[непохрон] Моя жизнь

Стася, путаясь в длинных пижамных штанинах и один раз чуть не свалившись, поднялась на второй этаж и застыла напротив кровати. Она не привыкла спать одна и хотела к папе. И, конечно, к Женечке, к Женечке тоже! Но ведь он был не в восторге, что Стася все еще спит с Володей, говорил, что у нее должно быть личное пространство, и вообще, она ведь уже совсем взрослая… От мимолетного негодования Стася выпустила хвост, забившийся по полу вертким лассо. Володя, то ли услышав движение, то ли почуяв резкий щенячий запах, привстал и вгляделся в темноту. Времени на раскачку ему не нужно было, так что он сразу понял, что случилось, и потянулся к Стасе. — Кошмар? — спросил он тихо, гладя ее по гриве. — Мне грустно одной… сюда все лезет, — она постучала по голове, — прости. — Что у вас?.. — Женя, в отличие от Володи тяжело просыпающийся, еле продрал глаз. Несмотря на это, обнаружение перед носом Стаси вызвало у него мягкую улыбку и желание зацеловать львиную морду. Стася хрипло смеялась и верещала, что ей щекотно, попутно пытаясь отодвинуть нависшее над ней Женино лицо. Поэт пофырчал и залез носом под подбородок, что довело Стасю до визга и слез от придушенного смеха. — Ты зачем бодришь ее? — Володя удивленно улыбнулся. — Шести утра нет. — Ничего, сейчас исправим… — Время вспять переведешь? — Только Стасю в спать. Володя хмыкнул и поддался внутреннему толчку, который заставил его наклониться к Жене и поцеловать его в губы. Женя совершенно не удивился и тут же ответил, при этом не забыв закрыть Леве глаза. Сам он глядел с такой загадочной поволокой, что Володя невольно сравнил его с ведьмой. — Что на тебя нашло, животное? — игриво поинтересовался Женя, перебирая волоски на Володином виске. — А на тебя? — Мне завтра никуда не надо, и сразу появилось настроение. Я почему такой злой был? Потому что выходных не было. — Может тебе еще велосипед купить для полного счастья? Лева под шумок залезла под одеяло и укусила Поэта за ногу, чтобы привлечь внимание. Женя ойкнул, поискал ее рукой и вытянул на подушки. — Что делает, хулиганка! Маленькая пиранья! — У нее клыки режутся, не шуми. — Пусть об тебя их точет, — улыбнулся Женя. — В тебе больше мяса. Стася расставила ноги и руки, чтобы касаться и Жени, и Володи одновременно. — Я вас очень сильно люблю! — выпалила она. — Тебя, папа, — она повернула голову к Володе, получила поцелуй в нос и обернулась уже к Жене, который этого только и ждал: — И тебя, Же… — Стася прервала себя и задумалась, сжав кулачки. За считанные секунды приняв невероятно важное для себя решение, она резко выдохнула: — Папочка. Женя обомлел. Его всего передернуло, как будто началась судорога, сузились зрачки и задрожали руки. Он подорвался и свесил с кровати ноги. Взялся за сердце. — Жень, нормально все?! — испугался Володя, привставая. — Таблетки дать? Врача? Поэт дернул головой и отрицательно потряс ладонью; глубоко задышал, потихоньку восстанавливая дыхание. Вскоре его отпустило, но эмоции вышли слезами. Чтобы Стася не видела его лица, он лег обратно и, обняв, положил ее на себя: — Ты так меня всегда и называй теперь, хорошо? Ты мое счастье, моя жизнь… так и называй. Стася… господи… Дрогнул голос, дыхание снова перехватило. Стоило Жене моргнуть, из-под ресниц выкатилось столько слез, что Володя и сам чуть не заплакал. — И я к вам, можно? — прогудел он, накрывая их рукой и целуя Женю в висок. — Не плачь, Знайка, я не могу на это смотреть. Он так крепко прижался к его лицу, что Женины слезы капали ему на щеки. — Чщщщщ. — Ничего больше не имеет значения, Володь. Это искупление… чем я это заслужил? — Тихо, тихо, Жень, не пугай ее… Стася прижалась ухом к сердцу Поэта, чтобы послушать его частое биение. Она не стала расспрашивать, что случилось, и не подумала, что виновата в его слезах. Стася неожиданно поняла, что для Жени произошло что-то критически важное, возможно, то, что перечеркивало всю его предыдущую жизнь, и крест этот был хороший — исцеляющий. Сама она чувствовало что-то странное в теле, как будто плотный комок, сидевшей в ней все это время, постепенно разматывался. «Моя жизнь». Это было счастье.