Вернутся к фанфику
Часть 6
10 мая 2026, 19:23 Утро в Лос-Анджелесе было чересчур ярким, стерильно-белым и пахло раскаленным асфальтом. Эксл открыл глаза и тут же зажмурился от резкой боли, прошившей виски. Вчерашний коктейль из химии и джина выжег всё внутри, оставив лишь пепел и липкий, металлический привкус во рту.
Он лежал на полу в гостиной, среди осколков стекла и обрывков собственных надежд. Бинты на руках заскорузли от подсохшей крови, стягивая кожу при каждом движении. Мысли путались, но одна из них пульсировала отчетливее других: здесь больше нет жизни. Беверли-Хиллз превратился в склеп.
Эксл поднялся, пошатываясь, и на чистых инстинктах побрел к машине. Он не мог поехать к Даффу — там была Линда, там был уют и осуждающая «нормальность». Ему нужно было место, где хаос считался естественной средой обитания.
Он поехал к Солу.
Дом Слэша встретил его полумраком и запахом старой кожи и табака. Кудрявый сидел на диване, утопая в тени. В руках — его старая «Гибсон», но пальцы лишь едва касались струн, извлекая тихий, едва слышный стон древесины. Он поднял голову, когда Эксл, спотыкаясь о пустые бутылки, ввалился в комнату.
Роуз выглядел жутко: сальные волосы липли к бледному лбу, зрачки всё еще были неестественно расширены, а взгляд блуждал, не в силах зацепиться за реальность. Он рухнул в кресло напротив, и этот звук падения был похож на хруст сломанных крыльев.
— Ты пришел, — тихо произнес Слэш. В его голосе не было ни упрека, ни торжества. Только та самая мягкая, обволакивающая печаль.
— Я... я не знал, куда еще, — прохрипел Эксл, закрывая лицо перебинтованными ладонями. Его начало трясти — мелкая, паскудная дрожь пробирала до костей. — Она забрала всё, Сол. Она сказала, что я больной.
Слэш отложил гитару. Медленно, по-кошачьи плавно, он поднялся и подошел к Экслу. Он не стал читать нотаций. Вместо этого он опустился на пол рядом с креслом, прямо на ворс ковра, и положил руки на дрожащие колени Роуза.
— Экс, посмотри на меня, — его голос был как бархат, укрывающий от бури. — Ты сам не хотел этого видеть. Тебе все вокруг твердили, что она тебя топит. А ты просто продолжал грести к самому дну.
Эксл всхлипнул — этот звук был надрывным, животным. Он подался вперед, утыкаясь лицом в плечо Слэша. От Сола пахло виски и чем-то родным, теплым. Слэш не отстранился. Его тонкие пальцы аккуратно, почти невесомо коснулись затылка Эксла, поглаживая спутанные волосы.
— Всё кончено, слышишь? — шептал Слэш, пока Роуз содрогался в его руках.— Пусть уходит. Пусть всё горит.
Он осторожно приподнял лицо Эксла за подбородок. Взгляд Слэша был направлен прямо в самую суть боли. Кудрявый медленно подался вперед и мягко, едва ощутимо прикоснулся губами к щеке Эксла. Один раз. Второй. Короткими, успокаивающими поцелуями он проложил путь к его губам, словно пытался вылечить ими рваные раны на лице и в душе вокалиста.
Когда их губы наконец встретились, это не был страстный порыв. Это было похоже на попытку поделиться дыханием. Эксл ответил — слабо, надломленно, чувствуя, как внутри что-то предательски тает. Но через секунду его обожгла вспышка воспоминаний: Стефани, её крик, хруст стекла под её телом.
Он резко, до боли в мышцах, оттолкнул Слэша.
— Нет... нет, я не могу. Не хочу этого, — голос Эксла сорвался на хрип. Он вжался в кресло, глядя на друга дикими, загнанными глазами. — Это неправильно...
Слэш остался сидеть на полу, не делая попыток приблизиться снова. Он лишь печально склонил голову набок, и прядь кудрей закрыла его лицо. В этой позе было столько смирения, что Эксла накрыло новой волной тошноты.
— Послушай, — Слэш заговорил еще тише, и в этой тишине звенела сталь. — Я не понимаю, что между нами, Экс. Правда, не понимаю. – он поднял глаза на Эксла. В них не было злости, только бесконечная, горькая ясность.
— Ты просишь, чтобы я пожалел тебя. Ты приходишь ко мне, когда тебе нечем дышать, и я даю тебе кислород. Но как только я пытаюсь стать для тебя кем-то живым, а не просто функцией... ты бьешь меня по рукам.
Слэш медленно встал, отряхивая джинсы от пыли.
— Ты хочешь, чтобы я просто сидел рядом, пока ты оплакиваешь свою «идеальную модель»? Хорошо. Я буду сидеть. Но не делай вид, что этот поцелуй – да и впрочем тот первый — это самое страшное, что случилось с тобой за последние сутки. Самое страшное — это то, что ты до сих пор боишься быть собой.
Он развернулся и пошел на кухню, оставив Эксла одного в полумраке гостиной, среди бинтов и запаха предательства. Слэш не кричал. Он просто констатировал факт, который Экслу было больнее признать, чем любую измену Стефани.
После того как Слэш ушел на кухню, он так и остался сидеть в кресле, глядя в одну точку. Его сознание напоминало выжженное поле, где еще кое-где дымились остатки вчерашнего безумия. Дрожь постепенно утихала, сменяясь тяжелой, свинцовой слабостью.
Через десять минут Хадсон вернулся. Он не стал продолжать словесную дуэль. В его руках была большая кружка черного кофе и чистая, поношенная футболка с логотипом какой-то безвестной группы — мягкая от частых стирок, она пахла его домом, а не кровью и гарью.
— Пей, — Слэш поставил кружку на столик и присел на корточки перед Экслом. — А потом пойдем в ванную. Тебе нужно перебинтовать руки.
Вчерашние тряпки уже присохли к мясу.
Эксл послушно взял кружку. Его пальцы, выглядывающие из-под грязных бинтов, всё еще мелко подрагивали. Он сделал глоток — горькая жидкость обожгла пересохшее горло, возвращая подобие связи с реальностью. Слэш тем временем начал собирать те немногие вещи, что Эксл успел бросить в машину: помятую кожаную куртку, джинсы, расческу. Он делал это механически и бережно, как будто паковал хрупкий фарфор, а не шмотки рок-звезды.
— Я... я такой придурок, Сол. Всегда. — прошептал Эксл, глядя в кружку.
Слэш замер, прижимая к себе футболку. Он не обернулся, но плечи напряглись.
* * *
Идиллия тишины была разбита резким, назойливым звонком телефона в прихожей. Слэш вздохнул, бросив взгляд на Эксла, и пошел поднимать трубку. Эксл слышал лишь обрывки фраз, но по тону Сола понял — это менеджмент.
— Да, Дафф... Да, он здесь. Нет, он... — Слэш на секунду замолчал, подбирая слова. — Он в состоянии передвигаться.
Через минуту Слэш вернулся в комнату. Его лицо было серьезным.
— Это Дафф. Голдштейн давит на него. Тур подтвержден, Экс. Первая дата через четыре дня. Завтра утром мы должны быть на базе — нужно прогнать сет-лист и проверить оборудование.
Эксл резко вскинул голову.
— Какой, к черту, тур?! Я не могу выйти к людям! Посмотри на меня! Я едва стою!
— Именно поэтому ты поедешь, — Слэш подошел вплотную и положил руки на плечи Эксла, заставляя того смотреть на себя. — Потому что если ты останешься здесь, ты сожрешь себя за неделю. В туре у тебя не будет времени думать. Будет только сцена, микрофон и ор. Это то, что всегда спасало тебя, Экс. Не заставляй нас отменять всё из-за... из-за неё. Она того не стоит.
«Она» повисло в воздухе, как ядовитое облако. Эксл хотел было возразить, вспыхнуть своей привычной яростью, но наткнулся на спокойный, почти умоляющий взгляд Слэша. Сопротивление окончательно сломалось.
* * *
На следующее утро репетиционная база встретила их привычным запахом пыли, нагретых ламп и пота. Дафф и Мэтт уже были там. Когда Эксл вошел, опираясь на Слэша, в зале наступила тишина. Дафф коротко кивнул, его взгляд задержался на забинтованных запястьях вокалиста, но он не сказал ни слова сочувствия. Группа была в режиме выживания.
— «It’s So Easy», — бросил Дафф, ударяя по струнам баса. Низкий рокочущий звук заполнил пространство.
Эксл подошел к микрофону. Его руки в новых, чистых бинтах сжимали стойку так, будто это был единственный плот в океане. В начале песни его голос звучал хрипло, он не попадал в ноты, задыхался. Но когда дело дошло до припева, что-то внутри него перемкнуло.
Он закрыл глаза и увидел Стефани.
Увидел ту самую газету.
Увидел её холодный взгляд в их последнюю встречу.
Он закричал.
Это был не вокал, а чистая, концентрированная боль.
Он вкладывал в каждое слово всю ненависть к себе, к ней, к этому гребаному миру.
Микрофон зашкаливал, колонки дребезжали под натиском его ярости. Слэш и Дафф переглянулись — они знали этого Эксла. Это был тот самый Роуз, который строил стадионы на обломках своей души.
Когда песня закончилась, Эксл стоял, тяжело дыша, уткнувшись лбом в микрофон.
— Еще раз, — прохрипел он, не поднимая головы. — С самого начала.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!