Глава 51. ✟ Темурпур ✟

…Я долгое время размышлял о том, по какому принципу удобнее классифицировать опытных образцов. Проявляемые ими способности обширны, а потенциал почти безграничен. После длительных наблюдений, тестов и испытаний, я все же смог выявить два основных типа подопытных: всеядные и самоеды. Названия говорят сами за себя и выбраны не случайно. Возникли они благодаря тесту: «Один из нескольких». Тест заключается в следующем: нескольких опытных образцов без запасов воды и еды на длительное (неопределенное) время запирают в тесном помещении и сообщают им о том, что выжить сможет только один из них за счёт остальных участников теста. Большинство опытных образцов проявляют логичную жестокость: убивают соседей по комнате и используют их в качестве источника воды и пищи. Таких я классифицирую как всеядных. Но недавно мною был замечен редкий класс образцов, которые противятся выставленным правилам. Так сказать: идут против системы. Даже после убийства соседей (обычно в качестве самообороны), образцы отказываются рассматривать побежденных как способ выживания. Они выбирают куда более тяжелый, деструктивный метод спасения: уходят в компенсацию, чтобы поедать собственную плоть. Сперва я считал аутоканнибализм необоснованным и даже успел заполнить документы об отбраковке подобных опытных образцов. Мои поспешные действия были спровоцированы верой в то, что автосаркофагия обусловлена психологическим расстройством. Да, такой способ поддерживал жизнь опытного образца, но при этом он повышал вероятность выгорания. Каково же было мое удивление, когда последующее наблюдение за такими образцами дало мне понять, что самоеды куда более выносливые физически и стабильные психологически. Они имеют самые высокие шансы на выживание. Предполагаю, самоеды выбирают стратегию аутоканнибализма не из гуманистических порывов, а потому что являются самоаннигиляторами. Очень интересный, заслуживающий внимания феномен. Вархом-Максвелл. Личные записи. — Моя спина! — Флетчер уже час бродил по первому этажу похоронного бюро, без передышки стеная. Знакомство с Мадемуазель Кандуон оказалось для него слишком тяжелым испытанием. Боль от змеиного яда была настолько мучительной, что даже спустя несколько часов после того, как встреча с дьявольским оракулом осталась позади, регент продолжал упиваться жалостью к себе. Лучше бы он с таким же энтузиазмом пытался разобраться, почему разговор с Адамом и Арчи резко прервался, и связано ли с этим кровотечение, открывшееся у Кандуон из спрятанного за черным кружевом глаза. — Мне надо отдохнуть, — сообщил Никс со скорбным видом, с кряхтением укладываясь в один из самых свежих гробов в представленной их бюро линейке. Мода на гробы, в отличие от моды на наряды, запахи и блюда, была не столь изменчива и гибкостью не отличалась. Но раз в полгода четыре цитадели некрополя представляли обновленные варианты сего предмета в едином некропольском каталоге. Он считался чуть ли не самым важным печатным изданием мертвого города, так как курсировал не только по грязным улицам некрополя, но и уходил наверх в Полендрум и акрополь. Примерно за месяц до печати среди гробовщиков начиналась жесткая конкуренция, мало чем тянувшая на адекватные торговые отношения. Кто-то поджигал дом потенциального конкурента, кто-то — чужой товар, кто-то предпочитал не размениваться по мелочам и поджигать самого гробовщика. Как говорится, нет человека — нет проблем. Это высказывание оставалось актуальным во многих некропольских отраслях. И гробовых дел мастера в данном вопросе исключением не являлись. Гроб, в котором так удобно расположился Флетчер, искусный мастер украсил металлическими вставками, напоминавшими стягивающие дерево ремни. Триша считала такие элементы украшения слегка безвкусными. Нет, вариант достаточно удобоваримый, если сравнивать его с экстраординарными гробами Рафаэля Нискоски, который в некрополе владел своим модным гробовым домом. Вот уж где болезненная фантазия играла во всей красе. В модный дом редко пускали членов бюро ниже сусальной меди, так что Триша имела удовольствие лицезреть лишь экземпляры гробов, выставленных на широкой витрине. Гроб в виде ящика, в котором хранились фрукты, Триша не поняла. Ей показалось, что она смотрит на самый обыкновенный ящик, который с гробами связывал лишь непомерно высокий ценник. Другой шедевр Нискоски был сделан в виде женской грудной клетки. Триша пыталась представить, кому бы захотелось, чтобы его похоронили в здоровенных сиськах. Образ извращенца вышел какой-то невнятный. Даже если ты очуметь, как любишь женскую грудь, готов ли ты доплачивать за глубину могилы? Ведь на обычной глубине искусно выстроганные из дерева груди торчали бы из земли. А копание могил — дело не только сложное, но и дорогое. Плюс десять тысяч корпскоинов за каждый дополнительный сантиметр глубины. Еще у Нискоски были представлены гробы в виде стеклянных ампул, чтобы родственники могли наслаждаться видом твоего разлагающегося тела, и отдельная линейка в виде разного рода кухонных плит. — Потому что место женщины на кухне! — выкрикивал скрежещущий голос из старого динамика рядом с этими гробами. Вслед за словами шел лающий смех. Мужчины из срединного города в ответ на эти слова тоже начинали смеяться, а женщины поджимали губы или ругались. Некропольцы же недоуменно переглядывались, не понимая, при чем здесь пол человека и конкретная комната. — Многие мужчины в срединном городе уверены, что готовкой и уборкой обязана заниматься сугубо женщина, — как-то пояснил Флетчер. — А женщины, естественно, считают этот довод оскорбительным. Триша в момент разговора как раз вырезала из трупа печень. Она подняла глаза на регента, ожидая, когда он уведомит ее, что несмешно пошутил. Но Флетчер не шутил. — Эти срединники такие странные, — подвела Лемьер итог. — Я бы предпочла торчать на кухне, а не в покойницкой. — Ты не до конца понимаешь посыла, — заявил Флетчер. — И вряд ли когда-нибудь поймешь. У некропольцев другой менталитет. — Мента… ли… что? В общем, Триша так и не поняла, в чем проблема пребывания на кухне, но с одним она была согласна. Что за тупость хоронить человека в гробу, сделанном в виде большой духовки? Она бы еще поняла форму холодильника! В холодильнике она и сама была бы рада испустить дух. А духовка напоминала инквизора в мире кухонной техники — тоже испепеляла. Прямо сейчас Лемьер очень жалела, что этот странный гроб не украшает их выставочный зал. Как было бы здорово уложить в него Флетчера, захлопнуть крышку, перевести поворотный переключатель на температуру в двести градусов и слушать, как раздражающий регент жалуется на жару. Но в их арсенале гробов имелись одни лишь классические модели. Скука смертная, да и только. И после этого Никс возмущается, что у них маленькая клиентская база. — …а ты куда-то собираешься? — поинтересовался регент, заметив, что Триша оставила у входа сумку с кастетами и парой яблок, украденных по дороге домой. За эту добычу Лемьер чуть не пристрелили, так что делиться фруктами девушка ни с кем не собиралась. — В лабораторный дом Черри, — вздохнула Триша с кислой миной. — Маньяк он или кто угодно другой, а обещание есть обещание. Следует посмотреть, все ли в порядке. Идти в дом Жака почему-то было страшно. Даже зная, что Черри находится в другом городе и ни в жизни не окажется на пороге своего лабораторного дома, Лемьер все равно ощущала холодок ниже затылка. Она и сама до конца не понимала, почему же Жак с его полигоном так ее впечатлил. Будем честны, Черри был далеко не первым маньяком, попадавшимся Трише на ее кривом жизненном пути. Вот только все предыдущие кандидаты изначально производили впечатление больных на голову ублюдков, а Черри казался до оскомины безобидным. Это и пугало больше всего. Как часто Триша оставалась с ним наедине? Смотрел ли он на нее как на потенциальную жертву? Планировал ли ударить в спину, лишь подвернется подходящий случай? Вот что Лемьер тревожило на самом деле. Никс кивнул и перевернулся набок, явно собираясь прикорнуть в гробу на часик-другой, но не прошло и минуты, как дверь в Аранк распахнулась. Запыхавшиеся Роксана и Оуэн, которые сегодня вроде бы должны были работать отдельно друг от друга, вернулись тем не менее вместе. Неужели между ними пробежала искра, и спустя многие годы совместного проживания они внезапно осознали, что любят друг друга?! Триша разве что не запищала от восторга. Харт и Сиверс — странная, но очевидно красивая пара! Оба светловолосые и привлекательные, они бы стали примером безудержной любви! Если подумать, Харт с ее тяжелым характером смог бы выдержать лишь кто-то вроде покладистого Оуэна! И почему Триша не разглядела потенциала в их паре раньше? — Мы в жопе, — выдала Роксана, упершись спиной в дверь и разрушив сотканную фантазией Триши романтическую атмосферу. — Тоже мне открытие, — проворчал Флетчер, даже не открыв глаз. — Мы в жопе так давно, что я уже начинаю получать от этого удовольствие. — Нет-нет, — нервно покачал головой Сиверс. — У нас проблемы. Новые! Флетчер встрепенулся. — Не надо нам новых проблем! Мы из старых не выбрались! Куда еще?! Не успел Никс возразить словам сотрудников бюро, как в дверь похоронного дома кто-то постучал. Кто-то могучий, судя по тому, как двери задрожали под натиском незнакомца. — Никс, открывай! — послышался зычный знакомый голос. — Немедленно! Иначе я вышибу дверь! — Все — а ну-ка, брысь отсюда, — процедил Флетчер сквозь зубы, спешно выбираясь из гроба. Изящный маневр не получился, так как регент запутался в собственных ногах, свесился с гроба, не удержал равновесия и свалился с демонстрационной подставки на пол, потянув за собой удобное лежбище. Гроб надсадно заскрипел в тон тихому вытью Флетчера, на голень которого опустился один из острых углов неповоротливой махины. — Флетчер, я знаю, что ты внутри! — Я тоже знаю, что я внутри! — рявкнул Никс, взглядом проверяя, все ли члены Аранка успели спрятаться. Оуэн залез в соседний гроб и закрыл крышку. Роксана юркнула за огромный венок из искусственных красных и черных роз. Триша скрылась в шкафу с коллекцией кадил. Запах ладана мгновенно сконцентрировался вокруг нее и взялся щекотать нос. Слейд появился в зале совсем уж не вовремя. Он жевал бутерброд, состоявший из хлеба и куска увядшего салата. Флетчер, завидев его, взялся жестами объяснять, что Маккею здесь быть не следует. Если подумать, Никс почти полностью ушел от использования жестов в общении после того, как в их компании появился Арчи. Интересно, Флетчер избегал такой формы коммуникации из уважения к новому члену команды, не знавшему значения тех или иных пассажей пальцами, или же Никс держал язык немых при себе на случай, если перед Аранком встанет задача плести за спиной Вивера интриги? — Флетчер, тебе не сбежать! — продолжал вопить некто по ту сторону двери. — Так я никуда и не убегаю!!! Слейд вздрогнул от этого ора и взялся вертеть головой в поисках убежища, но из-за металлического ошейника разворачиваться ему пришлось всем телом то в одну, то в другую сторону. Мало того что выглядело это нелепо, так в процессе поисков подходящего места для временного захоронения Маккей умудрился потерять лист салата. Тот, слетев с куска черствого хлеба, медленно и печально опустился на пол. Маккей, спохватившись слишком поздно, попробовал подобрать его, но частично ограниченный в движениях, не рассчитал амплитуду маневра и вместо того, чтобы подхватить салат с пола, приземлился на него лицом. — Флетчер!!! — продолжал надрываться незнакомец. При этом он так рьяно дергал за ручку двери, что та ходила ходуном. О замке, видимо, позаботились Роксана и Оуэн. Значит, это они привели на хвосте бешеного гостя? Никс все же вытянул ногу из-под деревянного захвата, метнулся к Маккею и пинком отправил его в распахнутые объятья свадебного гроба за секунду до того, как дверь не выдержала. Со звонким «пуньк» дверная ручка вывалилась на пол. Двери распахнулись, явив Флетчеру нежданного гостя. Грузный мужчина, выразительно хромающий на левую ногу, вошел в зал и окинул Никса презрительным взглядом. — Флетчер, — мужчина имя регента не произнес, он его выплюнул. За его спиной появилось еще несколько человек. На их пальто красовалась эмблема в виде шестеренок, исполненных в цветах сусальной меди. Трише эти типы показались смутно знакомыми. — Вечер добрый, Юски, — Никс натянул на лицо самую глупую улыбку из возможных. — Для тебя я Темурпур! — рыкнул мужчина. Юски Темурпур… Не он ли являлся регентом Оуэна до того, как мальчишку выкупил Флетчер? — Как скажешь, — пожал Никс плечами. — В честь чего имею неудовольствие видеть твою рожу? — тактично поинтересовался он. — Где твои великолепные сотрудники? — гаркнул в ответ мужчина. Похоронное пальто было мало ему минимум на размер. Учитывая, что регенты сусальной меди имели возможность покупать себе одежду, Темурпур, скорее всего, вырос из своего пальто, а не снял неподходящий размер с мертвеца. Судя по виду мужчины, он к Аранку почти бежал. На лбу его выступили капли пота, дыхание все никак не желало восстанавливаться. При этом Юски выглядел как человек, которого лучше не провоцировать, иначе он разорвет обидчика на куски. — Мои великолепные сотрудники на то и великолепные, что работают днем и ночью, — развел Флетчер руками. Темурпур в ответ в пару шагов преодолел расстояние между Никсом и собой, схватил регента за лацканы пальто и приподнял его, из-за чего Флетчеру пришлось встать на носки. Никс был здоровым дядькой, но этот Юски еще здоровее. — Не играй со мной, Флетчер! — Играть? С тобой? Да я лучше наемся земли, — скривился Никс. — Вот и молодец! Значит, ты не будешь против, если мои люди обыщут твое бюро? — поинтересовался Юски, буравя Флетчера горящим от злости взглядом. — Сперва не мог бы ты ответить на два вопроса? — попросил регент все с той же глуповатой улыбкой. — Ну? — рыкнул Юски после долгой заминки. — Первый вопрос: обязательно орать на меня, находясь так близко? Если ты хотел поцеловать меня взасос, мог найти и более безобидный способ. Темурпур взвыл от негодования, но Флетчера отпустил. — Благодарю. Очень мило с твоей стороны, — обрадовался Никс, демонстративно разглаживая лацканы пальто. — А теперь второй вопрос: чем мои сотрудники тебе не угодили? — А ты, выходит, не знаешь? — рыкнул Темурпур. — Не имею ни единого предположения. — Плохо же ты следишь за своими работниками. — Объясни уже, что произошло? — потребовал Флетчер. — Вчера пропали трое моих лучших сотрудников, — гаркнул Темурпур. — То есть пропали твои сотрудники, а слежу плохо за работниками я? — Последние, с кем их видели, были твои похоронщики! Есть свидетели! — заявил Темурпур, уперев руки в бока. Пришедшие с ним парни и девушки взялись медленно рассредотачиваться по залу, но не успели они преодолеть и пары метров, как путь им преградил Каллисто. Увидев незнакомцев, птица взялась плеваться огнем. — Успокой пернатую тварь, пока мы не сварили из нее суп, — пригрозил Юски. — Если хоть одно перо упадет с моего гуся, главным ингредиентом супа будете вы, — выдохнул Флетчер неожиданно серьезно. Он любил Каллисто так же сильно, как все остальные члены бюро его ненавидели, так что Триша не удивилась бы, объяви Флетчер войну половине некрополя из-за убитой птицы. Животных в городе зачастую любили куда сильнее, нежели людей, ведь те демонстрировали качества, многим людям недоступные: верность и жертвенность. Люди Юски попятились назад подальше от взбешенной, извергающей пламя птицы. И правильно. И с одноголовым-то гусем дел лучше не иметь, а с двуглавым тем более. — Так что говорят эти твои свидетели? — поинтересовался Флетчер, скрестив руки на груди. — Что между ними произошел конфликт! — С кем из моих конкретно? — С нытиком Сиверсом и вашей шлюшной девкой! Со стороны похоронного венка, за которым спряталась Харт, послышался еле различимый скрежет. Триша не сомневалась, что это Роксана скребет ногтями по металлу, пытаясь сдержать рвущийся из нее гнев. Да что этот бесов говнюк себе позволяет?! — Хочешь сказать, что трех твоих лучших сотрудников перекинули через хер нытик и шлюшка? — уточнил Флетчер. Темурпура перекосило так, будто ему в рот засунули дольку лимона. — Я лишь хочу знать, где мои сотрудники, — процедил он сквозь обломанные зубы, из-за которых он слегка шепелявил. Эта особенность делала его речь мягче и комичнее, вопреки его попыткам выглядеть грозным. — Я без понятия, — пожал Флетчер плечами. Юски повернулся к одной из сотрудниц и одарил ее выразительным взглядом. — Он говорит правду, — сообщила она. О, обладательница спектра «детектор лжи»? Ценный сотрудник, чья способность работала не так избирательно, как, например, у Крона, возомнившего себя знатоком правды на двадцать седьмом году жизни. Причем правды исключительно виверовской. И как после всего этого верить россказням Адама о том, что он равнодушен к новому члену бюро? Когда тебе все равно на человека, ты на нем не зацикливаешься! — Что ж, я не удивлен, — заявил Юски с напыщенным видом. — Ты не видишь дальше собственного носа. Что уж говорить о твоих выблядках. А Темурпур все меньше следил за языком. Интересно, он в курсе, что Триша может откусить ему голову? Не надо пихать в меня всякую гадость! С каких пор ты стал таким разборчивым? С тех самых, как разглядел этого типа. У тебя нет глаз, — напомнила Триша с усмешкой. Мне достаточно и твоих. — Я хочу поговорить с Харт и Сиверсом. Где они? — продолжал настаивать Темурпур. — Я не слежу за каждым их шагом, — хмыкнул Флетчер, лавируя между гневом Юски и его «детектором лжи». — Это правда, — подала голос девушка. — Конечно, правда. Он отвечает общими фразами, — огрызнулся в ответ Темурпур, к глубочайшему сожалению Триши оказавшийся не полным тупицей. — Если ты не против, мы обыщем Аранк, — заявил Юски, жестом давая понять своим сотрудникам продвигаться вглубь похоронного дома вопреки злостному гусю. — Разумеется, я против, — улыбнулся Флетчер. — В таком случае останови нас, — предложил Темурпур с улыбкой на губах. Никс в ответ пожал плечами. Воздух будто бы завибрировал. Триша точно знала, что означало это ощущение. Регент обратился к спектру. Учитывая, как редко он пользовался способностью, Лемьер дала бы голову на отсечение, что Юски не был осведомлен об умении Никса. Любоваться выражением лицам Темурпура можно было вечно. Сперва мужчина явно не понял, что произошло. Вслед за непониманием пришла нервозность. Скорее всего, он пытался докричаться до своего спектра, и сотрудники за его спиной делали то же самое. Третьим этапом стало осознание. В такие моменты на лицах жертв Флетчера появлялось наигранное равнодушие, за которым скрывался плохо контролируемый ужас. Лицо Юски в этом смысле не стало исключением из правил. — Триша, Слейд, будьте добры… — Флетчер намеренно позвал Лемьер и Маккея, игнорируя наличие в комнате Роксаны и Оуэна. — Прошу прощения, господа. Нытика и шлюшки здесь нет. Только обжора и жадина. — Эй, — возмутилась Лемьер, выбираясь из шкафа. — Я не обжора! — Триша вышла вперед, не заметив, что одно из кадил зацепилось за пояс ее штанов. В результате вслед за Лемьер потянулся длинный хвост из спутанных кадил с запахом ладана. Грохот при этом стоял такой, будто хоронили директора посудной фабрики. — А я не жадина! — поддакнул Маккей, игнорируя нелепый вид Триши. — Я экономный хранитель материальных ценностей от их внезапного исчезновения! Ничего себе загнул. Слейд подошел к Трише, отцепил от ее пояса кадило, а затем, не стесняясь, запустил руку в ее трансцендентный карман и вытянул из коллеги винтовку. И без того не обрадовавшиеся своему положению медные медленно попятились к распахнутой двери. — Зачем тебе оружие? — наигранно удивился Флетчер. — Ты ведь можешь просто сказать им умереть, и они тотчас так и сделают! Никс блефовал, прекрасно зная, что «небесный глас» Маккея подавляется ошейником. Но знали ли об этом их противники? Совершенно точно нет. — Значит, хочешь по-плохому, Флетчер? — прогудел Юски, тесня своих сотрудников к выходу. — Да, всегда выбирал именно этот вариант. Не пытайся застыдить меня за мои предпочтения. — Не думай, что нагнул меня! — продолжил шипеть Темурпур, дрожа от гнева. — Я предпочитаю женщин. А ты, мало того, что мужик, так еще и страшный, как моя жизнь. Так что я лучше нагну ржавый катафалк, чем тебя. Более того, я очень надеюсь никогда не оказываться даже близко от возможности твоего нагибания. — Молись, чтобы мои сотрудники были целы и невредимы! — заорал Юски, пытаясь перекрыть воплем сочащийся из Флетчера сарказм. — Клянусь, за каждую царапину на их теле твое бюро заплатит сполна! С этими словами Темурпур развернулся и спешно ретировался. Некоторое время в выставочном зале царила гнетущая тишина. Разрушил ее, конечно же, Никс. — Вот вы мне скажите, какими надо обладать проблемами с памятью, чтобы забыть упомянуть об убийстве трех человек из конкурирующего бюро? — рыкнул он тихо, но четко. Каллисто прошлепал к распахнутой двери и взялся пытаться ее захлопнуть. Иногда эта птица демонстрировала чудеса интеллекта. В исключительных случаях, а все равно приятно. Будто услышав мысли Триши, гусь неожиданно замер, нагадил, а затем зачем-то попятился назад, наступил лапой в собственное дерьмо, поскользнулся на нем и смешно шмякнулся на пол. Ладно, насчет интеллекта беру свои слова обратно. — А-а-а… кто сказал, что о-о-они мертвы?! — послышалось заикающееся блеянье из закрытого гроба. — А если и мертвы, то не обязательно по нашей вине! — поддакнула Роксана, выглядывая из-за венка. — Так они мертвы или живы? — гаркнул Флетчер, раздраженно потирая виски. — Это была самооборона! — выпалила Харт. — Зато видели бы вы, как красиво Оуэн расправился со своей давней обидчицей! Он взялся бить по себе, а ей передавать повреждения, чтобы затем… — Оуэн? — гаркнул Флетчер. — А?! А-а-а?! А что сразу я?! — выдавил из себя Сиверс фальцетом. — Я всего одну… А вот Р-р-роксана! Она сразу двоих! — сумбурно выпалил он. — Ах ты гаденыш! — тут же зашипела Харт. — Решил свалить все на меня? Да если бы не ты! — она подскочила к гробу и замахнулась, чтобы ударить Оуэна кулаком в лицо. — Я не просил их убивать! — завизжал в ответ Сиверс, вываливаясь из гроба, но тут же подскакивая на ноги. Роксана неожиданно появилась рядом с Лемьер и без предупреждения вытянула из ее кармана мачете. Что-то сегодня все сильно обнаглели, раз решили бесстрашно совать свои руки в пасть Бездны. А давай, я кого-нибудь из них кусну! А давай, не надо? Зануда. — Знаешь, что обычно делают со стукачами? — протянула Роксана грозно. — Я прирежу тебя, как свинью. — Валяй! С удовольствием поделюсь с тобой ножевыми ранениями! — неожиданно бойко парировал Оуэн. — Всем молчать! — гаркнул Флетчер, заставив всех членов Аранка замереть. Роксана так и осталась с воздетым над головой мачете. Оуэн — с руками, закрывающими лицо. Маккей — с жалким куском хлеба, так и не донесенным до рта. Триша — разгневанная чрезмерной тактильностью коллег. — Вы мне, пожалуйста, объясните, вы правда надеялись скрыть от меня, что убили трех человек? — выдохнул Никс с настолько ядовитой интонацией, что нервно сглотнула даже Триша, а она ведь в этом косяке не участвовала. Роксана и Оуэн взялись одновременно мямлить, продолжая настаивать на самообороне, случайности, карме, неприятном стечении обстоятельств и судьбе. — Умоляю, хотя бы скажите, что похоронили вы их там, где тела никогда не найдут, — продолжал разгневанно шипеть Никс. — Вообще-то… — проблеял Оуэн. — Мы их вообще не хоронили, — пробормотала Роксана еле ворочающимся языком. — Они остались в доме, — поддакнул Сиверс. — В том, где цветет и пахнет черная лихорадка, — добавила Роксана. — Торчат прямо из стены, — не улучшил ситуации Оуэн. Флетчер сперва потер переносицу, затем сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. — Я вот чего понять не могу… — произнес он сухо. — Почему я даже на секунду допустил мысль, будто бы у вас есть мозги? Роксана и Оуэн, только что пытавшиеся друг друга убить, вжались в гроб, невольно взявшись за руки. В это мгновение они четко поняли, что никакие слова не спасут их от гнева Флетчера. — Нам следует захоронить тела. Немедленно! — Но черная лихорадка… — заблеял Оуэн еле слышно. — Если восточная ассоциация похоронщиков выпишет на нас лицензию, черная лихорадка покажется тебе расслабляющей прогулкой по кладбищу! ✟✟✟✟✟ Кошка исчезла. Растворилась в воздухе в бесконечных лабиринтах катакомб, оставив Арчи и Адама один на один с нарастающей тревогой. Они потратили почти час на поиски девушки, прежде чем поняли, что им пора возвращаться. Они не могли и дальше пропадать бес-се где. Сарварские инквизоры рано или поздно обнаружили бы их отсутствие и открыли бы на них охоту. Остаток дня пролетел в гнетущей атмосфере. Судя по выражению лица Крона, он пребывал в тяжелых думах. Арчи хотелось бы на его контрасте оставаться беспечным весельчаком, но желания не всегда совпадают с возможностями. Воспоминания, грубо разворошенные чужой грязной рукой, взялись всплывать подобно трупам в реке. Все то прошлое, что Вивер с таким старанием прятал в самых темных глубинах своего подсознания, взялось вторгаться в его настоящее, окрашивая все вокруг в вонючий багровый оттенок. Арчи не думал, что это настолько его впечатлит, и до последнего был уверен, что вот-вот его отпустит. Но тело его начала бить мелкая дрожь. К горлу подкатила тошнота. По спине заструился холодный пот. Шея ниже затылка в том месте, где за слоем кожи и мышц прятался спектр, начала пульсировать и саднить. Помнишь эту боль? Слишком хорошо. Существовали вещи, которые не получилось бы забыть даже благодаря искусному парамнезисту. Тело этим воспоминаниям противилось, заполняясь отдельными очагами закопченных временем мучений. Виверу казалось, будто он нес в себе нечто ужасающее, липкое, вонючее, но это нечто было запечатано в стеклянных сосудах. Теперь же стенки сосудов лопнули. Сквозь толстые щели в Арчи засочилось то, чего он избегал годами. Потому конечности его холодели, мышцы теряли силу, а тело казалось чужим, неповоротливым, будто бы набитым опилками. — …ер? Вивер, чтоб тебя! Арчи вздрогнул и оглянулся на ругающегося Адама. — Хватит витать в облаках. Ты хоть видишь, куда целишься? Вивер перевел пустой взгляд на топорик в своей руке. Его лезвие вместо того, чтобы рубануть ниже спектра, чуть не попало по нему. По крайней мере, когда голова очередного трупа откатилась в сторону, желтое тело спектра блеснуло в идеальном разрезе. Рубани Арчи всего на миллиметр выше, и он стал бы виновником аномалии, которая искалечила бы их с Адамом в мгновение ока. Следовало проявить чуть больше осторожности. — Да… прошу прощения. До конца дня Вивер с Адамом так больше и не заговорил. Как бы он ни пытался выплыть из темных вод болезненной ностальгии, они лишь глубже затягивали его на холодное дно. Сквозь толщу негативных мыслей не получалось пробиться даже спектру. Его голос звучал глухо и отдаленно и больше походил на ничего не значащий гул. Понимая, что так просто из этого состояния не выбраться, Вивер ушел спать, лишь они вернулись в облюбованный ими колумбарий. Ярдли пытался допытаться Арчи, что произошло, а Жак хранил напряженное молчание. Вивер не знал, будет ли Адам что-то им объяснять, он лишь понимал, что у него самого сил на это совсем нет. Ему казалось, будто его выпотрошили, а затем вернули на место только все плохое. А все хорошее (те едва различимые крупицы) растерли в пепел и развеяли по ветру. — С тобой точно все в порядке? Голос Адама, к удивлению Арчи, прорвался сквозь черноту холодной ностальгии примерно через час после его ухода в свою комнату. Вивер вздрогнул и оглянулся на голос, не сразу поняв, бодрствует ли он или спит и ему все это лишь грезится. За окном царила лунная ночь. Холодные красные диски лун окрашивали все в спальне в будоражащий багровый. Шесть, до того пропавший вслед за Кошкой, каким-то таинственным образом материализовался на постели в ногах Вивера и теперь пялился на незваного гостя всеми шестью голубыми глазами. «Да, со мной все отлично!» — хотел сказать Арчи по привычке, потому что говорить о своих уязвимостях может лишь самоубийца. Но он ощутил себя неожиданно слабым, замученным и уставшим, как и много лет назад. И сил врать в нем внезапно не нашлось. — Нет, — качнул Вивер головой, слыша свой голос и удивляясь тому, насколько безэмоционально он звучит. — Мне очень плохо. Прекрати. — Я чувствую себя потерянным. Не говори больше ни слова! — Будто все эти годы были сном. А реальность остается там, в коридорах с разноцветными полосами. Что, если я лишь галлюцинирую после барокамеры, и ты на самом деле не существуешь? — задал Арчи вопрос, вглядываясь в напарника. Он казался нереальным, как и комната, город, всё вокруг. — Зачем бы твоему мозгу создавать кого-то вроде меня? — сипло рассмеялся Крон. — Даже опытные образцы умеют мечтать, — пожал Вивер плечами. Адам одарил его испытующим взглядом, после чего вздохнул и закрыл за собой дверь, оставшись в комнате. — Посижу с тобой, пока ты не заснешь. — Я об этом не просил, — заметил Арчи, с усилием строя предложения сквозь удушающую тревогу и мелькающие перед глазами жуткие картинки прошлого. — Я в курсе, — фыркнул Адам, подтаскивая к постели стул. — Ты бы мог лечь со мной. — Не наглей. Адам поудобнее разместился на стуле, скрестил руки на груди и уже через пару минут засопел, слишком измотанный тяжелым днем. Вивер сперва лежал к нему спиной, но затем перевернулся на другой бок и некоторое время взирал на напарника. Когда лицо Адама избавлялось от плохо сдерживаемого гнева, выглядел он даже мило. Арчи зажмурил глаза и постарался заснуть, несмотря на наплывающие на него волны застарелого ужаса. Он будто бы даже провалился в тревожный сон, но вскоре вынырнул обратно в реальность из-за тихого скрипа кровати. Арчи едва приоткрыл глаза, надеясь на то, что Адам посреди ночи все же надумал присоединиться к нему в постели. — Я знаю, что ты не спишь. Вивер вздрогнул, распахнул глаза, но не сделал больше ничего. Кошка наклонилась к нему настолько близко, что кончики их носов почти соприкоснулись. — Ты не могла бы от меня отодвинуться? — тихо попросил Арчи, чтобы не разбудить Адама. — Нет, — покачала Кошка головой. — Я не знаю твоей способности, потому пока буду следить за твоим спектром. — Следить? — Ага. Через зрачки. Ты не знал? Ты не знал. Ох. В общем, я вижу твои зрачки, так что если ты обратишься к способности, я успею сломать тебе шею. — Мило. — Хочешь жить, умей ломать шеи, — тихо рассмеялась Кошка. — От тебя больше не воняет, — зачем-то заметил Арчи. Да уж, когда Кошка только вывалилась из барокамеры, вонь от нее щипала глаза. А при каждом произнесенном слове до Арчи доходил дух гнили у нее изо рта. Но теперь ничего этого не было. Почти. — Я помылась, — кивнула Кошка радостно. — И раздобыла новую одежду! — она приподнялась, чтобы Арчи смог разглядеть светлую майку, поверх которой девушка накинула клетчатую рубашку, а поверх рубашки — еще одну рубашку, но уже однотонную. Вслед шла тонкая вязаная кофта, а заключением стала куртка из перьев. Цвета в красноте ночи разглядеть Арчи не смог, но не удивился бы, окажись наряд пестрым. — Очень здорово, — кивнул Арчи. Воцарилось молчание. Кошка, которая буквально лежала на Арчи, вновь взялась всматриваться в его глаза. — Так зачем ты пришла? — чуть погодя задал Арчи вопрос. — А зачем вы меня спасли? — ответила Кошка вопросом на вопрос. — Нас об этом попросили. — Кто? — Кто-то, кто сперва вселился в спиритическую доску, а затем в искусственную крысу, работающую на ксипиланском топливе. Кошка вздрогнула. — Духи! — радостно прошептала она. — Значит, они на меня не в обиде за то, что я сделала с их телами после смерти? — Да. Наверное. Те, кто умер в барокамере, любили тебя? — Насколько могут любить друг друга опытные образцы, — кивнула Кошка, после чего перекатилась с Арчи на свободную часть постели. — Я так долго хотела выбраться наружу, а теперь совершенно не понимаю, что мне делать со свалившейся на меня свободой, — заявила она тихо. — Смотри, какое красивое? — она показала Арчи пластиковое детское колечко с сердечком. — Красивое? Конечно, красивое. Как думаешь, может, мне лучше вернуться в барокамеру? В ней для меня все понятно и привычно: и холод воды, и темнота, и царапины, отсчитывающие время моего пребывания внутри. А главное, там ведь остались все мои друзья! — Кошка прыгала с мысли на мысль, при этом крутя детское кольцо на указательном пальце. — Твои друзья мертвы, — напомнил Арчи. — Но друзьями же быть не перестали, — возразила Кошка, взирая в потолок. — Классная куртка, скажи? Она такая мягкая! — девушка закуталась в вещь и взялась тереться щекой о перья на рукаве. — Могу задать вопрос? Он будет неприятный, — предупредил Арчи. — Неприятным меня не напугать, — улыбнулась девушка. — Куда делись спектры погибших в барокамере людей? Кошка перекатилась набок и подперла голову рукой. — А ты уже догадался, да? Ты тоже умный. — Да. Наверное. Я понимаю в теории, но на практике… Кошка перевернулась на другой бок, после чего подняла пахнущие шампунем волосы к макушке, обнажая затылок. — Мне тоже пришлось заключить со спектром договор, — выговорила она тихо. На ее шее в месте, где был ее спектр, красовалась зубастая пасть. — Пришлось поменять компенсацию. Спектры друзей стали частью меня. Пасть оскалилась, демонстрируя желтые кривые клыки. Пока Кошка пожирала плоть своих друзей, ее спектр пожирал другие спектры. Помнится, кураторы это называли абсолютным каннибализмом. Что угодно во имя выживания. Таким был слоган опытных образцов. Что угодно… — А вас делили на всеядных и самоедов? — неожиданно поинтересовалась девушка. Арчи вздрогнул. Эти два термина запустили новую волну еще более ужасающих воспоминаний. Дрожь, растворившаяся в грезах, вернулась. У Арчи застучали зубы. — Делили. — И кем был ты? Я всеядной. Но ты это уже понял. Что угодно во имя выживания, правда же? — Правда. Но я был самоедом. Твоя жизнь или жизнь другого опытного образца. Что ты выберешь? — Почему? Считал это варварством? — Кошка затаила дыхание. Она будто бы хотела, чтобы Арчи подтвердил ее мысли о том, что она чудовище. Да, она хотела, чтобы ее назвали монстром, взялись презирать и подарили море злых слов. Арчи знал об этом, потому что она была не первым всеядным, терзающим его подобными вопросами. — Боюсь, все куда ужаснее, — выговорил Вивер еле слышно. — Я не ел других опытных образцов, потому что… брезговал. — Ты делал что? — не сразу поняла смысл сказанного Кошка. — Не доверял чистоте их мяса. Не хотел заразиться от них какой-нибудь дрянью или паразитами. Я ел себя, потому что доверял только своему мясу, — каждое слово царапало горло. Арчи прекрасно понимал, насколько неправильно то, о чем он говорит. — Ансэт меня подери, да ты даже хуже меня! — обрадовалась Кошка. — Я хуже всех. — Именно! — кивнула девушка, после чего свернулась калачиком и удовлетворённо заснула. А вот Арчи заснуть больше не смог.