большие надежды

      Он помнил тот день до мельчайших мелочей. Год назад он перешагнул порог Могильника, перестав быть Смертью, разорвав пуповину, накрепко связывавшую его с этим местом. Паучихи прощались с ним, как с родным сыном, каждая по-своему; одна даже всплакнула, прижав его к своей мягкой тучной груди, отчего голова его на тонкой шее закачалась, как на волнах. Он помнил, как, сглатывая непрошеные слёзы, он неловко похлопал Паучиху по руке, а после обошёл остальных, пообещав расти здоровым и крепким, как молодой дуб, и навещать их только в дни медосмотров.       Проглотив подступивший к горлу ком, Рыжий сделал шаг на Предмогильную. Внутренне он уже приготовился увидеть свою названную сестрицу Рыжую, и губы невольно растянулись в улыбке, но вместо неё перед ним вырос Шериф, заслонив свет тусклой лампочки своей массивной фигурой.       — Ну, поздравляю тебя, пацан, — заулыбался воспитатель, обдав его запахом перегара.       — Спасибо... А с чем, если не секрет? — вежливо уточнил Рыжий, растерянно вглядываясь в одутловатое лицо.       Шерифа он знал, как и многих других обитателей Дома, но лишь поверхностно, по кличкам — как знают соседей по лестничной клетке, которых встречают раз в неделю.       — Со вступлением в новую жизнь, — расхохотался Шериф и так хлопнул его по плечу, что мешок с вещами едва не выскользнул из вспотевших пальцев.       Они зашагали по длиннющему коридору. Дом пустовал, бояться было нечего, но Рыжий вдруг понял, как же его пугают эти вычищенные стены, лоснящиеся свежей краской. Здесь не пахло Могильником, зато пахло чем-то чужим. Вот почему его так знобило. Он невольно сжался и спрятался за спину воспитателя.       По дороге Шериф рассказал, что будет воспитателем их группы, даже предложил заглянуть в список фамилий — вдруг кто покажется знакомым. По фамилиям Рыжий не знал никого. Из разговора он вынес лишь то, что его новым домом станет спальня с двойкой на двери.       Шериф распахнул эту самую дверь, пропуская Рыжего вперёд. Тот осторожно шагнул в крохотный тамбур, похожий на тамбур его родной палаты. Пахло краской и совсем немного — хлоркой из санузла. Ноздри беспокойно задёргались, улавливая новые запахи. Но сама спальня неожиданно пришлась ему по душе: белоснежные стены, ровные ряды идеально заправленных железных коек, сияющие окна и только что помытые полы. Всё было готово к возвращению детей с моря. В этом году и Рыжий мог поехать, но отказался, желая насладиться последними днями в родном Могильнике. И пока спальни пустовали, они продолжали напоминать ему Могильник — это приносило какое-то болезненное утешение.       Шериф не уточнил, какую ему выбирать кровать, поэтому Рыжий занял первую попавшуюся. Затем они спустились к прачечной, откуда воспитатель извлёк объёмный тюк с бельём.       — Вещичек у тебя кот наплакал, а тут вот есть ненужные, — сказал Шериф, пожёвывая сигарету в зубах. Пепел полетел в разные стороны.       Рыжий с любопытством зарылся в мешок, рассматривая подарки. Шериф одобрил его выбор одежды на вырост, а Рыжему вдруг захотелось яркости — Могильные пижамы уж сильного утомили, хоть и навевали приятные воспоминания. Теперь же в его собственности имелись, помимо белья: рубашка жёлтая с очень длинными рукавами, рубашка зелёная с пёстрой заплатой на локтях, жилетка костюмная бордовая; три пары брюк, в которых он буквально утопал и которые собирался носить исключительно с подтяжками; да ещё пара растоптанных, но очень удобных кед в полоску. Вернувшись в спальню, он разложил свою новую «жизнь» по кроватям и полу, будто пытался из этой разрозненной одежды собрать себя самого.       Когда стало известно о возвращении питомцев Дома, Рыжий начал готовиться, как к празднику. С самого утра он был в приподнятом настроении, и лишь немножко волновался. Он надел лучшую из двух имеющихся у него рубашек, брюки, для которых Шериф раздобыл ему подтяжки, пригладил непослушные волосы. Больше всех он ждал Рыжую, изнывая от желания узнать, как у неё дела. Сиамцев и Кузнечика, уже успевшего сменить кличку, он тоже ждал с нетерпением, но с примесью беспокойства: как они перенесли последствия Кровавого Выпуска? Оправились ли за лето? Не переведут ли их в другое место? От этих мыслей крутило живот.       И когда вдалеке зарокотал мотор автобуса, Рыжий тут же сорвался с места и помчался в холл первого этажа, предвкушая встречу со своими старыми-добрыми знакомыми.       И они пришли, мгновенно наполнив Дом шумом и гвалтом до самого чердака. Будто и не было жуткого Выпуска. Рыжая, сияющая, как солнце, заключила его в нежные сестринские объятия, вручив в качестве презента очки с моря.       — Может, они слегка странноватые, — заключила она, рассматривая Рыжего, — но с цветом я не ошиблась. Зелёный к лицу нам, рыжим.       Рыжий смущённо поправил очки и расплылся в улыбке до ушей.       — У меня будет важное объявление, — прошептал он ей на ухо.       Рыжий и не подозревал, что этот искрящийся солнцем день уходящего лета изменит его жизнь навсегда. Всё его нутро трепетало от предвкушения новой жизни с новым именем. И он готов был принять эту жизнь со всеми её непривычными правилами. Своей выходкой с сожжением корсета он попытался донести до всех, что теперь он новый человек и готов впитывать каждой клеточкой души и тела новый для него мир.       Но всё в буквальном смысле перевернулось с ног на голову, когда его стряхнули с матраса на пол.       — Смойся, морда! — прошепелявил кто-то сверху. — Это моя койка!       — Прости, я не знал, — пискнул Рыжий с пола, ощущая болезненные уколы в позвоночнике.       При падении очки слетели с его носа. Это была бы невосполнимая утрата — лишиться подарка Рыжей в первый же день. Куда же они делись?..       Боковым зрением он заметил их под кроватью. Целёхонькие! Хвала всем известным богам!       — А надо было знать! — в тот же момент Рыжего пинком загнали под койку, а сверху скрипнули пружины матраса. Он едва успел схватить очки.       — Сегодня под шконкой спишь, клоун! — по спальне разнеслось нестройное ржание.       Едва Рыжему удалось выбраться из-под кровати, на которой, к счастью, уже не было неприятного пацана, его ждали сразу два неприятных удара.       После приезда обитателей спальни всё вокруг преобразилось: они восстановили свой привычный беспорядок, испоганив белое Могильное спокойствие стен. Пробираясь через бардак в поисках своих вещей, Рыжий обнаружил их сваленными в кучу в тамбуре. На его счастье, одна кровать всё же пустовала, и никто на неё не претендовал. И едва Рыжему удалось привести себя в чувства, как в него запустили вонючим носком с предложением сожрать его.       — А с какой это стати я должен нюхать ваши вонючие носки? — возмутился Рыжий, брезгливо стряхнув носок на пол.       — А с той, что сам Могильником провонял насквозь!       — Точняк, — поддакнул кто-то, — так хоть запах перебьёт!       Рыжий искренне не понимал этой иррациональной ненависти детей к Могильнику, ведь заставляла их страдать болезнь, а не ласковая Паучиха. Но этого было не объяснить новым соседям: они наотрез отказывались разговаривать с ним.       Когда заглянул Сиамец Макс, Рыжий гордо расправил плечи, делая вид, будто всё в полном порядке. Будто его не загоняли пинками под кровать. Будто он не обнюхивал себя по ночам, пытаясь понять, чем так всех отталкивает.       Порой его посещали предательские мысли — а не попроситься ли обратно в Могильник? Соврать, что мучает спина (что, впрочем, было почти правдой). Но он не позволял себе сдаваться. Ради тех немногих, кто не смеялся и не обзывал его клоуном. Ради Рыжей.       Сиамцы вызывали у Рыжего искреннюю симпатию, даже несмотря на их резкость — вернее сказать, именно за неё он их и уважал. Дом не баловал мягкостью, и Сиамцы были его плотью и кровью. Порывистый Макс всё пытался посвятить Рыжего в жуткие тайны Дома или втянуть в очередную авантюру, Рекс, более сдержанный и рассудительный, старался вразумить обоих, насколько хватало его терпения, и отчаянно сторонился разговоров о Выпуске. Но паинькой он не был — первым предложил Рыжему сигарету, и тот до сих пор вспоминал это с гордостью. Курил он тогда нелепо и с кашлем, но Сиамцы терпеливо учили его, как будто это было настоящее боевое крещение.       Но даже в те дни, когда Рыжий возвращался после прогулок с Сиамцами, воняя табаком и бог знает чем ещё, его соседи только морщили носы и в один голос продолжали твердить, что от него разит Могильником. Рыжий пытался дать отпор самостоятельно, не вовлекая в это Сиамцев, хотя и знал, что те драться умеют.       Однажды обитатели Второй зашли слишком далеко, из-за чего Рыжему пришлось ночевать в санузле. Так продолжалось не одну ночь, каждый раз по одному сценарию: его матрас неизменно оказывался на кафельном полу, за ним и сам Рыжий, а после в него летел пакет с умывальными принадлежностями.       Всё дошло до того, что привыкший к тепличным условиям Могильника Рыжий вместо того, чтобы отстаивать свои права, опустил руки и принялся скулить ночами, запертый в туалете. Чтобы избежать неприятностей и приглушить звуки, изобретательные соседи заботливо облепили его пакетами и скотчем.       В это утро свет вспыхнул раньше обычного. Пленник санузла едва шевелился под слоями плёнки и клейкой ленты. Он пребывал в глубочайшем отчаянии и был готов ко всему.       — Так и будешь продолжать это терпеть? — строго спросил знакомый голос.       С пола Рыжему были видны только худые ноги с разбитыми коленками. Рядом появилась ещё нога — Макс. И, если сложить их правую и левые коленки, можно было составить занятный узор из синяков и ссадин.       — Сколько потребуется, — вздохнул Рыжий. — Я стойкий.       Рекс не стал спорить — достал из кармана шорт ножик и опустился на колени, чтобы разрезать намотки из скотча и целлофана.       — Ты ангел небесный, — всхлипнул Рыжий, ощущая свободу и свежесть.       Спать в пакетах было всё равно, что в парнике.       — Нет, я Рекс, балда, — оборвал поток его благодарностей Сиамец, помогая встать на ноги.       — Какая сволочь это сделала? — в глазах Макса блеснули недобрые искры.       — И как долго это продолжается? — добавил Рекс, не выпуская ножик из рук.       — Может, спрячем? — нервно хихикнул Рыжий, тронув кончиком пальца опасное лезвие.       — Макс, сколько до звонка?       — Успеем. Ну, Рыжий, веди.       И он повёл. Сначала ещё сомневался, но сомнения сгорели дотла, стоило ему лишь увидеть шепелявого ублюдка, безмятежно спящего в его жёлтой рубашке. Драки он терпеть не мог, но теперь его принципы утратили всякий смысл, ведь разговоры помогали ровно на ноль процентов.       Макс словно того и ждал. После Выпуска настроение его превратилось в маятник, раскачивающийся от эйфории до ярости за считанные секунды, но в последнюю неделю этот маятник замер на отметке «агрессия». И надо же было так совпасть, что именно сейчас над Рыжим решили столь жестоко поиздеваться.       Рыжий не помнил, что Сиамцы говорили его обидчику, ведь в тот момент ему хотелось только реветь. Он видел, как Сиамцы как следует отлупили пацана, а в конце Рекс запихал ему пакет в рот. На том и разошлись.       За завтраком с Рыжим никто не разговаривал.       После занятий он встретился с друзьями на углу Дома. Требовалась стратегия.       — Тебе надо учиться драться, — хором сказали Сиамцы, переглянувшись.       — А то спокойствие скоро кончится, — продолжил Рекс.       — И тогда тебе пиздец, — подытожил Макс.       Рыжий не хотел драться. Но хотел спать на своей кровати. Это было важнее.       — Макс, давай ты, — попросил Рекс, — у меня сегодня занятия музыкой. Успею пальцы сбить.       После импровизированного урока самообороны от Макса, во время которого Рыжий больше валялся на земле, чем стоял на ногах, во Вторую он возвращался в приподнятом настроении. Но уже на пороге нос к носу столкнулся со своим шепелявым обидчиком. Он принял стойку, которой его научил Макс, а в ответ услышал только издевательский смех.       — А если мы тебя побьём, — спросили у него, — опять своих пучеглазых приведёшь?       — Они мои друзья! — с неожиданной для себя твёрдостью отчеканил Рыжий. — И не смей их так называть! И никто меня больше не тронет!       — Да что ты? — рассмеялись ему в лицо.       — А то! И сегодня я сплю на своей кровати, ясно тебе?       — Или что?       — Или ты снова будешь жрать пакет.       Драки не случилось, но Рыжий понимал, что ему ещё долго предстоит отвоёвывать своё место во Второй.       После этого случая драки возникали стихийно, но редко. Иногда Рыжий справлялся сам, иногда приходилось позорно бежать, чтобы призвать на помощь Сиамцев. Но в туалете его больше никто не запирал — а вот патологическая неприязнь к пакетам осталась навсегда. Для Рыжего каждый шуршащий полиэтилен был осколком неприятного воспоминания из новой, послемогильной жизни.       С приближением зимы Рыжий совсем затосковал. Бесконечные ссоры с обитателями Второй переросли в обыденные обзывательства и пихания по пути на завтрак или в учебный класс. Рыжему уже не казалось крутым его появление перед учебным годом, да и пёстрая одежда смущала, и он понял, как сглупил, что не взял тогда из прачечной что-то попрактичнее.       В один из промозглых дней Рыжий бесцельно скитался коридорами Дома, пока наконец не решился признаться самому себе, зачем на самом деле выбрался из Второй в такой холод.       Сиамец Рекс репетировал в актовом зале. Он был один, но Макс наверняка крутился где-то неподалёку — эти двое редко расставались надолго. Рыжему было неловко беспокоить Сиамцев без веской причины, да и звали гулять обычно они, а он только прибегал к ним за защитой, когда становилось совсем невмоготу. Он устыдился своих мыслей и уже собирался малодушно ретироваться, но понял, что просто не выдержит в одиночку ещё один бесконечно тоскливый зимний день.       А Рекс тем временем сосредоточенно разучивал аккорды на гитаре, от усердия высунув кончик языка. Рыжий не разобрался, откуда тянутся знакомые вибрации, как по тонкой паутинке от мухи к пауку — то ли от инструмента, то ли от его обладателя.       — Знаешь, — вдруг сказал Рекс, не поднимая головы, — необязательно искать нас только тогда, когда что-то случится. Мы всегда рады тебя видеть просто так.       — С чего ты взял? — пробормотал Рыжий, ковыряя ближайшее к нему кресло.       — Да хотя бы с того, что ты даже сейчас не решаешься подойти ближе, — Рекс дёрнул струны. — Зашёл бы в Третью, там тебя не покусают, а мы с Максом были бы рады тебя видеть.       У Рыжего запекло в груди.       — Так вы правда считаете меня своим другом?..       Рекс поднял на него серьёзный взгляд.       — Не говори глупостей, — ответил он, бережно откладывая гитару. — Конечно, ты наш друг. Ну, как твои дела на самом деле?       Рыжий забрался на сцену, устраиваясь рядом с Рексом. Гитара, лежащая между ними, всё не давала ему покоя.       — Всё хорошо, — сказал он. — Спокойно.       Рекс прищурился.       — Тогда позволь поинтересоваться, — внимательно посмотрел он на Рыжего, — куда делись твои пёстрые шмотки? Украли? — он угрожающе блеснул глазами. — Или в стирке?       — Я их убрал, — нехотя признался Рыжий.       — И ради чего мы с Максом надрали столько задниц? — Рекс вдруг зазвучал почти сердито. — Я не считаю твои наряды глупыми. Немного… кричащими, да ну и пусть. И Макс, я уверен, придерживается того же мнения.       Рыжий замолчал, не зная, что ответить на эту тираду.       — Знаешь, — вздохнул Рекс, снова взяв в руки гитару, — человека, который подарил мне этот инструмент, с нами больше нет. Его пожрал Выпуск. Но перед своим уходом он сказал мне много важных слов. Тогда я почти ничего не понял, но теперь... — он задумчиво глянул куда-то вдаль. — Теперь смысл прорастает, как сорняки сквозь асфальт. А когда вырасту, думаю, пойму всё.       Рыжий не понял ни слова, но всё равно кивнул. Он знал: если Рекс говорит — значит, в этом есть смысл. Просто не всегда сразу ясный. Он заворожено уставился на гитару, словно видел её впервые. Вот почему от неё звенело внутри! Отзвуки Могильника…       — Однажды и ты поймёшь. И как только поймёшь, то снова наденешь те свои ужасные штаны в полоску! — он шутливо пихнул Рыжего в плечо.       В этот момент в дверях актового зала возник взъерошенный Макс с горящими от возбуждения глазами.       — Погнали, на горизонте чисто!       Рекс тут же убрал гитару в чехол.       — Мы собираемся украсть еды и посмотреть телик, — сообщил он Рыжему.       — О, привет! — махнул с порога Макс.       — Ты с нами? — хором спросили Сиамцы.       У Рыжего аж пятки зачесались от радости. Ему хотелось скакать, кружиться, кричать. И он прыгнул — затеял нелепый танец, нелепейший, как в тех старых клипах, и вился вокруг Сиамцев, как кот вокруг сметаны.       — Чего это с ним? — поинтересовался Макс, с подозрением косясь на круговорот.       — Не знаю, — пожал плечами Рекс. — А, кстати, — обратился он только к Рыжему, — тот человек оставил мне ещё и очки. Сказал, что, став старше, мы поймём их истинное предназначение. Есть идеи?       Рыжий пожал плечами. До понимания, видимо, действительно нужно дорасти.       Этот вечер стал для него отправной точкой — моментом, когда зародилась их дружба. А слова Рекса поселились в голове навсегда, с каждым прожитым годом обрастая всё новыми смыслами.       И уже много позже, когда их с Сиамцами разговор зашёл о первом годе после Кровавого Выпуска, Рыжего с головой накрыла волна воспоминаний — таких ярких, словно всё произошло вчера.       — Вот я и говорю, — в голосе Рекса зазвенели требовательные нотки, от которых у Рыжего до сих пор подрагивали коленки, — как славно мы жили весь год! Пока не заявился пёс этот шелудивый в пальто, — злобно подытожил он.       Макс с братом соглашаться не спешил: он, о чём-то глубоко задумавшись, рассеяно ковырял ножом облупившуюся краску на стене. Это означало только одно, понял Рыжий — ураган «Рекс» вот-вот обрушится на него.       — Согласись хоть ты со мной, башка ржавая! — и правда, в ту же секунду Рекс ухватил Рыжего и принялся трепать его волосы.       Рыжий хохотнул. Ему нисколечко не было обидно.       — Ты прав, ты прав! — примирительно замахал он руками. — Было славно, Рексик! Очень-очень славно!       Рекс отпустил его с довольным хмыканьем. В ту же секунду Макс резко отшвырнул в сторону кусок штукатурки, который крошил в пальцах всё это время.       — Шкуру с него спущу, — прошипел он.       Ночью Макс долго не мог уснуть и ворочался так, словно под простыней у него завелись муравьи. Рекс терпел долго, пока наконец, разозлившись, не пообещал придушить его подушкой. Столь глупая смерть не входила в планы Макса, и он постарался больше не шевелиться. Вопросы, требующие немедленных ответов, продолжали кипеть в голове, но он научился ждать. Удивительно, как он повзрослел, пусть Рекс и продолжал обзывать его шилом в заднице. Прозвучал подъёмный звонок, затем прошёл завтрак и начались занятия, а Макс всё медлил.       После уроков к его облегчению появился рыжий прилипала и намертво пристал к Рексу, подарив Максу спасительную тишину для размышлений. А думать было о чём.       Он открыл чистую тетрадь, с трепетом провёл пальцами по чистому листу. Итак, на первой странице нужно написать что-то действительно важное. Вопросы, потерявшиеся за год, пока они с Рексом пытались адаптировать Рыжего в жизнь Дома.       Макс вывел три слова:       Как ты спасся?       Один этот вопрос тянул за собой десятки других. О загадочной Изнанке, которая, будто бы издеваясь, продолжала своё существование. О том, что видел Замок в ту самую ночь, когда исчез. Макс хотел бы и сам об этом знать, да и понять, что за яркая вспышка была перед этим. Что за шоссе промелькнуло перед глазами? Видел ли его Замок?       А уж остальные вопросы были второстепенными и касались жизни Замка в Наружности.       С неохотой Макс признался самому себе: что-то сжалось внутри, когда Замок повернулся и будто бы не узнал его. Не потому, что они с Рексом вытянулись, а некоторые сверстники едва доставали им до подбородков. А словно в памяти Замка никогда не существовало Сиамца Макса. На этом моменте размышлений Макс ущипнул себя, чтобы проверить, что ещё действительно существует.       И что это за жуткая сыпь?..       — Рекс? — Макс захлопнул тетрадь и повернулся к брату. — Ты не знаешь никаких средств от кожной сыпи?       — Если ты про Жида, то это его блохи замучили, потому что он пёс поганый, — отрезал Рекс, не отрывая взгляда от книги.       — О помощи ближнему не слышал, нет? — вспыхнул Макс, что, как ни странно, вызвало у Рекса кривую усмешку.       — Это от тебя-то слышу? Чудны дела твои, дорогой братец.       На этом желание писать у Макса иссякло. Весь день он провёл в задумчивости, не вмешиваясь в нескончаемую болтовню Рекса и Рыжего. Замок даже не думал разыскать его или даже обратить на него внимание, когда проходил мимо. Макс решил, что вместо мази от сыпи Замку не помешает хорошая затрещина. В этом Рекс бы точно его поддержал.       Наутро Макс решил действовать. Он подловил Замка у учительской, сделав вид, что как раз был тут по важному делу.       — Доброе утро, — поздоровался он, прощупывая почву.       — Доброе, — так же ответил Замок.       Макс велел себе не закипать раньше времени, но уже чувствовал, что обещание, данное себе, не сдержит.       — Так ты теперь учитель или воспитатель?       — Воспитатель, пока на стажировке, — не глядя на него, ответил Замок.       В руках он держал какую-то папку, и она будто интересовала его больше, чем Макс.       — Я что, менее важен, чем бумажки эти сраные?! — вскипел Макс, преграждая Замку путь.       — Макс, дай пройти, — Замок устало взглянул на него.       В свете ртутных ламп он выглядел удручающе: сыпь на его подбородке и шее покрылась корками, какой-то идиот обрил его почти налысо (Макс отказывался верить, что Замок сделал это сам); а то, что Замок приоделся в свитер и брюки, как Ральф, Макса просто добивало.       — Говори, что хотел, или дай пройти. Я спешу.       — Дела, да? Такой ты теперь воспитатель деловой, а?       Макс закипал всё сильнее. Эти пальцы должны держать бутылку, сигарету, бабскую сиську, его за шиворот — да что угодно, только не якобы важные взрослые бумажки! Макс выплеснул всю свою обиду на ненавистную папку, с силой ударив по ней снизу. Бумаги разлетелись по полу, как осенние листья.       — Ну, и что ты сделал?       Макс застыл, ошеломлённый тем, как Замок спокойно опустился на корточки и начал собирать бумаги вместо того, чтобы наорать на него, вцепиться в ухо и угрожать удушением.       — Мы ещё не закончили, — бросил напоследок Макс и, не оборачиваясь, ушёл.       Внутри всё пылало. Хотелось порвать что-нибудь, сжечь, исписать стены. Он едва не изорвал в клочья только начатую тетрадь, но вместо этого просто толкнул кого-то у лифта плечом. Даже не заметил, кто это был.       Он ещё долго бродил злой по коридору, пока не вспомнил об обещании помочь Рексу.       — Ты как никогда вовремя, — съязвил тот.       Они с Рыжим уже ждали его на первом этаже. Макс даже было подумал о бассейне, но Рексу всё равно удалось его удивить.       — Не очень-то я хотел это делать, — начал он, — но, раз уж теперь старшие — мы, то подвал по праву наш. И, Макс, — он пристально посмотрел на брата, — надеюсь, ты не притащишь сюда ещё одну бездомную крысу. Одной рыжей нам хватает.       — Да не беспокойся, — огрызнулся Макс, вложив в слова всю накопившуюся желчь. — Собака он неблагодарная.       Рекс только хмыкнул в ответ.       Макс сам рассказывал Рыжему о Крысах, и тот, вопреки протестам Рекса, был в курсе событий. О подвале, о бассейне, о том, почему Замок так сильно действует Максу на нервы. И всё же Рыжий в их бесконечных перепалках с Рексом не принимал никакую сторону, а только глупо хихикал.       А Максу было совсем не до смеха.       — Ого! — удивлённо присвистнул Рыжий, едва они спустились в подвал.       Все тут же на него зашикали.       — Будь добр, восторгайся подальше от двери, — Рекс ткнул его в спину.       — Ну и где эта комнатушка тут, — Макс двинулся первым, как только преодолел последнюю ступеньку.       Побродив немного по подвалу, чтобы освежить свои воспоминания и наглядно показать всё Рыжему, Сиамцы остановились на самой приличной комнатушке.       — Пока другие не прознали о том, что они больше не младшие, — заявил Макс, — нужно застолбить это место. И чего мы раньше сюда не пришли?       — Неприятные ассоциации, — сморщил нос Рекс.       Из ящиков и матрасов они наскоро соорудили подобие лежанки, вытащили сигареты и с чувством полного удовлетворения разлеглись, даже не заботясь, что они все в пыли. Болтали о том да о сём, пока Рыжего интимный полумрак не вдохновил на откровения. У каждого парня в их возрасте был нездоровый интерес к тому, что у них всех болтается между ног, и почему у девчонок не так, но Рыжий будто был на этом зациклен: как только его беды с новосельем отошли на второй план, дрочка стала его главным хобби.       Макс вздохнул и попытался уйти в свои мысли, но писк Рыжего то и дело врывался в его уши. На замечания Рыжему было всё равно.       — Хочу поделиться с вами одним занятным фактом, — болтал меж тем он, — оказывается, есть особый хват, который приносит максимум кайфа и не мешает соседям по койкам!       — Рекс, да скажи же ему заткнуться! — не выдержал Макс. — Он тебя больше слушается!       — Рыжий, пожалуйста, избавь нас от своих анатомических подробностей, — вздохнул Рекс. — Давай сменим тему.       Рыжий надулся, но умолк. Ненадолго.       — Ну давайте хоть в карты, — предложил он. — Но если я выиграю, то расскажу очень смешной анекдот!       — Про сиськи? — без интереса спросил Макс.       — А как же! — гордо ответил Рыжий.       — Вот только не бывать этому, — азартно блеснул глазами Рекс, — я тебя в два щелчка обыграю.       — Эх, Рексик, — мечтательно вздохнул Рыжий. — Мне бы твоё умение играть, я бы только и играл с девчонками на раздевание!       — Да кто бы стал с тобой раздеваться, мелкий ты крысюк, — поддел его Макс, подсаживаясь ближе к брату.       — А ты шпала!       Макс и Рекс переглянулись.       — К тебе это не относится, — Рыжий тронул Рекса за коленку, — ты стройный, как кипарис! А ты, Макс, шпала!       Рекс молча снял руку Рыжего со своего колена.       — Спасибо за комплимент, — сказал он сухо, — но я не уверен, что ты мыл руки после того, как шарился в штанах.       — Я всё об Макса вытер!       Карты взлетели веером, когда Макс бросился на Рыжего, но тот оказался проворнее и уже подскочил на ноги, пока Макс только завершал свой манёвр. До игры в карты так и не дошло.       По дороге обратно Макс и Рекс едва слышно обсуждали, стоит ли искать ключ от подвала или ограничиться отмычками. Внизу живота отдалось странным спазмом. А ведь всё возвращается на круги своя! Замок уже в Доме, они с Рексом снова занимаются любимым делом, и даже возобновилось ведение тетради. А главное — нет в Доме больше самодуров-вожаков, нет больше Мавра, нет Черепа. Никого нет. Макс едва сдержался, чтобы не рвануть бегом по ступеням вверх вместо лифта, лишь бы быстрее начать писать.       Наутро он подстерёг Замка на выходе из столовой и ловко подставил костыль ему под ноги.       — Ой, споткнулся! — притворно удивился Макс, выскакивая из-за угла с горящими глазами. — Ну, как дела? Уже пришёл в себя?       — Доброе утро, — снова бесцветный Замок. — Не жалуюсь на здоровье, вроде бы.       — Да блин! — взвился Макс, стукнув костылём, едва не угодив Замку по ноге.       — Макс, если ты всё, позволь мне пройти, — Замок отстранил его, вежливо, но решительно взяв под локоть. Максу только того и было надо. Он тут же уцепился за руку, не думая, полетит ли костыль, и полетит ли он сам следом.       — Замок, — принялся шептать Макс, — вернись, я прошу тебя. Ну ты где-то там, внутри этого нудного взрослого. Вылезай оттуда!       — Макс, — вдруг строго сказал Замок, вжимая его в стену, — прекрати сейчас же.       Сердце бухнуло о рёбра так громко, что зазвенело в ушах. Но прежний Замок так и не выбрался из своей раковины рака-отшельник. И вместо того, чтобы задать ему трёпку, он поднял с пола костыль и молча вложил Максу в руки.       — Не дури. Иди, а то на занятия опоздаешь.       — Да похер мне на эти занятия, — зашипел Макс. От обиды нужные слова не шли на ум. — Мне на всё похер, понятно?       — Очень жаль это слышать, — только и сказал Замок.       — А такой Жид начинает мне нравиться, — Рекс появился откуда-то, как ядовитый полоз. — Бегает от тебя, в неприятности не втягивает…       От неминуемой потасовки и возможной потери зубов Рекса спас Шериф, который не спеша брёл из столовой, сыто потирая живот. Как бы между делом он ухватил за шкирки Сиамцев и повёл за собой.       — Я тебе это ещё припомню, — пригрозил брату Макс.       После обеда Макса ждал ещё один подарок, который окончательно утопил его и без того поганое настроение. Рыжий прискакал, едва сдерживаясь от нетерпения, а потом вывалил на Сиамцев новость о том, что Шериф взял Замка на поруки, и у Второй теперь два воспитателя.       — Полтора, — процедил Рекс, скривившись.       — А ты знал, Рыжий, что в древние времена гонцов за плохие вести убивали? — засопел Макс.       — А чего я-то? — заверещал Рыжий, уворачиваясь от костыля. — Не я же его туда позвал!       — Вот именно, Макс, — встал на защиту Рыжего Рекс. — Он же только выпустился отсюда, кто же ему самостоятельно следить за детьми доверит?       — У Ральфа две группы, — упрямо гнул своё Макс, — отдал бы ему одну.       — Нас?!       — А что? Мы бы помогли.       — Ага, — мрачно усмехнулся Рекс. — А Четвёртой Ральфа, да? Иди и скажи это Табаки. Или Сфинксу.       — Знаешь, что… — зашипел Макс, готовый столкнуться с братом лбами.       — Что?       — А то, — сузил глаза Макс, — фиг бы ты Рыжего от меня защищал, если бы тогда пришлось быть за Замка.       Рекс тут же вспыхнул, сжимая кулаки.       — Да ты совсем рехнулся со своим Замком!       Рыжий переводил встревоженный взгляд с одного на другого, впервые за долгое время потеряв дар речи.       — Ну хватит! — наконец вклинился между ними он. — Давайте будем думать, что Жид типа обучается, и когда его обучение у Шерифа закончится, он возьмёт себе Третью или Четвёртую?       — Да будто это от нас зависит. Честно, мне наплевать. Ну, а ты, — Рекс злобно зыркнул на Макса, — вали тогда во Вторую, раз тебя это беспокоит.       — А вот и пойду! — взбесился Макс, и, не оборачиваясь, рванул прочь.       Прямо в грудь растерянному Замку.       — Ты что вообще делаешь? — Макс врезался в него плечом. — Что творишь, а?!       — Работаю.       — Ты издеваешься?! Почему ты во Второй?!       Замок снова смотрел на него этим пустым взглядом, и, как назло, в его руках не было ничего.       — А в какой я, по-твоему, должен быть? — спокойно поинтересовался он.       Макс смахнул со лба выступившую испарину.       — В Третьей.       — Так, хватит, — вздохнул Замок. — Ты вынуждаешь меня обратиться к твоему воспитателю.       — А ты вынуждаешь меня послать тебя на хуй!       Краем глаза Макс заметил наплыв зевак вокруг.       — Мы идём к Ральфу, — Замок решительно подхватил его под локоть и потащил за собой.       — Прекрасно, — зашипел Макс. — То ты гасился от него, теперь ты сам же идёшь на поклон к старине Р Первому! Жуткому Чёрному Ральфу!       На самом деле Макс не хотел, чтобы всё закончилось именно так, он ведь просто пытался поговорить. Проклятый Ральф точно влепит ему пару внеклассных занятий. Что самое ужасное, он сам шёл к ним навстречу, заинтересованный криками в коридоре.       — Что произошло? — прорычал он в своей манере.       — Истерика, — пояснил Замок, отпуская Макса. — Могу я идти? У меня действительно много дел.       — Да, я разберусь, — отпустил его Ральф.       — Подстилка Ральфа! — заорал Макс вслед уходящему Замку на весь коридор. — Шавка! Я просто поговорить хотел!       Поток из его рта прервал Ральф, хлестнув как следует по уху, отчего в голове тут же зазвенело, и кричать тут же расхотелось.       — Ты в Клетку захотел, не пойму? — встряхнул его Ральф. — Выбирай: или идёшь парты отмывать от ваших рисунков поганых, или в Клетку билет. И, — угрожающе зашептал воспитатель, — зная, как полюбился вам этот курорт, попрошу Пауков выдать тебе порцию уколов в задницу, чтобы мысли были только об этом. Ну, каков твой выбор?       — Парты, — опустил голову Макс. — Всё я понял. Отпусти.       Как назло, в самый разгар его позорной отработки в класс вошёл Замок.       — Исчезни, — Макс угрожающе махнул тряпкой в его сторону.       — Я быстро, — Замок предусмотрительно отгородился от него дверцей шкафа.       — Тогда говори.       — Макс... — Замок заговорил торопливо, словно боялся, что его перебьют. — Мне больших трудов стоило попасть сюда. Дом — это всё, что у меня есть. Я не могу потерять эту работу и должен вести себя прилично. И, прошу тебя, никакого Замка, ладно? Это в прошлом.       — Нет, ну ты точно издеваешься!       Макс отшвырнул тряпку куда подальше и рывком бросился на дверцу шкафчика. Хлипкая фанерка жалобно скрипнула и треснула посередине. Макс свалился на пол.       — Давай, вали к Ральфу, жалуйся, — упавшим голосом сказал он. — И пусть он меня в Клетке закроет. Я просто хотел, чтобы ты вспомнил, кем ты был. И кем мы с Рексом для тебя были.       — Макс… — начал было Замок, протянув ему руку, но Макс с силой ударил по ней.       — Вали, — повторил он. — Вспоминай. И если не выйдет, уж я тебе напомню!       Вслед за Замком в класс просочились Рекс и Рыжий.       — Ты сам виноват, что оказался в таком положении, — строго сказал ему брат.       — Знаю.       — Мы тебе поможем, — Рыжий с энтузиазмом поднял тряпку с пола.       — Не надо, — Макс выдернул её из его рук. Пусть знают, что он признателен, но сейчас ему совсем не до церемоний. Макс надеялся, что Рекс объяснит это Рыжему.       Когда они вышли, Макс без сил растянулся на полу. Мысли кружились в голове. Если бы он сдержался, если бы не вспылил, Замок наверняка бы проявился. И тут его словно молнией пронзило. Замка накачали Пауки! Или он сидит на каких-то лекарствах... Вот почему у него такой пустой взгляд, вот почему он не реагирует на провокации. Всё сходится!       Макс поднялся с пола, уже готовый самолично сдаться Ральфу, чтобы тот передал его Паукам. Но, яростно оттирая парту от матерных стишков, постепенно передумал. «Меня так просто не сломишь», — размышлял он, и в голове начал вырисовываться план.       Он поражался тому, как не додумался до этого раньше. Замок просто не мог сам по себе так измениться. А значит, нужно его выследить и стащить эти чёртовы лекарства. Оставалось только подкараулить Замка у площадки, ведущей к комнатам воспитателей.       Домыв парты, Макс наскоро отчитался Ральфу о проделанной работе и хотел было бежать осуществлять свой план, но воспитатель ухватил его за плечо, разворачивая в другую сторону.       — Что, стулья забыл? — обречённо вздохнул Макс.       — Нет, — усмехнулся Ральф. — Иди теперь сортир отмывай. Ведро я тебе принесу.       Макс уже не питал никаких надежд застать сегодня Замка. Усталый, злой и насквозь пропахший хлоркой, он выбрался в коридор, а Замок будто сам шёл в руки.       — Шериф, у меня ж лечение по расписанию, — Замок ругался, но как-то без души, не так, как раньше.       Шериф только похлопал его по спине, они разошлись. А Макс тенью двинулся за Замком. Вечерний полумрак, заливший коридоры, скрывал его присутствие.       Замок притормозил у Кофейника, чтобы попросить стакан воды. В этот момент Макс скользнул внутрь, молниеносным движением выбил из рук Замка кружку, которая тут же разлетелась вдребезги, а после выдернул пузырёк с таблетками.       — К чёрту Паучьи лекарства! — торжествующе выкрикнул Макс, швыряя пузырёк о стену.       — Ну нафига, Макс, — простонал Замок, хватаясь за голову.       Все взгляды в Кофейнике были обращены на них.       Ральф вырос за спиной Макса, словно материализовался из воздуха, а рука в чёрной перчатке угрожающе нависла над его плечом.       Макс просидел в Клетке десять дней, и, как и обещал Ральф, Пауки действительно устроили ему «курорт». Но ни секунды Макс о содеянном не жалел. Пусть Пауки выдадут Замку новые таблетки, но теперь-то он будет помнить о случившемся в Кофейнике. С этого маленького протеста, по мнению Макса, должны были начать возвращаться воспоминания Замка. Должен вспомнить он и ту ночь, когда признался Максу, что хочет отыскать своих родителей. Интересно, нашёл ли он их? Ну почему они просто не могут поговорить, как раньше?       Из Клетки Макс вышел мрачнее тучи. Рекс встретил его такой же хмурой миной.       — Как отдохнул, братец?       — Прекрасно, — отозвался Макс, сканируя взглядом их с Рексом кровать. По старой привычке ему казалось, что тетрадь непременно должны выкрасть. Но, похоже, его тайник никто не обнаружил. — А ты как?       — Десять дней бок о бок с Рыжим — лучшее, что со мной случалось, — кисло протянул Рекс. — Продолжай в том же духе, Макс. Больше спонтанных действий.       — А ты других друзей заведи, если что не нравится, — огрызнулся Макс, с размаху плюхаясь на кровать.       — Не забывай, лучше быть одному, чем вместе с кем попало. Опять ты из-за этого типа в неприятности вляпался?       — Это была моя тупость, — признался Макс, надеясь, что брат отстанет от него с разговорами о Замке.       — Такой ты покладистый стал, — Рекс прищурился. — Не верю своему счастью.       На самом деле они оба соскучились друг по другу, и каждый это понимал, но из вредности никто не хотел первым идти на перемирие. Макс даже отложил свои планы на следующий день, решив остаться в спальне. К его удивлению, Рекс этому обрадовался, и к концу дня даже перестал ворчать. А после они мирно уснули. Макс действительно был рад возвращению с «курорта» и родному сопению брата под боком вместо гнетущей тишины.       А ночью ему приснилось спасение Замка из Клетки, только там было всё совершенно по-другому. И когда Замок вышел, то бросился на Пауков, грозясь их покусать, а после, обернувшись крысой, прыснул в темноту, ловко проскочив через чужие ноги. Перед ошеломлёнными Пауками и застывшим от изумления Максом остались только пустые джинсы и потрёпанная кожаная куртка.       Наутро Макс был настроен решительно. Пока Рекс спал, он достал свою тетрадь и записал все мысли, накопившиеся за десять дней в Клетке.       План родился сам собой. В актовом зале был запланирован показ какого-то занудного поучающего фильма. По две группы за сеанс. Их очередь была после Первой и Второй. Макс заранее выдернул Рыжего в укромный угол, подальше от любопытных глаз и ушей.       — Чем могу? — расплылся в улыбке Рыжий. — И зачем такая секретность?       — Меньше знаешь — крепче спишь, — отмахнулся Макс. — Времени мало, и главное — Рекс не должен об этом узнать, понял?       Рыжий кивнул, становясь серьёзнее.       — Задача простая: вытащить Замка из актового зала во время фильма. Вот что хочешь делай, но к середине сеанса он должен выйти оттуда. Один! И пойти в подвал.       — Макс, — Рыжий внимательно посмотрел на него, нахмурив светлые брови, — ты задумал либо ритуальное убийство, либо тайное свидание, так?       — Думай что хочешь, — Макс на всякий случай притёр Рыжего к стенке, — но сделать это ты должен.       — И что мне за это будет? За это ужасное в своих последствиях действие, прошу заметить, — поднял он вверх палец.       — С Рексом сесть сможешь, меня не будет, как ты догадался, — Макс нахмурился. — И бонусом — научу, как с ним общаться, чтобы он не психовал каждые пять минут.       Рыжий тут же просиял, позабыв о возможных опасностях в осуществлении плана. Он кивал головой, как китайский болванчик, лишь бы Макс поделился с ним своими знаниями.       — О дрочке болтай меньше, — хохотнул Макс, пихнув Рыжего плечом. — Что смотришь? Совет-то действенный.       Лицо Рыжего вытянулось от разочарования, как будто ему пообещали мороженое, а вместо него вручили репу.       — Ладно, — сжалился Макс, глядя на его кислую мину. — Спроси его про сольфеджио. Сделай вид, что тебе реально интересно, как он там по нотам шпарит.       — Да как я ему врать-то буду? — несчастно пискнул Рыжий. — Я же в этом ни черта не понимаю. И потом... каким бы занудным ни было это его сольфеджио, ему же это важно. Тебе ли не знать, что...       — Слушай, я тебя сейчас поколочу прямо здесь, понял?       Пусть не думает, что ему удалось его пристыдить.       — Ладно, ладно! — примирительно выставил вперёд руки Рыжий. — Поменьше разговоров о дрочке, побольше об искусстве, чего тут непонятного? И не переживай, вытащу я тебе твоего Жида, сделаю всё как надо.       — Спасибо, придурок, — Макс отступил, пропуская Рыжего в коридор.       На всякий случай он проверил в кармане нож, хотя мог бы этого не делать. У них с Рексом в карманах всегда были три вещи: отмычки, сигареты и что-нибудь острое. Остальное менялось по настроению. Макс никогда не расставался с выкидным ножом, Рекс же таскал с собой перочинный со множеством прибамбасов в корпусе. Такой нож Максу тоже нравился, но он уступил его брату — великодушный жест, о котором он иногда жалел.       Что делать с ножом, Макс пока не решил. Он просто хотел поговорить с Замком по душам, а если тот вдруг вздумает прятаться от него в своей раковине Жида, тогда, может, и придётся вскрыть эту устрицу силой.       В ожидании Замка Макс попытался успокоиться, глубоко подышать, но вся эта дыхательная херня абсолютно не помогала. Адреналин бил в висках так, что тряслось всё тело. Вот-вот он придёт, и они наконец поговорят. С глазу на глаз, без свидетелей. Если только Рыжий не струсит или, что ещё хуже, не нарисуется Рекс со своими нравоучениями и попытками всё контролировать.       Ожидание было утомительно долгим. Макс уже исходил весь путь от входа в подвал до каморки и обратно, а Замок всё не появлялся. Когда наверху наконец послышались приглушённые голоса, Макс молниеносно юркнул в подвальную комнатушку.       — Вот там он лежит! — донёсся до него взволнованный писклявый голосок Рыжего.       — Ничего не вижу, — сердце Макса ухнуло куда-то вниз, когда он услышал голос Замка так близко. — Где?       — В пизде! — истеричный смех Рыжего бисером рассыпался по подвальным стенам. Судя по торопливым шагам, он предусмотрительно ретировался, основательно хлопнув дверью.       Макс мысленно похвалил его за находчивость — хотя вряд ли Рыжий в тот момент соображал ясно и, скорее, думал только о спасении собственной шкуры, а не о том, что подвальная дверь при сильном хлопке запирается так, что без ключа или отмычек её не открыть.       На несколько секунд повисла тишина, нарушаемая лишь далёким гулом труб, а потом раздался неуверенный голос Замка, зовущий его по имени.       — Да тише ты, — отозвался Макс. — Я здесь.       — Макс?       Замок завернул в каморку, где они с Рексом и Рыжим частенько проводили время вдали от бдительных глаз воспитателей. Макс не боялся обнаружить своё убежище — от чужих оно по-прежнему было скрыто, а Замок был свой.       — Ну, как тебе наше логово? — Макс жестом пригласил Замка войти. — Напоминает Низину?       Они с Рексом постарались сделать всё, чтобы здесь было удобно находиться. Рекс раздобыл фонари и благовония, чтобы перебивало запах подвальных труб, Макс — мешки, чтобы придать схожесть с Низиной. Рекс, правда, всякий раз бесился от таких сравнений. Рыжий тоже внёс свою лепту — притащил железный ящичек для сигарет, где не отсыревал табак, и журналы с голыми тётками. Для этого сомнительного богатства был выделен отдельный ящик, который Рыжий ласково окрестил «дрочильной коробочкой». Стоило ли говорить, что Рекс и тут нашёл повод для возмущения.       — Макс, — Замок снова перешёл на этот свой воспитательский тон, и Макс едва сдержался, чтобы не броситься на него с ножом. — Что ты творишь? Здесь клёво, согласен, — он устало вздохнул, подыскивая себе ящик почище, чтобы присесть, — но… Позволишь?       — Бросай кости, нафига тебе разрешение, — процедил Макс.       — Зачем я здесь? — спросил Замок, усаживаясь. — Ну что ты от меня хочешь?       — Да чтобы ты вспомнил! Всё. От начала и до этого самого момента.       — Сядь, — Замок похлопал по месту рядом с собой.       Макс сел, стараясь ничем не выдать своё оглушительное сердцебиение.       — Послушай, — начал Замок тихо, — я, к сожалению, помню и Выпуск, и что было до него, и что было после. Даже не знаю, где хуже мне пришлось, — он провёл ладонью по голове, словно всё ещё не привык к её гладкости. — Но каждую минуту в Наружности душой я рвался сюда. Это мой Дом, Макс, понимаешь? — он машинально потёр подбородок, где остались следы корочек от сыпи.       Макс потянулся, чтобы потрогать, но его тут же хлопнули по руке.       — Если ты так рвался сюда, значит, не забыл, — взволнованно зашептал Макс. — Так какого чёрта ты делаешь вид, что меня не существует?       — Потому что я на карандаше у Ральфа, я не имею права облажаться.       Максу показалось, что для Замка действительно мучительно быть ручной собачонкой Ральфа — значит, не всё потеряно.       — И те таблетки, что ты выкинул, Макс, — Замок снова зазвучал как воспитатель, отчего Максу тут же захотелось размозжить ему череп. — Только с ними я держусь на плаву. Мне нельзя пропускать приём, иначе я окажусь там, — парень неопределённо махнул головой куда-то в сторону.       Наружность, понял Макс.       — И поэтому ты обрил голову и таскаешь это дурацкое пальто, — закивал он, пытаясь не выдавать своего волнения.       — Не поэтому. Я взрослый, и у меня теперь есть работа. И я должен жить, как полагается нормальным людям.       — Ты сам-то в эту чушь веришь? — криво усмехнулся Макс. — Или каждое утро перед зеркалом приходится повторять, чтоб не забыть?       — Это не чушь, Макс, — в том же тоне продолжил парень. — Я воспитатель, и не имею права водить дружбу с воспитанниками.       — Я тебе не какой-то там воспитанник! — задохнулся от возмущения Макс. — Я твой друг! Как ты можешь так говорить после всего, что было той весной?!       — А что было? — усмехнулся Замок. — Может, и правда стоит всё это перечеркнуть? У меня ведь и имя теперь другое, Замок давно ушёл в небытие…       — Ты что? — Макс вскочил, не в силах больше усидеть на месте. — Ты что несёшь?       — Правду.       — Да вытряхни ты из себя этого Жида, аж слушать тошно! — не выдержав, Макс бросился вперёд и с силой толкнул парня на кучу мешков. — Вот, — он крепко ухватил его за ухо, которое когда-то украшали кольца, — вот это ты настоящий! — он ткнул пальцем в толстый рубец за ухом, только начинающий светлеть.       — Я уже и забыл о нём, — Замок выдохнул, пытаясь освободиться, — слезь с меня сейчас же. Ну!       — Баранки гну, — зашипел Макс, доставая из кармана нож, — как согну, так дам одну, — со звонким щелчком показалось лезвие.       Замок стал сопротивляться тише.       — Ты что делаешь? Макс?       Макс с тайным удовлетворением отметил, как потускневшие глаза Замка вдруг вспыхнули, едва завидев острие ножа.       — Открытку на память, — он улыбнулся. — Не переживай, долгих церемоний не будет, лишь инициалы. Сделаю аккуратно.       — Макс, предупреждаю…       Замок крепко ухватил его за запястья, но дрожь в руках выдавала его с потрохами. «Он боится», — подумал Макс. Это успокаивало.       — И как это я не догадался? Шрам же не видно, конечно, рано или поздно забудешь, — задумчиво произнёс он, покачивая ножом перед носом Замка.       Тот уже давно отпустил его руки от греха подальше, видимо, решив, что так безопаснее, и теперь пытался высвободиться уговорами. Но Макс его не слушал. Он сел рядом, продолжая угрожающе поигрывать ножом.       — Сам виноват, если рыпнешься, — как можно ласковей произнёс он. — Ты не бойся, тебе ничего не грозит, если не будешь дурить.       — Дуришь здесь ты, — сказал Замок, тяжело дыша. На его лбу выступила испарина.       — Как жаль, что ты сбрил волосы, — вздохнул Макс, разглядывая его бритую голову, — они так круто вились, когда намокали. Ладно, мы отвлеклись, тебя скоро хватятся. Не переживай, я быстро.       — Не знаю, что ты задумал, — Замок смирно полулежал на мешках, но глаза его беспокойно бегали из стороны в сторону, — но прежде сто раз подумай.       — Поверь мне, я думал, — Макс вдруг ощутил восхитительное спокойствие во всём теле — его план шёл как по нотам. — И даже не спал ночь, а может и не одну.       Он ногой прижал бедро Замка к мешкам, и сам уселся поудобнее. Затем провёл острием ножа по тонкой ткани свитера, задирая его вверх и оголяя кожу.       — Макс… — предупреждающе начал Замок, но никаких активных действий предпринимать не стал.       — Возможно, ты и не забыл, что со мной лучше не дёргаться, — улыбнулся Макс, склоняясь к подрагивающему животу, чтобы удобнее было сделать надрез.       — Блядь! — заскулил парень, как только Макс провёл первую черту.       — Не ёрзай, — Макс склонился ниже. — Только буква М, Замок. Буква М будет с тобой всегда.       В груди у Макса расцветало что-то похожее на эйфорию — всё складывалось просто замечательно. Маленькие капли крови выступали вдоль тонких линий. Замок шипел, но не дрался, а послушно ожидал завершения работы.       — Всё будет красиво, — Макс ножом работал уверенно. — Как в старые-добрые.       Всего лишь четыре черты — и работа была завершена.       — Да чтоб тебя... — выдавил Замок сквозь зубы.       — Я так рад тебя слышать, — отозвался Макс на очередное ругательство. — Вот и готово.       Замок медленно сел, придерживая свитер, чтобы он не касался ран. Буква М на его животе, чуть ниже пупка, сочилась кровью.       — Где-то у вас тут должно быть пойло, — прошипел он, обыскивая ящики одной рукой — второй он держал свитер.       — Там есть бутылка водки, но мы давно с ней ничего не делаем, — Макс кивнул в сторону.       — Сойдёт, — отрывисто бросил Замок, развинчивая крышку зубами. — Да ёб… — подавив очередное междометие, он полил живот водкой, а затем швырнул бутылку Максу. — Нож обработай.       — Пошли, открою дверь, — сказал Макс, тщательно протирая лезвие ножа платком, который каким-то чудом отыскался в кармане у Замка. Ещё один прекрасный трофей на память.       Замок молча направился к выходу. Если честно, Максу хотелось остаться тут подольше. Развалиться на мешках, закурить, наслаждаясь сладким послевкусием только что произошедшего. Но воспитателя и правда скоро хватятся, да и могли уже начать трясти Рыжего.       — Слышь, Замок? — окликнул он, ковыряясь отмычкой в замке. — Боишься меня?       — Много на себя берёшь.       — Ещё увидимся, — распрощался с ним Макс, распахивая дверь.       — Ну и свалился же ты на мою голову, — со вздохом произнёс Замок.       Макс нервничал, что новый Замок может доложить о нём Ральфу или кому-нибудь ещё, но его опасения не оправдались. Не произошло ровным счётом ничего. Замок, как и прежде, бродил коридорами, погружённый в свои мысли, или семенил за Ральфом или Шерифом, подметая пол хвостом. На Макса он не обращал никакого внимания.       Рыжий, к удивлению и некоторому раздражению Макса, действительно прислушался к его советам. Вежливо-умный Рыжий оказался ещё невыносимее Рыжего-извращенца. Макс почти скучал по старым временам. Впрочем, нашлось и что-то хорошее — Рыжий где-то выменял относительно свежий шоколад в картонной упаковке и подарил его Рексу. Тот воспринял подарок настороженно, но с благодарностью, заметив, что день рождения лишь через неделю.       Шоколад Рекс великодушно разделил между их троицей, а коробочку оставил себе — собирать гербарий. Для Макса подарком оказался платок, окроплённый кровью Замка. Он слегка пах железом, напоминая о Выпуске, но тревогу вызывал, только если долго держать его у носа. Макс бережно спрятал платок в свой тайник, туда же, где хранилась булавка с куртки Замка.       И этот день рождения, как и предыдущие, Сиамцы решили отмечать вдвоём, без посторонних глаз.       Утро началось с таинственного гостя, который убежал, едва постучав в дверь. Макс и Рекс, высунув носы в коридор, посмотрели каждый в свою сторону, но никого замечено не было. Лишь у двери лежали два аккуратно свёрнутых пакета.       — Ты уверен, что это нам? — боязливо прошептал Рекс, рассматривая свёртки.       Макс поднял пакеты и повертел их в руках.       — А кому ещё? Смотри сам: во-первых, их два; во-вторых, они подписаны М и Р; в-третьих, кто-то явно знал про наш день рождения. Не каждый же день под дверью подарки находишь.       Рекс помялся, но пакет всё же взял. Распаковывать решили тут же, в тамбуре, в свете тусклой лампочки.       — У меня лимонад и струны, — восхищённо ахнул Рекс. — Это точно не ты? Только ты знал, что гитара Зеркала потеряла голос.       — И ещё несколько десятков несчастных ушей, — пошутил Макс, раскрывая свой пакет. — У меня шоколад и книга.       Макс повертел книгу в руках. Достаточно было одного взгляда на обложку, чтобы всё понять. Тот самый самиздат, который теперь можно было спокойно приобрести в книжных или выменять. Именно эту книгу когда-то он и не дочитал, потому что последние её страницы были безжалостно пущены на самокрутки.       — Есть у меня догадки насчёт нашего таинственного дарителя, — хмыкнул Рекс. — Но за такие струны я бы убил, без шуток. Они мне действительно позарез нужны. Кажется, я должен кого-то поблагодарить.       — Не парься, — махнул рукой Макс, пряча книгу под куртку. — Ну что, традиционное поедание сгущёнки после ужина?       К вечеру заявился Рыжий. Он сиял, как новый рубль.       — Чего лыбишься? — поинтересовался Макс, собирая сгущёнку в мешок.       — Сюрпрайз, — ещё шире заулыбался Рыжий, демонстрируя предмет в руке, оказавшийся видеокассетой.       — Надеюсь, это не порнуха, — вздохнул Рекс.       — Хоть бы порнуха, — скрестил пальцы Макс.       — Там крутейший блокбастер! — торжественно объявил Рыжий. — И мы прямо сейчас идём его смотреть!       Макс с Рексом переглянулись и пожали плечами. Сгущёнка у них уже была, так почему бы не съесть её за просмотром фильма? Макс, конечно, предпочёл бы отметить как в Низине, с бутылками и плясками, как старшие. Рексу же хотелось тихого вечера со сладким лимонадом. Лимонад он получил.       По пути в актовый зал Макс приблизился к Рыжему. Рекс шёл впереди, громыхая банками.       — Колись, где кассету взял?       Рыжий бросил на него хитрый взгляд и расплывчато ответил:       — Дали.       — Кто? — понизил голос Макс, ещё больше заинтригованный.       — Конь в пальто, — отрезал Рыжий.       — И знаком ли мне этот загадочный конь?       — Эй, вы там чего шепчетесь? — обернулся Рекс. — Больше двух говорят вслух, ясно?       Едва не подпрыгивая от нетерпения, Макс шёл вместе с Рексом и Рыжим в актовый зал, предвкушая увидеть там Замка. Но зал оказался пуст, хоть и не заперт. Там их уже ждал подготовленный телек и видик.       — Рыжий, тебе точно кто-то помог, — подозрительно покосился на него Рекс. — Кто? Ты ведь даже дверь сам открыть не смог бы.       Рыжий только вздохнул, жалобно глянув на Макса. Теперь Макс был уверен, что постарался Замок, а Рыжий просто не знал, как сообщить своему ненаглядному Рексику неприятную новость.       — Ладно тебе, Рекс, — вступился за Рыжего Макс. — Какая разница, кто этот таинственный благодетель? Давай включим фильм и наедимся сгущёнки.       Рекс недоверчиво покачал головой, но достал консервный нож.       — Только я сам открою. Твои варварские методы меня пугают.       После окончания фильма Рекс загорелся идеей сварить сгущёнку, а Рыжий с готовностью вызвался сбегать за горелкой, точно щенок, готовый услужить хозяину. Макс решил, что затея вполне неплохая, но от сладкого его уже подташнивало, да и фильм не разогнал растущего нетерпения. Сейчас ему как никогда не хватало шумной атмосферы Низины.       Спустившись в подвал, троица с удивлением обнаружила в их каморке бутылку сладкой наливки на одном из ящиков.       — А это ещё что? — удивлённо протянул Рекс. — Опять твой таинственный благодетель расстарался?       — Да нам тут понюхать на троих, — облизнулся Рыжий, потянувшись к бутылке жадными пальцами.       — Будешь пиздеть, — Макс молниеносно перехватил бутылку, — точно только понюхать и достанется. Мне и Рексу хватит.       Рекс с Рыжим занялись варкой сгущёнки, время от времени прикладываясь к своим стаканам с наливкой. Макс развалился на мешках, потягивая прямо из бутылки, но вскоре заскучал, наблюдая одну и ту же картину: Рекс, колдующий над банкой, и Рыжий, преданно смотрящий на него.       — И чего у нас тут музыки нет? — спросил Макс, вытягиваясь, как кот. — Давайте, что ли, магнитофон какой спиздим. Праздник всё-таки.       — Палевно слишком, — быстро отозвался Рыжий, опередив Рекса.       — Тогда давайте хотя бы в карты перекинемся. Умираю со скуки.       — А мы тебе что, клоуны? Не обязаны развлекать, — отрезал Рекс, не отрываясь от своего занятия. — Иди сюда лучше, посмотри за сгущёнкой, пока мы с Рыжим в карты перекинемся.       Макс отсалютовал бутылкой и не спеша направился к выходу.       — Ну, тогда я пошёл гулять!       — Нет, братец, — Рекс резко поднялся с пола и перехватил бутылку. — Это оставь. Или так, или никак.       Макс фыркнул, но спорить не стал — всё равно сладкое уже опротивело за вечер. Выпущенная из рук бутылка перекочевала к Рексу, который с торжествующей улыбкой вернулся на своё место.       На пути к выходу Максу никто не встретился. Время было позднее, двери в Наружность давно заперли, а сторожить их никто и не думал — сторож, как обычно, распивал водку вместе с Ящиками.       Выйдя во двор, освещённый лишь редкими тускло-жёлтыми фонарями по периметру, Макс вздрогнул. Холод напал сразу и принялся покусывать ледяными иглами, забираясь под тонкий свитер. В голове частично прояснилось.       Макс потянулся за сигаретами, пытаясь удержать себя вертикально, и в этот момент кто-то подхватил его под локоть. Он даже не удивился — конечно, это был Замок. Макс знал, чувствовал, что увидится с ним сегодня.       — И как, после всего, что было, ты умудрился пойти на сговор с Рыжим?       Замок запрокинул голову, с наслаждением втягивая ледяной воздух. Когда он выдохнул, изо рта вырвалось облачко пара.       — Так вышло, — ответил он. — Мне нужен был помощник, а Рыжий… Скажем так, я соврал, что сержусь из-за того случая.       — Как живот, кстати? — спросил Макс с притворной невинностью. — Зажило всё?       Замок сделал вид, что не услышал вопроса. Повисла пауза, нарушаемая только далёкими звуками ночного Дома.       — Тебе нравится твоя новая работа? — вздохнул Макс, отставляя костыль, чтобы присесть на крыльцо.       — Ёпт, да куда ж ты на холодное, — Замок потянул его на себя и одновременно накинул на плечи тяжёлое шерстяное пальто. — На вот, набрось. Ещё простуды не хватало.       Макс поднырнул под полу пальто и, воспользовавшись случаем, прижался к тёплому боку. Дрожь понемногу отступала.       — Здесь моё место, и не важно, нравится мне или нет, — ответил на вопрос Макса Замок, хотя тот уже и позабыл про него.       — И долго тебе доказывать Ральфу, что ты не верблюд? Когда он уже успокоится, и ты станешь сам по себе?       — Не знаю, — ответил Замок, глядя куда-то вдаль. — Но разве это так важно? Главное, что я здесь.       — Это я уже понял. И это хорошо, конечно. Но что дальше-то? Будешь вечно за нами приглядывать?       — Буду наблюдать за тем, как вы взрослеете.       — Всё равно говоришь, как воспитатель, — надулся Макс. Под пальто было тепло и безопасно, можно было говорить, что душе вздумается. — Я о другом хочу спросить.       — Я слушаю.       — Та книга, что ты мне подарил, ты помнишь? Я ведь её так и не дочитал.       — Помню.       Макс не видел, но почувствовал, что Замок улыбается.       — Мои Крысы пустили её на самокрутки. Наверняка обидно было, что так и не узнал, чем всё закончилось.       — Ты сказал «мои Крысы», — заметил Макс, — ты вспомнил?       — Никогда и не забывал.       — Там ещё осталась наливка, хочешь? Это ведь тоже ты оставил?       — Я, — признался Замок, — но мне нельзя, у меня курс лекарств.       Макс нахмурился.       — Ну и что? Ничего плохого от одного глоточка не будет.       Замок промолчал. Сердце Макса колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в ушах. Он решился задать вопрос, который давно не давал ему покоя, вертелся на языке каждый раз, когда они виделись.       — Тогда вот ещё что скажи. Как ты выбрался?       — Макс, — под пальто это было сделать невозможно, но Замок отстранился, — давай не здесь и не сейчас.       Обида вспыхнула мгновенно. Макс выскользнул из тёплого убежища и назло уселся прямо на холодные ступени. Его снова затрясло, теперь уже не только от холода.       — Не здесь, — воскликнул он с горечью, — и не сейчас, а когда? Когда это время настанет?       — Не заставляй меня жалеть о принятом решении.       — О каком?       — Не важно, — в том же тоне ответил парень. — Пойдём внутрь, пока ты не заболел от такой прогулки.       — Ты изменился, — Макс упрямо скрестил руки на груди, хотя зубы уже отбивали дробь от холода.       — Макс, — Замок присел рядом с ним на корточки, глядя прямо в глаза, — давай мы…       Договорить он не успел. Из подвала донёсся приглушённый, но отчётливый грохот, за которым последовал испуганный вопль.       — Бля, — схватился за голову Макс, — там же Рекс.       — Что они там делали? — Замок мгновенно подскочил на ноги.       — Варили сгуху, — выпалил Макс, едва не врезавшись в спину Замка, который резко остановился.       — Делали что? — переспросил он с недоверием в голосе. — Варили сгущёнку?       Макс готов был поклясться, что Замок сейчас рассмеётся в голос, но он сдержался. Вместо этого он, схватив в охапку Макса, рванул к подвалу, опасаясь привлечь случайных свидетелей. В холле первого этажа, впрочем, было тихо — грохот взорвавшейся банки не смог заглушить могучий храп Ящиков, сотрясавший стены.       Рекс и Рыжий были в порядке, хотя и порядком напуганы. Рыжий слизывал остатки коричневой жижи с лица и рук, Рекс был чистым, и предусмотрительно прикрывал голову журналом, защищаясь от падающих с потолка капель.       Замок окинул взглядом помещение — стены были заляпаны коричневыми брызгами, потолок украшали вязкие кляксы, банка-преступница валялась в углу. И Замок вдруг затрясся, губы его задрожали, а вслед за этим он зашёлся безудержным смехом, который подхватил Рыжий, а за ним и Макс.       — У нас осталась ещё банка, — посмеиваясь сообщил Рекс, вытирая выступившие слёзы. — Может, попробуем ещё раз?       Весна выдалась сырая, с дождями и туманами. Сиамцы поймали полярные настроения, и Рыжему стало ещё сложнее контактировать с ними. Макс превратился в настоящий вулкан — малейшая претензия, даже мнимая, в его сторону, и он вспыхивал за долю секунды, разнося всё на своём пути, как лесной пожар. Рыжий уже опасался вообще заговаривать с ним, выбирая моменты, как сапёр на минном поле, осторожно ступая между его настроениями. Больше всего доставалось Рексу — их с Максом перепалки стали чуть ли не ежедневным ритуалом, и Макс явно наслаждался возможностью поддеть брата при каждом удобном случае.       Рекс же поймал настроение меланхолическое и всё чаще уединялся, отгораживаясь от всех стеной молчания. Но Рыжий однажды выследил, куда ходит Рекс, и очень удивился — этим местом оказался старый прозаический сарай с покосившейся крышей. Штука была в том, что забраться туда было трудно даже самому Рексу, а для Макса подъём был за гранью фантастики. Кажется, на то и был расчёт.       Однажды Рыжий набрался наглости и нанёс Рексу визит вежливости. Тот сидел на самом краю крыши, свесив ноги вниз, и задумчиво разглядывал плывущие по серому небу облака. Его берет, длинный шарф и отросшие волосы добавляли образу поэтичности.       — Рыжий, я тебя вижу, — сказал Рекс чуть осипшим голосом, не оборачиваясь. — Ты там корни пустил, что ли?       Рыжему стало совсем неловко. Но он уже был одной ногой на крыше, и свалить по-тихому не представлялось возможности.       — Могу уйти, — засуетился он, пытаясь как-то оправдать себя, лишь бы не расстраивать Рекса ещё больше.       — Да сиди уж, — махнул рукой Рекс. — Только не приближайся слишком близко к краю, тут после дождя скользко.       Рыжий немного помялся, а затем осторожно пристроился с другой стороны крыши, подтянув колени к груди. Сарай был не такой уж большой, поэтому казалось, что сидят они близко друг к другу, хоть и на противоположных краях.       — Чего, опять Макс? — спросил Рыжий, потому что затянувшееся молчание измучило его изнутри.       Рекс только шмыгнул носом вместо ответа и накрутил конец шарфа на палец. Рыжий принялся ковырять пальцем заплатку на брюках, пытаясь придумать, что сказать дальше.       — А покурить хочешь? — предложил он, не зная, как ещё утешить Рекса.       — Спасибо, у меня есть, — ответил тот без особого интереса, похлопав себя по карману куртки.       — Да не, — Рыжий почесал затылок, улыбнувшись краешком губ, — у меня тут другое. Веселее станет, может.       — Что там? — с недоверием повернулся к нему Рекс, и Рыжий замер, кажется, распахнув рот. Заплаканный Рекс показался ему самым прекрасным неземным существом на свете. Он даже и забыл, что предлагал ему минуту назад.       — Это? — Рекс вытер глаза тыльной стороной ладони и подвинулся ближе, щёлкнув пальцами перед его лицом.       А Рыжий только и думал о том, какие же жёлтые у Рекса глаза, особенно когда слёзы делают их ещё ярче.       — А, да, — спохватился он, шаря по карманам и наконец доставая слегка помятую самокрутку. — Я сказать просто хотел.       Рекс с нескрываемым любопытством взял самокрутку, повертел её в пальцах, прикурил из его рук, чуть наклонившись, чтобы поймать огонёк зажигалки.       — Тяни, — инструктировал Рыжий, — и не выдыхай сразу, подержи. Жди. Сейчас тебе сразу плакать перехочется, обещаю.       Рекс послушно попытался задержать дым в лёгких, но тут же закашлялся. Несколько секунд он пытался откашляться, хлопая себя по груди, а потом неожиданно рассмеялся.       — Что смешного? — улыбнулся Рыжий, забирая самокрутку и затягиваясь сам.       — Не знаю, — Рекс вытер слезящиеся глаза, но уже не от грусти. — Просто смешно стало. Сидим тут, как два воробья на проводе.       — Твоему лицу так идёт печаль, — заметил Рыжий, не сводя с него глаз.       — Это потому, что я каждый день смотрю Смерти в глаза, — ответил ему Рекс шальной улыбкой, снова забирая самокрутку и делая ещё одну затяжку, на этот раз более уверенно.       — Смерти нет, — помрачнел Рыжий. — Есть только я.       Рекс долго смотрел ему в глаза.       — Знаешь, Рыжий, я, кажется, понял, зачем старшим нужны были очки. Совсем не для имиджа. Помнишь, у тебя были зелёные?       — Ага. Те, что мне Рыжая с моря привезла.       Рекс многозначительно покивал.       — Что это такое? Это растёт где-нибудь?       Рыжий перекатил сухую веточку между пальцами и пожал плечами. Он и сам толком не задумывался о происхождении этой штуки — ни где она растёт, ни как правильно называется.       — Надо у Макса спросить, — задумчиво протянул Рекс, прищурившись от дыма и стряхивая капли воды с волос. — Может, он в какой-нибудь книге видел. Он такое любит, должен знать.       Когда они нашли Макса на Перекрёстке, тот был явно не в духе. Хмурая складка между бровями говорила сама за себя. Он снова столкнулся в коридоре с Замком, и тот просто прошёл мимо. Тот разговор в их с Рексом день рождения был последним и самым долгим их диалогом. Больше Замок его так близко не подпускал.       Макс окинул вошедших тяжёлым взглядом. Выглядели они так, будто исследовали двор, ползая на карачках, а Рыжий снова пах своими новыми сигаретами. И что самое подозрительное — Рекс тоже пах как Рыжий, а это было совсем уж необычно.       — И что вам нужно?       — Не злись, мы по делу, — подступил к нему Рекс, непривычно оживлённый. — Вот, — он залез с ногами на подоконник и протянул ему что-то сушёное на ладони, — надо выяснить, что это такое.       — Блин, и ты это тоже попробовал? — засопел Макс, переводя хмурый взгляд с Рекса на странно улыбающегося Рыжего. — Рыжий, какого хрена? Ты совсем идиот? Сам пробуешь всякое говно, так хоть Рекса не втягивай.       — Нет, — вмешался Рекс, прежде чем Макс успел разразиться гневной тирадой. — Он курил, а я плакал. Не делай из мухи слона.       — Дай сюда, — Макс зло сцапал сушёное соцветие, которое протягивал ему Рекс. — Сам разберусь.       — И что, нам просто уйти? — возмутился Рекс. — Так нечестно.       Рыжий потянул Рекса за рукав.       — Пойдём, — шепнул он ему. — Видишь, какой он? Потом выпытаем.       Макс знал, что это какая-то запрещённая штука, которую курили ещё старшие во времена Черепа и Мавра, а значит, Замок тоже мог это знать. И Макс учитывал все риски заявляться к воспитателю с таким вопросом. Но это же означало, что Замок точно обратит на него внимание, и их диалог расширится от скупого «привет-привет» к чему-то более продолжительному. А это сейчас было важнее всего.       Он застал Замка в пустом классе. Тот перебирал какие-то бумаги, хмурясь и делая пометки карандашом.       — Это что? — Макс без лишних вступлений показал ему находку на раскрытой ладони. — Ты точно знаешь.       Замок даже не вздрогнул, только слегка сузил глаза, рассматривая сначала подношение, потом самого Макса. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на тревогу, быстро сменившуюся раздражением.       — Макс, — ровно сказал он, — выбрось. Или отдай тому, у кого взял.       — Вырубай воспитателя, — закатил глаза Макс, не убирая руку. — Просто скажи, что это такое. Крысы пахли этим, и ты тоже.       — Ты меня не услышал, что ли? Я сказал — выбрось.       Макс обиженно поджал губы, продолжая держать находку на виду.       — Я не буду говорить с тобой о таких вещах, — покачал головой Замок, отступая к окну. — И вообще, не получится у вас это вырастить, если ты об этом думаешь. Понятно? Не каждому старшему это удавалось, а уж тем более... — он осёкся. — А теперь иди отсюда. Это не обсуждается.       Губы Макса растянулись в торжествующей ухмылке.       — Попался, — протянул он с нескрываемым удовольствием. — Хочется, да? Признайся, — он медленно провёл находкой перед носом Замка, усмехаясь всё шире. — Может, поделимся? Я найду ещё, и мы вместе...       Секунду спустя Замок резко перехватил его руку, выкрутил запястье до боли и выдернул добычу, выбрасывая в окно.       — А теперь исчезни, — отрезал он. — Ещё бы столько времени с тобой не разговаривал.       Макс потирал запястье, глядя на Замка с яростью и обидой. Секунду помедлив, он круто развернулся и вылетел из класса, хлопнув дверью с такой силой, что задребезжали стёкла в шкафах.       — Не получится, значит, — цедил он, шагая по коридору. — Не каждому старшему удавалось, значит. Посмотрим ещё.       — Ну что, выяснил? — насмешливо поприветствовал его Рекс, вынырнув из-за угла, где явно подслушивал. — Я даже через дверь почувствовал, какая тёплая у вас беседа вышла.       — Ты мне больше нравился, когда рёвой-коровой был, — осадил его Макс, всё ещё кипя от злости. — Рыжего хватай, дело есть. Где он, кстати?       — Я не его мама-утка, — Рекс фыркнул. — У него есть свои приятели по интересам. Сам найдёт, если нужен будет. А что за дело такое срочное?       Макс решительно направился к лифтам.       — Вот сейчас как раз и пообщаемся с его новыми друзьями. Это явно какая-то особая трава, и если её нельзя вырастить здесь, то можно найти больше. Ты со мной или как?       — И куда ты собрался?       — На улицу! — огрызнулся Макс, прибавляя шаг. — Чем медленнее ты плетёшься, тем больше бесишь. Шевелись уже.       Рыжий нашёлся в компании незнакомых парней за сараями. Компания расположилась тесным кружком, напоминая индейцев в вигваме. Трое, кажется, были соседями Рыжего, а один — то ли из Пятой, то ли из Шестой. Макс не стал ломать голову.       — Дуй сюда! — окликнул Рыжего Макс, не приближаясь к компашке.       Рыжий, поправив на носу зелёные очки, исполнил какой-то приветственный пируэт.       — Давайте вы к нам! — позвал он, широко улыбаясь. — У нас тут теплее! И веселее!       Рекс тут же шагнул вперёд, инстинктивно отзываясь на приглашение, но Макс ловко перехватил его за локоть.       — Да блин, — процедил он. — Мы выяснить пришли, а не штаны просиживать по углам Дома.       Рыжий всё же отделился от компании и подошёл к ним, не гася чудной улыбки на лице.       — Хорош дёсны сушить, — осадил его Макс, не впечатлённый театральным выходом. — Эти твои товарищи знают, где это брать?       — Знамо дело, — понизил голос Рыжий, — там, — он кивнул в сторону Наружности, за забор.       — Ну конечно, — Макс скептически хмыкнул. — Ты уверен? А в Доме никто?..       — Чего вы там шушукаетесь? — к ним приблизился долговязый парень с острым кадыком, похожий на тощую клячу. — Взять пришли? Дык мы угостим по первой. Для своих не жалко.       — Эй, — хлопнул его по плечу Рыжий с такой силой, что тот покачнулся, — это мои друзья! Рекс и Макс, — он по очереди указал на близнецов. — Они со мной.       Макс встретился взглядом с Рексом, безмолвно обмениваясь мыслями, как умели только Сиамцы. То, что они искали, было прямо здесь. Возможно, стоило влиться в компанию, чтобы за пустой болтовнёй выведать, что за странные самокрутки эти ребята пускают по кругу, и откуда берётся это загадочное зелье. Может, Замок и был прав насчёт трудностей выращивания, но источник всё равно можно найти.       — Слышь, — толкнул его в плечо один из парней, с красными, как у кролика, глазами, — а ты чего вынюхиваешь, а? И сам не куришь. На вот, угощаю, — он протянул скрученную неумелой рукой самокрутку. — Давай, не бойся. С нами можно.       — Нет, спасибо, — отказался сначала Макс, подозрительно глядя на подношение, но затем посмотрел на Рекса — такого спокойного и сонного за долгое время, с блаженной полуулыбкой на лице, на беспрестанно хихикающего Рыжего, который теперь сидел на корточках и что-то рисовал пальцем по влажной земле. И Макс сдался, приняв самокрутку. В конце концов, в Низине ведь тоже такое курили, только они с Рексом в силу возраста этим не интересовались. Да и пахли эти сигареты странно, не так, как обычные.       Поначалу ничего не происходило, только слегка саднило горло, как от крепкого табака. Макс понемногу расслабился, ощущая, как многодневное напряжение отпускает стянутые мышцы. Его начало слегка покачивать, но что-то было не так. Покачивало его не ласково, как чайку на волнах, а швыряло как на карусели, разогнанной до сумасшедшей скорости. Земля под ногами пошла волнами, небо закрутилось в тугую спираль.       — Эй, — на плечо заботливо порхнула рука Рекса, — ты как? У тебя лицо странное.       — Нормально, башка только кружится, — как можно спокойнее выдавил Макс.       Только вот спокойствием внутри и не пахло. Его крутило всё сильнее. Ощущение было такое, будто его сейчас вывернет наизнанку — кожей внутрь, внутренностями наружу. Мир вокруг начал стремительно искажаться: цвета вдруг стали слишком яркими, звуки — слишком громкими.       — Эге, — хохотнул кто-то рядом, и этот смех ударил по ушам чугунным колоколом, — да ты бледного поймал, родной!       — Иди поблюй, — посоветовал Рыжий. Его голос звучал как из глубокой бочки, глухо и с многократным эхом. — Сейчас отпустит.       Макс попытался подняться, но справиться с непослушными конечностями было почти невозможно. Казалось, его руки и ноги обрели собственное сознание и не желали подчиняться командам мозга. Мир окончательно перевернулся вверх тормашками, где-то рядом мелькнуло расплывчатое лицо Рекса, искажённое, как в кривом зеркале.       — Меня сейчас наизнанку вывернет, — промямлил Макс, чувствуя, как холодный пот ручьями стекает по вискам.       — Закрутим тебя обратно, не бойся, — попытался успокоить его Рыжий, но слова доносились словно сквозь толщу воды.       Макс беспомощно плюхнулся задом на траву и запрокинул голову. Перед его взором плыла жёлтая громада Дома.       — Не-не-не, — он в панике отпрянул назад, врезаясь спиной в чьи-то ноги. — Никакой Изнанки не существует. Всё это враньё. Бред! — внезапно его затрясло. — Поднимите меня!       К нему тут же бросился Рекс, следом, спотыкаясь о собственные ноги, Рыжий.       — Надо отвести его внутрь, — говорил Рекс.       — Он там всё обрыгает, — возражал Рыжий с другой стороны. Его лицо расплылось в бессмысленную оранжевую кляксу с размытыми контурами.       От их щебета в голове зазвенело тысячей колокольчиков, и Макс решил, что доберётся куда нужно сам. Выскользнув из державших его рук, он распластался на земле и по-змеиному пополз к ближайшим кустам, за которыми виднелся сетчатый забор и заветный лаз в Низину. Там может быть Замок. Замок точно поможет, он всё знает. Несмотря на постоянное верчение, как в центрифуге, Макс упорно полз к забору, но тот, как в кошмарном сне, всё не приближался — сколько бы он ни продвигался вперёд.       Мир вдруг резко дёрнулся, и Макса одним движением подбросило вверх, а затем швырнуло вниз — прямиком на потрескавшийся асфальт.       Асфальт был горячим, как раскалённая сковорода. Макс отчётливо помнил холодный ветер ещё несколько мгновений назад, но теперь воздух казался иссушенным и выжженным. В нос ударил запах пыли вперемешку с гарью. Макс с трудом вдохнул, чувствуя, как лёгкие тут же забиваются песком. Он приподнялся на локтях, щурясь от яркого света. На асфальте тут и там темнели маслянистые лужи. Ветер гонял по земле пыльные вихри, в которых на мгновение проступали странные силуэты, исчезающие, стоило только моргнуть.       Макс попытался встать, но тело снова не слушалось. Судорожно оглядевшись в поисках костылей, он с ужасом осознал, что их нигде нет. А вокруг расстилалась одна только мёртвая пустошь без единого деревца, без единой палки, на которую можно было бы опереться.       Откуда-то сзади донёсся звук — не то шаги, не то скрежет когтей по асфальту. Звук, от которого волосы на затылке встали дыбом. Макс замер, как парализованный, на секунду даже задержал дыхание. А потом, собрав всю оставшуюся храбрость, резко перевернулся на живот, готовый встретиться лицом к лицу с тем, что приближалось.       Никого.       В тот же миг асфальт под ним затрещал, как замёрзшее озеро в оттепель. Поверхность раскололась на куски, и Макс провалился в темноту, падая так долго, что почти успел привыкнуть к ощущению свободного полёта.       Приземлился он на что-то мягкое и странно подвижное. Маленькие тельца с голыми хвостами наваливались на него со всех сторон, не кусая, но давя весом. Но это были не крысы — во всяком случае, не совсем крысы. Их крошечные глазки светились холодным голубым светом, между лапками виднелись перепонки.       Они наползали всё выше и выше, пока не погребли его под собой. Воздух катастрофически заканчивался, горло сжалось до размеров соломинки, сквозь которую невозможно было вдохнуть.       А потом воздух внезапно хлынул в лицо ледяным потоком. Словно чья-то исполинская рука схватила его за шкирку и швырнула прочь, назад, подальше от этого места. Словно он увидел слишком много.       Пустота закружила его, и следующее, что он почувствовал — холодные струи воды, хлещущие по лицу, и насквозь промокшую одежду, противно облепившую тело.       — Чёртовы крысы, — пожаловался Макс, с трудом ворочая онемевшим языком. — Заполонили всю Низину.       — Добро пожаловать, — послышался сквозь шум воды знакомый голос.       Макс выдохнул с облегчением. Голос Замка был как якорь, возвращающий его в реальность.       — Нашёл тебя, — слабо улыбнулся он.       — Немного не дошёл, — сухо заметил Замок, присаживаясь на корточки рядом.       Макс медленно осмотрелся. Белые кафельные стены, поддон душевой, полный воды. Окружающее пространство всё ещё слегка плыло перед глазами, но жуткие видения отступали, оставляя после себя лишь смутную тревогу и головную боль.       — Мог бы и раздеть сначала, придурок, — закатил глаза Макс, пытаясь вернуться к привычной манере общения.       В ответ на это ему направили струю воды прямо в лицо. Макс захлебнулся водой и возмущением одновременно.       — Так, второй, сюда подойди! — скомандовал Замок. — С тобой что?       Только тогда Макс заметил, что Рекс всё это время молча стоял в дверях.       — Ничего, — ответил Рекс. — А что-то должно быть?       — Господи, дай мне терпения, — Замок шумно выдохнул, проводя ладонью по голове. — Вы вместе пробовали эту дрянь или как? Только честно.       — Нет, Рыжий ещё был.       — Понятно, — скривился Замок. — Иди, принеси ему сухую одежду. Живо! — он повысил голос, видя, что Рекс медлит. — И никому ни слова о том, что произошло.       Последнее, что помнил Макс — как его уложили в постель, а Рекс по совету Замка зашторил окна в спальне. На их счастье, Ральф появился в Третьей в тот момент, когда Макс уже лежал под одеялом и потягивал травяной чай, заботливо приготовленный Рексом.       — Что с ним? — подозрительно прищурился Ральф.       — Мигрень, — невозмутимо солгал Рекс, поправляя подушку под головой брата. — Таблетку не нужно, мы чаем.       Убедившись, что Макс не собирается умирать здесь, Ральф вышел, велев чуть что, немедленно звать его.       — Рекс, — позвал брата Макс, — пообещай мне, что никогда не будешь больше курить с Рыжим эту гадость.       Прохладная ладонь легла на его горячий лоб, отводя налипшие влажные пряди.       — Хорошо.       — Врёшь, — вздохнул Макс, прикрывая глаза. Слишком хорошо он знал своего брата.       Через какое-то время заглянул Замок, но оставаться надолго не стал. Окинул Макса внимательным взглядом и тут же вышел, оставив Рексу какой-то кулёк.       — Что там? — Макса так размазало слабостью, что он даже не смог порадоваться тому, что Замок пришёл его проведать.       — Аскорбинки, — сообщил Рекс, попробовав на зуб белый кружок. — Бери, это тебе.       — Ты тоже бери.       В наступившей тишине было слышно лишь их дыхание и далёкий шум дождя за окном. Где-то на грани сознания Макс всё ещё слышал скрежет когтей по асфальту и видел светящиеся голубые глазки. Но реальность медленно, но верно возвращалась, вытесняя кошмары.       — Когда-нибудь, — прошептал он, уже проваливаясь в сон, — я всё-таки доберусь до Изнанки…       — Боюсь, ты уже там побывал, — еле слышно отозвался Рекс, но Макс этого уже не услышал.       Едва Макс набрался сил, чтобы снова держаться на костылях, как внутри него закипела жажда мести. Завидев огненную макушку, мелькнувшую среди толпы на Перекрёстке, он устремился к ней с решимостью раненого, но не сломленного зверя.       — Ты мне что за дрянь подсунул, а? — зашипел Макс, вцепившись свободной рукой в воротник Рыжего.       — А чего я? Чего я сразу-то? — вжал голову в тощие плечи Рыжий.       Едва Макс замахнулся, его руку перехватили в воздухе.       — Остынь, братец, — зашипел Рекс, оттаскивая Макса в сторону. — Рыжий, между прочим, вместе со мной просидел все эти часы. И никто не виноват, что твой организм так воспринял… ту штуку.       — Так, пошли, — процедил Макс, дёрнув Рекса за рукав. — И ты, башка ржавая, тоже за мной!       Они отступили в укромный уголок двора, подальше от учебных классов и зорких глаз воспитателей. Макс прислонился к шершавой стене, давая ноге передышку.       — А теперь выкладывайте оба, что там произошло на самом деле, — потребовал он, переводя тяжёлый взгляд с одного на другого.       — Да чего рассказывать-то? — принялся тараторить Рыжий, нервно поглядывая по сторонам. — Ну курнул ты. А потом плохо тебе стало, да на траву свалился. И отключился.       — Прямо сразу? — сощурился Макс. — И прямо на месте оставался?       — Не считая странных подёргиваний, — вздохнул Рекс с виноватой гримасой. Он смотрел куда-то мимо Макса, не решаясь встретиться с ним взглядом. — Прости нас. Я думал, эти штуки действуют на всех одинаково.       — А мне говорили, что может накрыть, — добавил Рыжий, ковыряя носком ботинка землю, — но я думал, что уж тебя-то точно не зацепит.       — Ты знал?! — в один голос возмутились Сиамцы.       Рыжий сжался под их обвиняющими взглядами.       — Я не хотел... Я просто...       — Слушай, может, всё-таки поколотим его, братец? — хищно усмехнулся Макс. — Глядишь, перестанет своих друзей в неприятности втягивать.       — Для острастки можно, — согласился Рекс, деловито подтягивая рукава куртки.       — Да я больше так не буду! — взвизгнул Рыжий, срываясь с места.       Сиамцы настигли его у дверей Второй.       — Чего, Рыжий, обижают? — раздался насмешливый голос Замка, внезапно возникшего в дверном проёме.       Он оттянул Сиамцев за шкирки, как нашкодивших котят. Рыжий, воспользовавшись моментом, шмыгнул за дверь, даже не удостоив своего спасителя благодарным взглядом.       — Это ему за Макса, — объяснил Рекс, высвобождаясь из хватки.       — Вы из себя невинность не стройте, — хмыкнул Замок, отпуская обоих. Его взгляд задержался на Максе. — Живой?       — Не дождёшься. Ничего мне не сделается.       — Огородик себе присмотрел? — ухмыльнулся Замок.       Макс скорее откусил бы себе язык, чем признался вслух, но внимание Замка льстило ему. Что-то внутри даже радовалось, что тот случай их сблизил, хотя повторить тот кошмарный опыт он не согласился бы и под дулом пистолета.       Замок по-прежнему держал дистанцию, и, казалось бы, надежды на тесное общение не было, но Максу верилось, что старый Замок однажды вернётся. Наблюдая за воспитателем в коридорах Дома, Макс отметил, что тот наконец-то скинул своё жуткое взрослое пальто, хотя к кожаной куртке пока не вернулся. Для себя Макс назвал это запоздалой оттепелью.       Замок же, завидев Макса поблизости, не упускал случая отпустить пару шуток насчёт недавнего происшествия. Столкнувшись с ним в библиотеке, Макс неожиданно получил от него справочник по ботанике, хотя шёл туда совершенно не за этим. А однажды перед завтраком Замок не преминул напомнить Максу о пользе контрастного душа. А шутки про гербарий и вовсе стали дежурными.       Макс для вида огрызался, закатывал глаза и цедил ядовитые ответы, но внутри каждый раз расцветало странное тепло. Замок, казалось, воспринимал его реакции за чистую монету и с видимым удовольствием изобретал новые подколы. «Третья неделя — ни одна шутка до сих пор не повторилась», — педантично записывал Макс в тетрадь, восхищаясь его изобретательностью.       До летней поездки на море оставалось меньше месяца, и Макс возлагал на неё большие надежды. Он твёрдо верил, что вдали от казённых стен Дома Замок наконец-то позволит себе расслабиться, перестанет глотать таблетки и раз и навсегда сбросит маску дисциплинированного воспитателя. Эх, старый Замок, увидев себя нового, точно этому пришельцу надрал бы уши!       Но до моря было ещё далеко, а пока приходилось переживать будни, включая очередной унылый субботник. Дом гудел, как растревоженный улей — всё ходячее или рукастое дееспособное население под командованием воспитателей разгребало завалы мусора на территории двора. В этот раз, при правлении Акулы, шло всё из рук вон плохо. Новый воспитательский состав никак не мог организовать своих шкодливых подчинённых.       Макс навсегда запомнил этот день — и вовсе не из-за самого субботника, а из-за того, что произошло после. Вечером он с трудом удержался от желания вырвать страницу из тетради и сжечь её к чёртовой матери.       Замок шагал через двор, держа в одной руке грабли, а в другой лопату, как транспарант. Увидев его, Макс расплылся в улыбке и приготовился к очередной словесной дуэли, но Замок прошёл мимо, скользнув по нему равнодушным взглядом. Будто они и не знакомы вовсе.       Узнать причину такого безобразного поведения Максу не удалось — его взял в оборот Ральф и отправил разбирать гору хлама вместе с Рексом, а когда они закончили, Замка уже и след простыл.       Причина пришла сама.       День уже догорал, окрашивая стены Дома в тёплые оранжевые тона. Злющий на весь свет Макс сидел на крыльце, глядя, как тени деревьев удлиняются и подбираются к забору. Рядом молчал Рекс, рассеянно разглядывая свои исцарапанные во время уборки руки. Рыжего в компанию не взяли, потому что тот курил то, от чего у Макса тут же начинался нервный тик. Макс знал, что Рексу же хотелось того же, что и Рыжему, как и знал, что он туда не пойдёт и будет сидеть с ним, покусывая заусенец на пальце; и ни за что не уйдёт, как бы его не распирало от желания покурить.       Так и сидели, молча глядя в одну точку: Макс — злющий, Рекс — раздражённый.       — Большое спасибо за помощь на субботнике, — весело отчеканил чей-то знакомый мужской голос.       — Как там говорится? — прощебетал в ответ нежный женский голосок. — Готов к труду и обороне! Спасибо и вам за компанию, товарищ Жид!       — Был рад познакомиться, товарищ Рифма!       После этого оба голоса засмеялись в унисон.       — Я сейчас блевану, — мрачно оповестил брата Макс. — Что там происходит?       Макс и Рекс, вытянув шеи как гусята, высунулись сквозь прутья крыльца. Из-за раскидистого куста сирени появились двое — Замок и девушка по имени Рифма. Макс вспомнил, что видел эту девицу сегодня на субботнике, одетую в обычный спортивный костюм и косынку с надписью «Олимпиада-80». Поначалу он принял её за воспитательницу девчонок. Она деловито таскала вёдра, что-то усердно копала, а потом Макс потерял её из виду. Теперь-то стало предельно ясно, чем были заняты мысли Замка, и почему он весь день ходил сам не свой, даже не смог выдать ни одной шутки для Макса. И вот, значит, кому он так услужливо тащил садовый инвентарь.       Замок и Рифма неторопливо обогнули Дом, тихо переговариваясь о чём-то своём, а через некоторое время Замок вернулся один, с каким-то отсутствующим выражением лица, снова не обратив на сидящих на крыльце Сиамцев ни малейшего внимания.       — И что это значит? — рявкнул Макс, с такой силой стукнув кулаком по деревянному крыльцу, что заныли костяшки.       — Не знаю, — пожал плечами Рекс. — Как это называется? Дружинники? Добровольцы? Вот и пришла помогать.       — Да пофиг мне, как она зовётся! — возмутился Макс, раздувая ноздри. — Чего Замок перед ней так расшаркивается, будто она принцесса какая-то? Видел его улыбочку? Прямо скулы сводит!       — Ну-у, — протянул Рекс, снова пожимая плечами, — наверное, потому что она девушка. Так положено.       — Говна наложено, — огрызнулся Макс и раздражённо покосился на брата. — Чего ногой трясёшь, как припадочный? Ссать хочешь?       — Всё, не могу больше терпеть! — подскочил Рекс. — Слушай, я сбегаю покурить и сразу вернусь, ладно? — он умоляюще посмотрел на Макса, прижав руки к груди.       Макс был слишком зол, и на сочувствие был не способен.       — Сигареты кури.       — Бесчувственный ты чурбан, — вздохнул Рекс, снова усаживаясь рядом на крыльцо. Его колено продолжало нервно подпрыгивать.       — А вот это неправда, — сбавил тон Макс. — Есть у меня чувства, и немало. Только нечего мне в душу лезть.       — Меня это тоже касается? — холодно бросил Рекс.       Помолчали. Рекс всё это время не переставал нервно трясти ногой, выбивая невидимую дробь. Макс наблюдал за этим краем глаза, чувствуя, как раздражение нарастает внутри.       — Ладно, иди куда ты там хотел, — устало махнул он рукой. — А я на сегодня нагулялся, — ворча, он начал подниматься, — и насмотрелся говна всякого.       — А я, пожалуй, задержусь, — помедлив, тоже поднялся Рекс. Он запрокинул голову, глядя на небо в розовых отблесках. — Да и закат сегодня вон какой… невероятный.       Макс похромал в Дом, скрипя зубами и мысленно надеясь, что товарища Рифму он больше не увидит — ни завтра, ни послезавтра, нигде и никогда.       Но судьба жестоко посмеялась над его желанием. На следующий день, после учебных занятий, она снова возникла на горизонте. Теперь уже не в рабочем костюме, а в скромном платьишке, с аккуратно уложенной копной белокурых волос, а вокруг неё так и вился Замок, словно пчела вокруг распустившегося цветка. И сам он был какой-то отутюженный, прилизанный, в непонятно как взявшейся среди его вещей накрахмаленной рубашке.       Скорчив рожу, Макс прошёл мимо, но на его выходку никто не обратил внимание. Это выводило из себя ещё больше.       С этого дня Макс взялся за слежку с удвоенным рвением. Так он выяснил, что никакая товарищ Рифма и не воспитательница вовсе, и даже не учительница, а методист. Совместно с Рексом Макс выяснил суть её работы.       — Ну вот они и обсуждают внеклассные занятия, — зафыркал Рекс, когда они притаились за углом коридора, наблюдая за очередной встречей этой парочки. — А тебе-то какой с этого интерес?       — Да такой, — процедил Макс, провожая ненавидящим взглядом удаляющиеся фигуры Замка и Рифмы, — что Замок с ней рядом какой-то… не Замок. Совсем другой человек.       — Да, пожалуй.       Максу не понравился тон голоса брата.       — Наверное, потому что теперь он товарищ Жид, — поддел его Рекс.       Макс и так не питал страсти к внеклассным занятиям, а теперь стал ненавидеть их ещё сильнее, ведь к их организации приложила свою изящную ручку Рифма. Ох и не нравилась она Максу! Эта девушка казалась ему какой-то ненастоящей, картонкой, вырезанной из плаката с образцово-показательной комсомолкой. Рифма мягко улыбалась каждому питомцу Дома, разумному или неразумному, если тот обращался к ней, и ей улыбались в ответ.       К счастью для Макса, в коридорах девушка особо не отсвечивала, сидела в основном в своём кабинете за горами бумаг и методичек. А вот что было по-настоящему плохо, так это то, что Рифма часто заходила в библиотеку, куда, как по расписанию, наведывался и Замок. Эти двое своими воркованиями убивали страсть Макса к чтению, и от этого становилось ещё более тошно.       Сидя в дальнем углу читального зала, Макс наблюдал, как Рифма улыбается своей мягкой приклеенной улыбкой, и Замок ей вторит. Эти двое сидели и, как по шаблону, напоминали парочку из занудных советских фильмов, которые показывали периодически по выходным. Они читали книги и что-то обсуждали — а после по программе планируются компот и булочки из столовой. Комсомолец и комсомолка — пример всем пионерам.       Не выдержав этого зрелища ни минуты больше, Макс с такой силой хлопнул книгой о стол, что по зале прокатилось эхо. Он резко поднялся с места, опрокинув стул. Но его демонстративная выходка была замечена только библиотекарем, сурово поджавшей и без того тонкие губы.       Пулей он вылетел во двор, надеясь, что прохладный вечерний воздух охладит его горящее от злобы лицо. Макс уже готов был добровольно нюхать неприятные запахи, исходившие от компашки Рыжего, лишь бы они выбили видение Замка и Рифмы, что всё стояло и стояло перед глазами. Но сегодня на прогулку вышли только Рекс и сам Рыжий, как назло, совершенно трезвые.       Рекс сидел на нагретой солнцем бетонной плите, впитывая тепло, как ящерица, даже жмурился так же. Рыжий же валялся прямо на земле, раскинув руки и ноги.       — Хорош жопу морозить, — буркнул Макс вместо приветствия, подходя ближе.       — Опять на Рифму пялился? — приоткрыв один глаз, лениво глянул на него Рекс.       Рыжий при упоминании имени методистки мечтательно вздохнул.       — Красивая она...       — Да тебе всё, что дырка — то красиво, — ощетинился Макс. — Ненавижу!       — Да за что? — резонно поинтересовался Рекс, приподнимаясь на локтях. — Девушка как девушка. Вежливая, опрятная…       — Да не знаю я!       Ещё больше выводило из себя то, что Макс не мог найти в себе первоисточник этой ярости. Просто его бесила Рифма. Без причины. И если бы эта девица не крутилась постоянно в библиотеке, занимая всё внимание Замка, то Максу, возможно, удалось бы поискать причину своих душевных бед в книгах. Рекс тоже был не в состоянии подсказать, хотя книги читал более романтические, чем Макс.       На резкий выпад Макса Рыжий совершенно не обиделся и продолжил болтать чепуху о Рифме.       — А волосы какие! — восхищённо пищал он. — Белокурые, точно ангел! Как у Рексика вот.       — Рыжий… — предупреждающе начал Рекс.       — А как она пахнет, — охал и ахал Рыжий, — как целый магазин духов!       — Должно быть, вонь стоит страшная, — ядовито добавил Макс, чувствуя, как каждое восторженное слово о Рифме словно гвоздь вбивается в его виски.       Какое-то время Рыжий ещё пел восторженные дифирамбы красоте Рифмы, но Сиамцы перестали обращать на него внимание, даже когда он вскочил на ноги и принялся выписывать пируэты вокруг них. Напрыгавшись до красных пятен на щеках и одышки, Рыжий наконец угомонился и плюхнулся на плиту рядом с Рексом.       Тот сидел, задумчиво наблюдая за закатом. Рыжий, подражая ему, тоже задрал голову, щурясь на яркий свет.       — Какой прекрасный закат… — прошептал Рекс.       Макс лишь тяжело вздохнул, погруженный в свои мрачные мысли. Красота природы сейчас волновала его меньше всего — перед глазами всё ещё стояла картина улыбающегося Замка рядом с этой... с этой… Блондиночкой.       — Закат улёт! — подхватил Рыжий, придвигаясь к Рексу ближе, так, что их плечи почти соприкасались. — Может, поцелуемся?       Рекс медленно прикрыл глаза и с нарочитой неторопливостью повернулся к Рыжему. На его лице застыло выражение буддийского спокойствия, что всегда было очень плохим знаком.       — А знаешь, что напоминает этот прекрасный закат?       — Что? — пискнул Рыжий, совершенно позабыв, на что может быть способен Рекс, когда его выводят из себя.       — Кровь, — проворковал Рекс и резко двинул ему в нос.       Рыжий кувырком улетел вверх тормашками на траву, пища и заливая всё вокруг кровью из разбитого носа. Не обращая ни малейшего внимания на писк и стоны Рыжего снизу, Рекс снова лёг на плиту, подложив под голову руки, и продолжил безмятежно наблюдать за переливающимся красками небом, словно ничего не произошло. Макс молча повторил за ним.       Следующим ударом по шаткому спокойствию Макса стал конкурс чтецов. Раньше Максу доводилось принимать в таком участие, и Рекс тоже участвовал вместе с ним. Но теперь всё было испорчено благодаря неотвязной Рифме. Она как клещ вцепилась в Замка, и теперь всё послеобеденное время эти двое проводили вместе, склонив головы над бумагами или книгами. Замок в обязательном порядке провожал её до калитки в Наружность, а после нырял в Дом с блуждающей на губах мечтательной улыбкой, от которой у Макса сводило скулы.       Однажды Макс, бродя по территории в поисках тихого уголка, где можно было бы зализать душевные раны, застал этих двоих у того самого куста сирени. Они обсуждали будущий конкурс, поэзию, и всё в таком духе. И что было самое ужасное — они то и дело хихикали, как старшие после дискотеки. Ни секунды не раздумывая, Макс вылетел наперерез воркующей парочке.       — Рифма! — окликнул он громко.       — Слушаю? — девушка удивлённо подняла круглые светлые бровки.       — Какая рифма к слову «звезда»? — с приторно-сладкой улыбкой спросил Макс.       Рифма в растерянности переводила взгляд то на Замка, то на Макса, явно не понимая подвоха.       — Пизда! — прошипел довольный Макс прямо ей в лицо, а затем смылся.       Вернее, представлял, как смоется, будь он ловчее, вот как Рыжий. Зависть к чужой здоровой ноге была одной из самых мрачных его мыслей и таилась на такой глубине души, что даже Рекс вряд ли бы смог догадаться, что по-настоящему гложет его брата. Эта боль стояла комом в горле, превращаясь в яд на языке.       Замок уверенным движением ухватил Макса за ухо.       — Отпусти! — взвизгнул Макс, извиваясь и пытаясь выбраться из цепких пальцев воспитателя. Боль прострелила от уха до самого затылка.       — Сейчас же извинись, — потребовал Замок.       — Жид, отпусти его, — неожиданно строго сказала Рифма, вновь обретая дар речи. В её голосе прозвучали стальные нотки, совсем не вязавшиеся с её фарфоровой внешностью. — Всё можно решить без рукоприкладства.       — Хорошо, — ответил парень и тут же послушно ослабил хватку. — Но пусть он извинится.       Макс задохнулся и даже забыл про своё пульсирующее от прилившей крови ухо. Ошарашено смотрел он на Замка, как тогда в первый день после его возвращения. Опять этот пришелец в теле Замка. Максу пришло на ум дикое сравнение Замка с машиной. На их с Рексом день рождения они с Рыжим смотрели «Терминатора», и теперь Максу стало казаться, что Замка тоже запрограммировали слушаться Рифму беспрекословно.       — Трудотерапия всё решит, — лучезарно улыбнулась Рифма, словно и не было мерзкого слова, брошенного ей в лицо. — Труд облагораживает человека, верно?       — Верно, — с точно такой же механической улыбкой отозвался парень. — Предлагаю начать завтра после учебных занятий.       — В таком случае, — подытожила Рифма, обращаясь к Максу, — мы тебя больше не задерживаем, молодой человек.       — Вы чё, оба тронулись? — возмутился Макс, но вышло как-то не угрожающе, а почти жалко. И отступление его было позорным.       Хотелось скорее выместить на ком-то свою обиду. В холле первого этажа он сходу налетел на кого-то плечом, вызывая на драку, но тут же кто-то оттащил его в сторону. Рекс, ну конечно. Вездесущий брат-защитник. Как же он иногда раздражал!       — Каждый раз после твоих одиночных вылазок ты ведёшь себя как последний дегенерат, — отчитал его Рекс, хватая за плечи и встряхивая. — И не надоело подглядывать за чужой личной жизнью? Это некрасиво.       — Как это «личной жизнью»? — оторопел Макс. — Как это личной?!       Рекс действительно смотрел на него, как на неразумного.       — Скорее всего, между Жидом и Рифмой возникла некая связь помимо рабочей, так понятней? — попытался втолковать ему брат. — Люди иногда влюбляются, знаешь ли. Даже воспитатели.       — Ты что, хочешь сказать, что они вместе? — тут же вспыхнул Макс. Щёки его покраснели от гнева.       — Да ничего я не хочу сказать, — устало закатил глаза Рекс. — Я вообще в этом не знаток. С Рыжим только не болтай, он тебе наговорит всякого, совсем из ума тронешься.       — А ты чего тогда болтаешь? — засопел Макс, ещё больше распаляясь.       — Да успокоить тебя хочу, балбес! — вцепился в его плечо Рекс, до боли сдавливая пальцами. — Переключись на что-то другое, книги почитай, где такое тоже есть, если так покоя не даёт тема отношений между полами. Только хватит шпионить за Жидом, как одержимый!       На следующий день, проводив Рекса на сольфеджио, Макс поплёлся отбывать свою повинность. Замок уже ждал его в гордом одиночестве у кабинета, что немного приободрило. Воспитатель вёл себя сдержанно, будто и не было шуточек про гербарий да шишки, которыми он сыпал раньше.       — Куда мы идём? — осмотрелся Макс.       Внутреннее чутьё подсказывало, что их путь лежит в логово товарища Рифмы, но кабинет методиста они прошли, даже не притормозив. Через какое-то время Максу стало казаться, что Замок просто водит его кругами по первому этажу, будто в ожидании кого-то. Это можно было использовать.       — Слушай, — начал Макс осторожно, выбирая тон поласковее, — а вы с Рифмой часто видитесь? Ну, помимо работы?       Замок бросил на него настороженный взгляд, но промолчал, только ускорил шаг.       Когда терпение Макса уже истончилось до предела, воспитатель наконец остановился и со вздохом произнёс:       — Ладно, начнём, пожалуй, — и решительно направился к неприметной каморке рядом с библиотекой.       — Пиздить будешь?       — Решим проблему без рукоприкладства, — механически ответил ему Замок, отчего тут же к горлу подкатила тошнота. Один в один биоробот какой-то. Оставалось проверить границы его запрограммированности.       Они действительно зашли в какой-то архив. Тусклый свет лампы под потолком высвечивал ряды стеллажей, плотно заставленных папками и коробками. Воздух здесь пах пылью и забвением. Замок пригласил Макса сесть за единственный стол среди этого бумажного царства, а сам достал откуда-то и водрузил перед ним обшарпанную коробку, источавшую запах старых документов.       — Твоя задача будет заполнять формуляры, — пояснил воспитатель, кивнув на коробку.       — Ты издеваешься? — скривился Макс.       — Будем честны, писать у тебя получается отлично, — хмыкнул Замок, и на секунду Максу показалось, что пробился он прежний. — Не всё же бумагу марать попусту, верно?       — Ты чего несёшь, бли-и-ин…       Максу вдруг стало очень тоскливо, что Замок останется таким «нормальным» навсегда. Воспитатель сел напротив, что в любой другой день подняло бы Максу настроение, но сейчас в воздухе повисло напряжение.       — А скажи честно, — Макс наклонился над столом ближе к Замку, — тебе эта Рифма нравится? Ну, как девушка?       В глазах Замка что-то дрогнуло, и он отвернулся к окну.       — Не твоё дело, — отрезал он, но краска, залившая его уши, сказала Максу больше любых слов.       — Понятно, — протянул он, откидываясь на стуле. — А она знает?       Замок молчал, стиснув зубы.       — А ты ей правду о себе рассказал? — продолжал давить Макс, нащупав больное место.       Замок вдруг стукнул кулаком по столу так, что подскочили формуляры.       — Закрой рот и работай, — процедил он, и Макс с удовлетворением заметил, как пульсирует жилка на его виске.       А через пару минут за дверью послышался тихий стук каблуков, и в помещение вошла Рифма. Она изящно поправила часы «Чайка» на тонком запястье и извинилась за задержку. Будь здесь Рыжий, подумалось Максу, он точно пустил бы кровь носом. Но Максу больше всего на свете хотелось отбить у этой фарфоровой куклы голову или хотя бы руку.       — Ничего страшного, — ответил ей Замок, улыбаясь той самой глуповатой улыбкой, которую Макс возненавидел за последние дни. — Мы как раз закончили подготовку.       Он поднялся, чтобы отодвинуть для девушки стул, и она могла с удобством присесть. И только потом он вернулся на своё место.       — Лучше пристрелите сразу, — мрачно выдохнул Макс, глядя исподлобья на парочку перед ним. Чтобы полегчало, он как следует двинул Замку по ноге под столом. Тот даже не поморщился, только выпрямился.       Макс проторчал в душной комнатушке по ощущениям целую вечность. Всё слишком хорошо шло, это нервировало. Он сам, как послушный ученик, корпел над пожелтевшими формулярами, переписывая на автомате что-то, в суть чего он не вчитывался; Замок и Рифма сидели напротив, как надзиратели, только вот обращены они были больше друг к другу. При желании Макс мог бы даже смыться, но позорно отступать он не собирался.       Продолжая имитировать прилежного ученика, Макс лихорадочно обдумывал план мести. Пролить на Рифму чернила для печатей казалось слишком банальным, больше в духе Рекса. А Замка он уже и так пинал под столом, да так часто, что это даже наскучило — когда бьёшь человека и не получаешь в ответ никакой реакции, теряется весь азарт.       Трогать саму Рифму Максу претило — она всё-таки девушка, пусть даже и воплощение всего, что он презирал в «наружных» людях. Промелькнула мысль, что хорошо бы испортить им конкурс чтецов, но для идеального исполнения плана нужно было самому принять в нём участие. Макс вздохнул, затем наигранно широко зевнул.       — Что, устал? — оторвался от созерцания Рифмы Замок.       — Да нет, — продолжая подписывать формуляр, сказал Макс, — интересно просто стало.       — Что интересно, Макс? — спросила Рифма доброжелательно, наклонив голову, отчего светлые локоны коснулись плеча.       — Рифма, не нужно… — выпалил Замок, предупреждающе накрыв её руку своей ладонью.       Этот жест не ускользнул от внимания Макса.       — Интересно стало, — продолжил Макс, не обращая внимания на творящийся перед ним романтический цирк, — вы уже трахаетесь или так и будете продолжать по углам обжиматься до пенсии?       Пунцовый румянец, моментально разлившийся по фарфоровому личику Рифмы, и Замок, сцепивший челюсти так, чтобы ни единого крепкого выражения не пролетело сквозь зубы, стали для Макса лучшей наградой. И он даже улыбнулся этим двоим.       — Или ты, Замок, думаешь, что нам тут всем по пять лет и мы не понимаем, что происходит? — продолжил он, чувствуя, как приятный яд растекается внутри. — Ты ведь потому и бесишься на меня постоянно, что я всё вижу.       Замок покраснел до самых ушей, его кулаки непроизвольно сжались.       — Продолжай сдерживать себя, Замок, — поднялся Макс, задержав взгляд на его напряженных руках, — и тогда, может быть, тебе что-то и перепадёт. Хотя не факт, она же целка.       Замок вскочил так резко, что стул с грохотом опрокинулся назад.       — Сейчас же завали свой поганый рот, пока я тебя в Клетку не загнал на постоянку! — прорвало его наконец.       — Что он такое говорит? — растерянно покосилась на воспитателя Рифма, её широко распахнутые глаза метались между ними двумя. — Почему он тебя Замком называет? И почему ты такое себе позволяешь, молодой человек? — наконец, взяла себя в руки девушка.       — Я просто спросил, — оскалился Макс, с мстительным удовольствием наблюдая за бурей, что развернулась в маленьком раю Замка и Рифмы. — Ну, вы тут разбирайтесь, а я пошёл.       — Никто тебя не отпускал! — подлетел к нему Замок, но в последний момент затормозил, опомнившись и бросив затравленный взгляд на Рифму.       Максу захотелось рассмеяться в голос. Он вызывающе вздёрнул подбородок.       — Ну, чего? Ударишь?       — Сука, — прошипел парень, — сволочь малолетняя.       — Кажется, тебе больше нельзя использовать такие слова, — продолжил насмехаться Макс.       Замок стоял вплотную к нему, и Макс мог даже почувствовать, как того колотит мелкой дрожью. И он даже не понимал, что Макс просто хочет ему помочь. И своими словами он хотел напомнить Замку о том, что он теряет, продолжая играть в любовь с Рифмой. Макс был абсолютно уверен, что в Наружности Замку не хватало того кайфа и свободы, что приносили им всем встречи в Низине.       В какой-то момент Максу показалось, что Замок сейчас взорвётся сотней матерных эпитетов, и, может быть, даже треснет ему как следует, как в старые-добрые времена. Но пока Рифма таскается за ним, такому сбыться не суждено.       Макс покинул архив в смешанных чувствах.       — Как всё прошло? — встретил его по пути Рекс. — У тебя руки все в чернилах.       — Едва сдержался, чтобы ручку эту не воткнуть кому-то из них в глаз, — поделился эмоциями Макс, растирая чернильные пятна на пальцах. — Но в целом лучше, чем ожидалось.       — Тебе нужно контролировать свой гнев, Макс.       — Говорит мне тот, кто бросается вещами, едва что-то выходит не по его.       — Я хотя бы не причиняю никому вред, — отбил подачу Рекс.       — Хочешь сказать, что я кому-то причиняю вред? — возмутился Макс, резко останавливаясь и разворачиваясь лицом к брату. В его глазах заплескалось настоящее негодование. — Да я наоборот как лучше, со всей душой, так сказать. Он ведь сам не понимает, что... — Макс запнулся, подбирая слова, но потом безнадёжно махнул рукой. — А, да ну вас всех в пизду.       — Кого в пизду? — вклинился в их диалог бесцеремонный голос откуда-то сбоку.       Рыжий поджидал братьев на крыльце, развлекая себя тем, что с помощью зеркальца пытался подсмотреть пробегающим мимо девчонкам под юбки.       — Тебя, Рыжий. Первым рейсом.       — Однажды тебя за это очень крепко отмутузят, — с плохо скрываемым отвращением отчитал его Рекс, кивнув на зеркальце, которое Рыжий даже не попытался спрятать.       — Carpe diem, — философски изрёк Рыжий и лучезарно улыбнулся, подмигнув из-под очков.       Они спустились с крыльца и свернули за угол к плитам, где по-прежнему можно было разглядеть бурые капли крови из носа Рыжего. Тот, впрочем, об этом совершенно не волновался и даже продолжал сидеть на том же самом месте, где и получил по лицу.       — Макс, а что бы ты выбрал, — поинтересовался он, хлопая себя по немногочисленным карманам в поисках курева, — пизду или хуй?       — Понеслась, — вздохнул Рекс. — Говорят, в этом году мы на море едем раньше. Никто не хочет поговорить об этом?       — Ну ты что, Рекс, это же не так душещипательно, как обсуждать первичные половые признаки, да, Рыжий?       — А вот если бы ты проснулся однажды, — мечтательно протянул Рыжий, наконец раскуривая найденную сигарету, — а у тебя пизда появилась…       — Где? — перебил его Рекс. — Карманная, что ли?       — Нет, Рексик, точнёхонько под членом, — протянул ему сигарету Рыжий.       Рекс, чуть помедлив, взял курево из его рук.       — И что бы ты с этим делал? — зачем-то ввязался в эту идиотскую дискуссию Макс.       — Ну… — снова мечтательно вздохнул Рыжий, глядя на проплывающие облака. — Трахался бы.       — Позволь поинтересоваться, Рыжий, — встрял Рекс, выпуская дым тонкой струйкой, — а сейчас тебе что мешает это делать? Отсутствие второго полового органа или отсутствие мозгов?       Макс взорвался хохотом, а Рыжему только и оставалось что хихикать, раздумывая, насколько сильно его припечатал Рекс.       К вечеру Макс перебрался на свой наблюдательный пункт у куста сирени, хотя видеть Замка и Рифму не хотелось совершенно. Но уж слишком ему нравилось заполнять тетрадь своими наблюдениями, поэтому он и не стал изменять своей привычке. Пальцы все ещё хранили следы чернил, и он машинально потёр их, вспоминая напряженное лицо Замка.       Обычно взрослое население Дома выходило в Наружность через специальные двери, ведущие на ту сторону, но Рифма не ходила туда напрямую. Вместе со своим провожатым Замком она мозолила глаза Максу, а тот исподтишка наблюдал за парочкой, прячась в тени раскидистого куста. И в этот раз они вышли как по часам. К неудовольствию Макса, Рифма не выглядела ни заплаканной, ни обиженной. Видимо, Замок нашёл способ всё объяснить.       Замок сорвал с куста сирени несколько небольших веточек и протянул букетик Рифме; та, похихикав, приняла его. «Один и тот же ритуал каждый чёртов день, — злился про себя Макс, скоро от сирени останутся только голые прутья». Отхлестать бы ими Замка по роже, чтобы опомнился. Со злости Макс дёрнул сирень за ветку, и несколько лепестков осыпалось ему на ладонь.       Побродив по двору, Замок изо дня в день провожал Рифму до дверей в Наружность, Макс следил и за этим, скрывшись за стендом с тематическими рисунками на очередной идиотский конкурс. За этими дверьми была запретная территория, и Макс каждый раз в волнении тянул носом чужие запахи, долетавшие оттуда, когда створки приоткрывались. Запахи другой жизни. Каждый день за этими дверьми исчезал и появлялся Замок, а Макс ждал с трепетом, будто предчувствуя, что однажды он не вернётся оттуда вовсе.       Так и случилось. Замок задержался за дверьми раз, другой. На третий уже провёл там около часа, а однажды вернулся только к отбою, едва успев договориться со сторожем, чтобы его пустили внутрь. Как будто бы Замок не знает обходные пути, какая глупость! И в этом и была вся суть — он знал, но не использовал их, как будто пытался стать частью этого чинного, правильного Наружного мира.       В этот раз Замок не вернулся вовсе. Макс думал, что Рекс уйдёт спать, узнав, что он тут сидит для дела, но брат упрямо топтался рядом с ним. Время близилось к отбою. Замок всё не появлялся. Уже должны были запираться двери, отсекая два мира друг от друга до следующего утра.       — Не придёт он, — не выдержав, сказал Рекс, положив руку на плечо брата. — И вообще, какого чёрта я тебя уговариваю? Сколько раз я говорил, что думаю о твоих шпионских играх?       Макс молчал, не отрывая взгляда от закрывающихся дверей. Где-то там, за массивными створками, Замок с каждой секундой всё дальше ускользал из его жизни.       — Тогда вали, — слова вырвались резче, чем хотелось, оцарапав горло. Обида кислотой разъедала внутренности, готовая выплеснуться наружу в любую секунду.       — И что ты собрался тут делать? — нахмурился Рекс. — Двери заперты. С этой стороны никто уже не появится.       — Разберусь, — буркнул Макс, поудобнее усаживаясь в своём облюбованном уголке. — Если нужно, останусь здесь ночевать.       Рекс поджал губы.       — Плед и чай принести? Может, ещё чего желаешь?       — Слушай, или вали, или не мешай.       — И сдался тебе этот Жид, — засопел брат, присаживаясь рядом. — Ну не будет больше тайных собраний, секретных заданий и всяких интриг, закончилась эта эпоха. Как же я счастлив!       — Не могу поверить, — Макс упрямо гнул своё, — что Замок выбрал себе такую… Такую… — он запнулся, мучительно подбирая эпитет, достойный его презрения. — Она же, блин… Стихи любит! Её по театрам водить надо, серенады под балконом исполнять, следить, чтобы не пиздануть при ней лишнего. Вот ты себе такую же заведёшь, неземную, — заключил он и сплюнул на пол, словно желая избавиться от горечи во рту.       Брови Рекса взлетели вверх. Сложив три пальца наподобие клюва, он постучал Максу по лбу.       — Да ты чокнулся на всю голову! — каждое слово Рекс подчёркивал новым постукиванием. — И вообще, я уже сто раз говорил — рано нам о девчонках думать. Мы же не извращенцы, как Рыжий.       — Отстань, — раздражённо отмахнулся от рук брата Макс. — Что ты причитаешь тут сидишь? И вообще, мне со стороны виднее, кого Замку надо в пару.       — И кого же?       — Да откуда я знаю! — воскликнул Макс. — Но точно не эту Рифму!       Рекс снова поднялся на ноги.       — Вот что, Макс, — сказал он строго, тоном, который всегда бесил Макса своей взрослостью. — Я сейчас пойду наверх, в нашу спальню, где мы и должны находиться в это время. А ты посиди тут немного, остынь и приходи. Но если через час не появишься, я иду за Ральфом.       — Ага, конечно.       — Я предупредил, — отрезал Рекс и растворился в полумраке коридора.       Возвращаться наверх Макс, конечно, не собирался. Пока Рекс произносил свои нравоучительные речи, в голове созрел совершенно иной план, от которого сладко защемило в груди.       Размяв затёкшие конечности, Макс поднялся и ощупью двинулся к кабинету Рифмы. Расположение он помнил лишь приблизительно, а тени коридора словно нарочно скрадывали очертания дверей. Повозившись с отмычками, он почувствовал, как простенький замок поддаётся — щелчок, и вот он уже внутри. Дальнейшие свои действия он не распланировал.       Бледный луч карманного фонарика выхватил из темноты аккуратный кабинет. На столе лежал раскрытый сценарий конкурса чтецов. Месть, конечно, мелкая и подлая, но лучше, чем бездействие. Если это оригинал, то Рифма точно потратит уйму времени на восстановление, а если черновик, то тоже не беда. В любом случае, настроение у неё будет испорчено, и, если повезёт, она испортит его и Замку.       Чтобы отвести от себя подозрения, Макс распахнул окно, удачно задев локтем вазочку с сиренью. Вода разлилась по бумагам, пропитывая их насквозь. Подумав секунду, Макс опрокинул ещё и баночку с тушью, наблюдая, как чёрные щупальца расползаются по столу. Чтобы не расслаблялась, сука.       После этого Макс решил сматываться, оставив после себя небольшой разгром на столе. По пути он едва не столкнулся с Ральфом, но вовремя затаился, и воспитатель прошёл мимо       — Ну ты, Рекс, и стукач, — прошипел Макс, миновав опасность.       Шаря по карманам в поисках сигарет, он с удивлением обнаружил в одном из них маленькое соцветие сирени. Решив, что будет безопаснее покурить в туалете Третьей, Макс направился туда. От нечего делать он разглядывал немного увядшее соцветие, пересчитывая лепестки.       — Да чтоб меня, — тихо присвистнул он, обнаружив на одном цветке вместо четырёх целых пять лепестков. Он знал, что, если загадать желание и такой цветок съесть, то желание непременно исполнится. В любой другой день он не раздумывая отдал бы находку Рексу, но сегодня он сильно обидел его, нажаловавшись Ральфу. Да ещё и опять надавил на больное разговорами о Замке.       — Вот бы Замок бросил чёртову Рифму, — Макс покрутил цветок между пальцами. — От тебя отвяжется, а ко мне привяжется, — тихо рассмеялся он, а потом решительно закинул цветок в рот.       — Эй, Рекс, — спросил Макс, уже забираясь под одеяло, — а какое бы ты желание загадал, будь у тебя сирень с пятью лепестками?       Рекс заворочался, невнятно пробормотав что-то сквозь сон.       — Что? Не расслышал, — Макс слегка толкнул брата в плечо.       — Чтобы мой брат снова стал адекватным человеком, — спросонья пробормотал он, приоткрыв один глаз, — и никогда в жизни не совал бы всякую дрянь себе в рот.       — Зануда, — фыркнул Макс, мысленно убеждаясь, что сделал правильный выбор, оставив цветок себе.       Наутро Макс ожидал увидеть летящего к нему на всех парах Замка с угрозами. Он представлял, как тот, выйдя из себя, схватит его за шкирку или за ухо, потащит вниз на первый этаж, поливая по пути отборными ругательствами. Возможно, даже приволочёт его в кабинет Рифмы, чтобы ткнуть носом в содеянное. Макс уже предвкушал, как будет злорадно ухмыляться, глядя на покрасневшие от гнева уши. Или, может, Замок затащил бы его в подвал, где в последний раз они оставались наедине, и Макс оставил на его коже свою метку. Тогда бы Замок швырнул его на мешки, пригрозив расправой.       Но ничего из этого не произошло. Абсолютно ничего.       За завтраком Замка не было, и Макс постоянно отвлекался от еды, выискивая в толпе объект своей ненависти. На его счастье, Рекс был поглощён разговорами о грядущем конкурсе чтецов с соседями по столу, и отчитывать брата ему было некогда.       Едва завтрак закончился, Макс, поймав осуждающий взгляд Рекса, сорвался с места и спустился на первый этаж, сам не зная, что или кого хочет там обнаружить. До начала конкурса оставалась ещё уйма времени, а перед этим — сокращённые занятия, но Макс, ведомый необъяснимым предчувствием, маялся, бродя по коридору.       После бесконечно долгого ожидания дверь в Наружность распахнулась, пропуская внутрь Замка и Рифму. Они шли не спеша, погружённые в разговор, совершенно не обращая внимания на мир вокруг. Приблизившись к кабинету Рифмы, та открыла дверь своим ключом, а Замок галантно распахнул её, пропуская девушку внутрь.       Рекс сказал бы, что в этот момент в нём должна бы проснуться совесть, и Макс тут же должен бы был пожалеть о содеянном. Но ничего подобного он не почувствовал — только небольшое волнение. Что ж, Макс действительно мог бы выступить на конкурсе чтецов, но выбрал занятие поинтереснее и куда более щекочущее нервы.       Поначалу из кабинета не доносилось ни звука, хотя Макс ожидал услышать плач или ругань. А потом они вышли, о чём-то взволнованно перешёптываясь. От их влюблённого щебета не осталось и следа. Макс ухмыльнулся, довольный своей выходкой. Он принялся красться за ними, но парочку оттеснила толпа спешащих на занятия девчонок, и Максу удалось подслушать только окончание разговора.       — Ну ничего, ничего, — утешал Рифму Замок. — Всякое бывает.       Макс подался вперёд, жадно впитывая каждое слово.       — Целых пять учеников отказались участвовать в конкурсе! — сокрушалась Рифма, прижимая руки к груди. — Даже не жалко, что залило сценарий. Всё равно от него теперь нет никакого проку. Ночная гроза будто дала мне какой-то знак…       — Ночную грозу зовут Макс, познакомься, сука, — прошипел Макс, всё так же держась поодаль.       — Я что-нибудь обязательно придумаю, — пообещал Замок.       Дальше Макс слушать не стал. Настроение испортилось окончательно. Да и нужно было смываться, пока его не обнаружили.       — Ты знал, что пять или даже десять учеников отказались участвовать в этом идиотском конкурсе? — спросил у Рекса Макс, вернувшись на занятия.       — Вот как, — безразлично отозвался Рекс, не отрывая взгляда от книги. — И ты за этим уроки прогулял? Мы можем не идти, всё равно не участвуем. Но меня просил Табаки, отказать будет невежливо.       — Он опять будет читать километровый стих? — хохотнул Макс, вспоминая прошлогоднее выступление. — И, дай угадаю, собственного сочинения?       — Не каждому дано использовать фантазию на полную мощность, согласись, — заметил Рекс, аккуратно закладывая страницу закладкой с потрёпанной кисточкой.       — Стоило бы у него поучиться.       — Не нужно, — покачал головой Рекс, — оставим это самому Шакалу Табаки. Он такой в Доме один.       — Ладно, — махнул рукой Макс, разваливаясь на парте, — я тоже схожу.       — Ради Табаки? — Рекс недоверчиво прищурился.       — Конечно, — отозвался Макс, на губах заиграла кривая улыбка. — Надеюсь, он снова получит награду за артистизм и выразительность.       Для себя Макс решил, что пойдёт со всеми в актовый зал, послушает стихи в их дурацком исполнении, а потом тихо смоется до награждения. За Рекса он не беспокоился — тот просидит смирно до самого конца, увлечённый выступлениями питомцев Дома.       Поначалу всё шло гладко. Рифмы нигде не было видно, вёл конкурс какой-то учитель, до которого Максу не было никакого дела, а Замок сидел где-то в противоположной стороне вместе с воспитанниками Второй, и его фигуру полностью загораживал собой массивный силуэт Шерифа.       Время от времени Макс бросал взгляды в ту сторону, но так и не мог разглядеть среди голов ту самую макушку. Происходящее на сцене его не интересовало, в отличие от Рекса. Брат был полностью поглощён процессом — даже строчил в специальных буклетах, созданных для конкурса, имена понравившихся конкурсантов, старательно выводя буквы.       В конце конкурса ведущий попросил никого не расходиться и объявил, что воспитатели и учителя тоже хотят попробовать свои силы, не претендуя на награду. Желающих нашлось немного, и читали взрослые ещё хуже детей — запинаясь через слово, будто их вытащили на сцену под дулом пистолета, да ещё и по бумажке, боясь поднять глаза.       А потом на сцену вышел Замок, и Макс чуть не поперхнулся от неожиданности. Вот теперь всё встало на свои места! Вот как он решил спасти идиотский конкурс своей ненаглядной Рифмы!       Макс скрестил руки на груди, устраиваясь поудобнее. Он приготовился внимательно слушать выступление Замка, чтобы потом при случае вдоволь раскритиковать. Чтобы жизнь мёдом не казалась.       Замок вышел на середину сцены, кивком поприветствовал собравшихся, а после обернулся и кому-то улыбнулся за кулисами. Ну точно там пряталась Рифма. Макс заскрипел зубами так громко, что Рекс удивлённо покосился на него, приподняв бровь.       — Заметался пожар голубой, позабылись родимые дали… — только начал декламировать парень, а у Макса уже перехватило дыхание. Поначалу он пытался с этим бороться, выискивая в чтении Замка недостатки, но находил только достоинства, невольно погружаясь в лирику стихотворения.       — В первый раз я запел про любовь, в первый раз отрекаюсь скандалить… — неслось в полной тишине. Даже самые шебутные ученики притихли, заслушавшись выступлением.       А Макс думал лишь о том, какой смысл вложил для себя Замок, выбрав именно это произведение. Почему он так открыто через призму стихотворения говорит о том, что отрекается от прежнего себя, почему заявляет о своей покорности? Что-то остро кольнуло под рёбрами и вдруг замерло, ухнув вниз тяжёлым камнем.       Макс застыл, напряжённый как струна, готовая оборваться на самой звонкой ноте и полоснуть по пальцам того, кто её задел. А тем временем Замок уже завершал своё выступление.       — Я б навеки пошёл за тобой, хоть в свои, хоть в чужие дали…       И тут Макса бетонной плитой припечатало осознание: Замок влюбился. Влюбился глухо и безвозвратно, и он рано или поздно покинет Дом, он больше не будет бояться Наружности, больше никогда не попросится обратно. Для этого Замка больше нет интереса исследовать Дом, играть в королей и прочих, у него теперь есть девушка и вся жизнь выстроится только вокруг неё, как планеты вокруг солнца. И Максу места в этой новой солнечной системе не будет. Всё это выступление он затеял лишь для того, чтобы покрасоваться перед ней и воспитателями. И перед теми, кто помнил его ещё прежним Замком — не в этой отглаженной рубашке с воротничком.       Мысли Макса прервал шквал аплодисментов, которыми закончилось выступление. Его одинокий осуждающий свист потонул в этом море звуков.       Макс пулей вылетел из актового зала, ощущая себя полным ничтожеством из-за того, что готов зареветь прямо там, среди всех. Он никак не мог совладать с той бурей, что бушевала внутри, и решил винить во всём Замка. Ведь это он своей проклятой поэзией всколыхнул в нём что-то такое, чего Макс раньше не испытывал. Это пугало. И Макс твёрдо решил во что бы то ни стало не дать Замку уйти из Дома, заставить его поверить, что Дом — его единственная судьба.       Рекс нашёл его почти сразу. Макс сидел на полу, жалко пыхтя в попытках зареветь, полностью разбитый. Он вдруг осознал, насколько пугающими могут быть настоящие эмоции. Не считая раннего детства, он ревел только по делу и в основном специально, чтобы чего-то добиться.       — Не держи в себе, — тихо сказал ему Рекс, глядя с такой болью, будто это он сам страдал внутри.       Слишком знакомый взгляд — так Рекс смотрел на него с самого детства. Будто сам не понимал, что Макс не такой.       — Ненавижу, ненавижу! — цедил Макс сквозь зубы снова и снова.       Эмоция ненависти была ему знакома, и потому понятна от и до. Но кого он ненавидел сейчас — Замка или весь мир — Макс разбираться не стал.       — Когда ты сам несчастен, счастливые люди бесят, — доверительно шепнул ему Рекс, осторожно кладя руку ему на плечо.       — Это ты в какой-то книге прочитал? — огрызнулся Макс, отстраняясь.       Его передёрнуло от того, как мгновенно потухли глаза брата. Ещё не хватало, чтобы их тут застали в обнимку. Макс считал, что Рекс, в отличие от него, ещё не перерос этот момент детской близости между ними, когда общим у них было всё, в том числе и кровать.       — Наверное, — вздохнул Рекс. — Вот, на всякий случай, — он протянул платок, которым Макс тут же вытер слюну, скопившуюся у рта. Слёз так и не было.       — Да похер, — скомкав платок, Макс начал подниматься.       Рекс удивлённо смотрел на него с пола.       — Куда ты?       — Без понятия, — равнодушно бросил Макс, поворачиваясь. — Ты идёшь? Пропустишь ещё награждение.       — Может, вернёшься, в зал? Или хотя бы скажи, где тебя искать потом. Я буду волноваться.       Брату Макс ответить не успел. Пока он раздумывал, что делать дальше, причина его скверного настроения сама шла к нему в руки. Увидев Рифму, Рекс вежливо кивнул ей и юркнул обратно в актовый зал. Тем лучше. Макс хмуро уставился на девушку.       — Макс, очень хорошо, что мы встретились, — улыбнулась Рифма.       — Угу, — буркнул он, не видя в их встрече абсолютно ничего хорошего.       — Я хотела бы с тобой поговорить. Буквально минутку, — девушка осторожно коснулась плеча Макса.       — Какое удивительное совпадение, я тоже хотел с тобой поговорить, — сказал Макс, что, конечно же, было неправдой. Он специально сказал так, чтобы Рифма стушевалась и не чувствовала себя слишком уверенно.       Девушка действительно занервничала, машинально сворачивая программку в трубочку.       — Макс, послушай…       Не быть ей воспиталкой, ни училкой, ни кем-либо ещё, решил Макс, холодно разглядывая её. Нет в ней внутреннего стержня, только мягкость да книжная мудрость. А вот в Замке этот стержень был с самого начала, пусть поначалу и слабенький, но Макс его хорошенько закалил своими выходками. И чертовски этим гордился.       — Я понимаю, что Жид — замечательный воспитатель, — продолжила она, нервно поправляя прядь волос, — и в силу возраста ему проще найти к вам подход. Наверное, он стал для тебя кем-то вроде старшего брата?       — У меня уже есть брат, и мне его за глаза хватает, — отрезал Макс, с удовольствием заметив, как дрогнули пальцы на программке.       — Ну что ж, — Рифма вздохнула, пытаясь сохранить профессиональную улыбку, — тогда, может быть, кем-то вроде наставника? Поэтому тебе так важна ваша связь? Понимаешь, мне кажется, ты зря воспринимаешь меня в штыки. Жид рассказал, что твои… э-э… действия как-то с этим связаны…       По телу Макса прокатилась волна жара, горячая, как кипяток. Кулаки сами собой сжались, и на секунду он представил, как бьёт эту Рифму — прямо в её фальшиво-участливое лицо. Нет. Слишком просто. И не так больно, как хотелось бы.       — Да что ты несёшь, дура… — он смотрел на неё широко раскрытыми глазами, как на умалишённую, которая вдруг начала говорить о зелёных человечках. — Это тебя в твоём институте так научили, по книжкам с живыми людьми разговаривать?..       — Макс! — Рифма выпрямилась, её лицо мгновенно застыло. Она даже погрозила ему пальцем, как первоклашке. — Немедленно прекрати! Ты не имеешь права так со мной разговаривать!       — Ты сама ко мне полезла, — сощурился Макс. — А теперь слушай и запоминай. Никакой он не Жид, а Замок. Его всегда так звали, и будут звать. Он с детства жил здесь, у него тут были друзья. Это его Дом. Его настоящий дом, а не какая-то там квартирка с цветочками на подоконнике и кошечкой!       Макс чувствовал, как слова рвутся из него потоком, который он не мог и не хотел останавливать.       — И пусть эти стены были залиты кровью от пола до потолка, даже после того, как он потерял стольких друзей — а они все погибли в тот Выпуск — он не перестал любить Дом, поэтому и вернулся сюда, — Макс уже почти кричал. — А ты только мешаешься тут под ногами! Вам не быть вместе, потому что от тебя за версту несёт Наружностью! И ты Замка не уведёшь в то ужасное место!       Рифма слушала, вытаращив свои карие глазищи и подняв круглые бровки, продолжая судорожно мять в руках несчастную программку. Когда Макс закончил, девушка моргнула раз, другой, третий. Макс почти видел, как подрагивают её ресницы, как она сейчас разревётся прямо тут, посреди коридора, а потом побежит к Акуле умолять отпустить её из этого жуткого места с его сумасшедшими детьми.       — Макс, ты рассказываешь такие удивительные вещи, — неожиданно произнесла Рифма, совершенно не оправдав ожиданий Макса. — И как же так получается, что при такой развитой фантазии у тебя нет ещё ни единого выпуска в стенгазетах? — она качнула головой, и Макс опешил от неожиданности. — Ты мог бы писать отличные рассказы или очерки, даже целые романы! Быть может, какие-то статьи... У тебя же богатейший внутренний мир, просто сокровищница образов!       Она улыбнулась ему так, будто только что сделала потрясающее открытие.       — Ты подумай над этим, нехорошо пропадать такому таланту. Молодым всегда дорога, — её улыбка стала ещё шире.       — Да что вам всрались мои таланты? — взвился Макс, чувствуя, как его кипящая ярость вдруг превратилась в ужасную растерянность. — Вы все только и делаете, что лезете не в своё дело! Сначала этот проект придумали дурацкий, теперь талант из меня лепите! Ничего я не хочу, отвали со своими советами!       — И всё же, — погасила улыбку Рифма, — я настойчиво рекомендовала бы тебе записаться в литературный кружок. Скоро лето, и у тебя будет много времени для развития своего таланта. Может, тебе суждено стать великим писателем. Только представь…       — Я не хочу тебя больше слушать, чокнутая, — Макс развернулся и пошёл прочь. — Иди проповедуй свои бредни кому-нибудь другому.       Нет, всё-таки какой-то стержень в этой Рифме есть, надо только найти его и перегрызть.       С того разговора Макс Рифму с Замком в коридорах больше не видел. То ли она научилась избегать его, то ли действительно стала реже появляться в Доме. Пару раз она мелькала где-то вдалеке, но исчезала, стоило Максу только подумать о том, чтобы подойти поближе.       Незаметно настало лето. Замок был занят бумажной волокитой вместе с остальными воспитателями, вечно торчал в кабинете Акулы или бегал с какими-то списками. После череды утомительных медосмотров (Макс ненавидел, когда его ощупывали и заставляли открывать рот, как собаку на выставке) все были свободны собирать чемоданы и готовиться к отъезду.       Макс ждал это лето как никогда за всю свою жизнь. Рифма пропала, Замок едет уже как воспитатель, а значит добраться до него будет легче, чем до того Замка, что был под гнётом враждующих группировок Черепа и Мавра. К тому же, они все повзрослели, и развлечения теперь будут не хуже, чем у старших. Макс питал большие надежды на это лето и уже представлял, как они с Замком будут болтать каждый вечер после отбоя.       — Чем будем заниматься? — спросил он у брата, закидывая руки за голову. — Может, попробуем что-то вырастить? Притащим какое-нибудь растение, а? Я нашёл хорошую книгу, теперь наши цветы точно не сдохнут.       Рекс повернулся к нему, и на его обычно серьёзном лице расплылась редкая искренняя улыбка.       — Было бы классно. А как думаешь, — он понизил голос, — нашу базу не обнаружили? Как она, интересно, перезимовала без нас…       — Не думаю. Стоит и нас ждёт, нужно только там прибраться.       В автобусе было душно. Макс сидел у окна, прижавшись лбом к стеклу и чувствуя, как его мутит от непрекращающейся тряски. С другого конца салона отчаянно махал Рыжий, подпрыгивая на сиденье. Макс тяжело вздохнул, чувствуя приближение мигрени.       — Что будем делать с рыбой-прилипалой?       Рекс флегматично повёл плечом.       — Возьмём с собой, а будет ерундой страдать, поколотим.       — И свалился же он на наши головы, — фыркнул Макс, натягивая на лицо панаму. — Я спать, а то блевану.       Заселение прошло точно так же, как и всегда. Летний оздоровительный лагерь давно стал для Сиамцев вторым домом, и чувствовали они себя здесь полноправными хозяевами, знающими каждый закоулок. Но в этом году их ждал новый корпус, один из тех, что раньше занимали старшие.       Макс с нескрываемым восторгом осмотрел их новое жилище: всё те же ряды железных скрипучих коек, тот же коридор со стеклянными дверьми, отделяющих их спальню от спальни воспитателей, но различие всё же было — здесь жили старшие. Ещё год назад они с Рексом ютились в детских корпусах, физически ощущая, как переросли это место. А теперь они стали старшими официально.       Если внимательно изучить стены и углы корпуса, можно было найти следы присутствия прошлых обитателей. Этим Макс и занялся, обнаружив за своей тумбочкой какие-то затейливые насечки — вырезанные инициалы и сердечко, обозначающие, что кто-то кого-то здесь полюбил. Макс задумчиво провёл пальцем по шероховатой поверхности. Если бы с ним случилась такая беда, как любовь, он бы не стал прятать её за тумбочкой, а размашисто налепил бы признания по всем стенам. Пусть если больно ему, остальным будет больнее в сто раз.       Вначале было общее собрание, шумное и суматошное. В этом году каждый обязан был найти себе применение в корпусе, который прозвали маленьким Дворцом Пионеров.       — Да пиздец, — лаконично прокомментировал Макс.       — Вообще-то ДП, — поправил его Рекс. — Запишемся?       Макс только скривился. Скакать по кружкам в его планы не входило. Он хотел спокойно отдохнуть, почитать книги и заполучить Замка. А шансы были максимальные. Узнав, что Замка наконец отлепили от Шерифа и приставили к Ральфу, Макс едва удержался от победного танца. А вот Рекс, кажется, был готов разреветься от такой новости.       — Я сразу же пойду жаловаться Ральфу, — зашипел он. — Знал бы, что Замок будет нашим воспитателем, остался бы в Доме. К Паучихам бы попросился, пусть бы со мной нянчились вместо Рыжего.       Макс только поджал губы вместо ответа брату, но внутри он ликовал. Замок стал ближе, как никогда.       После линейки Сиамцы пошли исследовать свою базу. Рекс рвался в ДП, но Макс развернул его в противоположную сторону. В его голове ещё стояли отзвуки Рифмы, направляющей его в литературный кружок.       Их базой была тщательно вырытая кем-то землянка в лесу за лагерем. Туда Сиамцы беспрепятственно пробирались каждый год через дыру в заборе. Если одну заделывали бдительные завхозы, они тут же находили другой ход — это было почти традицией. Перед каждым отъездом Сиамцы накрывали землянку лапником, чтобы случайному прохожему было трудно её обнаружить.       Летом здесь царила приятная прохлада, а в дождливую погоду не было сырости. Каждый год по возвращению в лагерь Сиамцы начинали с генеральной уборки, после чего обустраивали жилище со всем комфортом. В этом году у них были роскошные летние спальные мешки, которые они удачно спёрли у какого-то зазевавшегося пассажира по пути сюда.       Здесь даже можно было жить, если бы не предосторожность (костёр ночью могли заметить из лагеря), и полное отсутствие еды. Впрочем, с последним можно было справиться, если приноровиться таскать хлеб и сухари из столовой.       Сиамцы оглядели остальные свои сокровища: походный фонарик, ножик, колоду карт и банку для ягод.       — Вот здесь можно прятать сигареты, — Макс продемонстрировал брату железную тару из-под печенья, крышка которой закрывалась так плотно, что ни дождь, ни влага не могли проникнуть внутрь.       — А если притащим вон тот пень, будет прекрасный столик. Удобнее играть в карты.       — Или ножички.       — Мне свои пальцы жалко, — тут же поморщился Рекс. — И твои тоже.       — А я и не про наши. Это если вдруг Рыжий на огонёк заглянет. Как думаешь, его уже там пиздят?       — Можем пойти проверить, — предложил Рекс, но без особого энтузиазма. — Только, пожалуйста, давай немного насладимся тишиной. Ещё успеем намаяться с этим чёртом из табакерки.       — Согласен, — кивнул Макс, достав сигареты.       Сиамцы расположились под раскидистым деревом, лениво обсуждая планы на предстоящее лето. Рекс сидел, слегка придвинувшись, почти касаясь плечом плеча брата.       На следующий день он всё-таки собрался в ДП.       — Вот тебе прямо неймётся без твоего сольфеджио и пианино, да? — съязвил Макс, наблюдая за братом через отражение в зеркале. — Хоть один день можно провести как нормальный человек?       — Фортепиано, — спокойно поправил его Рекс, расчёсывая волосы тремя длинными движениями — точно как Макс. — А что плохого в том, чтобы заниматься любимым делом, если оно приносит удовольствие?       — А то, — Макс ткнул в Рекса зубной щёткой, — что мы на каникулах. Пей, кури, танцуй, об учёбе забудь!       — Макс, от тебя пеной брызжет! — отмахнулся от него полотенцем Рекс. — Знаю я, какие у тебя занятия будут, — помрачнел вдруг он. — И на базу я, похоже, буду ходить один. Или с Рыжим.       — Да ладно тебе. Честно, я не буду днями и ночами следить за Замком, он же теперь под боком.       — Мне от этого не легче, — вздохнул Рекс. — Пошли, а то завтрак пропустим, — торопливо бросил он, хотя до завтрака оставалась уйма времени. Которое Макс собирался использовать с умом. Оставив Рекса переодеваться, он выскочил за дверь в прохладу утра, незамеченный Ральфом.       Замок нашёлся у летнего душа. Макс нырнул за ближайший куст, скрываясь в тени. Воспитатель шёл, набросив на голые плечи полотенце. Едва завидев шрам в виде буквы М на его животе, Макс почувствовал, как полыхают его уши, и позорно сбежал, мысленно проклиная себя за такое идиотское поведение.       После завтрака он был настроен куда более решительно. Он целенаправленно выискал Замка среди других воспитателей и уверенно зашагал рядом с ним. Краем глаза заметил, как Рекс следит за ним из дверей столовой, а потом зло отворачивается.       — Чем будешь заниматься? — поинтересовался Макс, поравнявшись с Замком.       Тот бросил на него короткий изучающий взгляд.       — Смотря с какой целью интересуешься.       — Слышал, ты наш воспитатель теперь, — не отставал Макс, — а тебя что-то не видно и не слышно.       — Ну, начнём с того, что я не ваш воспитатель, я на испытательном сроке у Ральфа.       — И не надоело Ральфу тебя испытывать, — зафыркал Макс. — Сколько можно-то?       — А ты что хотел-то, Макс? — спохватился Замок. — Ты же не просто так меня поймал?       — Да вот узнать хотел, ты будешь каким-нибудь кружком заниматься? — сразу в лоб спросил Макс, не желая ходить вокруг да около.       Он намеренно избегал упоминания имени Рифмы, не зная, сообщила ли она Замку об их разговоре. Но если Замок с ним разговаривает, значит, всё нормально.       — Пока не знаю, — задумчиво протянул Замок. — А что, есть какие-то идеи?       — Есть, — Макс закивал. — Литературный. Рекс сказал, что там такого нет. Давай организуем?       — Похвальное рвение. В чём подвох?       — За кого ты меня принимаешь? — наигранно обиделся Макс. — Я же просто предложил общее дело, и всё. Почему бы тебе не подать нам всем пример, а? Ну пожалуйста, Замок, — он почти умоляюще посмотрел на воспитателя.       Замок колебался лишь мгновение, прежде чем сдаться под напором этого взгляда.       — Ладно. Но при всех зови меня Жидом, будь добр.       Макс поджал губы, не скрывая своего недовольства.       — Да пожалуйста. Как будто бы что-то изменится.       — Да, изменится. Для меня.       — Ну, тогда пошли в ДП.       — Сейчас? — Замок приподнял брови в лёгком недоумении.       — А когда? — развёл руками Макс. — Или у тебя какие-то срочные дела появились?       Под напором Макса Замок сдался и сменил курс на ДП. Макс поделился с ним, что про себя эту аббревиатуру читает как «да пиздец». Уголки губ Замка дрогнули в улыбке, но он тут же, спохватившись, постарался её подавить, придав лицу серьёзное выражение.       — Боже, какой ты зануда стал, — обозвал его Макс, толкнув его плечом. — И когда только успел? Помню тебя совсем другим.       К полудню администрация выделила им небольшую комнатку в ДП, зажатую между кружком рукоделия и фотокружком. К слову, в последнем не было даже фотоаппарата, и Макс терялся в догадках, чем там вообще занимались дети.       Когда они с Замком остались одни, тот прислонился к подоконнику, скрестив руки на груди, и окинул Макса изучающим взглядом.       — И какие твои предложения по программе?       — Не знаю, — Макс откинулся на стуле, улыбаясь уголком рта. — Ты же у нас воспитатель, вот и придумывай. Я своё дело сделал — идею подал.       Макс понятия не имел, чем будет заниматься этот кружок. Весь его план заключался в том, чтобы заманить Замка поближе к себе, и в этом он уже преуспел. А занятия... что ж, они были делом десятым. К тому же, он обещал Рексу меньше слежки, и теперь мог с чистой совестью сдержать слово — Замок ведь никуда не денется. Рифмы нет, всё законно. Красота!       Замок вздохнул, потирая переносицу.       — Ладно, — он присел за стол напротив Макса, положив перед собой блокнот. — Для начала давай решим, чем мы будем здесь заниматься и какое будет расписание. У тебя должны быть хоть какие-то мысли, раз уж ты загорелся идеей.       Макс на мгновение задумался, постукивая пальцами по столу.       — Читать книги? — предложил он первое, что пришло в голову. — Читательские дневники, обсуждения, всё такое.       К удивлению Макса, лицо Замка оживилось.       — А знаешь, неплохая мысль. Выбираем книгу, даём срок на прочтение, а потом собираемся и делимся впечатлениями.       — Только с одной важной поправкой, — поднял палец вверх Макс. — Произведения должны быть не из школьной программы.       — Ну, тут уже ограничится местной библиотекой.       — В городе тоже есть библиотека, — напомнил Макс, подаваясь вперёд. — И туда даже ходят автобусы. Ты воспитатель, тебя выпустят.       На лице Замка расцвела искренняя улыбка — та самая, которую Макс так хотел увидеть.       — Всё время забываю, что я теперь воспитатель, — он откинулся на спинку стула, слегка покачиваясь. — Сто лет тут не был.       Макс внимательно наблюдал за сменой эмоций на его лице, отмечая каждый намёк на ностальгию.       — Как насчёт небольшой прогулки по лагерю? — предложил он. — Посмотришь на местность новым взглядом, заодно обсудим наш кружок. Без подвоха, — добавил он, заметив тень насторожённости в глазах Замка. — Если не будешь меня бесить, ничего не случится.       — Вот как, — хмыкнул Замок, поднимаясь следом. — Ну, пошли. А что мне делать, чтобы его величество Макс оставался в добром расположении духа?       — Не бесить, сказал же.       Макс был так взволнован временем, проведённым с Замком, что едва успел на встречу с Рексом. Тот уже ждал его на обычном месте, подбрасывая в воздух небольшой камешек. Рядом с ним топтался Рыжий.       — И откуда у тебя появилось такое рвение к кружкам? — прищурился Рекс, выслушав взахлёб рассказанную историю о прошедшем дне. — С утра же весь исплевался сам.       — Передумал, — беззаботно пожал плечами Макс. — А у тебя как дела, Рыжий?       Рыжий сегодня был непривычно тихим и бледным. Макс сперва подумал, что его опять колотят соседи по комнате. Но оказалось, что он просто плохо перенёс долгую тряску в автобусе, и его до сих пор мучила головная боль.       Рекс — что было для него совсем не характерно — отнёсся к страданиям Рыжего с сочувствием и даже предложил ему пойти с ними на базу за лагерем.       — Ничего, — успокаивал он Рыжего, — местный воздух тебя мигом на ноги поставит.       — Скорее бы, — вздохнул Рыжий, хватаясь за голову.       — Не стоит, Рекс, а то станет опять прежним клоуном.       — Обидно, — запищал приятель, плюхаясь на землю через забор, — но справедливо!       Вдвоём Сиамцы довели Рыжего до базы и устроили ему короткую экскурсию. Рыжий с благодарным вздохом улёгся на один из мешков. До ужина Сиамцы играли в карты, а Рыжий молча наблюдал за их игрой, периодически морщась от приступов головной боли.       После ужина он наконец сдался и, держась за стенку, отправился в медпункт.       На следующий день Макс, обогнав Рекса, помчался в ДП, сгорая от нетерпения увидеть Замка. Воспитатель уже успел загореть и немного обрасти чёрной щетиной волос. Глаз мозолила только футболка «Олимпиада-80», вызывающая стойкие ассоциации с костюмом Рифмы.       — Не хочешь заново волосы отрастить? — как бы между прочим поинтересовался Макс, устраиваясь на своём месте.       — Макс, это не относится к теме нашего кружка, — осадил его Замок, раскладывая на столе какие-то бумаги.       В их кружке было пополнение. К ним присоединились аж четверо парней из Пятой, и три девчонки, которые тут же скучковались за своим личным столиком.       Замок поприветствовал всех, легонько постукивая костяшками пальцев по столу, и кратко изложил то, что они с Максом вчера придумали практически на ходу. Идея кружка была сырой, но, судя по оживлению присутствующих, всем понравилась.       — Диккенс, — Замок поднял вверх книгу, демонстрируя потёртую обложку, — «Большие надежды». К сожалению, книгу разрешили взять только в одном экземпляре, — он обвёл взглядом присутствующих, — поэтому придётся немного изменить концепцию кружка. Будем читать здесь, вместе, обсуждая сюжет по ходу действия. Кто согласен?       Согласны были все.       — А ещё, — продолжил Замок, — если у кого-то есть собственные книги, которыми вы готовы поделиться, приносите их сюда.       Девчонки тут же оживились, принявшись шушукаться между собой. Когда шум стих, Замок притащил свой стул в центр комнаты и сел, раскрывая книгу.       — Я начну читать, а потом передам книгу по кругу. Договорились?       Макс невольно залюбовался Замком. В нём вдруг проступили черты его прежнего — того самого, кто однажды стал Крысиным королём. Ему явно нравилось собирать вокруг себя толпу, что-то им объяснять, увлекать рассказом. Конечно, Макс предпочёл бы индивидуальные занятия, а не соседство с вечно хихикающими девчонками и пацанами из Пятой, которые читали едва ли не по слогам. Но Замок читал так, что Макс готов был простить любую тупость своим соседям по кружку.       — А как насчёт индивидуальных занятий? — Макс подошёл к Замку после того, как все разошлись.       — Не вижу в этом смысла, — сухо ответил тот. — Что-то ещё хотел?       — Уже нет, — Макс помрачнел, чувствуя, как хорошее настроение улетучивается подобно воздуху из проколотого шарика.       — Послушай, — Замок на мгновение остановился и внимательно посмотрел на Макса, — мне нравится твоя тяга к литературе и общественной деятельности, но давай на том и остановимся?       — А я на другое и не рассчитывал.       — Тогда я не понимаю, чего ты хочешь, — Замок озадаченно потёр переносицу. — То ты мне прохода не даёшь, следишь, пытаешься меня рассорить с Рифмой… А что теперь?       — Для начала не будь идиотом, — отрезал Макс. — По поводу остального мы ещё поговорим.       — Я не могу водить дружбу с подопечными, — напомнил ему Замок. — Таковы правила.       — Сказал же, позже поговорим, — бросил Макс через плечо, направляясь к двери.       В коридоре он столкнулся с Рыжим, который, прищурившись от яркого света, шёл из медпункта.       — Ну что, — окликнул его Макс, — починили твой ржавый чердак?       — Как новенький, — расплылся в улыбке Рыжий. — Знаешь, мне там очень понравилось. Напомнило родной Могильник.       Макс поёжился. Последние два слова в одном предложении вызывали у него только нервный тик.       — Чем планируешь заняться? — спросил он, отвлекаясь от неприятных мыслей.       — Для начала курнуть, — задумчиво почесал репу Рыжий, — а ночью мазать девчонок зубной пастой. Или ещё чем, — он двусмысленно захихикал.       — Не забудь, что девчонок охраняют как мавзолей, — предупредил Макс. — Воспиталки чуткие, как сторожевые псы.       — Быстрые ноги пиздов не боятся! — гордо отчеканил Рыжий и, подпрыгнув, умчался в неизвестном направлении.       С неделю всё шло как нельзя лучше. Замок по-прежнему относился к Максу настороженно, но уже не игнорировал в открытую. Макс старательно создавал ситуации, где они оказывались рядом — то случайно сталкивался с ним в коридоре, то приходил первым и выбирал место, где Замок обязательно должен был пройти мимо. Он не навязывался в открытую, но всегда оказывался достаточно близко, чтобы Замок невольно привыкал к его присутствию.       Узнав, что кружок ИЗО ходил на пленэр, девчонки, количество которых к тому времени заметно увеличилось, принялись упрашивать Замка устроить и им выход на природу. Под девичьим напором воспитатель сдался и собрал кружок на диком пляже. В выборе книги, однако, победили мальчишки — задавили девчонок большинством голосов, выбрав к прочтению «Повелителя мух».       Макс уже читал эту книгу, а потому мог позволить себе отвлечься на более интересные вещи. Например, понаблюдать за погруженным в свои мысли Замком. Его руки, покрытые татуировками, то и дело срывали растущие поблизости былинки, чтобы повертеть стебелёк в пальцах или задумчиво сунуть в рот. Макс попробовал повторить, и, кажется, понял, для чего он так делал — чтобы меньше хотелось курить.       Сам Макс был готов закурить прямо сейчас и был уверен, что его поддержали бы все, включая Замка, если бы не присутствие девчонок.       Спокойные дни усыпили бдительность Макса, и он даже не отметил в своей тетради один важный факт — Замка постоянно вызывали к телефону в администрацию лагеря. Так случилось и на этот раз. Едва их группа вернулась в лагерь, как за воспитателем прибежал запыхавшийся посыльный, в этот раз парнишка из Шестой. Он остановился перед ними и, тяжело дыша ртом, кое-как объяснил Замку, что его зовут к телефону.       Воспитатель вручил книгу девчонкам, как самым ответственным из их компании, и быстрым шагом направился к административному корпусу. Макс было двинулся за ним, но его сбил с пути налетевший Рыжий. Он подскочил к Максу, поддерживая обеими руками сползающие с его тощего порозовевшего тельца шорты.       — Погнали на пляж, — выпалил он, подпрыгивая от возбуждения.       — Только что оттуда, — мрачно отозвался Макс, всё ещё пытаясь разглядеть за плечом Рыжего удаляющуюся фигуру воспитателя. — А ты что, умеешь плавать?       — Нет, — Рыжий энергично помотал головой, отчего его медные вихры засверкали на солнце, как маленькие искры. — Но Шериф будет учить всех желающих. Давай с нами.       Макс критически осмотрел собеседника с головы до ног. Вместо золотистого или бронзового загара, красновато-розовую кожу Рыжего покрывали мелкие чешуйки облезающей кожи, как у ящерицы, сбрасывающей старую шкуру.       — Не поздновато ли учиться? — хмыкнул Макс. — Выглядишь как жертва радиации. Светиться в темноте не начал?       — Солнце меня слишком любит, — хихикнул Рыжий, нисколько не обидевшись. — Кстати, Рекс сказал, что я могу обмазаться сметаной, и всё пройдёт.       — И где ты её добыть собрался? — скептически фыркнул Макс, всё ещё пытаясь разглядеть за плечом Рыжего Замка, но тот либо до сих пор сидел в администрации, либо недавно вышел, и Макс его пропустил.       Рыжий показал Макс два больших пальца.       — На полдник будут сырники, вот тут-то я сметанку и припрячу!       — Подрочить попробуй, — посоветовал Макс с серьёзным видом. — А сметану лучше сожри. Не перепутай только.       Рыжий захихикал.       — Ну так что, идёшь с нами? — спросил он с надеждой. — Рексик точно будет.       — Он тоже учиться плавать собрался? — Макс удивился настолько, что на секунду совершенно забыл про Замка.       — Да нет, просто за компанию.       — Ага, — догадался Макс, — значит, там будет и Четвёртая…       Макс прекрасно знал, что Рекс ни за какие коврижки не пошёл бы без него в компанию с незнакомыми людьми. А значит, он в хороших руках, и на пляж можно не торопиться.       — Я попозже подойду, — ответил Рыжему Макс, снова переключая внимание на административное здание. — А теперь свали, я занят.       — Ладно, я пойду тоже, — легко согласился Рыжий. — Сметанку добывать! — добавил он заговорщически, сложив два пальца кольцом и изобразив ими недвусмысленное движение.       — Иди отсюда, пубертатный дрочила! — прикрикнул на него Макс, картинно замахнувшись костылём и скрывая улыбку.       Как раз в этот момент показался Замок. Макс поспешил в его сторону, но воспитатель, заметив его манёвр, ловко свернул на боковую тропинку и скрылся среди деревьев. Весь оставшийся день Макс исподтишка наблюдал за парнем, который после телефонного звонка ходил какой-то загадочный.       А рано утром объявилась Рифма. Точнее, Макс услышал от кого-то, что она приехала почти на рассвете, и Замок лично поехал её встречать на станцию. Увиделся же с ней Макс, когда уже направлялся в литературный кружок, столкнувшись в дверях нос к носу.       — Опять ты, — поджал губы Макс, разглядывая её с неприкрытой неприязнью. — Ну привет.       — Точно не хочешь, чтобы я ему уши надрал? — за спиной Рифмы, словно из-под земли, вырос Замок. Его голос звучал обманчиво спокойно, но глаза метали молнии.       — Не нужно, — мягко остановила его Рифма, положив руку на его напряжённое предплечье.       — А вот и защитничек, — оскалился Макс. — Вы тут чего трётесь оба, сладкая парочка?       — Ты не перепутал? — Замок мгновенно шагнул вперёд, загораживая собой Рифму. — Ты понимаешь, что перед тобой взрослые люди, и один из них твой воспитатель?       Макс презрительно фыркнул.       — Это вы, что ли, взрослые?..       Их троице пришлось подвинуться к стене, чтобы пропустить стайку ребят, спешащих в свои кружки. Макс уже сто раз пожалел, что вообще затеял эту историю с литературным кружком. Теперь от него не так-то просто было отделаться.       — Знаете что, — сообщил Макс, театрально разворачиваясь, — пропало у меня желание читать на сегодня. Совсем. Вот прям напрочь исчезло.       — А вот хрен тебе, — еле слышно прошипел ему на ухо Замок, склонившись так, чтобы Рифма не услышала. — Никуда ты не денешься.       — Что, насильно потащишь? — нагло усмехнулся ему в лицо Макс, вызывающе вздёрнув подбородок.       — Если понадобится, — Замок мёртвой хваткой вцепился ему в плечи и решительно подтолкнул вперёд.       — Я очень рада, Макс, что ты принял во внимание мои слова, — улыбнулась ему Рифма, когда тот под конвоем Замка вошёл в комнату клуба. На её лице не было ни тени насмешки, только искреннее одобрение.       — А я уже сто раз пожалел об этом, — мрачно отозвался он, с демонстративным грохотом усаживаясь на своё место. Макса раздражало, что девушка, обращаясь к нему, постоянно называла его по имени, словно они были старыми приятелями.       Рифма неторопливо прошлась по периметру комнаты, с интересом осматривая интерьер. Замок следовал за ней по пятам, как верный пёс, попутно что-то объясняя и показывая. В этом его взгляде Макс с отвращением заметил плохо скрываемое обожание.       Вскоре подтянулись остальные члены кружка, и Замок представил им Рифму.       — Какая красивая, — восхищённо пропищала сидящая рядом с Максом девчонка, глядя на гостью как на кинозвезду.       — Да курица она, — громко фыркнул Макс, нарочно не понижая голос, чтобы его услышали все.       — Кстати, сегодня мы выбираем новую книгу, — объявил Замок, старательно игнорируя выпад Макса. — Давайте вместе с нашей прекрасной гостьей выберем произведение, которое будет интересно всем?       Собравшиеся одобрительно захлопали. «Как стадо послушных овец», — подумал Макс, демонстративно вскидывая вверх руку.       — Да? — кивнул ему Замок.       Между его бровей появилась настороженная складочка. Правильно, читай по лицам, пёс.       — Хотелось бы что-то лёгкое, — с невинным видом ответил ему Макс. — Желательно, где в конце главной злодейке вытаскивают кишки. Есть что-нибудь такое в вашей библиотеке, Рифмочка?       — Вышел вон, — мгновенно отреагировал Замок, указывая Максу на дверь. Его лицо побагровело от гнева.       — То зайди, то уйди, — пробормотал Макс, лениво поднимаясь с места. — Ты уж определись наконец. И вообще, — добавил он громче, глядя прямо в глаза Рифме, — чёрта с два я сюда ещё приду! Хоть силком тащите!       — Макс, стой, — неожиданно строго попросила его Рифма. — Сядь и успокойся, пожалуйста. Неужели тебе приятно выставлять себя в таком свете перед товарищами? — она обвела рукой притихших ребят. — И твоим товарищам тоже неприятно на это смотреть. Так ведь, ребята?       Собравшиеся неуверенно захлопали, переглядываясь между собой. Максу оставалось только сопеть, раздувая ноздри, и краснеть, но не от стыда — такой эмоции он не был обучен — а от сдерживаемой злобы. Чувствуя себя невыносимо униженным, он всё же медленно вернулся на своё место.       — Знаете что, — вдруг оживилась Рифма, просияв неожиданной улыбкой, — мне сейчас в голову пришла одна замечательная идея! Случившееся сейчас подсказало мне, что именно вам всем обязательно нужно прочесть! — она повернулась к Замку: — Жид, будь так добр, организуй кого-нибудь из ребят принести из библиотеки «Республику ШКИД».       — Вы двое, метнулись, — тут же скомандовал Замок, указав на пару мальчишек у окна, которых Макс даже не потрудился разглядеть. Он по-прежнему сидел, насупившись, и занавесив лицо отросшими за месяц волосами, как плотной шторой.       — Ну, а пока ребята не вернулись, — продолжила Рифма, — я вкратце опишу вам это произведение. Даже так, — улыбнулась она, — опишу его в одном предложении. Эта повесть о силе дружбы, ребята. Вы обязательно найдёте в нём что-то новое для себя.       — Предлагаю провести чтение в нашем особом месте, — добавил Замок.       Все восторженно захлопали, а Макс закатил глаза так сильно, что они чуть не застряли под веками и не остались там навсегда. Рифма вопросительно посмотрела сначала на Замка, а затем на остальных, изящно приподняв бровь.       — Дикий пляж! — восторженно заверещали в один голос девчонки, подпрыгивая на месте.       — Как же это замечательно! — одобрила Рифма, и её голос звенел серебристым колокольчиком, отдаваясь в голове Макса тупой болью.       Пришлось идти вместе со всеми — добровольно-принудительно. Замок важно шагал впереди, Рифма замыкала процессию, будто бы кто-то на этой исхоженной тропе мог заблудиться или отстать. «Наверное, боится, что я сбегу», — подумал Макс. Его радовало только одно — что он не видит Рифмы, а перед ним красуется спина Замка.       На пляже Замок разве что ковровую дорожку не расстелил перед Рифмой, организовав ей лучшее место — на перевёрнутой вверх днищем лодке, на которую падала полупрозрачная тень от кроны дерева. Даже эта ажурная тень несла в себе желанную прохладу, защищая от палящих солнечных лучей. Макс демонстративно плюхнулся где-то неподалёку от Замка, выбрав не слишком удобную корягу, и с вызовом воззрился на воспитателя.       Рифма ловко закинула на лодку уже покрывшиеся золотистым загаром стройные ноги, чем вызвала тихие вздохи восхищения у парней из кружка. Сандалии она скинула на песок рядом с Замком, и Макс готов был поклясться, что парень сейчас схватит их, как принц Золушкины туфли.       Слушать чтение Замка всегда было приятно — этого Макс не мог отрицать даже перед самим собой — но в этот день воспитатель слишком старался произвести впечатление на Рифму и местами безбожно переигрывал. Макс теперь радовался, когда книга переходила к заикам из Пятой — по крайней мере, их неловкое чтение было искренним.       В процессе чтения Рифма перевернулась на живот, приподнявшись на локтях, чем вызвала ещё большее заикание у пацанов. Слушая ребят, она не сводила томного взгляда с Замка, и постоянно болтала ногами в коротких шортах.       Когда стали собираться, Замок подал девушке руку, чтобы она смогла спуститься с лодки, а перед этим заботливо помог ей застегнуть сандалии, опустившись перед ней на колени.       — Постыдились бы, — прокомментировал это Макс, скрывая тошноту, подкатившую к горлу.       Он очень надеялся, что через пару дней, накупавшись вдоволь в море и насытившись вниманием, Рифма свалит восвояси. Но этого не случилось.       Макс постоянно видел её белобрысую макушку под белой кепочкой среди ребят из ДП, где она даже организовала себе импровизированное рабочее место. А вскоре выяснилось, что Рифма взялась помогать с Зарницей, разрабатывая сценарий игры так, чтобы принять участие в ней могли даже колясники.       Когда они с Рексом и Рыжим засиживались дотемна на их базе, Макс не упускал случая пожаловаться . Рекс не видел в Рифме ничего плохого — ему откровенно нравились её энтузиазм, способность увлечь других и то, как она относилась к каждому с искренним вниманием. От обиды Макс заявил Рексу, что тот просто к ней подлизывается, чтобы она позволила ему сыграть мелодию на концерте в последний вечер перед отъездом. Рекс не остался в долгу, обозвав его «ревнивой девицей».       Рыжий только глупо хихикал, слушая ссорящихся Сиамцев. Рифма ему тоже нравилась, только не характером, как Рексу, а исключительно внешностью. Он даже хвастался, что однажды увидел её бельё, когда подул ветерок, а ещё они с парнями из Второй бегали смотреть, как она купается в море. Сиамцам эти похотливые рассказы были неинтересны, и Рыжий обычно быстро затыкался под их мрачными взглядами.       Проклятая Рифма ловко вцепилась в Макса, и ему теперь приходилось непозволительно часто проводить время с ней и Замком. То его заставляли писать очерк для стенгазеты, то переписывать что-то для кружка. А потом и вовсе втянули в подготовку к Зарнице против его воли.       Макс физически ощущал, что терпение его на исходе, и тонкая нить самообладания вот-вот лопнет. Если Рифма не свалит после игры, этим двоим конец. Макс точно отомстит им за все свои страдания и унижения, унизив их в два раза сильнее — да что там, он их уничтожит!       Рекс тоже по воле Рифмы участвовал в игре, но напросился в лазарет к девчонкам. Туда же простроился и Рыжий — то ли из-за нежных чувств к местам, напоминающим Могильник, то ли из-за девчонок, которым он постоянно пытался продемонстрировать член, то ли из-за молоденькой медсестры, к которой Рыжий тоже испытывал некие чувства. Макс только не понимал, каким боком там оказался Рекс, ведь они могли бы вместе завоёвывать дурацкий флаг. А теперь Макс из принципа не хотел играть — без брата, под постоянным контролем Рифмы, да ещё и с Замком, вьющимся вокруг неё, как назойливая муха.       Поэтому в пылу заварушки Макс сорвал с себя погоны и объявил себя убитым, обеспечив себе долгожданную свободу от этого цирка. Поначалу он повалялся в лазарете, с кислой миной наблюдая, как Рекс, напялив белый колпак медбрата и приняв серьёзный вид, учит смешливых девчонок правильно накладывать повязки. Это было даже забавно. А хитрый Рыжий, изобразив хворь, нежно скулил на коленях молоденькой медсестры, которая, кажется, была совсем не против.       Выбрав подходящий момент, когда все увлеклись «тяжелоранеными», хлынувшими с поля боя, Макс незаметно выскользнул из лазарета. Он крался тайными тропами к их базе, мечтая хоть там побыть в блаженной тишине и одиночестве. Но по пути забрёл в какую-то глушь. И там, словно в насмешку над его желанием побыть одному, он застал Замка, валяющегося на траве вместе с Рифмой, всего в паре десятков шагов от него. Они самозабвенно целовались, забыв обо всём на свете, даже не позаботившись уйти глубже в лес. Руки Замка бесцеремонно блуждали под медицинским халатом девушки, а её тихие вздохи доносились до Макса с порывами тёплого ветра.       Первой мыслью Макса было выхватить нож и напасть на них, хорошенько исполосовав обоих, но он не понимал, почему его нога и костыль будто вросли в землю, и он продолжает пялиться на эту мерзость, не в силах отвести взгляд. А потом, раскрасневшись до стука в ушах, Макс рванул к Ральфу. Жаловаться.       Но воспитатель был не в лучшем настроении — впрочем, как и всегда.       — Ты чего шляешься? — навис он над Максом.       — Я погиб, — Макс указал на свои плечи без погон. — Имею право.       — А какого хрена не в лазарете?       — Нафига? — в тон ему огрызнулся Макс, вскинув подбородок.       — Быстро в лазарет, притворяться ветошью! — прикрикнул на него Ральф, но Макс только сильнее вцепился в костыль, не двигаясь с места.       — Там в лесу Замок, — как можно спокойнее сказал он, — и методистка Рифма.       Не добившись от Ральфа нужной реакции, Макс добавил:       — Трахаются.       На лице Ральфа промелькнула лишь усталость — словно ему сообщили о чём-то до безобразия обыденном.       — Отличная шутка, — он развернул Макса за плечо. — Вали, пока уши не надрал.       — Сдались вам мои уши, — засопел Макс. — Пошёл бы да проверил.       Вернувшись в лазарет, полный гнева и обиды на весь мир, Макс решил не держать увиденное в тайне. Он рассказал всем, кто был рядом, красочно описывая сцену в лесу, добавляя пикантных подробностей, которых на самом деле не было.       — А подробнее расскажи, — сально улыбаясь, подполз к нему Рыжий. — Они прям трахались? Прям голые? Ну расскажи, Макс!       Макс поморщился. Он был разочарован, ведь эффект произвёл только на своих сверстников, которые поверят любой небылице с участием девчонки, а уж тем более если там есть пошлый подтекст. Но Макс надеялся, что слух, который он намеренно пустил, угробит репутацию Рифмы, и все станут считать её простой давалкой, и попрут вон из Дома, подальше от детей.       Первым, кто испортил ему настроение ещё сильнее, оказался родной брат. Строя очень недовольное лицо, Рекс долго выговаривал Максу, как его выходка подорвала весь командный дух.       — Я изначально не хотел играть, — закатил глаза Макс, сплёвывая зубную пасту в раковину. — Надо было меня слушать, а не заставлять.       — Взрослым наплевать на наше мнение, — вздохнул Рекс. — Мы все должны делать то, что они велят. Так нужно.       — Да что ты говоришь? —хмыкнул Макс, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Уж не защищаешь ли ты Рифмочку свою ненаглядную? Надеюсь, эта кобыла собирает чемоданы.       Рекс нахмурился, губы его сжались в тонкую линию.       — То, что ты сделал, очень низко, Макс. Зачем ты опорочил честь девушки? Я уверен, ничего у них там не было в лесу.       Макс не выдержал и прыснул от смеха.       — Рекс, ты вот сейчас на бабку похож, — давясь хохотом, выдавил он. — «Опорочил честь девушки»! Ты что, книжек старых начитался?       — Какую бабку?       — Очень стервозную бабку, ещё пучок на башке накрути и передник повяжи, — продолжил хохотать Макс.       — Тогда ты тоже стервозная бабка, — сложил руки на груди Рекс, лицо его стало каменным. — И, если хочешь знать, я с тобой больше не разговариваю.       — Ага, — фыркнул Макс, — увидимся вечером. Посмотрим, как долго ты продержишься.       Вечер тянулся бесконечно. Макс слонялся по лагерю, не зная, куда себя деть. В убежище сидел обиженный Рыжий, от книг теперь воротило из-за ассоциации с Рифмой и Замком, да и дорога в литературный кружок была заказана. Попадаться на глаза Ральфу тоже было нежелательно — этот может и в Клетку посадить, до осени будет помнить.       Вскоре Максу на пути попался Замок. Судя по решительной походке, он целенаправленно искал Макса, и без Рифмы за спиной.       — Пошли прогуляемся, — без предисловий сказал парень, перегородив дорогу.       — И без цветов? — съязвил Макс. — Я думал, ты теперь романтик.       — За мной иди, — пропустил мимо ушей подкол Замок, разворачиваясь.       Воспитатель вёл его куда-то за территорию. Макс больше был заинтересован, чем напуган. Он даже не думал, что Замка могло задеть то, что он говорил про его девушку. А Замок, кажется, затаил обиду.       — Что ты там про нас с Рифмой пиздел? — начал он, как только они отошли на пару метров от забора.       — Что вы трахались, — напомнил ему Макс. — Ты так увлёкся, что меня даже не заметил.       — А нахуя ты это сделал? — Замок сжал челюсти так, что заиграли желваки.       — Что, ударишь? — насмешливо протянул Макс, крепче сжимая костыль. — Боюсь, что твои яйца теперь в железных тисках Рифмы, не пытайся их тут показывать. Ничего не выйдет.       Замок с неожиданной силой схватил Макса за ворот футболки, притянув к себе так близко, что можно было разглядеть каждую ресницу.       — Если ты ещё раз подобное выкинешь, я твою вякалку поганую так заткну, пожалеешь, что её раскрыл, — он склонился к уху Макса и продолжил: — А потом так ударю, и потом ещё раз. Ногами буду тебя пиздить, ты понял? Понял?       Для острастки Замок встряхнул его ещё раз, а потом резко отпустил. Макс, потеряв равновесие, рухнул на землю. Костыль предательски откатился в сторону, острые сосновые иголки впились в ладони.       — Да что ты говоришь! — ощетинился Макс, чувствуя, как внутри поднимается новая волна ярости. Он нащупал костыль и с трудом поднялся на ноги. — Значит, вот так ты со мной? А я к тебе, между прочим, со всей душой… Кружок этот блядский помог тебе организовать, чтобы Ральф на тебя не гавкал, что ты чмо последнее. Скажешь, не так? Почему тебя от Шерифа отлепили, не справляешься? Из-под юбки не видно нихрена?       Лицо Замка исказилось, словно слова Макса ударили его хлыстом. Он бросился вперёд и с силой сдавил ему челюсть пальцами.       — Да завали же ты хавальник свой!       — Узнаю прежнего Замка, — промямлил Макс настолько, насколько позволяла сжатая до боли челюсть. — Вылез наружу, да?       — Зачем ты за мной таскаешься? — в сотый раз, кажется, спросил Замок. Максу уже надоел этот вопрос. — И нахуя ты мне нужен? — а вот это было уже что-то новое. — Ты мне что, друга заменишь? По душам говорить будем?       Макс кивнул. Перед его лицом маячило лицо разъярённого Замка, и, если бы Макс мог в своём положении улыбаться, он бы улыбнулся во весь рот.       — И бабу мне заменишь? В постель со мной ляжешь? — продолжал наседать Замок.       Макс снова кивнул.       — Ты совсем больной, что ли? — от удивления Замок даже отпустил Макса, уже второй раз за пять минут. В этот раз Макс удержался на ноге и костыле. — В смысле, да?       — Пизда, — ухмыльнулся Макс, потирая ноющую челюсть. На коже наверняка останутся синяки.       — Я тебя предупредил, — пригрозил ему ещё раз Замок, отступая на шаг назад. Казалось, вся его ярость внезапно выдохлась, оставив лишь раздражение и недоумение. — А теперь бегом в лагерь. Пока я не передумал.       — Так быстро? — издевательски протянул Макс, проводя языком по пересохшим губам. — Ну дай хоть отсосу на дорожку.       Замок показал ему сжатый кулак.       — Ага, вот так Рифма твои яйца держит, — Макс подло захихикал, зная, что бьёт в самое больное место. — И скручивает периодически.       В этот раз Замок с силой толкнул его между лопаток, отчего Макс сделал несколько неуклюжих шагов вперёд, едва снова не растянувшись на земле.       — Давай, хромай быстрее, — бросил Замок ему в спину. — И помни, что я сказал. В следующий раз разговор будет другим.       — Где тебя носило? — спросил Рекс, когда Макс вернулся в лагерь. Брат сидел на крыльце их корпуса, вертя в руках недочищенное яблоко. — Ты пропустил ужин.       — Кажется, ты со мной не разговариваешь, — напомнил Макс, ковыряя землю кончиком костыля. — Или я что-то пропустил?       — Да ну тебя, — отмахнулся Рекс, откладывая нож. — Я же переживаю за тебя, балда. Мало ли что с тобой могло случиться.       — Ничего мне не будет. Я живучий.       На следующий день Макс поначалу не хотел идти в ДП, но потом решил, что не пойти — значит признать победу Рифмы и Замка. А этого он допустить не мог. Утреннее солнце лениво ползло по небу, обещая очередной жаркий день. По дороге в ДП ему попался Рыжий, в руках он тащил какой-то потрёпанный блокнот.       — Думал, ты на базе, — сказал он, заметив Макса, — но потом вспомнил, что ты в кружки ходишь в это время.       — А ты чем занимаешься?       — Ну, — сбавил пыл Рыжий, — тоже хожу в кружок. ИЗОшный. Вот, мы с пацанами вчера ночью совместно комикс нарисовали, зырь!       Максу под нос сунули блокнот.       — Листай, и рисунки зашевелятся, — с гордостью пояснил Рыжий.       Макс взял в руки книжицу, где на углах были нарисованы голые мужчина и женщина в разных позах — не высокохудожественно, но суть была понятна.       — Если быстро листать, можно увидеть, как Рифма и Жид трахаются! — довольно захлопал в ладоши Рыжий.       Макс зачем-то пролистал.       — Фу, блядь, — скривился он, протягивая блокнот обратно. — Убери эту дрянь.       — Что делаете? — раздался за спиной холодный голос.       Замок подкрался бесшумно, как кот, и одним движением выхватил из рук Макса самодельный порно-комикс.       — Да мать твою… — вздохнул Макс. — Это Рыжего блокнот. Извини, Рыжий, мне косячить перед этим барином нельзя, давеча плетей всыпать обещался.       — Ты что несёшь, идиотина? — зло засопел Замок, быстро пролистывая страницы. Его лицо заметно потемнело. — Чьё это? — он потряс блокнотом в воздухе. — Чьё, сука, спрашиваю? — воспитатель по очереди постучал Рыжего и Макса книжицей по головам.       — Моё, — сдался Рыжий, потирая ушибленную макушку. — Отдай, пожалуйста, а? Меня пацаны отпиздят, если потеряю.       — Пацаны, значит, — Замок схватил его за ухо и куда-то потащил. — Ну, сейчас и поговорим. На сегодня занятия ты ведёшь, — бросил он через плечо Максу, — если читательские дневники готовы не будут, отвечаешь за всех ты. Через час приду, проверю.       — Вот рожа крысиная, — выругался Макс, глядя им вслед, и поплёлся к ДП.       В дверях он снова столкнулся с Рифмой, даже вежливо поздоровался, но та будто его и не заметила. Это взбесило до красных точек перед глазами.       — Я поздоровался вообще-то.       — Доброго тебе дня, — сухо отозвалась Рифма, пытаясь протиснуться мимо него в дверной проём.       — Нет, ты погоди, — Макс выставил вперёд костыль, перегораживая ей дорогу. — Там Замок полетел честь твою спасать, уже который раз, — он ухмыльнулся, чувствуя, как внутри разгорается знакомое злорадство. — Так что будь добра, веди занятия.       Рифма метнула в него строгий, полный негодования взгляд — ну ни дать ни взять Рекс, когда его отчитывает!       — И после того, что ты сделал, Макс, — Рифма вздёрнула подбородок, — ты имеешь наглость так разговаривать со мной, да ещё и о чём-то просить? Я в тебе разочарована.       — Не ты первая, — равнодушно пожал плечами Макс. — Например, все мы тут, — он махнул головой, обозначая питомцев Дома, — разочарования наших родителей. Иначе отчего мы здесь? — он сделал паузу. — А ты кого разочаровала? Мамочку или папочку?       Гордо поднятый подбородок Рифмы дрогнул. Она стойко выдержала немигающий взгляд Макса, хотя глаза её заметно увлажнились.       — Хорошего тебе дня, Рифма, — неожиданно мягко произнёс Макс, освобождая дорогу и отступая в сторону. — Замку привет.       Она прошла мимо, не сказав больше ни слова, лишь прямая спина и напряженные плечи выдавали её состояние.       Повеселев от своей маленькой победы, Макс зашёл в комнатку литературного кружка.       — Сейчас пулей открываем читательские дневники, — скомандовал Макс вместо приветствия. — Жид очень занят и сказал, что проверит через час. Иначе накрывается медным тазом наш романтический поход, усекли?       Все возмущённо загудели. На днях Замок обещал сводить всех на какой-то залив с ночёвкой, что подальше дикого пляжа, где они обычно собирались. Поэтому Макс решил, что лучшей мотивацией заставить их делать то, что не хочется, будет соврать про то, что их никуда не поведут. И это сработало.       Через час действительно пришёл Замок, и был очень раздосадован тем, что Макс справился с его заданием. Все тетради были открыты, записи сделаны, даже самые нерадивые ученики что-то старательно выводили в своих дневниках.       — Что, угрожал? — шепнул ему Замок, приблизившись под предлогом проверки одной из тетрадей.       — Пошёл ты, — усмехнулся Макс. — Всего лишь вежливо попросил.       — Я Рифму что-то не вижу, — так же тихо продолжил Замок, — если узнаю, что это ты — вешайся.       Макс равнодушно пожал плечами, изучая свои ногти.       — Так сходи поищи, мне-то что до неё? Твоя же девка.       — Никогда, слышишь? — Замок ухватил его под локоть, сжав до боли. От его былой сдержанности не осталось и следа. — Никогда смей ничего плохого говорить про неё. И, тем более, ей в лицо.       — Опоздал, — хохотнул Макс, наслаждаясь тем, как исказилось лицо Замка.       Их словесную перепалку прервала стайка девчонок, мгновенно окружившая воспитателя плотным кольцом. Они щебетали наперебой, засыпая Замка вопросами о предстоящем походе. Макс, воспользовавшись счастливым для него стечением обстоятельств, незаметно смылся от раздражённого воспитателя.       Позже, собираясь в столовую на ужин, Макс случайно подслушал разговор девчонок, столпившихся у корпуса. Они взволнованно шептались о том, что Рифму видели в медпункте, и даже было слышно, как она плачет. «Получай, — злорадно подумал про себя Макс. — Так тебе и надо, сука». Ему даже захотелось сбегать туда подсмотреть, сидит ли она ещё там, плачет ли ещё. Весь ужин Макс думал об этом и втихую улыбался, ковыряя вилкой пересоленную гречку.       Но триумф оказался недолгим. На выходе из столовой его нагнал Замок. Резкий окрик заставил Макса замереть на месте.       — Снова в лес потащишь?..       Макс не успел договорить, как воспитатель наотмашь ударил его ладонью по лицу. Они едва успели свернуть за угол, подальше от шумной толпы, спешащей по своим корпусам.       Макс прижал ладонь к разбитой губе и с удивлением посмотрел на Замка. Что-то он разошёлся.       — Я говорил тебе, чтобы не смел свою вякалку на Рифму разевать? — процедил Замок сквозь зубы.       — Кажется, там не совсем такой контекст был, — ответил Макс, сплёвывая кровавую слюну.       Замок молниеносно схватил его за шкирку и резко согнул пополам, выкручивая руку.       — Что ты ей наплёл сегодня днём? — Замок продолжал давить, заставляя Макса склоняться всё ниже к земле.       — Доброго дня ей пожелал, — ядовито прошипел Макс, наблюдая, как капли крови и слюны падают на утоптанную землю.       Замок на секунду усилил хватку, а потом резко отпустил.       — Последнее предупреждение, — бросил он, отряхивая руки. — Иди. Не забудь сказать, что упал.       С разбитой губой Макс решил не показываться в людных местах. До темноты он бродил вокруг лагеря, перебирая в голове все известные ему ругательства в адрес Замка. Но, когда первая волна ярости схлынула, он вспомнил про медпункт. Только теперь ему нужно было туда не из-за проклятой Рифмы, а из-за разбитой губы.       В медпункте уютно горел свет, пробиваясь сквозь занавески мягким жёлтым сиянием. Подумав, Макс направился туда. Было уже поздно, но ведь помощь должны здесь оказывать круглосуточно. На всякий случай Макс пошёл в обход — ещё не хватало снова нарваться на злого Замка.       Проходя под окнами палаты, распахнутыми настежь из-за летней духоты, Макс услышал скрип койки. За ним донёсся чей-то тихий стон, перешедший в приглушённое оханье. Поначалу Макс подумал, что там кому-то плохо, но, вслушавшись в эти звуки, понял, что всё совсем наоборот.       Снова в воображении невольно всплыла картинка из леса с лежащими на траве Замком и Рифмой, вспомнился блокнот Рыжего с непристойными рисунками. Сопоставив эти картинки в голове, до Макса дошло, что он стал случайным свидетелем чьего-то акта любви.       — И тут трахаются, — покачал головой Макс, отступая от окна.       Он был уверен, что это Замок пришёл утешать Рифму, которая весь день проплакала в медпункте. Интересно, как они договорились с медсестрой?       На следующий день Макс не пошёл ни в какой кружок, а с самого утра сбежал на их с Рексом базу. Брат с ним не пошёл, но взял обещание, что Макс не будет совершать необдуманных поступков. Макс клятвенно его заверил, скрестив пальцы за спиной. Чтобы привести мысли в порядок, он методично метал нож в ствол сосны, представляя мишенью то лицо Рифмы, то Замка.       — Хуя се ты тут щепок нарубил!       Макс, забавляясь, метнул нож в соседнее от рыжей макушки дерево. Рыжий отскочил, инстинктивно придерживая на лице очки, которые съехали набок от резкого движения.       — Фига се! — присвистнул он с восхищением.       — Не дрейфь, — хмыкнул Макс, — хотел бы пришить — не промазал бы.       — Это утешает, — нервно хохотнул Рыжий. — А чего ты тут один?       — А ты чего? Рекс шпионить послал?       И без лишних слов было ясно, что Рекс в лагере весь извёлся. Прошлой ночью Макс не мог уснуть, ворочаясь с боку на бок, и причиной тому была Рифма.       Рыжий виновато почесал затылок.       — Ну-у, — он сгрёб хвою носом кроссовка, подчикнул какой-то сучок, потоптался на месте. — Ну типа, да.       — Я вчера узнал кое-что. Про Рифму.       Глаза Рыжего в тот же миг вспыхнули любопытством, и он подобрался поближе, моментально позабыв о страхе перед острыми предметами.       — Они с Замком в медпункте трахались, — сообщил Макс, выдернув нож из дерева и поглядывая на свежий надрез в коре.       — Да гонишь! — Рыжий даже приподнял очки от удивления. — И ты опять всё видел? И чего ж тебе так везёт? — с завистью выдохнул он.       — К счастью, не видел, — мрачно отозвался Макс. — Я считаю, такой шлюхе не место среди детей. Мы же ранимые существа, чему она нас может научить? Ничему хорошему, мой рыжий друг.       — Эх, мне хотя бы глазком, — не слушал его Рыжий, погружённый в свои фривольные фантазии, — хоть бы одну сиську потрогать…       — Чего, у наших девчонок ещё не выросли? Лупу с собой бери на ночные вылазки, — поддел его Макс.       Рыжий покатился со смеху, услышав слово «лупа», и дальше ничего не слышал.       Когда Максу надоело кромсать ни в чем не повинное дерево, он подобрал нож и предложил Рыжему отправиться исследовать лес. Он предполагал, что, если двигаться, держа лагерь по правую руку, можно выйти к заливу, а оттуда, идя вдоль берега — на тот самый дикий пляж, который Замок собирался показать всему кружку. Изначально эта вылазка задумывалась, чтобы понаблюдать за Замком, но воспоминания о Рифме и разбитая губа испортили Максу настроение. Так их с Рыжим прогулка потеряла всякую цель.       Рыжий притащил с собой булки, завёрнутые в украденное полотенце с печатью, и они с Максом по пути их все съели. Бредя вдоль берега, они наткнулись на парочку незнакомых девчонок, явно не из их лагеря, расположившихся на берегу. Рыжий тут же принялся дёргать ноздрями, шёпотом сообщая Максу о том, как вкусно от них пахнет духами.       — Повезло тебе, что ты сегодня в шортах.       — Всем хай! — во всю ширь улыбнулся незнакомкам Рыжий.       Девчонки обернулись, сморщив носы.       — Привет? — они вопросительно уставились на парней, жуя жвачку, как коровы. Максу тут же захотелось уйти, но Рыжий уже вовсю источал своё обаяние.       — Как зовут? Я Рыжий, а это Макс.       — А нормальное имя у тебя есть? — с насмешкой спросила одна из девчонок.       — Да нормальное имя, — толкнула её локтем вторая, с ультрамариновыми тенями до самых бровей. — Меня вот Прищепкой все зовут.       — Потому что она, — объяснила её подружка, — ко всем пристаёт, типа, поняли? Меня Лёлей звать, между прочим, — она оглушительно громко лопнула пузырь из жвачки.       — Вы местные? — спросил Макс, уже просчитывая их с Рыжим шансы на успех.       — Отдыхаем типа, — небрежно ответила Лёля и поправила выбившуюся прядь волос.       — А вы откуда взялись? Из леса, что ли? — захихикала Прищепка.       Макс отметил про себя, что, хоть от этих девчонок и несло Наружностью за километр, в остальном они мало отличались от девчонок Дома. Так же ярко красились, носили такие же короткие юбки, так же странно разговаривали. Чем-то они даже напомнили Максу девчонок из старших, со времён Крысиной Низины.       — Из леса, — подтвердил Рыжий с серьёзным видом, — у нас там берлога.       — А ты прикольный, — оценила его Прищепка. — Посидите с нами?       — Вообще-то мы тут кое-кого ждём, — осадила подружку Лёля. — Но если у вас есть сигареты, то оставайтесь.       — Полные карманы, куколка, — расплылся в довольной улыбке Рыжий, извлекая из кармана мятую пачку. — Таких ты ещё точно не пробовала.       Всё ещё в плену воспоминаний о Низине, Макс согласился посидеть с девчонками, надеясь, что будет так же весело, как в те времена. Вскоре подтянулись остальные друзья Прищепки и Лёли — ещё две девчонки со своими парнями и двое одиночек. Познакомились. Никто Макса и Рыжего не гнал обратно в лес, и они постепенно расслабились, ощутив тот пьянящий вкус свободы, который так редко выпадал им в лагере. Рыжий пустил свою самокрутку по кругу, как трубку мира, Макс же попробовал пиво из Наружности, после самодельных настоек показавшееся ему какой-то водой.       Макс даже и не думал о времени, не думал, хватятся ли их в лагере. О чём думал Рыжий — неизвестно, но Прищепка, оправдывая свою кличку, намертво присосалась к его губам, словно пиявка. Для себя Макс решил, что это даже лучше, чем поход на дикий пляж с Замком и кружком идиотов.       Захмелев, парни, оказавшиеся их старше, заговорили о девчонках. У каждого нашлась своя история, одна откровеннее другой. Когда очередь дошла до Макса, в его затуманенной голове внезапно родился блестящий план мести.       — А знаешь, — качнувшись в сторону сидящего рядом парня, заговорщицки произнёс он, — у нас там, в санатории, шалавка одна есть, чуть постарше твоего по возрасту. Даёт направо и налево. Хочешь, на огонёк позову?       

      ***

             От неё пахло весной. И дело было даже не в том, что познакомились они в самом начале мая. Она сама была яркая, как первый лучик солнца после зимних серых дней, а смех её звучал как звонкая капель. Нежная, как трепетный первоцвет, едва пробившийся из-под тающего снега, она наполняла пространство вокруг себя ароматом юности и свежесрезанных ландышей. Жид даже не знал, как к ней подступиться, а она вручила ему в руки грабли и весело скомандовала грести листья.       И с той поры его мир перевернулся.       Поначалу Жид побаивался высовывать нос в Наружность, опасаясь новых неприятностей. Для него внешний мир всегда пах чем-то горьким, оставляющим лекарственный привкус на языке и тревогу в сердце. Но с появлением Рифмы изменилось всё. Как в тех самых сопливых романах о любви, над которыми он раньше посмеивался.       Жид читал ей стихи, пытался сочинять свои, и радостно ему было от того, что она, возможно, считает его идиотом. Каждый день, провожая Рифму до дверей в Наружность, он дарил ей веточку сирени, сорванную украдкой с куста у забора, и постепенно сам стал делать маленькие шаги на ту сторону. Поначалу просто чуть дольше задерживался на крыльце, затылком ощущая пронзительный взгляд недовольного сторожа, который уже позвякивал связкой ключей, готовясь запереть двери.       — Ты не замёрзла? — спрашивал он, хотя вечер был тёплым.       — Нет, что ты, — качала головой Рифма, и лунный свет серебрил её волосы. — Мне хорошо с тобой разговаривать.       Они стояли, говорили, и никак не могли наговориться. Тогда Жид впервые несмело коснулся её руки и, к его удивлению, она не отстранилась. И не успел он оглянуться, как оказался совсем у других дверей, с потрескавшейся от времени вывеской «Молодёжное общежитие города…» наверху.       — Вот здесь я и живу, — сказала Рифма, скрывая лёгкий румянец щёк за букетиком сирени. — Может, заглянешь на чай? Если позволяет время.       Жид знал, что сторож уже запер двери, а Наружность позади подкрадывалась липкими чёрными тенями. Он даже машинально потянулся почесать подбородок. Если повернёт назад, придётся искать другие тропы в Дом, возможно, рискуя нарваться на неприятности.       — С удовольствием, — ответил он, околдованный её жёлто-карим взором с золотистыми крапинками у самых зрачков.       Точно, подумалось ему, я же ещё не прочёл ей Есенина. Жид считал этого поэта бесхребетным обалдуем, предпочитая стихи посерьёзнее, со скрытым глубинным смыслом. Но что-то в Рифме заставляло его пересматривать свои взгляды.       С ней он перестал воспринимать Наружность, как нечто чужеродное. Его тяга к Дому постепенно ослабевала, а к Рифме влекло со страшной силой. Ему так нравилась её напористость на работе, когда она, закатав рукава, бралась за самые сложные задачи; тихая грусть во взгляде, когда они ночами сидели на общажной кухне, пили крепкий чай и разговаривали о личном; её бесконечная любовь к жизни, бьющая ключом даже в самые пасмурные дни. Она была одинаково прекрасна и в нежном платьице, подчёркивающем её хрупкость, и в потрёпанном спортивном трико с граблями наперевес, когда волосы выбивались из-под наспех повязанного платка.       Рядом с ней Жиду хотелось выглядеть достойно, а не как оборванец по имени Замок, каким его знали в Доме. До смешного, он даже не умел гладить рубашки, а Рифма его научила, а потом сама стала этим заниматься, когда он оставался ночевать. Пожилая консьержка общежития поначалу недовольно косилась на нового посетителя, но, узнав от Рифмы, что эта дама никогда не расстаётся с потрёпанным томиком Ахматовой, Жид взял за привычку с каждым своим приходом читать ей по стихотворению. Постепенно суровость в её взгляде сменилась теплотой, а затем и добродушной улыбкой. Она даже стала угощать его карамельками из старинной вазочки, которую доставала из ящика стола.       Время летело незаметно. Стажировка Рифмы подходила к концу, встречаться они стали реже — у девушки на носу была защита диплома. Она сидела ночами над книгами, а он приносил ей термос с горячим какао и бутерброды, чтобы она не забывала поесть. Каждый день без неё казался пресным, тусклым, выцветшим. Тем ярче вспыхнуло его счастье, когда он узнал, что Рифма сможет провести с ним летние дни на море. Даже работа не омрачала томительного ожидания возлюбленной.       Макс тем временем болтался за ним как привязанный, Жид даже стал подозревать, не больной ли он на голову. Хотя, кто ещё не без греха? Жид сам старательно принимал пилюли, чтобы оставаться в строю и не сорваться. Но Макс с каждым днём раскачивал лодку его относительно стабильного состояния всё сильнее, выдумывая новые способы вывести его из себя. Жид просто поражался фантазии этого мальчишки. Именно из-за него он не мог оставить прошлое в прошлом, именно из-за него ему снились сны, пропитавшие подкорку его сознания запахом курева и портвейна. Запахом крови.       Жид отчаянно цеплялся за Рифму, за её нежную ручку с часами «Чайка» на тонком запястье, лишь бы она не отпускала его в мутные воды памяти. Он пытался остаться на плаву, даже подумывал почаще оставаться у Рифмы, чтобы привыкнуть к Наружности. Эта мысль посещала его всё чаще, и однажды настал момент, когда он твёрдо решил разрезать пуповину, накрепко связывающую его с Домом.       — Я не бросаю тебя, — зачем-то оправдывался он перед Домом, будто тот мог его услышать. — Я просто вырос, ты пойми. Знаешь, — на глаза Жида каждый раз наворачивались счастливые слёзы, когда он думал о ней, — я влюблён, и я хочу жениться. Честное пионерское!       Жид не стеснялся вести себя как влюблённый мальчишка, ему было плевать, что подумают люди. Рядом с ней заживал каждый его шрам на душе. Кроме одного.       Жид невольно дотронулся до рубца на животе и помрачнел. Макс. Маленький клещ, высасывающий из него все соки. И ладно бы он приставал только к нему, но ведь добрался и до Рифмы.       Он искренне не понимал, зачем такой мелочи сдался именно он, и почему он обижает Рифму. Та поначалу искренне верила в Макса, думала, что у него есть шанс на исправление.       — В каждом человеке есть что-то хорошее, — говорила она с той особой интонацией, которая была свойственна только ей. — Даже в таких, как он.       Но всё изменилось, когда Макс начал распускать о ней грязные слухи. Это сильно пошатнуло душевное равновесие Жида. Таблетки уже не глушили ярость, клокотавшую внутри всё сильнее с каждым днём.       Он жаждал ощутить тот самый медный запах, окунуться в него с головой. Это пугало. Он стал принимать ещё больше пилюль, а Макс становился всё активнее и невыносимее. Хотелось удавить этого мелкого паразита, сжать пальцы на его горле как можно сильнее, заставить заткнуться навсегда.       Жид пытался защитить Рифму от нападок Макса, но слухи, пущенные им, просочились в уши каждого обитателя Дома. Жид уже готов был выть от бессилия. Нет, решил он, нужно забирать Рифму и валить отсюда. Лучше позорный побег, но потом счастье. Ещё чего дойдёт до верхов, а там не будут слушать, что для Рифмы он стал первым и единственным. Никто его не будет слушать. Никогда не слушали.       В этот день Жид стойко принял обрушившуюся на него реальность — не Дом его держал на привязи все эти годы, а Макс. Из-за него Жид никак не мог оборвать все нити, ведущие к прошлому. Макс раз за разом напоминал о том, кто он, кем он был. Даже продолжал упрямо звать Замком. От этого имени веяло чем-то недобрым, тем, что Жид давно в себе подавил. «Жид» же был более безобиден, как казалось ему. Рифма его приручила, думалось ему.       — Я прошу прощения, — Жид подскочил, ожидая увидеть рядом Макса, но голосок был не его — мягче. Обернувшись, он увидел Рекса, нервно теребившего в руках кепку.       — Не люблю тебя о чём-то просить, — вздохнул Рекс, опуская взгляд. — Но будь так добр, помоги найти Макса.       — Может, хрен с ним? — с надеждой спросил Жид. — Вернётся. Всегда же возвращается.       Рекс медленно покачал головой, и что-то в его взгляде заставило Жида почувствовать, как холодеет затылок.       — Если бы, — тихо произнёс Рекс, — тогда бы я обратился к своим за помощью, или к Четвёртой. Но он ушёл с Рифмой, понимаешь? — он поднял глаза, и Жид увидел в них неподдельную тревогу. — Не случилось бы беды. А она хорошая девушка, она не виновата, что такая... наивная.       Мир Жида рухнул в одно мгновение. Рука сама нащупала в кармане флакон с таблетками.       — Вот же гадёныш! — подорвался он с места, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Не ты. Не видел, куда они пошли?       — Куда-то туда, за лагерь, — указал пальцем направление Рекс.       — Так, — Жид попытался привести в порядок мысли, — ты сейчас остаёшься здесь, и даже не думай за мной пойти.       — Шутишь? — серьёзно глянул на него Рекс, выпрямляя спину. — Даже не надейся, что я буду здесь стоять. А вот ты не стой столбом, беги уже.       Не чуя под собой почвы, Жид помчался очертя голову к ближайшему лазу в заборе. Конечно, ему был известен каждый лаз, да и здешние дети изобретательностью не отличались — год за годом штурмовали одни и те же дыры. Нырнув за трухлявый штакетник, Жид выскочил в лес. Тяжело дыша, огляделся, прислушался, додумавшись захлопнуть рот. Где-то там его Рифма, и чёрт его знает где Макс. Жид умолял сам не зная кого, чтобы Рифма оказалась в безопасности, чтобы все его страхи оказались надуманными. А Макс… Да пропади он пропадом!       Словно аккомпанемент его мрачным мыслям, вдалеке послышались первые раскаты грома, глухие и тяжёлые.       — Пиздец, — схватился за голову Жид.       Нужно было соображать быстрее, какое-то внутренне чутьё било тревожный набат. Где-то справа, в мелькающих между деревьями просветах, замаячила фигура. Макс шёл не спеша, светя себе под ноги фонариком.       — Где она? — бросился на него Жид, хватая за плечи.       Тот бросил на него наглый взгляд.       — Не знаю, — пожал он плечами.       Жид больше слушать не стал. С силой оттолкнув Макса куда-то в сторону, он ринулся напролом через кусты, чувствуя, как ветки царапают лицо и руки. И уже через мгновение по ушам резанул женский крик. Кто-то отчаянно звал на помощь.       Он выскочил на маленькую поляну в тот самый момент, когда один из двух незнакомых парней, крепко схватив Рифму за волосы, пытался куда-то её уволочь. Она кричала и как могла сопротивлялась, отбиваясь руками и ногами. Её платье было порвано, на лице виднелась размазанная грязь. Его Рифма. Они посмели тронуть его сокровище.       — Убью… — вырвалось из груди.       — Да мы ж только пообщались, — осклабился один, тут же отступая от Жида на безопасное расстояние.       — Да чё ты, — разжал схватку второй, и Рифма тут же юрко выскользнула из его рук, отбежав в сторону. — Не кипишуй, мы уходим.       Но Жида было уже не остановить. Схватив первого попавшегося мудака, он с наслаждением нанёс первый удар в нос. Кровь хлынула фонтаном и забрызгала лицо. Вот он, тот самый медный запах. Запах, вернувший его в ту ночь.       — Отпусти, мы уходим! — визжал в его хватке избитый, извиваясь, как червяк на крючке. — Уходим!       Но отпускать не хотелось. Совсем не хотелось. Особенно теперь, когда этот запах заполнил ноздри и превратил мир вокруг в алый туман.       — «…», — услышал он родной, немного дрожащий и осипший, голос, — хватит!       Жид обернулся. Рифма стояла за его спиной, держа в руках какую-то увесистую палку. В её глазах стоял страх — не перед теми парнями, а перед ним. Воспользовавшись моментом, первый схватил валяющегося второго и поволок его в кусты, трусливо скрывшись в глубине леса.       — Я смогу себя защитить, — она показала палку. — По крайней мере, по пути до лагеря со мной уже ничего не случится.       — Я провожу! — бросился к ней Жид, пытаясь стереть кровь с лица тыльной стороной ладони, но только больше размазывая её. — Как ты, родная? Они…       — Со мной ничего не случилось, — она сделала паузу, глубоко вдохнув, — такого ужасного. Ты появился вовремя. Спасибо.       Жид понимал, что Рифма напугана и не понимает, что происходит вокруг. Что с моря надвигается шторм, стремительно темнеет, и дорогу до лагеря можно попросту не найти. Но ещё яснее он осознавал, что она только что увидела нечто, чего видеть не должна была никогда.       — Не ходи за мной, я прошу, — Рифма старалась держаться, но с каждой секундой всё больше теряла самообладание. Её губы, всегда такие мягкие и податливые, теперь были плотно сжаты в тонкую линию. — Я вернусь в лагерь, Владлена меня осмотрит, — ухо Жида резануло наружное имя медсестры, — и я уеду. Как только закончится шторм.       Жид почувствовал, как земля снова уходит из-под ног, но теперь по-настоящему — словно целый мир распахнулся под ним зияющей бездной. Ноги подкосились, и он свалился кулём в ноги Рифмы, обхватив её колени руками.       — Я прошу тебя, Рифма, — умолял он, не помня себя, — не бросай меня. Ты нужна мне. Я тебя люблю!       — Встань, — спокойно попросила Рифма, протягивая ему руку с часами на тонком запястье — такими нежными и неуместными здесь. — Не нужно. Я тоже люблю тебя. Ты просто хорошо подумай, у тебя будет целая ночь. Не будет тебе ни здесь, ни в Доме спокойной жизни, пока к тебе прилепился этот паразит, прости меня за выражение.       Жид похолодел. Рифма использовала то же сравнение, говоря о Максе, что и он в своих мыслях. Жид сгрёб Рифму в охапку, откинул к чёртовой матери эту палку и принялся целовать родные губы.       — Я буду ждать тебя на вокзале завтра, — сказала Рифма, когда ей наконец удалось перевести дыхание. — Ровно пять минут до отбытия, потом уйду. И тогда, — голос её дрогнул, — не ищи меня больше никогда.       — Позволь хотя бы проводить тебя в лагерь, — севшим голосом попросил Жид, понимая, что это может быть их последняя совместная прогулка.       До забора они шли молча, только хрустели под ногами ветки да шелестела листва над головой. Проскользнув за штакетник, Рифма помедлила.       — Я люблю тебя, — сказала она, её бледное прекрасное личико осветила вспышка молнии.       — Люблю, — только и мог выдавить из своего скорченного горла Жид.       Лучше иди, думал он, чувствуя, как неудовлетворённая жажда крови вырывается наружу, лучше иди прочь от меня. В его душе ещё теплилась надежда увидеть её завтра, и послезавтра, и бесконечную череду дней после. Но он знал, что между сегодня и завтра стоит препятствие, имя которому — Макс.       — Он в литературном клубе, — как из-под земли вырос Рекс. Его взгляд опасливо скользнул по лицу Жида, испачканному кровью. — Я ничего не видел и не слышал, — добавил он тихо.       — Рекс, пожалуйста, — сражаясь с каждым словом, выдавил из себя Жид. — Сейчас же!       Рекс вздрогнул от его вскрика и как ошпаренный полетел прочь. Снова небо прорезал зигзаг молнии, поднялся ветер, взмахнув вверх маленькие смерчи песка на волейбольной площадке. Жид сделал шаг в сторону литературного клуба и остановился. Потом ещё один.       Макс действительно был там. Сидел за столом, невыносимо спокойный, поигрывая карандашом между пальцами с выверенной небрежностью. Даже лампу настольную включил, будто случайно заскочил почитать книгу перед сном. Что-то в его позе казалось фальшивым — словно он ждал, напряжённо ждал, но отчаянно пытался выглядеть расслабленным.       Увидев Жида, Макс поднял голову. Его рука с карандашом на мгновение замерла.       — А, — сказал он негромко, — быстро ты.       И Жид только сейчас понял, как изменился его взгляд. Макс больше не глядел на него снизу вверх подобно шкодливому мальчишке. Теперь они смотрели друг на друга почти на равных. На Жида смотрели холодные, наглые глаза, не выражающие никаких эмоций, будь то раскаяние или испуг. «Давай, — говорил этот взгляд, — я жду».       Нет, осознал вдруг Жид с ледяной ясностью, этот Макс намеренно выманил Рифму в лес, договорился с местной шпаной. Он смотрел на него, как владелец, который наказывает сбежавшую собаку, вернувшуюся с поджатым хвостом. Или так Жиду хотелось думать. Потому что это оправдывало то, что он собирался сделать.       — Макс, — Жид по-прежнему говорил с ним, как с малолетним хулиганом, — ты понимаешь, что только что произошло? И могло бы произойти по твоей вине.       — По моей вине? — Макс поднял брови с театральным удивлением. — А что такое? Что-то с Рифмой? — он произнёс её имя с таким безразличием, словно говорил о далёкой знакомой.       Эта фальшь и притворное удивление, выглядевшее почти карикатурно, взбесило Жида ещё сильнее, чем прямое признание. Вот что изменилось во взгляде Макса. Он стал жестоким. И говорил о Рифме Макс как о каком-то неодушевлённом предмете.       — Так что, как всё прошло? — вдруг спросил Макс. — Там, в лесу.       Жид покачал головой, глядя на этого совершенно незнакомого ему человека. В его лице, в его взгляде, не было ничего от прежнего Макса — того мальчишки, что ходил за ним хвостом. Перед ним был кто-то другой, холодный и расчётливый.       — Ты же понимаешь, что я сделаю с тобой за это? — спросил Жид, делая шаг вперёд.       — Убьёшь? — в голосе Макса совсем не было страха. — Как Хриплого?       После очередной вспышки молнии моргнул свет, загудела проводка. Комната на мгновение погрузилась во тьму, а когда свет вернулся, Макс уже стоял, сжимая в руке канистру.       — Не подходи, — вдруг скомандовал он. — Я знаю, зачем ты пришёл, — на его лице не дрогнул ни единый мускул, только глаза лихорадочно заблестели. — Убить меня за свою девку. Но я бы не хотел умирать, как Хриплый. Убей меня как Замок, вспомни, кто ты на самом деле.       С этими словами Макс крепче сжал канистру, но не спешил обливать себя. Просто демонстрировал — смотри, я могу это сделать. Мы можем сгореть здесь вместе, если ты этого хочешь.       Жид сделал шаг вперёд, и Макс тут же наклонил канистру на пару сантиметров. Тонкая струйка потекла на пол.       — Я только хотел увидеть тебя. Настоящего тебя. Не эту жалкую пародию, которой ты стал ради неё.       — Ты ничего обо мне не знаешь.       — Знаю, — возразил Макс. — Лучше, чем ты сам. И уж точно лучше, чем она.       Он снова произнёс «она» с таким презрением, словно Рифма была грязью на его ботинке, досадной помехой между ними. Эта капля переполнила чашу. С утробным рыком Жид рванулся вперёд, выбивая канистру из рук Макса. Та грохнулась на пол одновременно с ударом грома и выплеснула своё содержимое на пол.       — Сука ты, гнида малолетняя, — Жид с размаху ударил Макса по лицу, чувствуя, как костяшки врезаются в бровь. Кожа лопнула под ударом, костяшки обожгло болью. Этого показалось ничтожно мало, чтобы удовлетворить давно спящего левиафана внутри него.       Макс пошатнулся к стене, но устоял. Он размазал тонкую струйку крови по подбородку и посмотрел на окрашенные красным пальцы. И улыбнулся так, словно получил именно то, что хотел.       — Вот он ты, — прошептал он. — Настоящий.       И в этот момент Жид вдруг понял, что всё это — и Рифма в лесу, и этот разговор — было лишь изощрённой провокацией. Макс методично, шаг за шагом, чуть ли не за ручку, вёл его к этому моменту, к этому взрыву. Жид отступил на шаг, с ужасом глядя на свои руки. Они дрожали. Он не помнил, когда в последний раз так терял контроль. Может быть, с Хриплым. Может быть, раньше.       — Убью, тварь! — он схватил Макса за грудки и с силой впечатал в стену. Кровь из рассечённой брови капала на руку, такая тёплая.       Затылок Макса глухо стукнулся о твёрдую поверхность. Он на секунду зажмурился, но тут же рванулся из хватки, нанося быстрый удар в корпус. Жид легко ушёл от него, хлёстко влепив пощёчину, оставившую красный отпечаток на бледной щеке, и тут же всаживая кулак точно под солнечное сплетение. У него не осталось понимания, что Макс ему не соперник, что его легко сбить с ног, что он младше, в конце концов. Слепая ярость застила глаза.       Макс согнулся пополам, мучительно силясь вдохнуть, и тут же рухнул на колени.       — Я говорил тебе, чтобы не смел, — Жид схватил его за волосы, задирая голову. Он хотел втоптать эту мелкую сволочь в пыль, уничтожить, чтобы прекратила ломать ему жизнь. Рывком он поставил Макса вертикально, снова прижимая к стене. — Чтобы не подходил даже к ней!       Из разбитой губы текла кровь, окрашивая зубы в розовый цвет.       — Я и не подходил, — выдавил Макс, всё ещё борясь за дыхание. — Она сама… пришла ко мне. Расспрашивала… о тебе, — его губы растянулись в злорадной кровавой улыбке. — Правду хотела знать.       Последние слова он произнёс с таким торжеством, словно выиграл суперприз в «Поле чудес».       Макс обмяк под ним, бессильно повиснув в хватке. Но Жид не поверил такой покорности. Глупо было думать, что тот так просто сдался, но проверить всё же стоило. Он был готов к подлости, и когда Макс выхватил из кармана нож, Жид перехватил его запястье и с силой ударил о стену. Нож со звоном отлетел в сторону. А когда Макс отвлёкся на ушибленную кисть, Жид резко швырнул его на угол стола.       Макс взвыл как-то странно, слишком искренне, и сполз на пол, прижимая руку к правому боку. Он задыхался, хватал ртом воздух, скулил сквозь стиснутые зубы.       — Я рад... что ты… вернулся, — он закашлялся от боли, когда повреждённые рёбра дрогнули. В его пальцах мелькнула зажигалка.       — Дай сюда! — Жид бросился к нему и схватил за запястье, но было поздно.       Зажигалка вылетела из пальцев Макса и, описав короткую дугу, упала прямо на лужу бензина. Жид успел только развернуться, чтобы увидеть, как вспыхивает пламя, стремительно охватывая пол. В груди всколыхнулся страх. Он подхватил скорчившегося Макса подмышки и волоком потащил к выходу из кабинета литературного кружка. И тут же захлопнул дверь.       — Блядь, — он провёл ладонью по мокрому от пота лицу, лихорадочно оглядываясь вокруг. — Да что ты творишь, сука?!       Они почти добрались до выхода из здания, когда позади них что-то грохнуло, и языки пламени вырвались в коридор. Жид ощутил жар даже сквозь одежду и, не раздумывая, толкнул дверь плечом. Макса пришлось силой волочь за собой. Кашляя, они выкатились прочь с крыльца. Тут же на землю упали первые крупные капли дождя.       Макс шлёпнулся на колени, захлёбываясь кашлем. Дыхание было поверхностным и частым — глубоко вдохнуть он не мог.       — Что с боком? — спросил Жид, переводя дыхание и пытаясь унять дрожь в руках. Адреналин схлынул, и он начинал осознавать, что натворил.       — Нахуй тебе знать? — выплюнул Макс вместе с кровью. — Теперь переживаешь?       Жид выругался сквозь зубы. Он не рассчитал силу удара, не думал, что может нанести реальный вред. Хотя кого он обманывает? Именно этого он и хотел — причинить боль, заставить страдать. И теперь, когда злость отступила, он ощутил липкий стыд. Но уже было поздно об этом жалеть.       — Держись за меня, — сказал он, осторожно обхватывая Макса за плечи. — Нас не должны слышать, ты понял?       — Я не идиот, — огрызнулся Макс, но его голос был слаб, лицо приобрело бледный оттенок, а губы побелели.       — Слышишь, — Жид напрягся, — а конкретнее боль описать сможешь?       Он медленно повёл Макса прочь от горящего здания, к зарослям кустарника на краю поляны. Дождь усиливался, но огонь был слишком сильным, чтобы погаснуть. Жид оглянулся и увидел, как пламя взбирается по стенам к крыше, как искажается от жара воздух.       — Сядь, — потребовал он, помогая Максу опуститься на мокрую траву. — Я посмотрю?       Не став дожидаться ответа, он задрал Максу футболку — та насквозь пропиталась бензином. И как они не погорели к чёртовой матери? На правом боку, в области нижних рёбер, уже наливался кровоподтёк цвета перезрелой сливы. Жид коснулся места повреждения, и Макс дёрнулся, задохнувшись от боли.       — Пиздец, — выдохнул Жид. — Может, я правда сломал тебе ребро. Синяк будет адский.       — Ничего. Я… люблю… когда остаются следы.       Жид резко отстранился от него, как от ядовитой змеи. В голове метались обрывки мыслей: что делать с горящим зданием, как объяснить случившееся, куда деть Макса...       — Закурить есть? — вернул его к реальности осипший голос.       — Ты ебанулся? — возмутился Жид таким безрассудством. — Хуй с ним, с ребром, а тебя не смущает, что ты в бензине? Ты как сдохнуть хочешь, от огня или дыма?       — Посмотри на себя, — прошептал Макс с кривой улыбкой. — Сначала избил до полусмерти, теперь нянчишься. Она бы… оценила… это зрелище? Твоя Рифма?       Жид замер, вглядываясь в его лицо. Он не мог понять, почему этот мальчишка, которого он только что избил, который намеренно спровоцировал его, подверг опасности Рифму, сейчас сидит и улыбается, глядя на него с таким обожанием, такой больной преданностью. Что-то в этой улыбке было неуловимо знакомым — словно Жид видел её в зеркале много лет назад.       — Заткнись, — огрызнулся Жид, больно надавливая на рёбра Макса. — Я тебя вытащил оттуда, нужно же проследить, чтобы ты не сдох.       — Так благородно, — выдохнул Макс без тени сарказма. Каждое слово давалось ему с трудом, он то и дело замолкал, чтобы неглубоко вдохнуть. — Она знает… какой ты герой? Знает, что ты сделал с Хриплым? С Зеркалом? Или ты рассказал ей сказку… о том… как стал хорошим… мальчиком?       — Не двигайся, — вместо ответа сказал Жид, и пальцы его осторожно ощупали грудь Макса. — Дышать больно?       Макс глядел так, словно побои были новой формой близости, каждый удар — признанием в любви. Его взгляд то и дело застилало пеленой боли, но он тут же встряхивал головой, с усилием фокусируясь, не позволял себе отключиться. Смотреть на это было страшно.       — Она уедет, — прошептал Макс, запрокидывая голову к небу, где играли молнии. Дождь смывал кровь с его лица, оставляя розовые ручейки на шее. — А я останусь.       Неизбежность этого знания давила. Рифма была светом, слабой попыткой вырваться из тьмы, а Макс — тенью, тянущей его обратно.       — Да, — сказал Жид наконец. — Да, она уедет.       Дождь усилился, превращаясь в стену воды. Из их засады за кустами было очень хорошо видно происходящее у ДП. Теперь расшифровка этих букв «да пиздец» подходила как нельзя кстати. Деревянное здание весело трещало, пожираемое языками пламени, и Жид невольно залюбовался буйством двух стихий — огня и воды.       — И разверзлись хляби небесные, — сказал он, подставляя разгорячённое лицо дождю. — Идти сможешь?       — Вряд ли, — прохрипел Макс. — Я же всё ещё травмирован. Теперь нести придётся.       Жид почувствовал тошноту.       — Нужно убедиться, что у тебя всё же не перелом. Иначе придётся разработать другой план.       — Ты планировать собрался?       От шума дождя, треска горящей древесины, криков сбегающихся зевак и воющей вдалеке пожарной сирены, слова едва можно было разобрать. Поэтому Жид решил не тратить время на лишние разговоры. Он осторожно провёл рукой вдоль его бока, стараясь не надавливать. Макс вздрогнул, но не заорал — хороший знак. Наверное.       — Терпимо? — спросил Жид, наклонившись так близко, что почувствовал на щеке прерывистое дыхание.       — Сойдёт, — ответили ему. — Давай уже, пока нас не заметили.       Жид вздохнул. Если Макс в состоянии разговаривать и хоть как-то двигаться, то обошлось парой ушибов и, возможно, трещиной в кости.       — Хуже не будет, — вздохнул Жид, подхватывая Макса с травы. — Надеюсь.       — Что ты там бормочешь? — услышал он возмущённое, но отвечать не стал.       По дороге он объяснил, что они возвращаются за лагерь. В голове даже возникла сумасшедшая мысль там Макса и оставить, сказать, что он заблудился, или вообще донести его до ближайшего утёса, и…       — Даже не думай, — процедил Макс сквозь стиснутые зубы, уткнувшись ему в плечо. — Если кинешь, будет хуже всем.

      ***

             Как только Макс почувствовал под ногой почву, а в руке костыль, он ощутил себя увереннее, но не лучше. Каждый шаг отдавался острой, пульсирующей болью в боку, заставляя его невольно задерживать дыхание. Он пытался держаться прямо, но тело само предательски клонилось вправо, инстинктивно защищая повреждённое ребро.       — Говори, — потребовал он, отплёвываясь от дождевой воды. Даже под куполом сосен не было спасения от шторма, обрушившегося на лагерь.       — Что? — Замок отступил на шаг, и этот жест не укрылся от Макса, вызвав у него волну мрачного удовлетворения.       — План, — нахмурился Макс, стараясь не делать глубоких вдохов. — Какой у тебя план?       — Возвращаемся в лагерь, — начал Замок, — объясняем, что ты заблудился в лесу. Причину выдумаешь сам, лишь бы это не касалось нас с Рифмой и поджога корпуса. Я скажу, что нашёл тебя случайно, ты мне ничего не объяснил, мы бежали от грозы. А потом увидели горящий корпус ДП.       — А дальше что?       — А дальше ты идёшь под крыло к Ральфу, — отрезал Замок. — А я иду по своим делам.       — По делам к Рифме? — ощетинился Макс, хватая его за рукав мокрыми пальцами. — Не к той ли самой, которой ты теперь не нужен?       — А вот это не твоё собачье дело.       — Ты не меня спасаешь, — выплюнул Макс, утихнувшая в нём ненависть нахлынула с новой силой. — Ты свою задницу прикрываешь. Бежишь туда, где тебя уже списали.       Такая длинная тирада стоила ему последних сил — что ж, сейчас это было даже на руку.       — Всё, что касается меня и Рифмы, — Замок сжал его предплечье, но, почувствовав, как Макс вздрогнул от боли, ослабил хватку, — не имеет к тебе никакого отношения!       — Что, всё заново начинать? — зашипел Макс. — Ну какой же ты бестолковый. В общем, я сейчас вырублюсь, — внезапно сообщил он шёпотом. — Очень надеюсь очнуться в нормальной постели.       Макс закрыл глаза, позволяя себе обмякнуть. Он не сомневался, что Замок поведётся на его уловку. Он старательно играл роль измученного болью человека, что, впрочем, не требовало особых актёрских талантов — с его ребром действительно было что-то не в порядке. А потом Макс удобно устроил свою голову на плече Замка и принялся ждать, когда его доставят до места. Неудобства причинял только ливень и поднявшийся ещё сильнее ветер. Замок накинул ему голову свою ветровку, которая не сильно и помогала, потому что уже была насквозь мокрой. Но Макс старательно изображал обморок, поэтому не стал возмущаться.       — Тебя же всем лагерем ищут! — ахнула медсестра.       Макс высунулся из-под ветровки, щурясь от яркого света походного фонаря — единственного источника освещения в погружённом во тьму медпункте. Это навело его на мысль, что пожар в ДП могут списать на короткое замыкание или упавшую керосинку — такие, кстати, в лагере имелись.       — А Замок нашёл, — слабо проговорил Макс, позволяя себе звучать благодарно. — Он меня спас. Он настоящий герой, — добавил он с такой тонкой иронией, что расслышать её смог только сам Замок.       Его переложили на кушетку для осмотра.       — Сбегаю найду сухие вещи, — пробормотал Замок, пятась к двери. — Всё равно я вам тут буду мешаться.       — Ну куда ты в такой шторм? — ловко ухватил его за руку Макс, впиваясь ногтями в кожу. — Побудь здесь, пожалуйста, — в его глазах читалось предупреждение. — Я так напуган.       Их взгляды столкнулись. Замок сцепил зубы. Выглядел он так, словно был готов врезать Максу ещё раз прямо здесь.       — Да, Жид, останься, — попросила медсестра, не замечая этой безмолвной схватки. — В лагере ни света, ни дорог из-за шторма, да ещё и пожар... Одни напасти.       — А ты что, тоже боишься? — поддел девушку Замок, но глаз с Макса не сводил.       — Фонарь мне держать будешь, дурень, — фыркнула она, доставая из шкафчика бинты и перекись.       Спустя несколько минут в маленьком тамбуре медпункта что-то зашуршало. Дверь распахнулась, и на пороге возник странный силуэт в брезентовом дождевике, доходившем до самых пят. Вот только ног оттуда торчало четыре, а не две, как полагается. Накидка раскрылась, и оттуда сначала на пол шлёпнулся Рыжий без очков, а следом появился Рекс с каким-то свёртком в руках. С дождевика и их ног на пол натекла целая лужа.       — Это ещё кто? — строго спросила медсестра, поднимая фонарь выше. — Какая группа? Не топчитесь тут, у нас пострадавший.       — Я его брат! — смело ответил ей Рекс, но Макс уловил его тревогу по слегка дрожащему голосу. — И я имею право здесь находиться!       — Ишь ты, — хмыкнула медсестра, склоняясь над Максом и осторожно прощупывая его бок. От её прикосновений он невольно поморщился.       — Извините, — засуетился Рыжий, нервно сжимая мокрый дождевик, пока Замок не указал ему на крючок у двери.       В тамбуре снова хлопнула дверь, сотрясая хлипкие стены медпункта. Из своего лежачего положения Макс не видел, что происходит, и на секунду решил, что Рыжий зачем-то сбежал обратно под дождь.       — И мой дождевик прихватили, — раздражённый голос Ральфа прорезал тишину, и Макс устало прикрыл глаза. Ну конечно, кто же ещё мог явиться в такой момент.       — Я узнал, что Макс в медпункте, это раз, — поднял он палец бесперчаточной руки и тяжёлым взглядом обвёл присутствующих. — Сюда приехала «Скорая», это два, — он обернулся к медсестре: — Помощь требуется?       — Ещё как, — с явным облегчением выдохнула она, словно только и ждала, когда появится кто-то, способный взять на себя ответственность. — Как хорошо, что приехали врачи.       — Было бы хорошо, — осадил её Ральф, — если бы их помощь никому не понадобилась. С ним что?       — Подозрение на перелом, в такой темноте не разобрать, — девушка беспомощно развела руками. — Боюсь навредить.       — И когда вы об этом сказать собирались? — воспитатель повысил голос, отчего Рыжий вжал голову в плечи. Ральф дёрнул подбородком в сторону Замка: — Чего стоишь столбом? Носилки бери, потащили.       — Никуда я не поеду! — возмутился Макс, чуть приподнимаясь на локтях. Боль прострелила ребра, заставив его побледнеть, но он упрямо стиснул зубы.       — Да ты встать даже сам не можешь! — рявкнул Ральф, нависая над ним. — Уши бы вам всем открутить.       — И даже мне? — вопросительно подняла бровь медсестра.       — Ты молчи лучше.       Несмотря на возмущения Макса, вторящего ему Рекса и писк Рыжего, болтающегося у всех под ногами, несмотря на мат воспитателей и грохот грома за окном, Макса все-таки погрузили на носилки и накрыли сверху дождевиком, словно покойника, что ему совсем не понравилось.       — Мне кажется, это нихера не безопасно! — ещё раз попытался соскочить он, но процессия уже тащила его по размытой дорожке к машине скорой помощи, а сопровождающие то и дело оскальзывались на траве, грозясь свалиться и тоже получить по перелому.       — Не с пожара? — почему-то обрадовался водитель «скорой», посмеиваясь в усы. — И слава богу, — добавил он. — Ну, грузите хлопца.       Дядька выскочил из кабины, поправил фуражку, успевшую промокнуть за эти секунды, и забарабанил по корпусу машины, словно подгоняя её. Двери распахнулись, и оттуда высунулся заспанный фельдшер в съехавшем набок колпаке, за ним показались ещё две тётки с равнодушными лицами. С помощью водителя Макса переложили в машину на каталку под присмотр местных Пауков.       — Ну шо, трогаемся? — высунулся из кабины дядька, с его пышных усов и бровей ручьями текла вода.       Макс почувствовал, как паника поднимается внутри. Он не хотел уезжать. Не сейчас, когда они с Замком наконец-то начали находить общий язык. Только не в Наружность!       — Куда трогаемся? — он принялся панически отбиваться от рук врачей, игнорируя боль в рёбрах. — Куда трогаемся? Я тут хочу остаться!       Вслед за Максом поднял суету Рекс, который только того и ждал, чтобы выплеснуть накопившееся напряжение. Рыжий просто носился кругами, издавая какие-то нечленораздельные звуки.       — Заткнулись! — перекричал галдёж Ральф. — Ты, — скомандовал он, ухватив Замка за шкирку, — за мной! Владлена, вколи Рыжему успокоин, сама знаешь, чего, а если второй, — он ткнул в Рекса пальцем, — так и будет возмущаться, ему тоже.       — Не догоните! — захохотал Рыжий, приплясывая под дождём, разбрызгивая лужи. Кажется, он был уверен, что с Максом ничего страшного не случится, чего нельзя было сказать о Рексе. Он вцепился в двери машины, и Ральфу пришлось силком его оттаскивать.       — Вот останешься без пальцев, — пригрозил он, — пришивать не будем обратно.       Макс заметил, как Рекс выразительно посмотрел на руку воспитателя в перчатке, и не сдержал смеха. Даже в этой ситуации, валяясь в «скорой», он испытывал смешанные чувства. Все эти люди суетились вокруг него, из-за него, для него.       Ночь Максу пришлось провести в местном Могильнике. Наутро за ним явился Ральф, хмурый и невыспавшийся, с кругами под глазами и щетиной, которую он не успел или поленился сбрить.       — А машина с водителем уже готова? — усмехнулся Макс, натягивая футболку поверх перебинтованных рёбер. — На автобусе не поеду.       — Будешь выделываться, — осадил его Ральф, потирая переносицу, — пешком пойдёшь.       Проверять воспитателя на блеф Макс не стал. У ворот больницы их действительно ждала машина скорой помощи с тем же усатым весельчаком за рулём. Усы его топорщились, выдавая добродушную улыбку.       — А вы всё не спите? — удивился Макс, щурясь на утреннем солнце.       — Работа у нас такая, голубь, — посмеялся водитель в усы. — Сменщика жду, решил вас подбросить заодно. Повезло, как говорится.       — Спереди прокатите?       — Залезай, — дядька махнул рукой.       Несмотря на протесты Ральфа, Макс забрался в кабину, пахнущую не так, как должен пахнуть Могильник. Пахло табаком и совсем немного медицинским спиртом.       По дороге дядька травил Максу анекдоты — не всегда приличные, но неизменно смешные. Макс в долгу не оставался и делился теми, что знал сам. Потом рассказал, что у него нашли перелом, но всё оказалось не так серьёзно.       — Молодой организм, — подмигнул водитель, — быстро срастётся. У меня сын тоже такой был — вечно то с гаража упадёт, то с дерева сверзится. А сейчас — во! — поднял он большой палец. — Гирю таскает.       В приподнятом настроении Макс выбрался из кабины у ворот лагеря и помахал на прощание весёлому водителю. За ночь таблетки сделали своё дело — физически он чувствовал себя вполне прилично, хоть тупая боль в рёбрах и давала о себе знать при неосторожных движениях. Не терпелось найти тихое место на солнышке, чтобы отлежаться и собраться с мыслями.       К рассвету шторм утих, а через пару часов выглянуло яркое летнее солнце, высушивая лужи и согревая воздух. От влажной травы поднимался лёгкий пар, окутывая землю призрачной дымкой. Вдали Макс увидел то, что осталось от здания ДП — почерневшие обугленные руины. Он сделал было шаг в ту сторону, чтобы рассмотреть поближе результат своих трудов, но его опередили.       — Ну, вот теперь и поговорим, — Ральф сцапал его за плечо, разворачивая к себе.       — О чём? — Макс невинно захлопал глазами. — Знаешь, мне тут прописали покой, и я бы прилёг. Но поначалу позавтракал.       — Я тебя сейчас лещом накормлю, — замахнулся на него Ральф. — За мной иди.       — Я думал, что Замок тебе уже рассказал всё, — Макс нехотя поплёлся за воспитателем, стараясь держаться на безопасном расстоянии. — А, кстати, где он?       — Хочу послушать твою версию, — Ральф остановился так резко, что Макс чуть не врезался в его широкую спину. — Ваших рук дело? — он без предисловий ткнул пальцем в сторону пепелища.       — Нет, — без заминки ответил Макс.       Виноватым он себя не ощущал, соврать было легче лёгкого. А вот Замок мог и проколоться — слишком уж он расслабился в последнее время со своей Рифмой. Уточнять у Ральфа, сказал ли ему что-то Замок или нет, Макс благоразумно не стал. Провоцировать не хотелось.       — Действительно, — недобро хмыкнул Ральф, — чего я ещё мог ожидать от тебя? Ну, рассказывай, где был вчера.       — Гулял в лесу, — Макс приостановился, прикладывая руку к рёбрам. — Знаешь, мне, честно говоря, тяжеловато вот так разговаривать на ходу.       — Потерпишь две минуты.       — Гулял в лесу, стемнело, налетел шторм, и я заблудился, — выпалил Макс на одном дыхании. — Потом меня нашёл Замок и притащил в медпункт, конец истории. Про пожар в ДП я только потом узнал. Можно мне уже пойти? Я устал.       Ральф недовольно вздохнул, и Макс не мог определить, поверил он ему или нет.       — Пошли. Отлежишься, ещё поговорим.       Макс сомневался, видел ли Ральф, как по его лицу скользнула тень облегчения. Значит, Замок его не сдал. Замок его прикрывал. Что-то тёплое шевельнулось в груди, и Макс позволил себе улыбнуться, но только когда Ральф повернулся к нему спиной.       В корпусе Макса встретил взволнованный Рекс, который тут же оттащил его от воспитателя в сторону спальни.       — Ну, как ты, братец? Я подготовил тебе одежду и булочки припрятал.       — Спасибо, а то я пропах Наружностью.       Сиамцы синхронно скривились.       — Помочь тебе переодеться? — спросил Рекс, высматривая повязку под одеждой с плохо скрываемым беспокойством.       — Небольшой перелом, — опередил его вопрос Макс, натягивая свежую футболку. — Ничего смертельного, жить буду. Стометровку бегать, увы, не смогу.       Рекс облегчённо улыбнулся.       — Раз шутишь, значит, и правда ничего страшного не случилось.       — Кстати, — Макс понизил голос, — не узнали, что случилось с клубом? Молния там, или ещё что.       — Не слышно ничего определённого, — пожал плечами Рекс. — Больше возмущений, что телик теперь негде смотреть.       — Там книги были библиотечные, карга из библиотеки точно с ума сойдёт.       Замок так и не появился в течение дня, хотя Макс постоянно прислушивался к шагам в коридоре, ловя себя на смутном ожидании. Вскоре его неожиданно сморило — то ли от таблеток, то ли от накопившейся усталости, и он проспал до самого ужина. Все волнения отошли на второй план, уступив место глубокому сну без сновидений.       — Спи, — нежно погладил его по волосам Рекс, собираясь вместе с остальными в столовую. — Я тебе ужин сюда принесу.       — Спасибо, — Макс слабо махнул рукой и снова зарылся в одеяло.       К вечеру снова поднялся ветер, унося за собой дневной зной, и, если бы не обилие комаров, спалось бы просто замечательно. Из-за летучих гадов Макс и поднялся. Почёсываясь и матерясь под нос, он побрёл в туалет. В полутёмном коридоре его перехватил Ральф, возникший словно из ниоткуда.       — А ты чего не на ужине? — спросил Макс, пытаясь обойти воспитателя.       — Жид присмотрит, — Ральф держал в руках свёрнутую газету, угрожающе ей помахивая. — А я наелся пиздежом вашим, — он хлестнул Макса газетой, как муху. — Вы с Жидом мне столько лапши навешали, что я год сытым буду!       Макс захихикал, представляя эту картину.       — Чего, — мрачно оскалился Ральф, — смешно тебе? — он ещё раз для профилактики постучал по Максу газетой, потом отбросил своё страшное орудие в сторону.       — Есть такое, — честно ответил Макс. — Только я тебе правду сказал, Ральф.       — А то, что Жид в прошлом однажды уже был замечен в поджигательстве, тебе ни о чём не говорит?       Макс пожал плечами, ощущая, как под рёбрами вместе с болью разливается странное тепло.       — Я малой был, забыл уже. Ты знаешь, в нашем возрасте год — как целая жизнь.       — Тебя кто бил? — Ральф внезапно сменил тактику, припирая Макса к стенке. — Думаешь, я поверю, что ты там в чаще об сосну зацепился и упал?       — Об сосну, — повторил Макс, чувствуя, как его накрывает волна абсурдного веселья. Каждое слово воспитателя казалось уморительным. Нужно испытать эту шутку на Рыжем, ему должно понравиться.       — Бил кто, я спрашиваю?       Макс поднял глаза и встретился с тяжёлым взглядом. Память услужливо подсунула картинку: лицо Замка, искажённое яростью, кулаки, с которых капала кровь.       — Никто, — выдохнул он.       Пока Ральф не принялся таскать его за уши, добиваясь правды, Макс ловко вывернулся и изобразил страдание, стекая на пол.       — Примерно вот так я и упал, — весело сообщил он с пола. — Только резче и больнее.       Он заметил на полу брошенную Ральфом газету, подобрал её и присвистнул, мгновенно переключив внимание на заголовок.       — Ого. А Замок видел?       — Утка это, — раздражённо отмахнулся Ральф. — У них каждый день новая сенсация.       Макс свернул газету в трубочку, мысленно планируя изучить её позже, в тишине спальни.       — Замок меня не бил, если ты этот факт пытаешься за уши притянуть, — сказал он. — Нафига ему меня бить, а потом спасать? Это что за извращение такое?       — Да захлопнись ты уже наконец, — устало вздохнул Ральф, поднимая его с пола и возвращая в вертикальное положение. — Ложись иди, скоро тебе ужин принесут. И хватит паясничать — я не на цирковом представлении.       — А Замок, кстати, где? Ну так, интересно, воспитатель же наш.       — Последний раз в столовой был, — Ральф настойчиво подтолкнул его в сторону спален. — Ложись иди, пока я тебя к койке не прикрутил.       — Но ты поищи его, — не отставал Макс. — А то вдруг газету почитал. Беспокоюсь о его душевном состоянии, понимаешь? — последние слова прозвучали с такой фальшивой заботой, что у него самого чуть не вырвался смешок.       — Давай не думать о плохом, — сухо предложил Ральф, волоча его до спальни.       — Да я дойду, — попытался вырваться Макс, но добился лишь новой вспышки боли. — Тут комары кусачие, как можно лежать спокойно?       — Могу порекомендовать укол в задницу, — отрезал Ральф. — От комаров не поможет, но спать будешь как младенец.       С помощью Ральфа Макс вернулся на койку и тут же с удивлением осознал, как хорошо было просто лежать, вытянувшись на прохладных простынях. В голове промелькнула мысль о решении насущной туалетной проблемы, чтобы не пришлось далеко ходить среди ночи. Взгляд скользнул по комнате, останавливаясь на открытом окне. Вот оно, идеальное решение. Интересно, на кого попадёт, если всё-таки решиться?       Едва дверь за воспитателем закрылась, Макс жадно развернул газету. Первая полоса кричала о страшной аварии: автобус сорвался с горного серпантина в разгар шторма. Сообщали о погибших.       — И надо было в шторм туда переться, — хмыкнул Макс. — Интересно, как там Рифмочка. Надеюсь, тю-тю.       Остальные статьи скользнули мимо его внимания серым потоком. Вскоре газета была безжалостно скомкана и превращена в орудие казни для назойливых комаров. В коридоре послышались знакомые шаги, и в палату вошёл Рекс, балансируя подносом с источающими аппетитный аромат котлетами. За ним потянулись и остальные.       — Ральф заходил, — пожаловался Макс, уминая ужин. — Всё пытается найти виновного в пожаре и параллельно добиться от меня ответа, где я был.       — А где ты был? — спросил Рекс, подвинувшись поближе.       — Сам знаешь.       — И потом Жид взбесился и напал на тебя? — сощурился Рекс.       Макс осторожно отставил тарелку на тумбочку. Его лицо стало жёстким.       — Так, значит, послушай сюда. А не ты ли тому виной, дорогой брат? Как меня Замок тогда нашёл так быстро?       — Не знаю, — вздохнул Рекс. — Как не знаю и то, где ты шлялся и кто превратил твою физиономию в художественный натюрморт.       — Всё ты знаешь, — ощетинился Макс, — и пользуешься моим уязвимым положением. Знаешь же, что драться не полезу.       — Вчера хватило? Ну же, признайся хотя бы мне, что это Жид. Я никому не расскажу.       — Ага, конечно. А потом Ральф ко мне придёт и в стенку впечатает.       — Не впечатает, если ты правда ни в чем не виноват, — Рекс пристально смотрел ему в глаза. — От тебя бензином пахло ночью, я почуял.       Макс застыл на мгновение, а затем его лицо исказилось в гримасе возмущения.       — В жопу свою чуйку засунь, — зашипел он, нервно оглядываясь. — Тебе показалось. И вообще, это от Замка пахло, но потому, что он керосинку помогал заправить медсестре. А Рифма в лагере? — внезапно резко сменил он тему.       Рекс удивлённо приподнял брови.       — Что? А, уехала вроде, нет её нигде.       — Померла походу, — равнодушно бросил Макс, забрасывая в рот последнюю котлету. — Всё, финита! Туда ей и дорога, — он сделал резкий жест рукой, имитируя падение.       Рекс, шокированный такой бессердечностью, замахнулся на него той же газетой.       — Ты что такое несёшь?! Придурок!       — Да что вы всё заладили с этой газетой? — возмутился Макс, прикрывая голову здоровой рукой. — Меня трогать нельзя! Мне покой прописан!       Рекс засопел, но отстал. Край кровати прогнулся под его весом. Развернув смятую газету, он углубился в чтение. Макс с демонстративным удовольствием принялся за компот, считая неприятный разговор исчерпанным.       — И как у тебя только совесть позволяет так спокойно есть? — покачал головой Рекс. — Надеюсь, с Рифмой всё хорошо, и её в том автобусе не было.       — Опять двадцать пять, — засопел Макс, снова услышав песню про Рифму. — И всё-таки, я думаю, что это ты про меня Замку настучал. Ни одна живая душа не знала, что она ушла со мной.       — Значит, такая была. У стен есть глаза и уши…       — Только не начинай, — оборвал его Макс.       Ночь выдалась беспокойной. Молнии бесшумно рассекали небо за окном, но дождь так и не пролился. Проклятые комары и молнии, и тюлевые занавески, которые не защищали ни от того, ни от другого, не давали Максу уснуть. Ныл перелом, а таблетки отобрал Ральф, обещая выдавать строго по графику.       В ночной тишине бесшумно появился Замок.       — Ты где был? — возмутился Макс, вздрогнув от случайного движения.       — Тише, — прижал палец к губам Замок. — Держи, — он протянул несколько таблеток и стакан воды.       — Это что? — спросил Макс, уже догадываясь, что это, скорее всего, обезболивающее. — Поможет?       — Отлично поможет, только никому ни слова.       Макс молча кивнул, с жадностью глотая таблетки.       — Поговорить надо.       — Знаю, — отозвался воспитатель, — но не здесь.       — Тогда иди.       — Днём приду, всё равно валяться будешь на том же месте.       — А вот возьму и укачусь, — пробормотал Макс, чувствуя, как от таблетки начинает клонить в сон. — Ты мне что такое дал?       Но Замок уже растворился в темноте так же незаметно, как и появился.       А утром Макс обнаружил пропажу газеты.       — А где моя комариная убивалка? — спросил он в пространство. Никто об этом не знал.       Перед завтраком в палату решительно вошёл Ральф.       — Собирайся, — коротко бросил он.       — Куда? — поинтересовался Макс. — Мне положено лежать.       — Поверь мне, там тебе будет лежать ещё лучше, — хмыкнул воспитатель, распахивая дверцу тумбочки. — Где твои вещи?       — Что, домой? — хохотнул кто-то.       — Ты вперёд, — огрызнулся Макс.       — В медпункт переезжаешь, — пояснил Ральф. — Да где этот Жид ковыряется, — выругался он. — Я, что ли, один это потащу…       — Что, — подколол его Макс, — боишься надорваться? Или, может, Замок меня на руках отнесёт?       — Так, лежи, где лежишь, — раздражённо скомандовал Ральф и вышел.       Через какое-то время он вернулся с Шерифом, который держал наготове носилки.       — Серьёзно? — Макс не сдержал презрительного фырканья. — Опять на носилках?       — А ты что хотел, шкет? — пожевал сигарету Шериф. — Сейчас мы тебя доставим первым классом, с ветерком.       — Вот это и пугает, — Макс с недоверием оглядел хлипкую конструкцию. Загадкой оставалось, как она не развалилась в ту злополучную ночь.       Единственным утешением для Макса было то, что все питомцы Дома завтракали сейчас в столовой и не видели их унизительное шествие.       — А завтрак мне полагается? — поинтересовался Макс, стараясь придать голосу небрежность.       — Трёхразовое питание предусмотрено, — хохотнул Шериф. — Как на курорте. Хотя, погоди-ка, мы тут и есть.       Макс только закатил глаза.       — А заниматься мне чем? Мои книги сгорели.       — Вот руководитель кружка и притащит, — Ральф тяжело дышал, помогая перекладывать Макса на носилки. — Если надо, и кружок к тебе переедет. Вот поймаю только этого лодыря.       — У него трагедия там, наверное, — изобразил сочувствие Макс, не имея ни малейшего понятия, что из себя эта эмоция представляет.       — Не о том думаешь, пацан, — перебил его Шериф, взявшись за один конец носилок. — Оставь это дело взрослым.       На пороге медпункта их троицу встретила очаровательная улыбка медсестры.       — Привет.       — Привет, Владлена, — кивнул ей Ральф. — Мы тем же составом, практически.       — Заходите, заходите! — она распахнула дверь шире, пропуская процессию. — Как самочувствие, Макс? А чего вчера не принесли?       Макса занесли в другую комнату, которая выполняла функцию импровизированной палаты. В тесной комнатушке едва помещались три койки, разделённые проходами шириной с ладонь. Да уж, подумалось Максу, особо тут не разболеешься. Он выбрал самую комфортную на его взгляд кровать у окна, откуда открывался красивый вид на кромку леса.       Завтрак ему действительно принесли, и не кто иной, а сам Ральф.       — А где мои книги? — требовательно спросил Макс.       — Не наглей, — отрезал воспитатель. — «Мурзилка» есть, его и читай.       После обезболивающего укола, от которого пострадало не только его самолюбие, но и ягодица, Макс провалился в сон. А когда проснулся, тут же услышал голоса за стеной. Инстинктивно притворившись спящим, он навострил уши. Мужской голос напомнил ему Ральфа.       — Не здесь же, — хихикала медсестра. — Тогда детей тут не было, ну Ральф.       Макс скривился. Это что, и медсестра себе такое позволяет? Так вот кого он слышал той ночью! Волна брезгливости захлестнула его. Ну не с Ральфом же! Будь он легкомысленной девицей, то, без сомнения, выбрал бы Замка — в этом можно было не сомневаться.       К слову о Замке — тот не появлялся весь день, хотя обещал заглянуть. Объявился лишь к вечеру, да с таким выражением лица, будто в медпункт его загнали палкой.       — Раз уж ты под надзором воспитателя, — промурлыкала медсестра, накрашенные губы сложились в многообещающую улыбку, — я ненадолго отлучусь.       Едва дверь за ней закрылась, Макс исподлобья взглянул на Замка.       — Трахаться они пошли, медсестра и Ральф, — выпалил он. — А ты где пропадал? Нашлись дела поважнее?       — Плевать мне на них, — Замок швырнул толстый том куда-то в сторону Макса, книга приземлилась на краю одеяла. — Вот, принёс тебе чтиво.       — Спасибо, что лично в руки, — съязвил Макс.       — Прости, — Замок потёр лицо ладонями, словно пытаясь стереть усталость. Тени под его глазами напоминали синяки. — Я не спал сутки.       — «Отверженные»? Ты точно решил меня убить, — скривился Макс, разглядывая потрёпанный корешок. — А чего не спал?       Замок тяжело выдохнул, плечи его опустились.       — Как будто ты не знаешь.       — Ты газету спёр, значит? — без особого интереса спросил Макс.       Куда больше его волновало, сколько здесь просидит Замок. Втайне он надеялся на сильный дождь, который задержал бы парня в медпункте, и пока всё к тому и шло. Природа была на его стороне — пока они болтали о ерунде, за окном стремительно потемнело.       — Вот, — Замок протянул Максу кулёк с вяленой хурмой. — Забыл отдать.       — Поспи здесь, — предложил Макс, кивнув на соседнюю койку.       — Мне не до сна, извини, — покачал головой воспитатель.       Какой-то он был весь не такой. Рассеянный, путающий слова в предложении, да ещё и смотрел всё куда-то мимо.       — А это вот прям точно? — Макс склонил голову набок, изучая его лицо.       — Я не знаю, — после паузы ответил тот. — Но, скорее всего, да.       Он тяжело опустился на соседнюю кровать, и комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь мерным тиканьем часов и отдалённым шумом ветра за окном. Макс рассеянно перелистывал страницы книги, украдкой поглядывая на Замка.       — Помоги свет включить, а? — наконец попросил он.       — Опять дождь будет, — сообщил очевидное Замок.       Щёлкнув выключателем, он снова занял место на койке и уставился в одну точку невидящим взглядом.       — Да что с тобой? — не унимался Макс. — Выглядишь как сопля на асфальте.       — К слову, Макс, люди в таких ситуациях проявляют сочувствие, — наконец отозвался Замок, — говорят всякие слова поддержки.       — Не обучен, — покачал головой Макс. — Может, расскажешь? Нет?       Не дождавшись ответа, он демонстративно уткнулся в книгу, делая вид, что обижен.       Дождь обрушился без предупреждения, с яростью разъярённого зверя. Макс дёрнулся от неожиданности, капли забарабанили по крыше, словно тысячи маленьких кулаков.       — Вот же сука! — схватился он за бок. — Слышишь, как грохочет?       — Надо пойти свет отключить, — Замок поднялся с койки. — А то выбьет пробки всё равно. Или к хуям сгорим тут.       — Только попробуй свалить.       — Туда? — Замок указал кивком за окно, где бесновалась стихия.       Вода ревела в водостоках, а гром грохотал так, что дребезжали стёкла тонкие стёкла. Макс мысленно поблагодарил Замка за то, что он догадался вовремя их закрыть. Но даже сквозь щели пробивались мелкие брызги. Всё шло к тому, что рано или поздно ветер распахнёт тонкие створки — с такой силой он напирал на них.       — Ральф считает, что это ты меня избил, — Макс попытался сменить тему, незаметно подвигаясь ближе к Замку. — А он тебе что-нибудь говорил?       Но Замок слишком сильно погрузился в свои мысли, чтобы отвечать.       — Вот и в ту ночь был такой же ливень…       — Эй, — Макс пощёлкал пальцами у самого лица парня, пытаясь вернуть его в реальность. — Я к кому обращаюсь? Ральф нас подозревает в поджоге, мы делать что будем? Не канает про лес версия, понимаешь?       — Нельзя было пускать, нельзя…       Замок вдруг затрясся на месте, как в лихорадке, а потом, зажав ладонью рот, выскочил из палаты. Макс решил, что Замка вдруг резко начало тошнить.       Макса не напугал ни пожар, который они устроили, ни прогулка по лесу под ливнем. Но сейчас гроза казалась какой-то неестественно громкой и яростной. Ветер за окном так и норовил вырвать из петель ставни. Сидя в крохотной комнатушке, окружённый темнотой, Макс почувствовал смутное беспокойство, досаду от собственной беспомощности. Он не мог встать и уйти, не мог контролировать ситуацию, и это вызывало внутри него тревогу, переходящую в раздражение.       — Замок, ты где? — он попытался перекричать раскаты грома. В тамбуре что-то зазвенело, загрохотало, а потом засвистел ветер, в палате задребезжали окна, ещё немного — и они распахнутся от сквозняка. — Замок! — в голосе Макса прорезалась злость.       Очередной порыв ветра рванул оконную раму, едва не распахнув её настежь. Макс вскочил, тут же скривившись от пронзившей грудь боли, и изо всех сил вцепился в ручку обеими руками. Ветер с той стороны колотился в стекло с яростью живого существа, требуя впустить его внутрь. Макс сцепил зубы, чувствуя, как немеют пальцы.       — Иди сюда.       В палате возник Замок. Вспышка молнии на мгновение осветила его бледное лицо с лихорадочно блестящими глазами. Воспитатель подхватил его на руки, как несколько дней назад, и быстро зашагал к выходу. Едва они переступили порог, окно с треском распахнулось, впуская внутрь разъярённую стихию. Макс вдруг вспомнил, что на кровати осталась книга.       — Пизда «Отверженным», — вздохнул он.       Было чертовски больно, крепкие руки Замка давили на ребро, каждое касание отдавалось ощущением раскалённого железа под кожей. На его памяти не было такого сильного шторма, все летние каникулы проходили тихо-мирно.       Краем глаза Макс заметил, что в тамбуре валяется огромная ветка, оторванная ветром, а весь пол усеян осколками.       — И наружу нельзя, — глухо произнёс Замок, разворачиваясь обратно.       Они забились в крошечный чуланчик, заставленный склянками с лекарствами и медицинскими инструментами. Запах спирта и йода смешивался с запахом мокрой земли, проникающим через щели.       — Всё будет хорошо, — Макс не мог понять, это трясло Замка или весь крошечный домишко вибрировал под натиском бури. — Однажды всё наладится, надо только это пережить.       О чём болтал парень, Макс не понимал. Волею судьбы они оказались прижаты друг к другу в тесном пространстве, и Макс поблагодарил её за это, обняв Замка. Пусть он думает, что хочет, пусть даже думает, что Макс научился проявлять сочувствие или скорбит по глупой Рифме. Она сама себя загнала на этот путь, так ей и надо.       Когда снаружи немного стихло, до них донёсся звук шагов и хруст стекла под подошвами ботинок.       — Жид! Макс!       Замок крикнул, что они в чулане.       — Что, дождь кончился? — спросил Макс, осознавая, что не может пошевельнуться. Тело затекло от неподвижности, кости под повязкой жгло огнём. — Если не приму таблетку, буду реветь, как девчонка, — сознался он с кривой улыбкой.       Замок похлопал себя по нагрудному карману и выбрался из чулана. Вместе с Ральфом они вытащили Макса в тамбур. Увиденный разгром поразил даже его — осколки стёкол вперемешку с мокрыми листьями устилали пол, отражая судорожные вспышки молний. В палате настежь распахнулись все окна, занавески трепетали, как флаги на ветру, а несчастная книга на кровати раздулась от влаги почти вдвое.       Ральф вручил им дождевики и распорядился шевелиться, сообщив, что это временное затишье, и нужно за это время перебежать в крытый спортзал. От носилок решили отказаться, и Замок снова поднял Макса на руки. Дождь по-прежнему шёл, но уже тише, без прежней ярости.       В спортзале яблоку было негде упасть — воспитатели собрали все группы мальчишек, выдав им спальные мешки. Кому не хватило, кутались в одеяла. Краем уха Макс услышал, что девочек разместили в административном корпусе — самом прочном здании на территории.       Едва они вошли внутрь, снаружи снова что-то грохнуло. Ливень обрушился с новой силой, словно кто-то наверху открыл все заслонки разом. Ральф и двое воспитателей, напрягая мышцы, едва справились с дверьми, в которые с новой силой ломился ветер, и подпёрли их тяжёлыми мешками с песком.       Из толпы мальчишек навстречу метнулся Рекс, тревожно вглядываясь в лица вошедших. Макс себя обозначил, махнув брату, тут же потребовав от Замка спустить его на пол.       — Как же я рад, что ты цел, — выдохнул Рекс, заключая брата в осторожные объятия.       В этот раз Макс был не против обниматься на глазах у всех.       — Ну как ты?       — Мы целы, только перепуганы до чёртиков, — рассказал последние новости Рекс. — В тамбуре нашего корпуса залило счётчик, такая вонь поднялась! Ральф сразу поднял тревогу, велел готовиться к эвакуации.       Макс мысленно отметил сообразительность Замка, вовремя обесточившего медпункт.       — Рыжий божится, что собственными глазами видел, как улетела крыша, — добавил Рекс, осторожно помогая брату пробираться через разложенные на полу спальники.       — Его? — усмехнулся Макс.       — Его давно улетела, — фыркнул Рекс. — Корпуса Пятой, кажется.       — А где он сам? — поинтересовался Макс, еле переступая через лежащих вповалку детей.       Нигде огненной башки видно не было.       — В мешке закрылся и дрожит, — объяснил Рекс. — Но пока ко Второй не пройти.       Сиамцы забились в один спальный мешок, почувствовав родную тесноту, и вспомнив, как в далёком детстве так и засыпали, переплетая руки и ноги. Но полностью прочувствовать момент Максу не позволяла сменившаяся на тупую боль в рёбрах. Через некоторое время сквозь толпу к ним пробрался Замок, молча протянул Максу таблетку и так же тихо исчез в полумраке зала.       Макс проснулся, как только действие лекарства начало ослабевать. В обычный день он мог бы долго ворочаться, пытаясь снова поймать ускользающий сон, но сейчас этому мешали не только ноющие рёбра, но и теснота мешка. Рекс мирно спал, прижавшись к Максу, его присутствие давало ощущение безопасности. Вдруг Макс вспомнил их детские забавы, когда они пытались через ладошки передать друг другу силу, залечить друг другу ранки.       Он сделал осторожный вдох, насколько позволяла стеснённая грудина, закрыл глаза и на мгновение задержал дыхание, сосредоточившись на монотонном шуме дождя за высокими окнами спортзала. Медленно выдохнув, Макс представил, как выталкивает боль прочь из себя — она стекает по рёбрам вниз, уходит в землю, растворяется. Снова вдохнув, он осторожно положил ладонь на больное место. Так он проделал несколько раз, пока ему не стало казаться, что ладонь начала пульсировать энергией. Рядом сонно заворочался Рекс.       — Лечишься? — прошептал он, прикладывая к рёбрам Макса свою руку.       — Да, — тихо ответил Макс, — спи.       К утру ему действительно стало легче. Он даже вызвался в помощники к группе, разбирающей последствия ночного урагана, но его не взяли, сославшись на состояние здоровья. Обидевшись, он присоединился к Рексу, отправившемуся наблюдать за чайками. Море, щедрое после шторма, вынесло на берег множество странных предметов и остатков морской жизни, привлёкшей внимание этих крикливых существ.       Рекс щеголял в украденном у кого-то из воспитателей дождевике, доходившем ему почти до щиколоток, а ноги скрывали огромные сапоги по колено. В таком наряде брат напоминал маленькую скалу, и птицы его не боялись, пролетая почти над головами. Сообразив, что Рекс поступил разумно, защитившись от возможного птичьего обстрела, Макс тоже попросился к нему в укрытие. Вместе они стали наблюдать, как чайки делят добычу, которую нашли на гальке. Море, ещё недавно бушевавшее с такой яростью, теперь мирно плескалось у их ног, словно и не было никакого шторма.       — Никогда не устану за ними наблюдать, — задумчиво произнёс Рекс, не отрывая взгляда от прибрежной полосы.       Солёный бриз трепал его волосы, крики птиц сливались с ритмичным плеском волн о берег. В воздухе висел запах моря.       — Не думал, что тебе по душе всякие мелкие твари, — усмехнулся Макс, рассматривая особо наглую чайку, которая бесстрашно вышагивала всего в паре шагов от них. Его пальцы машинально нащупали на песке небольшой камешек, но он сдержался — не стоило нарушать идиллию момента.       — Я не люблю кошек, — поморщился Рекс. — Птицы же мне не сделали ничего плохого. К тому же, есть в них что-то... завораживающее. Свобода, наверное.       — А представляешь, без нас сейчас уедут.       Рекс окинул взглядом раскинувшийся перед ними берег. Море сливалось с горизонтом в белёсой дымке, словно акварельный рисунок.       — Ну и прекрасно, — протянул он. — Здесь тепло и хорошо, можно наблюдать за птицами или собирать гербарий. У нас есть убежище — утеплить бы его, и можно жить.       Внезапно его лицо омрачилось.       — Не думаю, что мы ещё когда-то вернёмся сюда.       — Почему? — искренне удивился Макс, повернувшись к брату и встретившись с его потяжелевшим взглядом.       — Потому что вы с Жидом сожгли ДП, вот почему, — просто ответил Рекс. — Однажды они выяснят, что это сделала не случайная молния.       Они замолчали.       Максу не хотелось сейчас спорить с братом или доказывать его неправоту. Когда-нибудь Рекс поймёт сам, что зря наговаривает на Замка. А в том, что это они сожгли тот корпус, Макс не признавался даже брату. Тем более, они ведь не специально, это было простое стечение обстоятельств — цепочка случайностей, одно к одному. Радовало Макса одно: он больше никогда не увидит Рифму, а тем более, Рифму вместе с Замком. Эта мысль подняла настроение, и Макс, улыбнувшись, повернулся к брату.       — Пойдём насобираем ракушки? Только подальше от этих крикливых тварей.       Возвратившись в лагерь с полными карманами ракушек и одной банкой особенно красивых экземпляров, Сиамцы невольно стали свидетелями стихийного собрания воспитателей. Взрослые сгрудились в плотный круг, сопровождая всё громкими возгласами. Из того, что долетело до ушей Сиамцев, они выяснили: обратно они вернутся с задержкой в пару-тройку дней, потому что размыло дороги, и выезжать сейчас просто небезопасно; лагерь теперь также является не самым безопасным местом из-за последствий шторма; Ральф в ярости из-за того, что Жид куда-то пропал.       Макс решил немедленно отправиться на поиски Замка, но Рекс, почуяв неладное, тут же крепко вцепился в рукав его куртки.       — Никуда ты не пойдёшь, — заявил он, воинственно сжимая в руке банку с ракушками. — Тебе нужно лечиться, а не носиться по лагерю.       — А Замок — единственный, кто может мне достать лекарства, понял? — зашипел Макс, бросив тревожный взгляд на группу воспитателей. Они были недостаточно далеко, чтобы беспечно разговаривать.       Рекс смотрел на брата с возрастающим недоумением, которое медленно перетекало в возмущение.       — Так ты ещё и пилюли у него берёшь неизвестные? — выдохнул он, не веря своим ушам. — Ты в своём уме, братец? Что это вообще за таблетки?       — Да тише ты! — Макс резко зажал ему рот ладонью, оглянувшись по сторонам. — Он ради меня старается, понимаешь?       — Да с чего ты взял, — пробубнил Рекс, когда Макс, наконец, убрал руку. — Он ничего просто так не делает.       После шторма влажность поднялась до предельных значений, а вместе с ней и жара. Даже кратковременные дожди, что налетали время от времени, не приносили прохлады — напротив, после них становилось ещё душнее, словно весь лагерь накрыли прозрачным колпаком.       Макс тяжело вздохнул и тут же поморщился — рёбра снова напомнили о себе. Ему хотелось окунуться с головой в ледяную воду, но даже представить это было невыносимо из-за боли при каждом глубоком вдохе.       — Ты как? — позабыв об их споре, заботливо положил ему руку на плечо Рекс. — Пойдём, я отведу тебя в корпус.       — Не хочу я, — упрямо замотал головой Макс.       — Захочешь, — твёрдо сказал Рекс, уводя Макса подальше от дорожки, ведущей из лагеря.       Замок не пришёл этой ночью.       Макс долго смотрел в потолок, прислушиваясь к мерному сопению Рекса и отдалённым шорохам ночного лагеря. Чувство брошенности медленно переплавлялось в злость. Убедившись, что Рекс спит крепко, Макс выбрался из кровати, покрепче стиснув зубы — боль всё не унималась.       Стараясь не скрипеть половицами, он прокрался до спальни воспитателей. Осторожно приоткрыв дверь, Макс различил в полумраке одну занятую кровать — на ней, раскинувшись как морская звезда, храпел Ральф. Вторая же постель была пуста, аккуратно застелена, словно на ней никто и не спал.       Не тратя времени на дальнейшие поиски внутри корпуса, Макс сразу выскользнул наружу, сам не зная, где хочет найти Замка. Ночь была жаркой и влажной, словно в тропиках, и по его лбу и спине ручьями стекал пот. Поблуждав по территории и не обнаружив никаких следов Замка, он в изнеможении опустился на влажную траву у края лагеря.       Какое-то время спустя его медитацию прервал шорох — кто-то крался, шурша подошвами обуви по гальке. Макс приподнялся, поддерживая больное ребро рукой. В этот раз Замка он трогать не стал, хотя такой соблазн был — сейчас же броситься ему наперерез, потребовать объяснений. Подавив первый порыв окликнуть воспитателя, Макс затаился, решив проследить, куда тот направляется.       Замок прошёл мимо, не заметив Макса в темноте, и свернул на дорожку, ведущую к их корпусу. Запомнив место, откуда появился воспитатель, Макс поднялся и пошёл за ним, держась немного на расстоянии. Но, вместо того чтобы сразу войти в здание, для начала он решил убедиться, что никто не вылез в коридор. Он бесшумно двинулся вдоль стены, пока не оказался под открытым окном спальни воспитателей.       — Что с тобой происходит? — услышал Макс, в очередной раз за день став невольным свидетелем взрослого разговора. — Тебе если помощь нужна, ты не молчи. Мы же, чёрт возьми, столько лет знакомы.       — Я не хочу сейчас разговаривать, Ральф, — ответил Замок. Его голос был насквозь пропитан усталостью, такой глубокой, будто он не спал несколько суток.       — А когда ты захочешь разговаривать? — наседал на него Ральф. — Когда произойдёт новый пиздец? Или он уже случился, а я пропустил этот момент?       В ответ послышался только тяжкий вздох и скрип пружин кровати.       — Ты сейчас ляжешь спать? Сделаешь вид, что ничего не происходит?       — Я не хочу сейчас разговаривать, Ральф, — монотонно повторил свой ответ Замок. — Я очень устал. Завтра будет новый день.       Наступила короткая пауза, прежде чем Ральф продолжил.       — Когда завалы разбирали, нашли канистру. А теперь ты пропал на сутки.       — А что, — с горечью отозвался Замок, — канистра может быть только у меня? Или я единственный, кто владеет бензином здесь?       — Да ты можешь в башке своей уместить всю серьёзность ситуации? — в голосе Ральфа прорезалось явное раздражение. — Это не шутки. Ты понимаешь, чем это всё может кончиться? Для тебя, для детей, для всех нас?       — Да иди ты в задницу. Со всем уважением.       Макс долго ворочался в постели, не в силах заснуть. В голове, как заевшая пластинка, крутился подслушанный разговор. Ему не нравилось, что Ральф подозревает Замка в том, чего тот не делал. Ведь у него не было плана сжечь ДП — по крайней мере, не такого, как когда-то он решил сжечь чучело в бассейне. Всё произошло случайно. И если уж искать виноватых, то виновата была Рифма — если бы не она, ничего бы этого не случилось.       Едва небо за окном начало светлеть, окрашиваясь в нежно-розовые тона, тихо скрипнула дверь.       — Где ты был? — Макс приподнялся на локте, пытаясь разглядеть выражение лица воспитателя в предрассветных сумерках. — Я искал тебя вчера.       — Прости, — Замок потёр сухие глаза ладонью. — Совсем замотался.       — Так замотался, что в лагерь забыл дорогу? — прищурился Макс, заметив в его руке блистер с таблетками. Он быстро выхватил его, прежде чем Замок успел что-либо сказать.       — Макс, не начинай, — вздохнул Замок. — Прими таблетку и ложись.       Макс сжал таблетку в кулаке, не сводя глаз с Замка. Что-то изменилось в Замке за эти сутки — едва уловимая перемена, которую Макс никак не мог расшифровать, но которая задевала его любопытство, как заноза. Таблетку он действительно принял, но не потому, что его об этом попросил Замок, а потому, что действительно измучился от жары и боли в рёбрах.       Когда Замок развернулся к двери, Макс вцепился в его локоть с неожиданной силой.       — Не уходи, — прошептал Макс, вспоминая, как страдальчески выглядит Рекс, когда болеет, и примеряя его выражение лица на себя.       Замок помедлил, и Макс понял, что уловка сработала.       — Очень болит? — в голосе воспитателя проскользнуло неподдельное беспокойство.       — Болит, — соврал Макс, продолжая игру. — Слушай, я хотел спросить…       Замок склонился к нему, Макс невольно потянул носом. От него пахло чем-то прохладным, травяным, но без примеси горелого. Кажется, это лаванда.       — Скажи, Замок, — зашептал ему на ухо Макс, — как это было? Ты вспоминал о бассейне, когда горел ДП?       Замок дёрнулся, как от оплеухи. Ни слова не говоря, он сжал ладонью лицо Макса, будто хотел расколоть его череп, и с силой толкнул на подушку.       — Я тебя к херам придушу, — прошипел Замок, склоняясь над Максом. — Если ты ещё раз заговоришь об этом, клянусь, я тебя к херам придушу.       — Это я уже слышал, — зевнул Макс, ощущая, как пилюли начинают действовать. По телу разливалась приятная тяжесть, мышцы расслаблялись, а боль медленно отступала на задний план. Он закрыл глаза, сладко причмокнув губами, предвкушая крепкий сон. — Спокойной ночи.       Сквозь опущенные веки он чувствовал, как Замок ещё несколько мгновений стоял над ним, тяжело дыша, а потом резко развернулся и вышел, не закрыв за собой дверь.       — А ты не знаешь, где тут может расти лаванда? — спросил Макс наутро у брата, когда они сидели за завтраком.       Тот окинул его долгим немигающим взглядом.       — Тебе зачем? — спросил он, отложив вилку. — Опять что-то затеваешь?       — Просто интересно, — пожал плечами Макс, закидывая в рот последний бутерброд с маслом. — Под утро проснулся, и ветер принёс аромат лаванды. Подумал, может, где-то рядом растёт.       — Интересный сон, — Рекс заметно расслабился, поверив в безобидность вопроса. — А знаешь, может, и правда где-то поблизости есть. Не хочешь сходить в библиотеку? Там должны быть книги о местной флоре.       Макс прикинул своё расписание. Замок был на месте, его видели на утреннем построении, значит можно уделить немного времени брату.       — А давай, — кивнул он, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Всё равно делать нечего до обеда.       Сиамцы дошли до библиотеки и нырнули в книги по ботанике, которых, к их разочарованию, в здешней библиотеке оказалось до обидного мало.       — Рекс, ну это несерьёзно, — фыркнул Макс, заметив в руках брата тонкую книжку с витиеватым названием «Язык цветов: символика и тайные послания».       — А я всё равно возьму, — упрямо ответил Рекс, прижимая книгу к груди, будто ожидая, что брат попытается её отобрать. — Она мне нравится.       — Какое-то развлечение из прошлого века, честное слово. Лучше бы что-то полезное взял.       Он ещё долго подшучивал над Рексом, который всё-таки взял с собой книжицу, не обращая внимания на подколки.       — Ботаника — это серьёзная наука, — назидательно говорил Макс, размахивая своим увесистым справочником. — А вот это всё, — он указал на издание в руках брата, — ненужная романтика.       — Ты когда таким сухарём стал? — качал головой Рекс. — Вот появится у тебя девчонка, ты ей названия растений на латыни будешь под луной на ушко шептать?       — Фу, — скривился Макс, представив эту картину. — Это у тебя такие понятия о любви? Как сопливо, аж тошно.       Рекс усмехнулся, глядя на брата с лёгкой снисходительностью.       — Нам пока рано всерьёз задумываться об этом вопросе, — парировал он. — Ты иди, заляжешь со своей ботаникой в постель. А я, может, найду что-то действительно интересное.       Вернувшись в комнату, они зарылись каждый в свою книгу. Макс растянулся на кровати, уткнувшись в справочник по местной флоре, хотя мысли его блуждали далеко — там, куда уходил Замок, куда вёл тот запах лаванды. Рекс устроился у окна, где было больше света, и наглаживал страницы своей книги о языке цветов.       Но долго прохлаждаться Рексу не пришлось. В комнату заглянул Ральф и увёл его к остальным из группы на занятия. Макс остался один, отговорившись больными рёбрами.       Выждав для верности ещё некоторое время, он поднялся, выскользнул в коридор и направился к спальне воспитателей. Внутри никого не было, как он и предполагал. Макс уже знал, куда ему нужно идти. При дневном свете он без труда добрался до того места, где прошлой ночью видел Замка.       Аккуратно раздвинув спутанные ветви кустарника, он обнаружил то, что искал — дыру в заборе, тщательно замаскированную густой растительностью. Только это открытие породило больше вопросов, чем ответов. Зачем Замку лезть через дыру, если он может свободно выходить через ворота лагеря?       Прикинув, что раз Ральф увёл всех на занятия, Замок может смотаться в любое время — например, пока Ральф ходил за Рексом — Макс решил действовать немедленно. Стараясь не думать, насколько ему больно, он нырнул в лаз. Любопытство гнало вперёд.       По следам из примятой травы он прошёл вдоль забора; дальше была только одна тропа, которая уводила за кусты и вверх по склону. Физически Макс мог пройти лишь жалкие полметра, дальше ему было не по силам. В любой другой день — да. Но сейчас оставалось только отступить.       Он был уверен, что Замок ушёл по тропе наверх. И раз они с Рексом никогда не видели в здешних местах лаванду, значит, она была от них тщательно скрыта где-то на высоте. А по горам Сиамцы не лазили.       У Макса появилась мысль — а не сходить ли ему за Рыжим или ещё за кем, кто не стал бы задавать вопросов и слазил бы по этой крутой тропе проверить, есть ли наверху Замок. Но он тут же отмёл эту идею. Он боялся пропустить возвращение Замка, да и не хотел посвящать кого-либо в свои планы. И тогда Макс решил просто ждать.       Под сенью деревьев было прохладнее, воздух пах влажной землёй и хвоей. Макс устроился на поваленном стволе, прислонившись спиной к шершавой коре. Глаза слипались от жары и усталости, голову заполнял ватный туман. Лишь бы не уснуть в таком положении.       Ожидание затянулось настолько, что Макс уже начал думать, что Замка наверху нет, или, наоборот, он решил остаться там на целые сутки. Дремота почти одолела его, когда тихий шорох осыпающихся камешков заставил его встрепенуться. По тропе, осторожно выбирая путь, спускался Замок.       — Долго же тебя ждать пришлось, — нахмурился Макс, поднимаясь навстречу.       Замок замер, заметив его. На его лице отразилось удивление, быстро сменившееся раздражением.       — А нахера ты меня ждёшь, позволь поинтересоваться? — спросил он, приближаясь к Максу. — Что, других занятий совсем нет?       — Да вот, — Макс недобро усмехнулся. — Засиделся я… И проверить решил, а то вдруг меня опять захочешь кинуть. Я, знаешь ли, теперь не в лучшей форме.       — Давай не будем забывать, по какой это случилось причине.       — Да ладно, — Макс сделал шаг ближе. — Я не виню тебя. Обстоятельства, всё такое, я ведь понимаю. Просто подумал, что, может, теперь-то ты за меня переживаешь.       Он жадно втянул носом воздух — запах лаванды был теперь отчётливее.       — Скажи честно, Макс, — вздохнул Замок, потирая переносицу. — Тебе вот вообще насрать? Совершенно её не жаль?       — Ты ещё заплачь. Чего ты опять начинаешь? Лучше скажи, что ты там всё время делаешь, — Макс кивком указал наверх.       Замок расплылся в странной улыбке.       — Наконец-то нашёл место, где ты, паразит такой, меня не достанешь.       — Грубо, — поджал губы Макс. — Но не будь так уверен, я тебя хоть внизу, хоть наверху достану.       — Хотел бы я на это посмотреть. А теперь давай, вали в лагерь.       — После ужина встречаемся здесь, — ответил Макс тоном, не терпящим возражений. — Покажешь мне, что там наверху.       Замок смотрел на него с насмешливой снисходительностью, которая бесила Макса до зубовного скрежета. В этом взгляде читалось то самое отношение, которое он ненавидел больше всего — словно взрослый разговаривал с капризным ребёнком, недостойным серьёзного внимания.       — Иначе что?       — Иначе я могу случайно проболтаться Ральфу о наших маленьких ночных беседах. О лекарствах, которые ты мне приносишь. О поджоге ДП… — Макс выдержал выразительную паузу. — Интересно, что он об этом думает?       — Ты охренел? — вытаращил глаза Замок. — Я думал, мы заодно.       Макс не выдержал и рассмеялся, прерывая его панику.       — Проверку прошёл, — сказал он, с удовольствием наблюдая, как меняется лицо Замка. — Шуточка, понял?       А Замок продолжал стоять, схватившись за голову.       — Ну, выдыхай, — хихикнул Макс, легонько пихнув его в плечо. — А вот про тропу я не шутил. Я действительно хочу узнать, что там.       Замок дрожащими пальцами вытащил сигарету из-за уха и щёлкнул зажигалкой. Огонёк заплясал в его неустойчивых руках.       — Ничего интересного, — пробормотал он, затягиваясь. Дым вырвался из его рта вместе со вздохом.       — Лавандой почему пахнешь? — прямо спросил Макс. — Что там такое?       Внутри у Макса разливалось приятное тепло от осознания, что Замок не спрашивает, откуда он всё узнал. Замок знал его, но знал не полностью, что тоже было очень важно.       Осознание того, что Замок знает о его забавной черте характера, а именно увлечении слежкой, вызывало теплоту внутри. Возможно, он даже и бродил здесь с тем расчётом, что Макс однажды его найдёт. Эта мысль была странно приятной — словно Замок позаботился о его развлечении, пока он восстанавливался после травмы, изнывая от скуки в четырёх стенах. Даже хотелось, чтобы шторм вернулся снова, ведь именно стихия столкнула их вместе. Если бы не та жуткая гроза, смылся бы от него Замок и пошёл бы мечтать о своей зазнобе дальше.       — После ужина, здесь же, — решительно сказал Замок, туша сигарету о землю. — Только я до сих пор не представляю, каким образом ты туда заберёшься.       — Уж заберусь, — фыркнул Макс, вскидывая подбородок. — Плохо ты меня знаешь.       Замок посмотрел на него долгим взглядом и покачал головой.       — Боюсь даже представить, чего ещё я о тебе не знаю.       Весь оставшийся день Макс провёл как на иголках. Ему не сиделось, не лежалось, он сгорал от любопытства, желая поскорее узнать, какие тайные тропы ведомы только одному Замку. И чтобы приоткрыть эту завесу тайны, Макс готов был даже пройти через боль и усталость. Никакие больные рёбра не помешают ему забраться по той тропе.       Замок ждал его в тени за деревьями, нервно переминаясь с ноги на ногу.       — Ну и чего ты тут шкеришься? — Макс усмехнулся, останавливаясь рядом. — Как минимум двое сразу срисуют, что нас нет. Наша задача только не показать им путь, которым мы ушли.       Ему действительно было наплевать на мнение Рекса, на возможное недовольство Ральфа, да и на всех остальных было плевать тоже. Он хотел увидеть то место, где бывает Замок, и он его увидит.       — Знаешь, — неуверенно сказал Замок, — всё-таки не нравится мне эта затея.       Макс прищурился, в его глазах мелькнул холодный огонёк.       — Что не так? Боишься, что я разрушу твою личную идиллию? — он сделал паузу, внимательно наблюдая за реакцией Замка. — Или просто не хочешь делиться?       — Там горы, Макс, — потёр лоб Замок, — вот что меня останавливает. А у тебя травма, в случае чего…       — Ну и кто виновник торжества? — с лёгкой улыбкой парировал Макс.       Каждый раз, когда об этом заходила речь, Замок забавно нервничал — его выдавали не только уши, но и красные пятна, расползающиеся по шее. Это могло бы показаться даже милым, если бы Макс употреблял такие слова. Он даже решил по пути выкинуть что-нибудь эдакое, чтобы дать парню понервничать ещё.       Они двинулись по направлению к тропе, и Макс, погружённый в размышления, вдруг непроизвольно рассмеялся.       — Ты что? — обернулся удивлённый Замок.       — Такой ты, конечно… — протянул Макс. — Так забавно за тобой наблюдать. Каждый раз что-то придумываешь, лишь бы не встречаться взглядом.       — Это уж точно не для того, чтобы тебя развлечь.       — Думаешь? — насмешливо посмотрел на него Макс.       Они остановились чуть выше места, где Макс впервые обнаружил Замка. Самое начало подъёма далось легко, но дальше тропа становилась только круче и опаснее. Макс приметил, что крупные камни можно использовать как ступени, вот только без опоры ему никак туда не добраться.       — Пойдём в обход, — предложил Замок, оценив ситуацию. — Ночи сейчас тёплые, светает не так поздно.       — Да ещё и луна обещает быть полной, — съязвил Макс, — ну и романтика.       — Не ёрничай. Первый иди, я проконтролирую, чтоб не навернулся.       Макс окинул критическим взглядом крутой склон, затем перевёл взгляд на Замка.       — Есть вариант получше, — сказал он. — Помнишь наш поход в бассейн? В тот первый раз, когда мы с Рексом его тебе открыли?       Замок закатил глаза так сильно, что на секунду стали видны только белки.       — Если я тебя понесу на руках, я тебе второй раз что-то сломаю.       — У меня всё ещё есть целые кости, — хмыкнул Макс, не собираясь отступать. — Неси аккуратней.       Под напором Макса Замок в конце концов сдался. Он помог Максу забраться себе на спину и медленно двинулся вверх по тропе, осторожно переступая через камни и корни. Макс чувствовал, как напряжены мышцы под его руками, но Замок упрямо изображал, что ему не тяжело. В свою очередь, Макс старался не морщиться каждый раз, когда рёбра простреливало острой болью.       Но все неудобства мгновенно забылись, когда подъём закончился.       В лучах заходящего солнца перед ними раскинулся бескрайний сиреневый океан. Пьянящий аромат лаванды смешивался с запахом сухого сена и солёных морских брызг. Где-то внизу плескались волны, разбиваясь о скалы, их шум перемежался криками чаек. Они поднялись выше уровня моря, осознал Макс, и от этого перехватывало дыхание.       — И чем ты тут занимаешься? — спросил он, стараясь сохранять равнодушный тон, но не в силах оторвать взгляд от открывшегося пейзажа.       — Думаю, — ответил Замок, опуская его на землю.       — И чем это место лучше других?       Макс не хотел выглядеть при Замке сентиментальным нюней, таким, как его брат. Возможно, и стоило бы сейчас пойти на сделку с самим собой и притвориться послушным, но чем сильнее он ощущал присутствие Замка рядом, тем больше хотелось обсмеять сложившуюся ситуацию.       Замок замер, уставившись в сиреневую даль. Ветер трепал его рубашку, раздувая её, словно парус. «Добавь сюда волосы прежнего Замка, и картина была бы более зрелищной», — подумал Макс с неясной тоской. Без сомнений, бесконечные поля лаванды выглядели завораживающе, но не настолько, чтобы стоять целый час и таращиться в одну точку.       — Одуреть можно столько думать, — вздохнул Макс, нарушая тишину. — Судя по количеству времени, что ты торчишь здесь, ты смог бы уже надумать на целую энциклопедию.       — Сядь вот сюда, — Замок осторожно обхватил его за плечи и подтащил к ближайшему камню, скрытому среди цветов. — Сядь, — требовательно повторил он, и Макс послушался, опускаясь нагретый солнцем камень. Тепло мгновенно проникло сквозь одежду, расслабляя напряжённые мышцы. Ему вдруг захотелось задремать, как ящерице на солнцепёке.       — Ну сел, и что?       — А теперь просто смотри, — посоветовал ему Замок, возвращаясь на свой пост у края поля, спиной к Максу.       Солнце катилось к горизонту, ослепляя Замка и Макса последними за этот день тёплыми лучами. Создавалось ощущение, будто светило прячется в лавандовое одеяло.       — Правда, красиво? — с придыханием произнёс Замок.       Макс только фыркнул в ответ.       — Ты считаешь, что эта чепуха про закат подействует и на меня? Оставь эту чушь для девчонок и поэтов.       — Я просто хочу привить тебе чувство прекрасного, Макс, — покачал головой Замок, не оборачиваясь. Щурясь, Макс пытался рассмотреть его заживший шрам за ухом. — Иногда полезно взглянуть на привычные вещи под другим углом.       — Рифме ты тоже эту чушь втирал? — Макс не смог удержаться от шпильки, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от возможности задеть Замка за живое. — Как думаешь, теперь-то она точно взглянула на мир под другим углом?       Замок резко обернулся. Его лицо исказилось, глаза блеснули яростью, которая застала Макса врасплох.       — Да как же меня заебала твоя эта циничность! — воскликнул он так громко, что несколько птиц вспорхнули с ближайших кустов, оставляя после себя дрожащие ветви. — Ну неужели так сложно проявить хоть каплю сочувствия? Блядь, да хотя бы из уважения к ней, ну прояви ты тактичность, Макс! Если хочешь что-то сказать, то подумай, прежде чем открывать свою вякалку!       Макс смотрел на Замка, как на сбитого на шоссе ежа — с любопытством и каким-то отстранённым интересом. Парень драл глотку, повышая тон голоса с каждым предложением, и Макс даже усомнился в надёжности его голосовых связок, внутренне делая ставки на то, в какой момент они дадут сбой. Наблюдать за чужим срывом было занятно.       — Моя весна ушла от меня, — безнадёжно заскулив, Замок опустился рядом с Максом на камень, закрыв лицо руками.       — Вот теперь тебя ничего не сдерживает, — произнёс Макс после паузы. — Перестань хвататься за всех подряд в надежде, что они тебя выведут в выдуманный тобой дивный новый мир. Они только связывают тебе руки.       Внезапно он заметил, как дрожат плечи Замка, как влага просачивается между его пальцами.       — Погоди, — Макс подался вперёд, не веря своим глазам, — ты что, плачешь?       — Оставь меня, — Замок яростно растирал глаза, как будто пытался стереть слёзы вместе с кожей. — Из-за тебя я лишился всего, что мне было дорого.       — Тебе показалось, — спокойно отозвался Макс.       Он придвинулся ближе, чувствуя запах соли и отчаяния, чтобы обхватить ладонями липкое от пота и слёз лицо. Кожа под пальцами была горела, как в лихорадке.       — Тебе всё это внушил Ральф, чтобы ты и дальше бегал вокруг него на коротком поводке. Только задумайся. Ты в шаге от настоящей свободы.       — И на хрена мне такая свобода нужна? — голос Замка надломился, став похожим на хруст тонкого весеннего льда под ногами.       — Скоро поймёшь, — отпустил его Макс. Задумавшись, он сунул палец в рот. Отчаяние Замка было горьким на вкус, как морская вода, солёным и терпким одновременно. — Просто начни делать то, что действительно хочешь. Не то, что от тебя ждут другие.       Пока они разговаривали, из-за моря всплыла огромная луна, невероятно яркая на фоне темнеющего неба.       — Что мне делать? — тихо спросил Замок, поднимая глаза к небу.       — Для начала отрасти волосы.       Они уселись спина к спине. Замка потрясывало, видимо, от переживаемых эмоций, а дрожь Макса исходила от боли в теле.       — Верни мне Замка.       — Зачем тебе это чудовище? Ну зачем?       — Соскучился, — вздохнул Макс, и это была единственная правда, которую он сказал за весь день.       Он готов был просидеть вот так хоть всю ночь под светом жутковатой луны, но кости ныли похуже Замка. Макс был вынужден попросить его о помощи. К его удивлению, тот не выдал ни единой колкости. С той же аккуратностью он поддерживал Макса на спуске по каменистой тропе, придерживая за локоть на особенно крутых участках. И только когда они оказались на ровной земле, Макс почувствовал, как губы сами собой растянулись в усмешке.       — Знаешь, — сказал он, глядя на звёздное небо над их головами, — может быть, ты не так уж ошибался насчёт красоты.       Замок помедлил.       — Держи, — наконец произнёс он.       С этими словами он протянул Максу махонький пучок лаванды, сорванный, видимо, где-то по пути. Стебли были слегка примяты, но соцветия сохранили свой насыщенный фиолетовый даже в полумраке.       — Да ладно? — Максу практически удалось подавить своё удивление. Впрочем, чему тут удивляться? Всё так и должно было случиться, просто Замок слишком долго зацикливался не на том, слишком упорно отрицал очевидное. — Ну давай сюда, засушу.       Макс вежливо выдернул из рук не слишком сопротивляющегося Замка пучок цветов.       — Рексу похвастаюсь, а где нашёл не скажу, — Макс хихикнул, представляя лицо брата, — он с ума сойдёт!       — Ладно, — подтолкнул его к тропе Замок, — пора принимать лекарства и спать. Лаванда, кстати, заснуть помогает. Говорят, успокаивает нервы.       — Может, и рёбра мои вылечит? — фыркнул Макс, украдкой поднося цветы к лицу и вдыхая их аромат.       Пахли они восхитительно. Для Макса этот запах обозначал новое начало. Замок наконец-то перестал сопротивляться и принял то, что с Максом его действительно столкнула сама судьба, как бы пафосно это ни звучало.       Вернувшись в корпус, Макс был настолько вымотан, что готов был рухнуть спать прямо в одежде, даже не принимая лекарств. Но его братец был уже тут как тут. Рекс вертелся вокруг, вынюхивая и выпрашивая букетик лаванды, но Макс бережно положил растение на окно и пригрозил взбучкой, если хоть одно соцветие пропадёт.       — Я просто хотел узнать, где ты взял, чтобы пойти туда и раздобыть побольше, — обиделся Рекс. — Ты ведь сам бредил этой лавандой весь предыдущий день, — напомнил он, скрестив руки на груди.       — Бредил, да успокоился, — беззаботно пожал плечами Макс. — Книжку дочитал свою?       — А тебе она зачем? — Рекс молниеносно схватил с тумбочки тонкую книжицу и спрятал её за спину, явно из чистой вредности. — Сначала высмеиваешь мои интересы, а теперь вдруг спрашиваешь. Что-то не сходится, братец.       Рекс ловко перемахнул на кровать Макса, отчего того качнуло, и потревоженные кости тут же среагировали на движение.       — Да чтоб тебя, Рекс, — зашипел Макс, хватаясь за бок, больше для показухи, чем действительно из-за боли. На Рекса этот трюк действовал безошибочно.       — Прости, — мгновенно затих тот. — Я просто хотел узнать, не появилась ли у тебя какая-то девочка. Ну правда, кому ещё ты притащил бы букет?       — Даже если и появилась бы, ни за что бы не сказал тебе. А теперь давай спать.       Как только Рекс отвернулся, укутавшись в одеяло, Макс потихоньку, стараясь не шуршать, принял пилюлю Замка, чтобы брат не приставал к нему с расспросами ещё и на эту тему. А утром, дождавшись, пока Рекс скроется в душе, он раскрыл не дающий ему покоя «Язык цветов» и нашёл страницу о лаванде.       — Так и знал, — расплылся в победной улыбке Макс, проводя пальцем по строкам, выведенным изящным шрифтом. — Ты повержен, Замок.       В тот же момент в его голове созрела и другая мысль. Не став ничего объяснять Рексу, он торопливо выскочил на улицу и поспешил к корпусу Второй. Там он вытащил из постели ничего не понимающего Рыжего, успевшего надеть только трусы и очки.       — Сейчас же одевайся, — скомандовал Макс.       — Зачем такая спешка? — сонно поинтересовался приятель, начинающий уже раздражать своей медлительностью.       — Надо, блин, — зашипел Макс, и, прицелившись, запустил в Рыжего подушкой. — Это тебе понадобится. Только подушку вытащи.       — То есть, только наволочка? А стукать меня было зачем?       — За шкафом! — возмутился Макс. — Сейчас же надевай штаны, хватай наволочку и пошли. Завтра уже уезжаем.       Рыжий продолжал корчить гримасы непонимания, копаясь в вещах с черепашьей скоростью.       — А это для чего?       — Объясню по дороге, — едва дав ему натянуть футболку наизнанку, Макс схватил его за локоть и потащил к уже знакомому лазу в заборе. — Хочешь, чтобы Рекс тебя бить перестал?       Максу даже не нужно было подтверждение от Рыжего — он прекрасно видел, как вспыхнули его глаза за стёклами очков.       — Только без шуток, Макс, — засопел Рыжий. — Не как в тот раз.       — Сейчас всё серьёзно, — успокоил его Макс, подводя к началу тропы. — Пиздуй наверх и насобирай сюда цветов для Рекса. Принесёшь мало — закопаю.       Рыжий недоверчиво посмотрел на Макса, затем на наволочку в своих руках, после перевёл взгляд наверх, где тропа терялась в зелени.       — А что там?       — Лавандовое поле, — едва скрывая раздражение, ответил Макс. — Я, как видишь, туда забраться не могу. И вообще, тебе это нужно, а не мне.       — А мне это точно нужно? — последняя попытка сопротивления выглядела жалко.       — Лезь уже, долбан! — Макс закатил глаза. — Если Рекс увидит, что ты принёс ему лаванды, он будет есть у тебя с руки.       В обратный путь Рекс отправился с набитой доверху соцветиями лаванды наволочкой, немного смущаясь взглядов, косящихся на его странную ношу.       — Когда я говорил, что хочу лаванду, — шепнул он Максу, — я не имел в виду целое поле.       — Тебе не угодишь, — закатил глаза Макс. — Просто держи тюк крепче и не забудь сказать спасибо. Ради тебя, вообще-то, шкурой рисковали.       Свой же подарок Макс берёг как зеницу ока. Что делать дальше он пока не придумал, но в книгах люди обычно делали ответные подарки, если получали подобные знаки внимания. Какой ответный дар преподнести Замку на ум не приходило, но наверняка что-то такое, что закрепило бы его статус особого друга.       Может, наградить Замка ещё одной буквой? Или сразу двумя?       Макс улыбнулся собственным мыслям, убирая лавандовый букетик в тетрадь, чтобы засушить. Что бы это ни было, оно должно говорить так же ясно, как эта скромная лаванда: ты мне небезразличен.