне, — решает начать с отдаленной темы омега, пересаживаясь на диван поближе к Чимину. Он подливает виски и себе, и гостю, и сразу делает глоток. — Я не знаю, как я к этому отношусь и как я должен к этому относиться, но я точно уверен в том, что мне не нравится, что ты страдаешь.       Хосок сжимает плечо друга, сочувствующе смотря на его профиль.       — Вы когда-нибудь… Говорили об этом? Не как братья, а как альфа и омега?       — Никогда, — качает головой Чимин, выказывая благодарность другу тем, что ложится головой ему на плечо. — Но… Между нами происходили вещи, которые не могут происходит между братьями. Первый раз я помню смутно и отдаленно, это была моя первая течка, но… Я помню, как он меня поцеловал. Помню вкус его феромонов на губах и то, что я ощущал, а… А сегодня утром случилось то, что разрушит наши отношения навсегда, если я дам понять Тэхену, что не спал, когда мы… Когда он…       Хосок напряженно выпрямляется, смотря на друга со страхом в глазах. Он предполагает самые худшие вещи, искренне переживая за Чимина:       — Когда он… что?       — Мы… Уснули в одной кровати. И с утра произошло кое-то… Очень интимное. Очень интимное, — повторяет для верности омега, — Когда я говорю об этом, я имею ввиду минимум одежды и максимум прикосновений. Это произошло в полусне, но потом он проснулся, а я сделал вид, что сплю. Он не остановился… — щеки Чимина краснеют, как спелые клубники, и он топит свой взгляд в алкоголе.       У Хосока глаза, как два блюдца. Ему бы очень понравилось, если бы это был сюжет порно, но это… Он опускает глаза вниз, пытается зацепиться хотя бы за одну мысль, но они летают, как рой мошек— только насаждают.       Чон только крепче обнимает омегу.       — Если он продолжил… Трогать тебя, то он тоже хотел этого, Минни… — Неверяще шепчет Хосок.       — Возможно, он хотел этого, потому что рядом был легкодоступный омега. Может, он не смог остановиться и… У него все еще есть Джин, — Чимин отвлекается на громкий рингтон телефона, на экране которого фотография брата. — Твою мать… — Чимин отключает звук и прячет телефон обратно. Он не готов сегодня с ним говорить.       Хосок видит реакцию Чимина на звонок и протягивает ему руку:       — Давай я его уберу. Мы пьем, фиг знает, чего захочется вытворить потом. И ты уверен, что Джин… Ну, что они вместе? Они же альфы… — Хосок не гомофоб, но предполагает очевидное. Что, возможно, Чимин неправильно все понял.       — Уверен. Они выглядели так, будто в браке сто лет. У Тэхена никогда не было отношений с каким-то партнером подобного плана. Я могу об этом не знать, конечно, но… То, что я видел… — Чимин отдает другу телефон от греха подальше. Сегодня он вне зоны доступа.       Хосок встает, уносит телефон в другую комнату, выключив на всякий случай звук. Возвращается и крепко-крепко прижимает омегу к себе.       — Котенок, я думаю, что ты будешь изводить себя всю жизнь, если не решишься с ним поговорить. Он почти переспал с тобой… Не мог же он сделать это во сне, он прекрасно понимал, что перед ним ты…       — Я не знаю, Хоби, правда… Мне страшно… Наверное, я просто еще не готов… Потерять его…       Хосок подливает Чимину виски.       — Блять, ну он либо козел последний, что решил трахнуть тебя, будучи в отношениях, либо… Разговор будет не лишним, Мими. Тем более, что ты… ну, сказал, что он целовал тебя раньше. Это не совсем то, что делают обычно братья.       — Мы были детьми, он мог просто быть под влиянием феромонов течной омеги… Но я постараюсь с этим не затягивать. Большое спасибо за поддержку и то, что… Ну, не выгнал меня. Мне правда было очень тяжело, но я рад наконец-то хоть кому-то выговориться.       — Ты никогда не говорил об этом с кем-то?       — Никогда, — качает головой омега. — У меня было много друзей, но теперь я понимаю, что это были не больше, чем приятели и знакомые. Такое кому попало рассказывать нельзя.

      ***

      Когда Тэхен слышит ебучее «Абонент временно недоступен» после тысячи звонков с миллионами пустых гудков, он взрывается. Альфа кричит, швыряя бесполезный предмет в стену. Телефон разлетается на части, но Тэхен не видит этого, упершись локтями в колени и взявшись за волосы.       Три часа ночи, Чимина нет дома, он не писал, не звонил, не отвечает, не выходит на связь, никто с работы не знает, куда он пошел. Альфу трясет отчаянная тревога, он подрывается к телефону, чтобы сделать еще один звонок, но находит только обломки.       Это добивает его.       Он сползает по стене с гримасой отвращения и потери. Отвращения — к себе, потери — брата. Он все понял. Это не был сон, как весь гребаный день думал Тэхен, он правда сделал это со своим родным братом. Тогда, когда Чимин не мог сопротивляться.       Альфа признается. Он расскажет брату все в мельчайших подробностях, расскажет, как хотел и любил его на протяжении долгих лет. Как кончал на экран телефона с его фотографией, как находил себе омег полностью похожих, чтобы удовлетвориться, как находил абсолютно отличающихся, чтобы забыть.       Тэхен больной человек. Он расскажет об этом брату сразу, как только тот вернется, и после этого собственноручно сдаст себя людям в белых халатах. Может, хоть так он будет безопасен для Чимина.       Альфа засыпает на тумбочке под входной дверью, ожидая возвращения блудной омеги.