[бонус/непохрон] Банный день

— Я пить хочу! — пожаловалась запыхавшаяся Стася, которая только что убегала от водящей Шамы. — Домой забегу и вернусь. — Ты уверена? — делая большие глаза, спросила Шама. — Мы с Лисóй если зайдем, нас потом обратно не выпустят. Или кушать, или уроки… — Ага, или скажут, что уже шесть вечера, хотя до шести пятьдесят минут. Родители всегда причину найдут! — предостерегла Алиса. — Так что не советую. — Ну не знаю, — засомневалась Стася, — папа же отпустил меня гулять. Он что, передумает? Обещал, что можно много... — Стась, родители не всегда бывают… последовательными, — Таня тронула подругу за плечо, — иногда резко меняют мнение, потому что волнуются. Эрди фыркнула, гордо задрав подбородок: — Пффф, мои даже если волнуются, все равно отпустят меня куда угодно. Я вообще у них не спрашиваюсь, когда ухожу! Так что я попить зайду, а вы как хотите. — Такой уж дядя Алтан добрый? — прищурилась Шама, подкравшись к Эрди со спины и резко защекотав ее бока. — Че врешь-то, а?! Там по роже понятно, что еле отпустил тебя! Че ты врешь! Суровая дочь дагбаевского клана засмеялась и отпрыгнула в сторону, но Шама поспела за ней и снова напала, провоцируя новый всплеск смеха. Стася недоуменно смотрела то на них, то на оставшихся друзей. — Кость, а тебя как? Выпустят? — Конечно. Я вас всех здесь защищаю, так что уйду последним, — улыбнулся Костя. — Можешь сказать это своим папам. — Кость, а ты уверен? — засомневалась Таня. — Не помню, чтобы дядя Игорь разрешал тебе гулять до вечера. — Должен же он понимать, что это важно, — нахмурился Костя. — Отпустит, не волнуйся, Тань! Да и вообще, я забегу, водички глотну и вернусь, делов-то. — Зайди ко мне. И ты тоже, Лев. Папа Дима на работе, а в Валеньке я уверена. Костя и Стася переглянулись. — Нууу… — протянул Костя. — Вообще, папа сказал, чтобы я в пять пришел домой… чтобы он был уверен, что я не побежал на другой конец города… и что Алиса не увела меня фиг знает куда, хотя она никогда меня никуда не водила!.. И… эм… если я не приду, вдруг он не разрешит завтра гулять? Алиса хихикнула и обняла Костю за шею, заодно надвинув ему кепку на глаза: — Да ладно, Костик, мы поняли, что ты у нас самый маленький. Тебе так поздно нельзя гулять! — Нет… нет! — Костя зарделся и попытался сбросить с себя Алису, но та вцепилась в него и громко смеялась. — Ой, мне пишет папочка, — вздохнула Стася, открывая чат с Володей. — Говорит, чтобы я зашла домой. — Тогда иди. — Таня ободряюще улыбнулась ей краешками губ. — Встретимся тут же. — Вот увидишь, и секунды не пройдет, как я выйду! — продолжала гнуть свое Эрди, идя с Шамой с закинутыми на плечи друг друга руками. У обеих сбилось дыхание. — Ага-ага, верю. Ты еще скажи, что тебе бутылку с собой дадут, чтобы подольше не выходила. — Шам, ты дура? — Я? Я мудрая. Верь мне. Щас придем, Алиске скажут, чтоб учила свой французский, а меня заставят убираться в комнате. Отвечаю! Сегодня не ждите. — А я выйду! — хором ответили Костя и Эрди. *** — Кость, — Ира свела брови и втянула носом воздух: в этот момент Костя понял, что его планы на скорое возвращение обречены на провал, — а ты мылся давно? — Недавно, — выпалил Костя, пожалуй, слишком быстро. — Я правда мылся, мам! С мылом! И голову помыл. — Недавно — это когда? В прошлом месяце в ближайшей луже? Игорь! — Неееет! Не надо папу… эээ. Мам, слушай… давай договоримся?! — на последних словах голос сорвался на визг, потому что Игорь Гром, наводящий страх на преступников всех мастей, закинул его на плечо и потащил в ванную. — Ааааааа! — заорал Костя, цепляясь за косяки и царапая их ногтями. — Муусяяяяя! Не ожидаааааал!.. — Никогда нельзя забывать, что живешь с ведьмой, — заметила Ира. *** У Тани все было ровно наоборот. Мало кто осмелился бы поступить с ней столь не обходительно, как с Костей, потому что по большей мере семью строила именно она. В Тане поднялось недовольство родными сразу, как она перешла порог. Хоть она и обрадовалась, что Дима наконец-то пришел домой пораньше, ей не понравился его вид. Сгорбленный, потасканный, крайне чем-то удрученный, он не вылезал из бумаг и читал их за обеденным столом, иногда пронося ложку мимо рта. Не лучше выглядел и Валечка, у которого не задался день из-за сумбурного разговора с Таниной бабушкой, которая жаловалась на неожиданно объявившегося бывшего мужа. С ним быстро удалось разобраться, но настроение было испорчено, из-за чего Валя был замкнут и неразговорчив. Таня воинственным жестом поправила очки и подбоченилась. — Что у вас стряслось? Дима с Валей единомоментно подняли головы и посмотрели на нее с небольшим испугом, словно мама застукала их за мелким бытовым преступлением. — Привет, Танюш! А я вот… работу заканчиваю, — неловко улыбнулся Дима. — Работу? Дома? За столом? — накидывая фразы, она все выше и выше задирала светлую бровь. На лбу у Димы выступил пот. — Я подумал, что лучше уж приду домой, чем буду дорабатывать в участке. В конце-концов, тебя увижу, а то в последнее время я приходил, когда ты уже спала. — Это, конечно, хорошо. Но ты выглядишь просто ужасно. Они с Валей снова переглянулись, и в Диминых глазах проскользнула мольба о помощи. — Ты думаешь, Тань? Федор Иванович тоже говорит, что Игорь не тот человек, которого нужно брать за ролевую модель, но тем не менее… — Если бы не тетя Ира, — отчеканила Таня, — он бы ходил неделями в одном и том же и никогда бы не догадался постирать свой вездесущий шарф. И если бы не тетя Ира, он бы вообще вряд ли остался живой. Тут Валя фыркнул и осмелился вклиниться в разговор: — Тут не поспоришь. Таня зыркнула на него и села напротив Димы, который давно уже отложил документы и ел по-человечески. — Это хорошо, что у тебя такое больше рвение к работе. Хорошо, что ты занимаешься тем, что любишь. Но плохо, что ты приходишь домой и, не раздеваясь, валишься на диван. Даже не чистишь зубы. И забываешь ходить в душ. Это, Димочка, действительно большая проблема. Подумай об этом на досуге. От смущения у Димы даже рот не открылся: вместо этого растянулся в разные стороны и замер. Он был посрамлен. — От меня пахнет?! — А ты резких движений не делай, — посоветовал Калигари, за что получил от Димы в лоб скомканным листком бумаги. Лицо Тани как будто затмилось тенью. — То есть ты ходишь в ванную только когда завоняешь? Дима затряс головой, руками, и, кажется, даже ногами, чтобы выказать максимум отрицания. Он отодвинул от себя тарелку, вышел из-за стола и полминуты топтался на месте. — Сказала бы раньше!.. Нет, я, конечно, подозревал, что выгляжу неухоженно… и не очень свежо… Валь, а ты что молчал?! — Я грязный панк и пренебрегаю водными процедурами. Таня, я шучу! Спокойно! — Идите друг за другом и не нервируйте меня, — Таня достала телефон и вдруг улыбнулась при виде какого-то сообщения. Валя с Димой испытали невиданное облегчение и ретировались из кухни быстрее, чем дочь нашла бы в них еще какой-нибудь изъян. — Железная кнопка!.. — буркнул Дима под нос. — Что-что ты сказал? — Ничего, милая!.. Валя, проход мне не загораживай! *** Стася взобралась по лестнице, пару раз даже припав на четвереньки, чтобы облегчить себе подъем. Обычно, если аж сам Женечка звал ее домой, у Стаси было минут пять на добежать без учета точки старта: даже если Женя прекрасно понимал, что она чисто физически не доберется за такое время, это не освобождало ее от закатывания глаз и нудной нотации по поводу пунктуальности и уважения к взрослым. Будучи честной с собой, Стася признавала, что Женины отповеди она выслушивать не хотела ну совершенно. Пришлось покинуть друзей и бежать на автобус. Лева, запыхавшись, согнулась перед входной дверью. Благодаря тете Ире она научилась контролировать внутреннего зверя и выпускать соответствующие части тела по собственному желанию, и сейчас ей просто необходимо было нервно поразмахивать львиным хвостом и поприжимать ушки к голове. Она задрала рукав толстовки и носом прислонилась к нарисованной на запястье руне, что-то зашептав. После небольшого усилия Стася с радостью поняла, что все получилось: единственное что, она перестаралась и нарастила еще и полоску шерсти от шеи до копчика, а еще во рту чувствовались вылезшие клыки. Впрочем, раньше она только и могла, что мгновенно становиться львенком, так что прогресс был весомый. Почесав себя за ушком, она набралась смелости и постучала в дверь. Открыл папа. — Ты так быстро. Давай, заходи быстрее. — В нем чувствовалось легкое напряжение, как в те моменты, когда он скрывал от нее какую-то беду. Стася напряглась и проскользнула в прихожую. — Пап, все хорошо? Какой-то ты странный… — Хорошо, конечно. Все прекрасно. Стасе стало еще страшнее. Кризалис, по-видимому, это понял и неловко растрепал ее волосы. — Ты что, бегала с ушами? — Не-а, я руну перед уходом от ребят нарисовала. Всю дорогу настраивалась и перед дверью обернулась. — Ну молодец… как раз кстати. — Что? — Лева трепетнула ушами. Володя понял, что сболтнул лишнего, и намертво замолчал. Ему на подмогу подоспел Женя, о потенциальном наличии которого в квартире Лева даже успела забыть. Он тоже был какой-то нервный, издерганный и жестикулировал больше обычного, притом жесты не совпадали со словами. — Станислава, ну наконец-то! Тебя как за смертью посылать, хотя мы тебя, по большому счету, никуда и не посылали… Несмотря на это, спасибо, что пришла наконец. Не могла бы ты пройти в гостиную? С той секунды, как Женя открыл рот, Стасю обдало тревогой так интенсивно, что ее зубы зашлись в дрожи и потрескивали друг об друга. Что здесь происходит? Почему Женя чуть потом не обливается, почему папа натягивает капюшон по самые брови и заранее строит извиняющиеся глаза? И зачем, во имя Великого Льва Аслана, ей проходить в гостиную? Лева развернулась к Володе лицом и засеменила от прихожей спиной, не теряя из виду родителей. Она хмурила брови и пыталась сдерживать хвост, бьющий ее по плечу со всему размаху. — Вы что-то задумали? — прищурилась Лева. — Ну с чего ты это взяла, глупышка?.. — Женин снисходительный тон только добавлял масла в огонь. — Мы всего лишь хотим с тобой поговорить… кое о чем. Последние слова Стася пропустила мимо ушей, потому что вдруг учуяла резкий запах чужака. Кажется, он был за диваном, она не могла сказать точно. Запах был очень своеобразным, смесь горелого и дорогой туалетной воды… спутать его было сложно. — Адам?.. — Че, реально унюхала? — удивленно протянул знакомый голос. — Что стоишь, Володя, лови ее! Как только Стася услышала эту фразу, она сразу поняла, что ее ждет что-то очень неприятное. Ее немного отпустило, так как теперь она была уверена, что Володин траурный вид был связан не с какой-то трагедией. Обычно он делал такое лицо, когда ему приходилось к чему-то Стасю принуждать, что, впрочем, не мешало ему оставаться непреклонным в этом принуждении. Стася отскочила на метр в сторону, врезалась лопатками о цветочный горшок и проводила взглядом его триумфальное падение с комода. От плеснувшего в голову адреналина боль от удара разлилась по телу приятным покалыванием, от которого лапы — ой, ноги — обретали невиданную прыгучесть, а передние руки — да блин, прросто, просто руки! — сами по себе опускались плашмя на новенький ламинат. Сама по себе появилась улыбка от уха до уха, в глазах заблестел азарт. Попробуй догони! Попробуй догони! Мужчины окружили ее и закрывали оба фланга с центром. Женю, как самого рослого, поставили в середине, чтобы точно обрубить ей путь к выходу из дома, Огонька как самого бесполезного вынудили защищать лестницу, ведущую на второй этаж с кроватью. — Давай, Володь, соберись, у тебя же тоже есть животные замашки, — веселился Адам, расставляя руки, как какой-то полулегальный охотник на бродячих собак. — Подстройся под движения, вальяжно повиляй задом, как там у вас это, у львов? — Огонек, на фиг иди. — Станислава, дорогая, ты ведь не думаешь, что мы собираемся тебе навредить? Это необходимая процедура… — Вы хотите сделать из меня чучело?! У всех вытянулись лица, но Адам раскололся первым и заржал. — Мне уже вызывать опеку? Уже сам факт, что она это озвучила… — Огонек, держи! — заорал Криз, но было поздно: Стася сумасшедшим маневром бросилась прямо на Адама, сбила его с ног и вбежала на лестницу. — Стась, да это мгновение займет, ну, может, максимум минуты две. Нельзя же вообще за ушами не ухаживать, они будут чесаться… — И вонять, — добавил стонущий от боли в копчике Адам, которого за подмышки поднял Володя. — Чего тебе теперь желаю… — Прости, Адам, — повинилась Стася. — Прросто я ненавижу чистить уши. Она поднялась на две ступеньки вверх и прикинула, сможет ли отсюда допрыгнуть до дивана и вывалиться во двор за считанные секунды. Нет, выглядело уж совсем фантастично. Что если попросить кошьку укусить Женечку? Тоже вряд ли, кошька на такие фортели не согласится. Но можно было бы оттолкнуться от кровати и долететь до кухонного стола… Пока Стася думала, Женя вскарабкался на лестницу и схватил ее за хвост. Стася издала истошный мяв, после которого ее схватили, кажется, шесть рук разом и перенесли на диван. Там ей зафиксировали ноги и руки с удлинившимися ногтями, Володя бережно приподнял ее голову и развернул, чтобы легче было добраться до уха. — Ааааааааа! — Стася металась по дивану и мотала головой что есть мочи. — Папа, даже не думай! Кошька, съешь Адама немедленно! Адам, ты такой… такой подлый прредатель… прости, не обижайся… но я очень-очень на тебя в обиде… аааааааААА! — Господи, да я же к тебе едва прикоснулся!.. — возмутился Женя, враскорячку сидящий перед ней с ватным диском. — Ты до мозгов ей сейчас достанешь, осторожнее чисть, как в видео. — Не доверяю я твоим видео из ютуба, думаешь, все сказанное там — истина в последней инстанции?! — Не знаю, Жень, первому попавшемуся кинологу из интернета я больше доверяю, чем тебе. — Ах, вот так, значит? Очень прискорбно… у меня, между прочим, педагогическое образование. — Вы что, позвали меня, чтобы продемонстрировать ваши семейные перебранки? Так я могу отчаянных домохозяек посмотреть! — Адам надулся, как ребенок, и на миг отпустил Левины ногу. Впрочем, сделал он это зря, потому что тут же получил тык в плечо. — Ай! — Именно поэтому мы тебя и позвали, здесь нужны трое, — объяснил Криз. — Сам вижу! Блин, зря говнюк ставил на нас троих, много ли толку, что один гнет железо голыми руками, другой гипнотизирует стихами, а третий просто красавчик? Ничто не поможет перед зверенышем, не желающим чистить уши… прям ощущается бренность бытия, да? — Адам, может, замолчишь? — попросил Женя, старающийся повернуть Стасину голову в другую сторону так, чтобы она не искусала ему руки. — Пожалуй, — хмыкнул Огонек. *** — Ну и что вы на меня так смотрите? — спросила Эрди, встав посреди гостиной. Правда, потом ей показалось, что она как на ковре у директора, и сделала шаг в сторону кресла. — Нет, ты постой, — Алтан потряс в ее сторону электронной сигаретой. — Где была? — В смысле? С Шамсой. — Ну, во-первых, ты не договариваешь, а, во-вторых, я не об этом спрашиваю. — Тебе геолокацию оттуда скинуть надо было? — Ты за базаром следи, змееныш, — вдруг подал голос Вадик в спортивном костюме, занявший наблюдательный пост на ближайшем стуле, на который сел вперед ногами. Голос ничего хорошего не сулил. Эрди вообще не помнила, чтобы он разговаривал с ней ТАК. Резко, практически грубо. — Чего?.. — Что слышала. С Алтаном так не разговаривай, или тебе по уху съездить? Ты должна была вернуться еще час назад. Глаза Эрди поползли и вверх, и вниз, и разом во все стороны. Рот так вообще зажил своей жизнью, то кривясь, то отъезжая вниз. Алтан мог обращаться с ней по-всякому. Запугивать — естественно, отпускать ни разу не воплощаемые угрозы — дайте две, он, впрочем, и на повышенные тона не скупился, благо что у Эрди был на это иммунитет. Но чтобы Вадик? Вадик? Ее вечный заступник, батя-друган, который отмажет от любой ситуации и выиграет для нее время, только чтобы любимой доче было хорошо? Надо было срочно убедиться, что она не бредит. — Пап, ты че, с ума сошел? Алтан стремительно отвернулся. В Вадиме ничего не выдавало фальши: лицо было застывшим, каждая мимическая мышца напряжена, челюсть каменная и, видимо, была уже в процессе размыкания, чтобы от души на Эрди рявкнуть. Эрдэни даже один глаз на всякий случай закрыла и раздвинула ноги для устойчивости, чтобы с меньшим позором это вынести и не отлететь к ближайшей стене. Но Вадим не крикнул. Он поманил ее пальцем, оставаясь сидеть как сидел, и в этот момент Эрди показалось, что в комнате перестал дуть кондиционер, а за окном вымерло все живое. Как это связано, она объяснить не могла, но таковы были лихорадочные мысли перед возможность умереть прямо здесь и сейчас. Пытаясь храбриться, она вскинула голову и подошла. Такой Вадик — это то, что всегда предназначалось кому-то другому, но не ей. Иногда она случайно видела, как он обращается с подчиненными или незнакомцами, словно выбиваясь из образа вечно мурчащего разнеженного кота, и не думала об этом ни секунды. Но сейчас, видя перед собой не самую приятную личность, она задумалась. — Место? — Около Шамсиного подъезда. — Кто? — Шамса, Лиса, Левка, Венсдей, Шерлок. Алтан подавился сигаретой и раскашлялся, заодно корча странные рожи. Но рассмотреть его не удалось. — Ах, понятно… малышка пытается покрыть своих ненаглядных друзей. Вот только она, видимо, не знает, что я могу назвать адрес каждого и даже этаж? — Ну… молодец, пап, хорошая память. Но зачем ты мне это говоришь? Я сама понимаю… — до того, как он это сказал, она никогда об этом не думала и теперь пыталась скрыть удивление. — Но это же не трагедия случилась. Я папе даже написала. Ну опоздала, и что? Я же не это… не преступила закон. — Параллельно с оправданиями она растирала локоть и чувствовала себя полной дурой. Такой Вадик заставил ее нервничать. Вадим встал, зашел за диван и оперся на его спинку руками. — Ты же знаешь, что с тобой будет, если ты еще раз придешь домой невовремя? — спокойным и практически мелодичным голосом спросил он у Эрди. Алтан продолжал странно артикулировать и прятать лицо. — Нет, но… я не приду… окей. Я не знала, что вы так разозлитесь. Прости. Я, это… не злись так, это… — Ну все, хватит уже! — вдруг прервал ее Алтан и вскинул голову. Эрди с недоумением обнаружила, что он… смеялся. Все это время он издавал странные звуки и корчил лица, потому что сдерживал смех. Она перевела взгляд на Вадима, который смахнул с себя маньячное выражение лица в ту же секунду, как его об этом попросили. Он снова лыбился и был славным мишкой Тедди. — Змейка, ты че? — он улыбнулся и сложился пополам вслед за Алтаном. — Думала, я тебя сошлю на Соловки? — Ниче я не думала… блин, пап! — Или утоплю в ближайшей луже? Или изобью до полусмерти? Подумала же, да? Признайся. — Вадик подошел к ней и со смехом сгреб в охапку, чтобы кулаком надавить ей на макушку и растрепать волосы. — Развел, как детсадовца. Ты глаза ее видел, золотейшество? — Эрд, если бы он в реальности так на тебя посмотрел, от него бы пустого места не осталось, — хмыкнул Алтан. — А зачем это вообще было?! — надула щеки красная как рак Эрдэни. — А мы тебя проучить хотели, чтобы приходила вовремя. Как думаешь, сработало? — Вы оба придурки! Да я сегодня ночевать здесь не буду! Вон, у Шамсы генеральная уборка, с ней генералить буду… вы просто кон… эээ… сумасшедшие оба! — Что она сказала? Конченные? — улыбнулся Алтан. — А я думал, послышалось. Пойду реально ее утоплю. — Вадик отточенным жестом закинул ее сразу на оба плеча и направился в сторону ванной. — Вадик!!! Вадик, отпусти меня! Отпусти меня сейчас же! Я задушу тебя во сне! Я к тебе киллера подошлю! Тут Алтан и Вадик заржали в унисон, и Эрди даже смогла вывернуться и, сиганув с высоты Вадикиного роста, смыться от них поскорее. Не семья, а какой-то гребанный цирк! *** KostyaHolmes: Лис, ну как вы? ли💫🌈🌟💥са Это Шама здаров. сперла у мелкой тел))) ну как я и говорила . Алиса сидит за уроками, я типа пылесошу KostyaHolmes А как ты со мной переписываешся? ли💫🌈🌟💥са Ууууу мальчик зайчик, учись пока я жива. включаешь пылесос, кладешь и в ус не дуешь. собаки лают, караван идет KostyaHolmes Ого😟. а что если тебя спалят? ли💫🌈🌟💥са Тогда собаки меня разорвут!!! Костя отправил смайлик со взрывающимся мозгом и решил уже было, что разговор окончен. Через пару минут ему пришло видеосообщение. Костя свел брови, поправил полотенце и ткнул на пуш-уведомление. На секунду перед ним мелькнуло лицо дяди Олега, которое тут же сменилось на Шаму, которую он, кажется, держал вниз головой за одну ногу. Шама хохотала и наскоро запихивала футболку в брюки. — Костян, они стащили меня с каравана и переехали им! Спасай меня на фиг! Сообщение прервалось. Костя захихикал и переслал его Тане и Стасе, которой почему-то давно не было в сети. Таня скромно отвесила скобочек, а пользователь «Симба🦁» так и не объявился. «Читает, наверное» — подумал Костя и забарабанил пальцами по экрану, написывая в общий чат. KostyaHolmes Я так понял никто не выйдет? Таня а я говорила. Эрдэни Д. У меня родаки долбанулись. теперь нет настроения выходить. я все равно могу, но просто не хочу тбх Шама ауф☝🏼 АХАХАХХА МАЛЫШКЕ НЕ ДАЮТ ВЫЙТИ НАДО БЫЛО МЕНЯ СЛУШАТЬ Эрдэни Д. ШАМСА ЗАТКНИСЬ KostyaHolmes Никто не живет так же сурово как мы. Не могу даже представить такого человека . . . . . . . . . — Я все не пойму, пойдешь ты к ней или нет? — ворчливо спросил Варфоломей, на чьем лице заранее было написано разочарование любым ответом. Он злился без видимой причины, да и Вася уже не пытался постичь, почему вызывал у людей раздражение. — Пойду, если она меня ждет, — ответил Василий, не поднимая глаз. — Не скажи, что снова натворила бед. Варфоломей со старческим кряхтением поднялся с табурета, чтобы полить цветы. — Да не то чтобы. Она сторонится сирот и Зрячих, игнорирует воспитателей и гуляет в одиночку по городу. — Это я и так знаю. — Я, Вася, рад, что у тебя работает голова. Хорошо еще, что она приходит поесть, а не обрывает весь день ягоды с кустов. Но знаешь… — Варфоломей наклонил пластиковую бутылку, принесенную им из псевдомира, над миниатюрной помидорной грядкой. В средневековых локациях бутылка казалась неуместной диковинкой, единственно которую свет мог пронизывать целиком — дети указывали пальцем, видя, как в ней отражается радуга. — Что? — насторожился Василий. — Мне кажется, ее стоит приучить ходить в баню. Операция эта была не из простых. Чтобы учинить над девочкой столь жуткое непотребство, как баня раз в неделю, нужно было провести целый концерт с мольбами и угрозами вперемешку. Обычно этим и занимались приставленные к ней воспитательницы, но не всякий раз у них получалось затащить ее хотя бы в предбанник; а после того, как девчонка расцарапала их и нагишом выбежала на мороз, покаялись в невозможности совладать с дикаркой и кинулись перед Варфоломеем на колени. Добросердечный дед не смог им отказать и от повинности освободил. Вот только ребенок после этого дня мыться и перестал. Кто знает, что у нее там в голове, топили ее раньше или еще как издевались, но воды она опасалась и обходила стороной даже брызгающихся в речке детей. Юрий на попытки Варфоломея завести об этом разговор закатывал глаза и уходил, Вася появлялся редко и ненадолго. Отец Вафоломей беспокоился за ее здоровье. Василию это было приятно, потому что хоть кто-то, кому он на полшишечки доверял, обращал внимание на девочку. Но косые взгляды старца не могли его не раздраконивать. Он и без него знал, что мало уделяет ей внимания, но поделать-то мог что? Что бы ни говорил Варфоломей, а ее принудительное мытье Вася брал на себя почти каждый раз. — Вея, я дома! — стучаться он не стал и беспардонно ввалился в крошечный сруб, построенный для нее лично. Хоромой он не был, но умещал все необходимое, что могло понадобиться ребенку: сундук для вещей и игрушек, столик с зеркалом, кровать. Вот только царил здесь хаос, везде валялись опилки, обрезки тканей и неубранные инструменты. Самой девочки было не видать. — Вея? — погромче позвал Василий. Неужели загуляла в городе? Велел же возвращаться до темноты. Вдруг он услышал сверху какое-то копошение и сразу успокоился, облегченно вздохнув в ответ на Вейкину улыбку. Василий снял ее с полатей, впрочем, не спеша ставить на пол. Ее торчащие волосы, от грязи неотличимые от нефти, так и подмывали вспомнить домовенка Кузю из мультика. — Привет, Василечек… — Вея потерлась об него щекой, как котенок, но вспомнила, что собиралась обижаться. — Ты почему ко мне сразу не пришел? Сидел-гундел с дедулей! — она надулась и отвернулась от него, ухватив себя за локти. — А ты уши грела? — Вася пошел к одному из сундуков и поддел крышку. Удовлетворившись увиденным, он достал пару огромных банных полотенец и закинул на плечо. — Да я ж ничего не слышала… думала, заметишь меня или нет. А потом дедуля стал подходить к окну, я и смылась. — «Дедуля» на тебя жаловался. — Да? Честно-честно? — Честно-честно. Говорил, ты, коза, не даешь себя искупать и сама не ходишь ополоснуться даже на речку. Снова сегодня читаем «Мойдодыра»? — Ой, нет! Он гадкий и страшный, и ты читаешь, как будто это не Мойдодыр, а какой-нибудь Карабас-Барабас. Под Вейкино чириканье на ухо, действующее на него благотворно, Вася нашел заношенную ночную рубашку со следами земли и травы, покосился на девчонку и бросил рубашку в берестяную корзину в углу. Вея смотрела так, как будто она здесь не при чем. — Смотри, доиграешься. Запирать тебя буду на ночь, — пригрозил Вася, выуживая свежую рубашку из сундука. Зубная щетка и мочалка нашлись в комоде рядом с кроватью. — А коли по нужде? — Твои проблемы. Может, Варфоломеивские горшки с цветами в твоем доме не так уж и бесполезны? Вея заливисто захохотала, обвивая Васину шею, а он, так и не снявший ее с рук, не удержался от легкой улыбки. И как бы Вея не была рада его видеть, она наконец осознала, для чего Василий так обстоятельно перешерудил ее вещи. Он не просто хотел уложить ее спать — все было намного, намного хуже! — Ой, Василек, нет! — воскликнула Вея, начиная отбиваться. — Ой, нет! — Ой, дааа, — протянул Вася непреклонно, — мне кажется, от тебя уже и запах идет. Не стыдно, а? Скажут, я о тебе совсем не забочусь. — Васечка! Василек! Не надо купаться! Мне и так хорошо, честное слово, я в реке ножки помочила, и все прошло! — Что прошло? — насторожился Василий. — Что было с ногами? Вея прервалась на полуслове и замерла с поднятыми руками, словно прося о пощаде. Видно, говорить она не собиралась, и Вася, не став уговаривать, поставил ее на пол и присел напротив. Задрал штанину. Ну конечно. — Сыпь, — констатировал он. — Почему никому не сказала? Если бы кровь носом пошла, ты бы тоже притаилась, а то, не дай бог, лицо вымоют? Чтоб я не видел больше такого. Идем. — Он взял ее за руку, и весь путь до бани терпел ее истошные вопли, пинки и тычки, прилетающие по ногам и даже по спине. Один раз она так вывернулась, что оголилась спина под рубахой, которая тоже вся была в красных точках. — Все-то меня за причинение добра дубасят. Ты уже напиналась на веник с самым душистым сбором, чтоб все пазухи пробило, слышишь? Вея уже не плакала, как раньше, когда Вася впихивал ее в самый маленький таз, который ему только удавалось найти. Теперь она обнимала колени и смотрела на него волком, как будто он совершил над ней какое-то непотребство. — Обижаю я тебя, что ли? — хмурился он, натирая ей волосы хозяйственный мылом. Ему пришлось раздеться до трусов, чтобы не окочуриться от жары. — Да, обижаешь. Вот если бы ты не любил огонь, я бы тебя туда не совала. Вася издал недоумевающий звук, свел брови и наконец скупо засмеялся, не размыкая зубов. Вея подхватила его смех, но более эмоционально, из-за чего неудачно опрокинулась назад и перевернулась вместе с тазом. Ее веселость распалилась еще сильнее. Она забегала по бане, забираясь на лавки и спрыгивая, поскальзываясь и тут же вставая, как неваляшка. Вася спокойно смотрел на нее, а потом с тем же спокойствием растянул губы, становясь похожим на дикого лиса, и негромко пригрозил: — Если сейчас же не остановишься, я откушу тебе ухо. Вея остановилась. — Честно?! — А то. У тебя волосы в мыле и потница по всему телу. Веником, так уж и быть, не отхлестаю, но кремом намажу. И спать. Поняла? Вея сжала кулачки. Губы собрались и выдвинулись вперед, прижавшись к кончику носа. Она топнула ногой, но в противовес так ничего и не сказала. Авось и вправду откусит? Мазаться было склизко и холодно. Она вся извелась, пока терпела эту муку, сжимала простыни и хныкала. Ладно, что чесалось, что прело под одеждой, все равно бы прошло, как проходила всегда раньше, и совсем необязательно было ее лечить. …но у Василька были теплые руки, пускай совсем не ласковые. Он специально обходил раны от падений и царапины, а при виде самых лиловых синяков раздосадованно цокал. Закончив, он задумался, во что бы ее завернуть. Казенные тонкие одеяла согреть могли разве что моржа, и Вася избрал знакомый каждому пожившему в союзе путь — замотать дитё в колючий верблюжий плед. Вея была так разморена и чем-то раздавлена, что даже не стала сопротивляться. Василий выпростал ее руки из пледа и сложил сверху. — Что ты как вобла вяленая? — он еле заметно дернул кончиком губ и потер Вейкино ухо щепотью пальцев. — Не бедокурь, пока меня не будет. Поняла? Я серьезно. Мой авторитет не настолько непоколебимый, чтобы защитить тебя от Юрия. Вея качнула головой, и Вася знал заранее, что она скажет: Юра ее не трогает и терпимо к ней относится, даже если она его подбешивает. Сколько бы она не путалась у него под ногами, не получала больше тычка и толчка. Но она промолчала и отвернулась к стене. Вася сам себе кивнул, на прощание покровительственно тронул Вейку за голову, придавив к подушке, и погасил лучину. — Спокойной ночи, ветерок. Он наощупь дошел до матицы, дотронулся до нее пальцами и постоял с закрытыми глазами. Если раз за разом кого-то предаешь, может ли это стать образом жизни? Вася толкнул входную дверь и практически вышел, но расслышал голос тихий, как шуршание фантиков, и отчаянно плаксивый. — Василек, не уходи, пожалуйста. Не уходи, Василечек. Вася вздохнул и спрятал лицо в ладони, радуясь, что вокруг него вязкая тьма. — Не могу, Вея. Что тебе принести? — Возьми меня с собой. П-пожалуйста. Ну пожалуйста. Я буду сидеть дома и никуда не вылезать. Я буду о-оочень послушной. Сама буду мыться, и спать лягу сразу, честно-честно, я даже могу мыться по утрам и вечерам, нет, даже три раза. Возьми меня. — В конце она заплакала, прижимаясь мокрым носом к бревнам. Вася не знал, что ему делать, нужно ли ему подходить и успокаивать ее… он предпочел уйти. — У меня без тебя сердце болит, — ревела Вея. — Никого нет, никого нет совсем. Я одна, ни тяти, ни тебя. Мне эти дети дурацкие не нравятся, и Юра, и даже дедушка… Вася закрыл за собой дверь и негнущимися пальцами достал сигарету. Долго пытался поджечь ее, истрепал все пальцы, в итоге повернул другой стороной и закусил часть с табаком. От горечи во рту прояснилось сознание. Он заглянул в слюдяное окно, наблюдая за девочкой. Она бесновалась в кровати, поворачиваясь то на один бок, то на другой, подпрыгивала на месте и терзая подушку ногтями. Вася хорошо разбирал слова, и каждое «я терпеть тебя не могу», «это все из-за тебя», «чтоб ты сдох в мучениях, сука» пропустил через себя несколько раз. Так продолжалось какое-то время, пока она, обессилевшая, не повалилась на простыни и не затихла. Здесь, в реальном мире, по ночам было столь тихо, что Вася слышал голос собственной совести. Он резко развернулся, вошел обратно и сгреб Вейку в руки прямо в пледе. — Что?!.. — Без меня ни шагу из квартиры. Тебе придется сидеть взаперти целыми днями. Вея закричала и разрыдалась от облегчения.