Часть 46

— Беру свои слова назад, — проворчал Кай и отступил в сторону, к потемневшему от времени массивному деревянному шкафу. Оттуда он, чуть повозившись, извлёк пузырёк с мазью и бесцеремонно бросил в руки Хонджуну. — Мажь пару раз в день и либо заматывай как монаха, либо таки купи ему зонтик. Если я правильно думаю, то это на всю жизнь, и чем больше беречься — тем меньше осложнений потом будет. Спрашивать о споре вновь Хонджун всё-таки его не стал. Кое-как поймав мазь, он сунул её в карман и вновь взялся за одеяло. — Э, не, погоди, — Кай вскинул руку, — дай я его осмотрю хоть нормально. Можешь пока идти поработать. Не имея сил объяснять очевидного, вместо членораздельного ответа Хонджун лишь рыкнул на него и всё-таки принялся заматывать Уёна обратно в одеяло. Будь на месте Кая хотя бы Сонхва, он бы, пожалуй, отреагировал куда спокойнее, но — осмотр? Сразу после того, как Хонджун завязал этого омегу? На что Кай там смотреть собирался? — То есть настолько всё… — Брови Кая заинтересованно поползли вверх. — Отвар нужно, или твоя светлость решила и щенков уж разом, чтобы если поражать двор, так до конца? Остальных-то омег куда денешь? Кай его определённо дразнил… или даже не дразнил, а провоцировал нарочно, точно проверяя реакцию. Что он, правда, надеялся получить от Хонджуна в таком состоянии, прекрасно зная о надвигающемся гоне, Хонджун не имел ни малейшего понятия. — Повешу, — пригрозил ему Хонджун. — Отвар давай. Остальное уже не сегодня. И никуда я не собираюсь девать остальных, ты белены объелся? Они настолько же мои, как и Уён. — Значит, Уён, — кивнул сам себе Кай и, казалось, почти сразу потерял к тому интерес. — Хорошо, если не собираешься. Про течку-то в курсе? Там дня три ещё, не больше. Ещё бы Хонджун был не в курсе… хотя точные сроки он получил только сейчас. К списку дел тут же добавилась необходимость всё же найти Ёсана и поговорить с ним всерьёз, чтобы до конца определиться, чего именно они друг от друга ждут. Хонджун определённо хотел бы провести этот разговор с ним наедине, но что-то подсказывало ему, что в ближайшее время от Уёна отойти ему не удастся. Даже сейчас он не выдержал и пары минут, вновь вытянул руку и коснулся ладонью загривка, погладил и расчесал странно светлые волосы. — Конечно, — отвлечённо бросил он, разглядывая отрешённое выражение лица Уёна. — Сонхва уже позаботился о гнезде для Рёсана. — Рёсана? — удивился Кай. — Я про твою бордельную шлюху вообще. Монашек-то этот вообще меня как огня боится. Хотя с твоим гаремом… Вот потекут они сразу все, что ты делать будешь? — Ничего, — буркнул, отворачиваясь, Хонджун. То есть и Сан тоже был на грани течки? По его запаху, всегда либо нейтральному, либо соблазнительному, Хонджун даже подумать не мог, однако по поведению… Если задуматься, не то чтобы он много видел Сана в последнее время. Не то чтобы у Хонджуна в целом хватало времени на своих омег, как не хватало его и на работу; пожалуй, следовало взять за правило обходить каждого по вечерам или, быть может, вместе ужинать, чтобы хоть как-то контролировать ситуацию. Что, если бы течка началась у Юнхо?.. Стоило вспомнить о нём, как сразу же в затхлом, сухом воздухе лекарни Хонджун начал различать знакомые нотки моря, на которые то ли не обращал раньше внимания, то ли… то ли попросту их себе сейчас придумал. Тем не менее только лишь образ одиноко лежащего в своей кровати Юнхо заставил его испытать вину куда сильнее прежней. — Так когда меня отпустит? — устало повторил Хонджун предыдущий свой вопрос. С кем придётся ночевать сегодня, он не сомневался ни мгновения, но ещё одна ночь, проведённая без других омег, заставляла его всё больше сомневаться, что у него всё под контролем. Жгла душу обида Сана; жгло душу всё остальное. — Да как пойдёт, — отмахнулся Кай, протягивая Уёну знакомую кружку с непонятной бурдой. — День, два, месяц, год… — Ты издеваешься?! — не выдержал Хонджун потока захлестнувшего его раздражения. Остался он на месте лишь потому, что приняв кружку, Уён запрокинул голову и, опустошая её глоток за глотком, ненамеренно прижался сильнее к его руке. Опустив глаза, Хонджун впился взглядом в его мерно двигающийся кадык и незаметно сглотнул выступившую слюну. Желаемым облегчением явно пока даже не пахло. — Если бы… — покачал головой Кай. Поморщился своим собственным мыслям и невесело бросил: — День, не больше. Потом приведи его ко мне, когда соберёшься своими делами заниматься. Значит, день… Хонджун примерился — и всё равно не выходило ничего толкового. Выходило, что хотя бы частью дел придётся заниматься прямо сейчас, а завтра таскать Уёна по пятам сродни тем, кого он всегда ненавидел. И вновь Кай шагнул ближе, протянул за кружкой руку — и, на мгновение лишь отвлёкшись, Хонджун не смог подавить не только рык, но и бросок навстречу, собою закрывая своего омегу от чужака. Встряхнув головой, Хонджун сразу пришёл в себя, но было уже поздно: хромая, Кай отступил прочь и сжал губы в суровую, недовольную нитку. — Как Юнхо? — грубо меняя тему, спросил его Хонджун и сам забрал кружку. — Я могу к нему зайти? На. Не подходи к нему, пока меня не отпустит. Моё. Хмыкнув, Кай ничем более не выразил своего отношения к его словам, но, помедлив, вновь покачал головой: — Лучше. Завтра, может быть, я разрешу ему встать, но забирать его пока не дам. — Да я и не собирался, — раздражённо буркнул Хонджун, который на самом деле забрал бы Юнхо с радостью, но, к сожалению, слишком хорошо отдавал себе отчёт в том, что запреты Кая не строятся на пустячных причинах. Если Юнхо по-прежнему кормили с рук отвратительной жижей и не выпускали из вида в страхе ухудшения, то не стоило и надеяться, что Кай вдруг забудет о благе пациента в угоду желаниям не слишком строгого господина. — Только зайти. Уён-а, ты допил? — Да, — буркнул тот и потянул одеяло выше, точно в царящей здесь духоте и жаре всё равно мёрз. Не сдержавшись, Хонджун потащил его с кресла выше, к себе в объятия. Уён мелко, едва заметно дрожал и, казалось, всё ещё с трудом стоял на ногах — с такой готовностью он перенёс свой вес на Хонджуна, навалился на него и обхватил за пояс слабыми руками. — Ты покорми его хоть, — невозмутимо посоветовал ему в спину Кай, ошарашивая Хонджуна до ступора. — А то тощий так, что поди сдохнет вот-вот. Уже в коридоре, не обращая внимания ни на охрану, ни на слуг, Хонджун подозрительно уточнил: — Ты когда ел в последний раз вообще? Уён вскинул голову, с гордой усмешкой выпрямился — но всё ещё оставался стоять лишь благодаря помощи Хонджуна. — Вчера, — вопросительно и ядовито протянул он. — Что, альфа собрался меня окончательно умори… Получив хлёсткий удар по губам, Уён ошеломлённо замолк. На другого бы на его месте Хонджун зарычал, подавил бы запахом, может быть, напал бы, чтобы никто не смел предполагать ничего подобного по поводу его омеги, но что было делать, когда такое нёс сам омега?.. Пока тот хлопал глазами, Хонджун отвернулся и взмахнул рукой, привлекая внимание ближайшего слуги. — Принеси еду на троих туда, к Юнхо, — приказал он. Мальчишка торопливо поклонился, но из поклона вынырнул с нетерпеливыми глазами и заметно ёжась. — Господин, если позволено будет… У Юнхо-нима… хозяин Сонхва, и я тоже приносил им обоим еды… — Тогда на двоих. — Жестом Хонджун отпустил его, уже думая о другом. Сонхва действительно, похоже, много времени проводил с Юнхо; его реакцию на свежие новости представлять даже не хотелось, но всё же требовалась его помощь. В любом случае после посещения Юнхо Хонджун собирался найти именно Сонхву — так не стоило ли совместить приятное с полезным? Забытые было проблемы собственного дома вновь напомнили о себе. Отравителя Юнхо так и не нашли, но в то, что им был Сонхва, Хонджун с каждым днём верил всё меньше. Тем не менее иные кандидаты отсутствовали, что значило, что Хонджуну, пожалуй, следовало бы быть настороже, а не наоборот расслабляться ещё сильнее. Увлекая Уёна за собой в дальний конец коридора, он думал, что следовало бы вновь встретиться с Гу Гонилем; думал, что мало уделяет внимание всем омегам и хотел бы разделить постель сегодня с кем-либо из них ещё; вспоминал о купальнях и, по ассоциации, о течке Сана… В кои-то веки не думал о Чонхо, напрочь забыв о его существовании. *** Уже подходя к комнате Юнхо, по взрыву смеха Хонджун почувствовал неладное. Слишком громкими казались звуки для двух достаточно тихих в обычное время человек, слишком сильно и смешанно пахло чем-то неопределённо сладким, и лакомствами с рынка, и фруктами, и… И, пожалуй, Хонджун уже подозревал, что встретит у Юнхо не только Сонхву, но и кого-то ещё, однако совершенно не представлял себе, кого именно. Стоило откинуть занавесь, как наступившая тишина оглушила его, какофония омежьих запахов напрочь забила нюх до такой степени, что, несмотря на настежь распахнутое окно, Хонджун мгновенно перестал чувствовать хоть что-то либо — хоть кого-либо, помимо неподвижно замершего рядом Уёна. Именно Уёна его тело против его собственной на то воли отслеживало каждый миг, контролировало его состояние, настроение, местоположение… Впрочем, Уён явственно не проявлял интереса ни к кому и ни к чему, включая присевшего на уголок кровати Ёсана, но исключая уголок служащего ему одеждой одеяла. Напротив, сам он тут же заинтересовал всех; Чонхо лишь молча хмыкнул, но во встретившем Хонджуна взгляде горело незнакомое тепло, от которого почему-то вдруг стало одновременно сразу и легче, и в разы тяжелее настолько, что Хонджун почти сразу отвернулся. Пожалел, правда, он об этом тут же: глаза стиснувшего зубы Сана горели праведным огнём ненависти. Поднявшись без лишних слов, он отступил назад, ближе к окну, точно намеревался в любой миг сбежать, ласточкой прыгнув вниз, в пустоту. На лице Сонхвы точно калёным огнём выжгло болезненную вежливую улыбку; вот кому Сан совершенно точно рассказал, чему стал свидетелем, и Сонхву услышанное точно не обрадовало. В отличие от Сана, однако, Уёна тот разглядывал с интересом любящего боль человека, точно бывшая любимая жена, пытавшаяся понять, на кого променял её любимый муж. Минги же Хонджун не замечал до последнего. Только когда шевельнулся удивлённый молчанием Юнхо и принялся изворачиваться, пытаясь обернуться ко входу, стало видно и сидящего по ту сторону кровати на полу Минги — с нарочито нейтральным выражением лица после секунды всеобщей тишины принявшегося также подниматься на ноги. — Знакомьтесь, — сухо начал Хонджун, не сводя взгляда с каменного лица Ёсана. — Это — Уён. И вновь ему никто не соизволил ответить — и только тогда Хонджун поднял руку и отогнул часть одеяла в сторону, обнажая для взглядов всех и каждого собственный укус. Негромко охнул Сонхва, похоже, не веривший до последнего; Сан же ядовито улыбался так, точно Хонджун оправдал его самые худшие ожидания и точно Уёна он не просто укусил, но и собственноручно распял насильно под собой. Будто Хонджун не получал того приказа и не встретил тот голодный, жадный энтузиазм, и будто где-то под одеялом Уён не цеплялся так за его руку, впиваясь пальцами до синяков — Да что!.. — возмутился вслух Юнхо, которому то ли не хватало места, то ли сил обернуться. Его неожиданно прозвучавший голос эхом пронёсся по помещению и столкнулся с другим, куда более изумлённым и поражённым. — Я ненавижу тебя, шиксов ты придурок! — негромко вскрикнул Ёсан. Лежавшая у него на коленях тряпка беззвучно свалилась на пол; в следующий миг он перешёл к действию и тем самым, казалось, пробудил их всех от странного волшебного сна. — Уён-а! Одним махом перепрыгнув кровать, Ёсан очутился по их сторону комнаты и в следующее мгновение уже сжимал плечи Уёна, заглядывая ему в лицо с таким волнением, какого Хонджун, признаться, от него совсем не ждал. — Уён-а, — горячо повторил Ёсан. Его слишком сильный вблизи запах, запах близкого к течке омеги, взбудоражил не только Хонджуна, но и самого Уёна, наконец поднявшего на него глаза. — Во что ты опять вляпался?! Уён коротко, бледно усмехнулся ему в ответ: — Я нашёл тебе вместо себя альфу, как ты и хотел. Не нравится? — Да я… — приоткрыв рот, Ёсан явственно задохнулся от возмущения. — Ты шиксов… Ближе тебя у меня никого нет, и мне никто не нужен! — Но ты пообещал ему свою течку, — дёрнул Уён подбородком. — Ему. Не мне. На миг лицо Ёсана исказилось сомнением, но уже в следующий, глубоко вздохнув, тот явно взял себя в руки и бросил извиняющийся взгляд на Хонджуна. — Ради твоей жизни, — твёрдо напомнил он. — И только посмей сказать, что ты недоволен. От тебя несёт вязкой за сотню метров! Этот спор уже начинал утомлять Хонджуна, вдобавок куда сильнее его интересовали остальные омеги, но и бросить Уёна он попросту не мог. Всё, что ему оставалось — разорвать этот неожиданный контакт силой. Поймав Ёсана за руку, под пристальными взглядами остальных он потащил их обоих за собой к кровати и бесцеремонным толчком заставил сесть. — О, — в нетерпении выдохнул Юнхо и уставился на Уёна во все глаза. Только сейчас Хонджун вдруг понял, как соскучился по его осторожной улыбке. — Это тебя укусил господин? Правда против воли? Юнхо протянул к одеялу руку и аккуратно притронулся к уголку, точно уговаривал раскрыться, не подозревая, что под одеялом на Уёне до сих пор не было ничего, но почти сразу же смущённо выпрямился. Точно так же и Ёсан смотрел на Уёна с другой стороны — как смотрели и все остальные, только Хонджун, отвернувшись, пытался уговорить себя встать и отойти. Шикса, хотя бы на метр! Хотя бы в сторону!.. — Н-нет, — хрипло выдохнул Уён. Отвернулся от Ёсана, но там его уже ждало внимание Юнхо. Помедлив, Уён спрятал лицо в плече Хонджуна и поёрзал, всем телом прижимаясь ближе. Голос его сквозь ткань казался ещё глуше, слова — неразборчивей. — Я предложил сам. — Ты сказал, что отрежешь ему яйца, если он тебя укусит, — по-прежнему сжимая кулаки, обиженно, в полную громкость возразил Сан. На Хонджуна он заметно старался не смотреть, но запах не сдерживал, хотя течкой от него всё равно не пахло — и с чего бы Кай решил?.. Не сразу, но Хонджун понял, что тихие, щекотные звуки у его плеча были сдержанным хихиканьем, а не продолжением дрожи или даже слезами, как ему показалось вначале. Подняв абсолютно сухое лицо, Уён уставился прямо на Сана и провокационно выгнул бровь: — Я врал. — То есть?.. — опешил тот. — Мне нравится, когда альфа готов ради меня на риски, — Уён вновь издевательски ухмыльнулся, — и ради Санни тоже. — Я — Санни! — обиженно выдохнул Сан. — М-м-м, — явно не слушая его, Уён развернулся в другую сторону и лукаво подмигнул. — Ну мы здесь все знаем, о каком Санни идёт речь, да? — Да, — проворчал Ёсан и неловко потянулся через колени Хонджуна к Уёну. Явно перепутав, под одеялом он сжал руку самого Хонджуна, впился в неё ногтями и едва слышно приказал: — Не веди себя так. — Как?.. — неискренне растянул губы в широкой ухмылке Уён. Не выдержав боли, Хонджун торопливо перехватил ладонь Ёсана и намекающе сжал пальцы. — Поговорите потом, — не понижая голоса, велел он. — Ёсан-а, переночуешь сегодня у меня. Вы оба. Уён-а, хватит дразнить моих омег. Я всё ещё жду, что ты извинишься перед Сонхвой. На миг лицо Уёна исказила обида, однако Хонджун собирался стоять на своём до последнего, и это явно ощущалось как в его поведении, так и, вероятнее всего, в запахе. Даже несмотря на укус, обида Уёна совершенно не заставляла Хонджуна бросать всё и тут же соглашаться с ним, идя против собственных принципов. А вот обида Сонхвы… пожалуй, что и заставляла. Плеснуло горьким шоколадом; болезненная улыбка так и не делась никуда с лица Сонхвы, даже когда тот встретил испытывающий взгляд Уёна. — Извинись, — повторно приказал ему Хонджун. — Он заботился всё это время о твоём Ёсане, он сделал для него гнездо, и он… — Гнездо — для всех, — фыркнул Сонхва и выпрямился ещё сильнее: тонкий, яростный, злой, пышущий острым запахом, от которого сильно жгло внутри при каждом вдохе. — Господин, я делал его для всех омег, и для Санни, и для Ёсана, и для Юнхо — и для остальных омег. Скоро течка у двоих сразу, и я… — Выслужиться пытаешься?.. — зло бросил ему в лицо Уён. Хонджуну всё больше казалось, что не атаковать вначале каждого нового встречного тот не мог: попросту не умел жить иначе, и тем самым знатно портил сам себе жизнь. Сонхва презрительно изломил бровь: — Да, и?.. — Уён-а! — на этот раз Ёсан, вытащил руку, прицельно хлопнул Уёна по ноге. Почему-то вот на него рычать Хонджуна не то что не тянуло — более того, тянуло рычать и на тех посторонних, кто бы попытался коснуться и самого Ёсана, хотя ещё пару дней назад Хонджун бы сам себя за такое высмеял. Но время брало своё, и расстроенному Ёсану он скорее сочувствовал, чем собирался защищать от того Уёна. — Что?! — Хватит, я тебе говорю! Ты здесь чужой! Не думай, что ты разобрался во всём с одного взгляда! В голосе Уёна вновь появился яд. — А ты теперь свой, значит, — медленно протянул он. — Вписался, да? — Да, — раздражённо бросил Ёсан. Вскочил на ноги и, сделав несколько шагов, он замер рядом с Сонхвой, скрестив руки на груди. — Я — свой, а теперь и ты. Мне плевать, как ты ведёшь себя перед господином, но не трогай остальных. Если бы ты ранил Хва-хёна… — …то что?.. — наклонил набок голову Уён. Хонджун, впрочем, видел, что тот ошарашен неожиданным отпором, как наверняка отчётливо видели это и остальные. Сам он, впрочем, был ошарашен не меньше. От смеси запахов злости и раздражения у него уже начинала болеть голова, и сию секунду он ощущал одного лишь обычно казавшегося спокойным Ёсана — а затем моргнул, и Уён перебил разом всё. Если до укуса тот пах домом, чистой постелью, то теперь — старым деревянным заплесневелым сараем. От всей интенсивности ощущений голова заныла ещё сильнее. В висок словно вкрутили длинный прут; морщась, Хонджун прикрыл глаза и осторожно подышал одним ртом, надеясь, что хоть так станет легче. Не сработало. Чувствуя себя на грани, прямо так, не открывая глаз, он зарычал вслух. В этом состоянии отпустить Уёна оказалось несложно, пусть он об этом сразу же и пожалел — но практика показывала, что слова не помогали. На другие же наказания, помимо очевидного, Хонджун сейчас был не способен и понятия не имел, способен ли будет даже на это. Попробовать, однако, стоило. — Ёсан-а, — в наступившей опасливой тишине позвал он. — Уведи его отсюда. Поймай там… не знаю, слуг, забери еду и покорми его. — Куда, господин? — после короткой паузы нейтральным тоном уточнил Ёсан. — В мои покои, — поколебавшись, решил Хонджун. — Вернусь, как смогу. Надеюсь, у вас получится поговорить нормально… не стесняйся звать стражу, если нужно будет спрятать тело. Чонхо вновь хмыкнул. — У вас тут всегда так весело? — поинтересовался он, похоже, намеренно заглушая возмущённый вздох Уёна. — Нет, — отрезал Хонджун. Проводив взглядом Ёсана, чуть ли не на себе потащившего Уёна к выходу, он вновь прикрыл глаза и, радуясь наступившей тишине, позволил себе улечься спиной на кровать. Потёр виски. Мгновение спустя поверх его пальцев — рядом с ними, оттесняя те в сторону — легли чужие, прохладные, нежные и ласковые. Вдоль виска к челюсти, вниз к затылку лёгкими нажатиями пальцы заставили его перестать скрипеть зубами и хотя бы немного расслабиться. Тем временем запахи успокоились тоже и стали больше походить на развешенные курительницы, чем на неведомое волшебное оружие, нацеленное исключительно на одного лишь Хонджуна. Наконец, когда ему полегчало, он чуть приоткрыл глаза. Там, за кроватью, прямо на линии взгляда оказался Минги, неожиданно тихий и молчаливый в последние минуты настолько, что Хонджун совсем забыл было о его присутствии. И сейчас Минги переглядывался с Юнхо, корчил какие-то явно намекающие рожи, похоже, злясь, что Юнхо то ли с ним не соглашается, то ли и вовсе не понимает. Минги, к слову, в комнате не пахло. Совсем. Только сейчас, потянул носом воздух, Хонджун осознал этот факт, и отдельно ему удивился; до сих пор тот не считал нужным сдерживать себя даже при первой встрече с Сонхвой. Здесь же — молчал и абсолютно не пах. Вспомнилось вдруг опять, что Минги ждал его возвращения допоздна и не дождался — а вместо него Хонджун сначала притащил Чонхо, а после вообще Уёна. Что после тех объятий пары дней тому назад они не контактировали вовсе. Что с Юнхо они разговаривали и того меньше. Что, шикса побери, даже несмотря на стыд, Хонджуна всё равно ждал в покоях укушенный им омега, к которому он предпочёл бы не возвращаться совсем — и одновременно тянулся всем собой и нему, и к Ёсану. Ещё существовал Сонхва. Был Сан. Хонджуна явно не хватало на семерых омег… или, вероятно, хватило бы, не будь одним из них Уён. — Минги-я, — коротко окликнул он. Тишина рядом, казалось, ненадолго стала ещё тише. — На что вы спорили? — На меч, — помедлив, виновато отозвался не Минги — Сан. От изумления Хонджун распахнул веки и вновь жалобно зажмурился, когда в глаза ударили отблески пламени свечи, оказавшейся на месте незаметно сместившегося в сторону Минги. — А если бы вы проиграли? — наконец вынужденно справился с переформулировкой он. Сан молчал. — Если это то, что я думаю… — морщась, начал Хонджун. …то он понятия не имел, как реагировать. Стражу — на плаху, разумеется, но что ему следовало делать с омегами, которые сами продавали себя другим? Не хозяину? Не отдавались по дурной весенней нужде, не «влюблялись», не что-либо ещё? Не вешать же и их — или продавать? Избавляться от них? Представить себе, что избавляется от Минги, Хонджун не мог. Впрочем, представить, что Минги спорит с кем-то чужим, ставя на кон себя, — тем более. — Деньги, — буркнул наконец Минги и, судя по звуку, отвернулся. — Откуда? — Это делало ситуацию несколько проще, но… Но. Лежавшие во впадинке за ушами пальцы, надавив в последний раз, вдруг исчезли, и Юнхо позади него заметно напрягся. — Это мои деньги, — тихо шепнул он. — Господин… я думал, будет весело, поэтому согласился. — Откуда?.. — повторил Хонджун уже без какого-либо либо интереса. Даже если Юнхо лгал, прямо сейчас проверить это у него никак бы не получилось. И… тянуло к Уёну. Отчаянно, до боли, хотелось остаться здесь — и одновременно уйти. — Юнхо-я… — Собаки, — виновато улыбнулся тот. — Мне заплатили за последний караван… Почему-то мне, не родителям, не господину. Я хотел спросить, но господин всё не заходил и не заходил, и я… «И я не выдержал», договорил за него сам себе Хонджун, мысленно скрипнув зубами. Невооружённым взглядом видно было, что Юнхо здесь отчаянно скучал в одиночестве и изо всех сил пытался жить хоть как-то через других, подбивая их на любые безобразия и с интересом наблюдая за последствиями. Деньги, вероятно, жгли ему руки — того же Ёсана Хонджун хотя бы таскал с собой на рынок, да даже Сонхву, и не мешал тем останавливаться по пути у прилавков, — но Юнхо не имел ни единого шанса выйти хоть куда-либо в ближайшее время. — Я приду завтра, — со вздохом пообещал ему Хонджун. — И мы поговорим. Да? — Я могу отдать сейчас, — вспыхнул Юнхо и зашарил под подушкой. Представив, как тащится в казну, чтобы убрать тощий мешочек, Хонджун вздохнул. Не настолько он был беден, чтобы обирать собственных омег, если задуматься. — Оставь себе, — приказал он и для убедительности на ощупь поймал его руки. Крепко сжал, точно уговаривая вести себя хорошо: — Скоро тебе разрешат вставать, и я отведу тебя на рынок. Между прочим, мешок, который Юнхо успел-таки вытащить, маленьким отнюдь не казался. Однако Хонджун всё равно с сожалением оставил эту тему на завтра: слишком тянуло уйти. Слишком много других дел у него ещё было. Слишком тянуло проверить, в безопасности ли омега, и слишком рвало душу отсутствие запаха травяного цитруса вокруг. Лишь огромным усилием воли он заставил себя подняться. Вновь не получилось поймать взгляд Минги, слишком быстро тот отвернулся; тем не менее как минимум выглядевший неожиданно виноватым Юнхо явно понимал, что происходит. В ответ на вопросительный кивок Хонджуна он пожал плечами, покосился на Чонхо, а когда тот развёл руками, то смущённо потупился. — Продолжим завтра, — вынужденно решил Хонджун. Не оставалось сил противиться самому себе, и до стыда слабым он чувствовал себя сейчас, до стыда виноватым за то, что не мог сделать даже минимально обещанного своему гарему. Укус перебивал любые обязательства, и уже не впервые Хонджун пожалел, что не сдержался тогда. К шиксе бы этого Уёна… и остальных вместе с Великим Ваном и принцем туда же, раздражённо сказал он себе и только секунду спустя опомнился, осознав, что, скажи он это вслух, его бы уже тащили на виселицу. — Господин?.. — уже у двери окликнул его Сонхва. — Я могу… задать по пути несколько вопросов? Шикса, спохватился ещё раз Хонджун. — Пойдём, — кивнул он, бросил остальным быстрое, ожидаемо оставшееся без ответа «Я вернусь завтра», и торопливо зашагал по коридору. Сонхва же семенил рядом, и, не глядя в его сторону, Хонджун принялся перечислять накопившиеся задачи: — Определи Уёну покои, найди ошейник, займись его одеждой — у него совсем ничего нет. Кай сказал, что скоро будет сразу две течки? Подготовь список, что для этого нужно, и предоставь завтра с утра мне… — Господин, — перебил его Сонхва и замолк всё с той же болезненной улыбкой. — Что? — на ходу бросил ему Хонджун. — Почему… — голос Сонхвы сорвался, но всё равно, откашлявшись, тот повторил: — Почему он? — Что?.. — вынужденно ещё раз переспросил Хонджун. Как бы его ни тянуло дальше, пришлось остановиться посреди коридора, а не бежать в сторону лестницы. Повернувшись к Сонхве, Хонджун столкнулся с его недвусмысленно прямым, ясным взглядом. — Почему он? — обида исказила его обычно красивые и ровные черты. — Почему не я?