Часть 97. Виктория против Шепчущих

— Я сделаю это! — выкрикнула Виктория, а потом, уже тише, добавила — потом, когда… — Нет, — резко прервали её голоса Шепчущих, — Мы дали тебе поблажку с отложенным испытанием один раз, подсудимая, но больше такого не будет. Это наш закон. Суд продолжится только после того, как ты выполнишь испытание Элоры… Или провалишь его. — А может… — блондинку передёрнуло, когда она подумала об этом — Ну, «быть унитазом», это же не совсем однозначное определение… Может мы обойдёмся, ну… Мочой? Сказав это, жрица не выдержала и закрыла лицо ладонями. «Я пытаюсь в качестве компромисса выторговать себе право ВСЕГО ЛИШЬ пить мочу. Думаю, если меня ещё раз спросят про самое большое унижение в жизни, я вспомню этот момент, а не Казара» — подумала девушка. От смеси стыда и гнева её била мелкая дрожь. — Я подразумевала и то, и другое, — ответила Элора, выдержав длинную паузу. — Значит, не обойдёмся. Подсудимая должна будет проглотить и урину, и экскременты… Естественно, жрице очень хотелось получить полную награду за квесты. Но на кону не стояло того, ради чего Вика могла бы попытаться переступить через себя и сделать что-то настолько мерзкое и унизительное. «Нет, я конечно шлюха-мазохистка, но это не подразумевает что я буду целенаправленно заниматься саморазрушением. У меня есть границы, табу, и нарушив их один раз, ради какой-то выгоды, я действительно встану на путь не туда. Совсем, совсем не туда, где я хочу оказаться в будущем. Катитесь к чёртовой матери, я не буду этого делать» — мысли девушки соответствовали её чувствам. — Нет. Я не буду этого делать, — сказала Виктория, когда шелест голосов затих. — Виновна… Твой грех — гордыня! Ты будешь наказана, — шёпот в темноте постепенно переходил в злобное шипение. — Гордыня?! — не менее злобно воскликнула жрица, вскочив со стула, — Отказываться жрать говно — это гордыня по-вашему?! Не знаю какой психопат вас создал и зачем, но можете сдохнуть с такими правилами! Я не признаю ваш суд! Виктория активировала «пламя любви». После отдыха она снова могла использовать способность. В этот раз жрица не стала призывать посох, она создала совсем немного огня на кончиках пальцев, и в ту же секунду выстрелила тонкими струйками пламени в карту «Шепчущий суд». «Тц, ну я хотя бы попыталась» — разочаровано подумала блондинка, когда вокруг карты возник непроницаемый, полностью чёрный магический барьер, с лёгкостью заблокировавший отчаянную атаку. — Ты совершила нечто непростительное… — прошелестели голоса, — твоим наказанием будет «ночь тысячи кошмаров». В следующую секунду тело жрицы по рукам и ногам сковали стальные цепи, внезапно появившиеся прямо из воздуха. Затем, по ним прошёл электрический разряд, и Виктория потеряла сознание. Находясь в абсолютной черноте, жрица снова услышала голоса Шепчущих: — Нам никогда не приходилось работать с такой… крепкой, практически неприступной подсудимой как ты, избранница Рал-Нэш-Уторы. У тебя есть способность, выворачивающая разум противника, извращая его эмоции и устраняя само желание навредить тебе… И в то же время, титул защищающий от ментальных атак любой силы, пускай и весьма… необычным образом. Пришлось постараться, чтобы найти решение. Видишь ли, в магических законах, как и в правилах Системы, всегда есть лазейки… Виктория не запомнила, что говорили Шепчущие. Их слова остались для неё странным сном, память от котором исчезла в первые же секунды пробуждения. Хотя, конечно, никакого пробуждения на самом деле не произошло — жрица оставалась погружённой в сон. В этом сне она очнулась в момент своего попадания в Вердант, в странном заброшенном домике посреди Валорвуда. Злящаяся на Арису, не помнящая ничего о месяцах жизни после, и не понимающая, что спит. А также лишённая Системы… И это не вызывало у блондинки никаких вопросов — она просто не помнила, что должно быть как-то иначе. Первоначально, события развивались так же, как и в реальности: Вика вышла из здания, оказалась в лесу, встретил странного монстра со свиным рылом и… здесь сходство сна с произошедшими событиями заканчивалось. В этом сне, блондинка не встретила спасшего её воина. Она не встретила никого, кто помог бы ей. В конце концов, гнавшийся за девушкой по бескрайнему лесу монстр настиг её и убил. Медленно, и очень жестоко — контролировавшие кошмар Шепчущие не были намерены давать жрице поблажек. Поэтому боль и агонию она ощущала на сто процентов, как будто всё происходило наяву. Каждую сломанная кость, каждую рваную рану… Наконец, агония закончилась, и Виктория снова оказалась в темноте. Вспомнила о том, кто она, где и почему находится, и всё что с ней только что произошло. — Это твоё наказание, — прошелестели голоса, — тысяча и один кошмар, в каждом из которых ты будешь полностью беспомощна. И каждый будет длиннее и страшнее предыдущего. А теперь… Возвращайся в ад! Жрица вновь очнулась в момент попадания в Вердант. И, как и в прошлый раз, практически вся её память осталась для девушки странным сном, забытым в момент пробуждения. Фальшивого пробуждения в зацикленном, управляемом Шепчущими кошмаре. На этот раз события соответствовали реальности до того, как Кейн спас Викторию от монстра. А потом… Воин захотел от красавицы кое-чего гораздо менее приятного, чем секс. В третий раз Шепчущие не стали вытаскивать жрицу на разговор. Она проснулась в походной палатке, в обнимку с Кейном. Воспоминания о том, как воин с безумной улыбкой медленно расчленяет её своим мечом, быстро схлынули и забылись. То, что жрица приняла их за плохой сон, было одновременно верно и ошибочно. Виктория возможно даже увидела бы в этой двойственности некую поэтическую красоту, если бы осознавала, что происходит. А плохой сон тем временем продолжался — в третьем кошмаре встреченная жрицей и воином нежить оказалась гораздо сильнее и многочисленнее. А заодно приобрела садистские наклонности, переходящие все границы разумного… Жрица продолжала находиться в зацикленном кошмаре, раз за разом просыпаясь в различные дни своей жизни, каждый из которых заканчивался тем, что кто-то из встреченных ею в реальности людей или существ мучил её, а затем убивал. Шепчущие иногда вытаскивали Вику в темноту на пару слов, возвращая ей память, чтобы девушка окончательно не потеряла себя в этом кошмаре раньше времени. Голоса не соврали — каждый раз переживаемые сны становились более длинными, более жуткими и более мучительными. Где-то после двадцатой смерти кошмары стали длиться по времени больше одного дня. И спустя ещё несколько десятков этих снов внутри сна, Виктория, слушая глумливый шёпот голосов в темноте в момент возвращения к ней памяти, поняла одну пугающую вещь: случившееся с ней в реальности порабощение кувейским аристократом было раем в сравнении с последними кошмарами, даже если рассматривать каждый из них как отдельное явление. А ведь впереди ещё больше девяти сотен контролируемых Шепчущими сюжетов альтернативного развития событий в жизни Вики, наполненных беспомощностью, унижением, ужасом, болью и агонией… Виктория не помнила, после какого кошмара по счёту её снова выдернули в темноту и вернули память, чтобы она вновь могла испытать мучительное осознание своего положения. О содержимом этого кошмара, как и многих кошмаров до него, она старалась не думать, не запоминать, но… Шепчущие явно позаботились о том, чтобы их жертва не избежала ужаса воспоминаний. Голоса что-то говорили жрице, но на этот раз она их не слушала. Вика рылась в своих воспоминаниях до Верданта, искусственно созданных кем-то из древних богов, с одной простой целью — найти там что-то, что может помочь. Пускай её изначальная личность была сфабрикована, но некоторые из вложенных в голову знаний, которые жрица, узнав правду о себе, опрометчиво отбросила в сторону как ложные, могли оказаться реальными и полезными. В конце концов, кое-что из культуры мира под названием Земля ведь подтвердилось в разговорах с Танакой. И прежде, чем Шепчущие закончили очередной сеанс глумления, Вика смогла вспомнить кое-что, способное ей помочь. Вместо шелеста странных голосов, её первым воспоминанием после очередного пробуждения в кошмаре было странное словосочетание: осознанный сон… Больше Викторию не выдёргивали обратно в темноту. Шепчущие осознали свою ошибку, и сосредоточились на том, чтобы её исправить. Спокойных пробуждений больше не было. С первых секунд каждого кошмара буря событий затягивала жрицу, не давая ей слишком много думать о словах, которые она помнила, как остаток сна. И всё же, пробуждённая Виктория в тот раз смогла посеять в забывшейся, спящей себе зерно нужной идеи, и в конце концов оно выросло в нечто большее. Проснувшись в очередном цикле кошмара, блондинка, полностью игнорируя окружение, уставилась на свою правую ладонь с растопыренными пальцами. — Я сплю? — спросила она вслух, и начала пристально разглядывать свою кожу, затем мельчайшие детали всего, что было вокруг… Когда посреди сна внезапно осознаёшь, что ты спишь, и на самом деле можешь делать здесь всё что угодно, ведь происходящее существует лишь в твоей голове — это очень приятное, окрыляющее ощущение. Когда этот сон — кошмар, такое осознание себя становится ещё лучше, ведь теперь для любых терзавших тебя чудовищ или аномалий ты царь и бог. А уж когда во время сна ты не помнил свою жизнь, и вдруг она вся разом к тебе вернулась, то это совсем волшебно. Главная сложность обычно в том, чтобы тут же не проснуться, ведь тогда потеряешь этот особенный сон. Только вот перед Викторией этой сложности не стояло. Она не могла проснуться, потому что Шепчущие удерживали её во сне. А они, в свою очередь, не могли разбудить жрицу — правила магической карты обязывали эти сущности доводить любое наказание подсудимого до конца. И, поняв это, Виктория от души улыбнулась. Очень радостно, и ещё более кровожадно. Девушку ждало ещё примерно семь сотен кошмаров. Но теперь, ни в одном из них она не будет беспомощна. *** — Пощади! Хватит! Умоляем… — в ужасе шелестели голоса Шепчущих, наблюдая как Виктория пропускает через разум одного из них эссенцию всех пережитых ею за сотни кошмарных снов страданий, а затем попросту разрывает на куски невидимое тело и ломает металлическую маску, довершая начатое. Одна из запертых в магической карте душ, один из Шепчущих Судей, умер. Не метафорически умер и был изгнан из сна жрицы, или обратно в карту — погиб по-настоящему, вернулся в цикл перерождений. Из-за титула «Упоротой», непредсказуемо менявшим эффекты ментальной магии, Шепчущие пошли на очень хитрый, как им казалось, трюк. Для того, чтобы управлять снами девушки, Судьи были вынуждены полностью проникнуть в её разум, слиться с ним, и оставаться в таком состоянии пока выбранное ими наказание не будет закончено — хотя эти души и имели подобие свободы воли, она была очень жёстко ограничена правилами создателя карты. Внутри сна девушки, Шепчущие были уязвимы. Конечно, у них был полный контроль, и после того как Вика осознала себя, мало что изменилось. Но всё же, они находились внутри её разума. Имевшаяся у них здесь власть была не более чем украдена у хозяйки. И вот наконец, спустя сотни циклов войны с пришельцами внутри осознанного сна, Виктория научилась контролировать этот сон гораздо лучше них. — Вот как вы запели, однако. А куда делся ваш глумливый и высокомерный тон? Почему больше нет криков про то, что осознание себя только сделает мои мучения сильнее? Попытки убедить меня, что я никогда не смогу причинить вам настоящий вред и мне лучше вернуть вам контроль и вытерпеть своё наказание, иначе будет хуже, когда я наконец проснусь? Эх… Я прошла через девятьсот пятьдесят восемь кошмаров, закончившихся моей мучительной смертью. Но это больше не мой кошмар, теперь он ваш. Шепчущие, я признаю вас виновными в гордыне, злоупотреблении властью, а также преступлениях против человечности и приговариваю каждого к смертной казни через тотальное уничтожение. Мои последние слова вам — катитесь к чёрту. А дальше… Дальше Виктория сделала то, что обещала. Бой в осознанном сне зачастую выглядит довольно странно, если подумать. Даже самое страшное и огромное чудовище, можно легко избить голыми кулаками просто подумав «я сильнее него». Конечно всё становится несколько сложнее, если это чудовище является не порождением твоего мозга, а отдельной разумной сущностью, вторгнувшейся в твоё сновидение и сознательно отбирающее контроль над происходящим. Но у Виктории было очень много времени, чтобы научиться этому противостоять. И сейчас она умела проворачивать в осознанном сне гораздо более впечатляющие трюки, нежели банальная сверхсила, левитация или телекинез. А вот лишённые контроля Шепчущие уже не могли сделать практически ничего. Жрица держала в руках железную маску последнего из убитых ей судей. «Вот и всё. Даже не верится. По ощущениям, я провела в этом зацикленном сне годы…» — подумала она. Виктория положила ладонь на маску, чтобы привычным желанием и небольшим усилием воли превратить её в пыль, отправив заключённую в маске душу на перерождение и навсегда уничтожив Шепчущих. Однако, в этот раз ничего не произошло. — Странно, это не должно так работать… — пробормотала Вика. Она погрузила пальцы внутрь маски, и принялась изучать остатки памяти и знаний, вложенных в предмет. Делая это, жрица тяжело вздохнула — она вдруг поняла, что проснуться и не иметь всех этих фантастических способностей наяву будет несколько… разочаровывающе. — Нашла! — воскликнула блондинка через несколько минут, докопавшись до зашитых в магическую карту правил. «Странно… Получается, что я не могу нарушить правила Шепчущего суда, а всё что я до этого сделала во сне попросту никак их не нарушает… Законы работы карты подразумевают, что последняя маска не может быть уничтожена пока существует сама карта. И что если Шепчущие проникнут в разум подсудимого, то могут быть там убиты… Причём правила говорят им делать это только если все остальные способы наказания недостаточно эффективны, но… Твою мать, они не знали, что могут умереть при таком сценарии! И… да здесь ещё куча лазеек, позволяющих убивать Шепчущих, и все они намеренно были скрыты от них создателем карты… Не знаю, кто создал Шепчущий Суд, но судя по этим правилам, у него было абсолютно больное чувство юмора. И что мне, спрашивается, теперь делать с этой маской? А главное, как мне проснуться?» — подумала Вика. Спустя ещё какое-то время изучения правил карты и ошмётков разума предыдущего хозяина маски, жрица нашла решение. Она не была уверена, что это сработает, но ничего лучше ей в голову не приходило. К тому же, она всё ещё удерживала контроль над сновидением. «В своём сне я могу придумать и создать существо, которое будет выглядеть и вести себя нужным мне образом. Технически, конечно, это не больше, чем трюк моего собственного мозга, но… Что если я создам подобие искусственной личности из кусков нужных мне мыслей и идей, и привяжу её к этой маске? Ведь маска — это, по сути, проекция реального артефакта в моё сознание, и через неё я могу связываться с самим артефактом… Ладно, посмотрим. Авось хуже не будет…» — рассуждала Виктория, прежде чем решиться. Затем блондинка снова погрузила пальцы в металл, но теперь она не выкачивала информацию, а заливала её. Жрица никак не могла знать, что в этот самый момент в реальности перстень с розовым камнем на её руке засветился ярким светом, и испустил в окружающее пространство столько маны Нэш, что не будь пространство Шепчущего суда оторвано от Верданта, то Хранители сбежались бы на этот выброс без всяких вызовов от древних или старых богов. Не заметили этого и другие игроки — скованная цепями Виктория спала уже довольно долго (конечно, не несколько лет, но часов двенадцать точно), поэтому чтобы как-то оживить неторопливую беседу и развеять скуку, Серж и Элора достали из своих магических карманов имевшийся там алкоголь, и теперь вся пятёрка дрыхла прямо за столом. Закончив, Вика отпустила маску. Та, вместо того чтобы упасть, плавно взмыла в воздух. По собственной воле, без участия хозяйки сна. — Сработало или нет? — вслух спросила жрица. Маска сделала хаотичную серию кувырков в воздухе, а затем вдруг рванулась вперёд и ударилась в лицо Виктории обратной стороной, прикрепляясь к нему… Блондинка открыла глаза. Цепи, сковывавшие её тело, медленно, почти что нежно отстранились, освобождая жрицу, а затем исчезли. Вокруг была чёрная бездна, освещённая холодным светом далёких звёзд. За игровым столом, посапывая, спали пять бессознательных тел. «Значит, пока меня в моём собственном сне пару лет по субъективному времени пытали, убивали и калечили, эти мудилы здесь бухали» — подумала Вика, смотря на полторы дюжины пустых бутылок, расставленных на столе и на невидимом полу под ним. «Всех выебу» — заключила блондинка. Затем, её взгляд упал на зачарованную карту, явившуюся причиной стольких непредвиденных проблем. «Шепчущий суд» выглядел по-другому. Теперь на лице карты была изображена только одна металлическая маска, освещённая ярким розовым светом. Тёмных фигур внизу стало больше, и они… Предавались массовой оргии с участием щупалец. «Неужели и правда сработало? Если да, то остаток суда пройдёт в совершенно ином стиле» — подумала Виктория. И тут же услышала шелестящий шёпот одного единственного голоса, незнакомого, но всё же неуловимо напоминавшего её собственный: — Да… О да, подсудимая… *** Пока Шепчущий Суд на фоне игры в бак дайс с участием Виктории и Марии продолжался, формальная цель визита девушек в казино это самое казино покинула. Бейзил ушёл из «Радужной бездны» под утро, и сразу двинулся в здание гильдии авантюристов. Высокий, крупный мужчина был одет в простенькую тёмно-серую рубаху с обрезанными рукавами и хакама (традиционные японские штаны), и кожаные ботинки. У него орка было заметно выпирающее круглое пузо, но в остальном он был сложен прекрасно — широкие плечи, мощная грудь, толстые рельефные бицепсы, мускулистая шея и суровое, по-своему красивое грубое лицо с практически квадратной челюстью. Волосы орка были короткими и жёсткими, огненно-рыжего цвета. Виски выбриты. Чёрные глаза под широкими низко-посажеными бровями смотрели на мир уверенным и целеустремлённым взглядом — Бейзил проиграл все свои деньги в казино, и был решительно настроен заработать ещё. Чтобы потом их тоже проиграть. Приёмный зал гильдии встретил орка тишиной — в такую рань здесь никого не было, кроме работавшего в ночную смену администратора. — Здравствуй! — гаркнул зеленокожий здоровяк с порога, а подойдя поближе к стойке спросил, — Работа есть? — Рано ещё… Стой! Тебя зовут Бейзил, авантюрист «Б» ранга, член группы «Змееловы», так? — встрепенувшись сказал заспанный парнишка-администратор. На фоне орка он выглядел ребёнком — худой, низкий, со смешно взлохмаченными волосами. — Да, это я, — кивнул авантюрист, — надо чего? — Главный сказал передать, что хочет лично с тобой о чём-то поговорить. — Трой что ли? — нахмурился Бейзил. Раньше орк никогда не получал подобных «вызовов» и был сильно удивлён. — Нет, другой главный, — с очень выразительной интонацией сказал администратор, а потом вдруг перевёл взгляд куда-то в сторону, — впрочем, он уже здесь. Бейзил собирался что-то сказать, но тут его хлопнули по спине, отчего орк подскочил как ужаленный и с невообразимой для своей комплекции прытью оказался в другом конце комнаты приняв боевую стойку. — Хорошие рефлексы, здоровяк — рассмеялся Эш Морелло. Бейзил даже превосходил легендарного авантюриста в росте, пускай и всего на два-три сантиметра. Старик был, как и орк, одет в повседневную одежду — чёрную косоворотку и такие же чёрные брюки с сандалиями. Что-либо, кроме этого, неадекватно дешёвого (учитывая статус мужчины) наряда и своей брони Морелло одевал только по прямому приказу короля. Однажды, когда Кристофер забыл отдать такой приказ, легендарный авантюрист в своей косоворотке пришёл на празднование дня рождения Элизабет Розенхолд. Неловкая вышла ситуация, учитывая, что старшая дочь одной из самых влиятельных аристократических семей Валорса, не считая королевской — большая модница. — Э… А как? — обескураженно пробормотал Бейзил, опуская руки и возвращаясь из боевой стойки в обычную. Жизнь орк любил, и выделываться перед Эшем Морелло не собирался. И всё-таки, старик нехило напугал и даже в какой-то степени взбесил Бейзила. «Нет, я конечно про него всякое слышал, но он же не скрытник! Матушка Мариса, чего он такой тихий и незаметный? Это не нормально!» — подумал орк. Дело в том, что несмотря на своё телосложение, Бейзил за счёт комбинации врождённых способностей, имел системный класс «разведчик» и специализировался на двух вещах: скрытности и способности замечать других «невидимок». Конечно, по большей части здесь в ход шла магия, как и почти у любого другого класса Вердантской системы, но это мало что меняло. Если кто-то мог проскользнуть мимо Бейзила незаметно, орк в силу своих культурных особенностей, воспринимал это чуть ли не как прямое оскорбление своей чести и достоинства. Если от кого он и мог такое «стерпеть», то только от скрытника намного более высокого уровня. А тут к орку вплотную подкрались со спины, а он ничего даже не заподозрил… Конечно, Эш Морелло был не просто «более», а намного, намного более высоко уровня. Только вот к скрытности класс старика никакого отношения не имел. — Ловкость у меня высокая, — Морелло широко ухмыльнулся, и удовлетворившись реакцией орка (у того на лице проступила целая гамма эмоций) на это заявление, продолжил, — Значит так, Бейзил. Пойдёшь со мной в мой Эсхемский особняк. Сейчас. «Он мне даже не приказывает. Он говорит об этом как о свершившемся факте… Вот это я понимаю командир!» — восхищённо отметил орк. — Слушаюсь! *** Эш и Бейзил молча шагали по пустым утренним улочкам Эсхема. Когда они наконец вошли в квартал знати, старик спросил: — Что, даже не поинтересуешься, зачем ты мне понадобился? — Командир такие вещи сам расскажет, если посчитает нужным. Морелло хмыкнул: — Побольше бы в гильдии было бывших солдат… Так вот. Дело в том, что у меня в данный момент есть подопечная, которую по приказу короля я должен обучать и оберегать. И так уж получилось, что она вступила в команду «Змееловы», к твоим товарищам, — заметив недоумевающий взгляд орка, Эш пояснил, — Это всё было пока ты деньги проматывал. Есть одна проблемка со всем этим. Меня совершенно не устраивает уровень вашей подготовки. Ни Линча, ни узкоглазого, ни лысого, ни твоей. Я, к слову, говорю не только про боевую подготовку, но и про психологическую. И, значится, поэтому, я решил принудительно вас тренировать. Вот за этим ты мне и нужен. — Это огромная честь для всех нас, — только и смог выдать Бейзел. Морелло лишь усмехнулся. Остаток пути до поместья старика они шли молча. Орк не мог перестать думать о том, как сильно ему повезло. Тренироваться под руководством самого Эша Морелло — мечта многих Валорсианских авантюристов, причём даже намного более опытных и авторитетных, чем члены «Змееловов». Естественно, позитивное настроение Бейзила продержалось ровно до тех пор, пока орк не оказался за воротами имения Морелло и не увидел происходившее внутри. Кен валялся недалеко от ворот, лицом в земле, зажав в руке катану. Неподалёку от него в очень похожей позиции лежал Ори. Они не были ранены, но оба едва дышали — от переутомления. В нескольких метрах от поверженных товарищей находился Линч. Командир «Змееловов», облачённый в свой магический доспех, весь светившийся алыми рунами, яростно атаковал… Нечто. По крайней мере именно так Бейзил в мыслях назвал мужчину-кемо тигровой расцветки, на котором не было ничего кроме розовых шортиков. И который без особых проблем с закрытыми глазами уворачивался от всех атак Линча. Кемо делал это в самый последний момент, когда клинок был буквально в миллиметрах от его кожи, и всё равно избегал удара под любым углом, невозможным образом изгибая своё тело с феноменальной скоростью. Заметив Эша, Ран воскликнул: — Капитан вернулся, время вышло! После чего отвесил Линчу слабый на вид щелбан. Мужчина, уступавший своему оппоненту в скорости настолько, что об уклонении не шло и речи, выронил меч, схватился за шлем, и как подкошенный рухнул вниз. — У вас опять не получилось меня ударить хотя бы раз, — громко объявил Ран, — а значит ужин вы будете себе зарабатывать другой тренировкой. Ответом на это стали полные отчаяния стоны трёх лежавших на земле мужчин. «Куда я попал…» — подумал Бейзил, прежде чем понять, что ворота за его спиной уже закрылись.