Имя, высеченное из стали.

— Натаниэль, Алекс, Стефан, Крис? — с губ Моро слетали язвительные слова с французским акцентом, а по телу Нила словно прошёлся электрический разряд. Его инстинкты говорили ему бежать. Жан не мог назвать эти имена просто так, на рандом, он что-то знал… Нил стоял спиной к французу, но чувствовал этот холодный и прожигающий взгляд, от которого всё внутри сжималось и он не мог шевельнуться, как бы он не хотел. — Нет…эти имена тебе не подходят, может, всё же, Нил? Хэтфорд резко обернулся на француза, его зрачки были расширены и почти скрывали голубую радужку, пока серые пронзительные глаза всё так же выпытывающе смотрели на рыжего. — Ты что-то путаешь, Моро. — подсобравшись, жестко ответил Нил, угрожающе склоняя голову вперёд, на что француз только хмыкнул, не имея никакого страха перед своим собеседником. — Я ничего не путаю, Нил. — специально выделил имя рыжего Моро. — я знаю Ната почти что шесть лет, и хоть я не сразу это понял, в итоге, я догадался, что тогда, вернулся не он. — Ты знаешь меня столько лет и думаешь, что кто-то в точности похожий на меня — не я? Я соглашусь, я сильно изменился после той поездки, но люди меняются, Жан. — Я знаю, у что Ната есть брат-близнец, который пропал, когда вам было по десять лет. Так что, Нил, хватит тут ломать комедию! — Как.- парень в итоге сдался, поняв, что отрицать уже очевидное для Жана бессмысленно. — Хотел бы я сказать легко, но даже резкая смена характера не являлась для меня доказательством. Но первое, что мне кинулось в глаза и стало тревожным звоночком, это твои запястья. — услышав про них, Нил докоснулся правой рукой до круговых отметин у кисти левой руки, слегка потирая их. — У меня не такая хорошая память, как у твоего нового дружка с проблемами с агрессией, но я помню — у него таких никогда не было. А так же, тот рваный шрам у тебя на голени и груди. Откуда они? — Грудью я проехался по асфальту, выпрыгнув из машины, что была на ходу, а на ноге…наша последняя встреча с папочкой, он отрезал кусок моей кожи. — Нил пожал плечами, словно в этом не было ничего такого, но на его теле и правда было столько различных шрамов, что это и правда было обычное дело. — Да ты отрывался все эти девять лет, я так посмотрю. — вздохнул Жан, на что Нил лишь фыркнул. — И что, только это? — Нет. У тебя есть привычка материться на…русском? — Это польский. — Вот. Нат не знает этого языка. Он вообще не много языков знает. Но что самое главное. — Жан достал из кармана серебряную цепь, на которой красовалась подвеска по типу армейской, с гравировкой имени и даты рождения Натаниэля. Такие подвески им дал Натан, чтобы не путаться кто есть кто из близнецов. — У Ната была такая же, поэтому когда я увидел её у тебя в первый раз, то не придал значения, но когда увидел имя, то всё понял. На подвеске Натаниэля было выгравировано твоё имя, Нил. У тебя же там имя Ната. — Я так легко спалился? — Сомневаюсь, что другие тебя раскусят. Особенно Кевин, он идиот. — Нил рассмеялся на эти слова француза, а тот по доброму улыбнулся, смотря на такого искрящегося рыжего. — Нат был бы счастлив, увидев, что ты в порядке. — У него ещё будет шанс это увидеть и стать таким же. — Он не мёртв? Я…я подумал, что ты приехал сюда отомстить за него. — Что? Нет…нет, он, он просто в коме. Но он будет в порядке, обязательно. Но то, что я приехал отомстить за него, это правда. — Нил вздохнул. И это был вздох облегчения. Сначала, ему показалось лёгким и даже забавным, строить из себя Натаниэля, жить его жизнью, но с каждым днём ему это давалось всё сложнее и сложнее. И дело было не только в разных характерах и привычках братьев, в тяжести нош, что взвалил на себя Нат, и которые, как оказалось, Нилу были не под силу. Но и в том, что Хэтфорд чувствовал, как растворяется под маской Натаниэля Веснински. Он медленно умирал, скрываясь под ней, не имея возможности отдохнуть, выговориться и просто побыть собой. Приезд Кейтлин стал для него облегчением. Теперь тут был хоть кто-то, кто видит в нём его, а не Натаниэля, или их отца. И да, он сам пошёл таким путём, но он всё ещё был человеком, так что дайте ему поныть об этом хотя бы куда-то в глубь себя, а то он и правда развалиться на части. Но теперь и Жан знал, и видел через маску. Хотя кажется, он всегда смотрел сквозь неё. — мне столько всего нужно выяснить у тебя, но ответь сначала на этот вопрос — откуда ты знаешь имена моих фальшивых личностей, когда я был в бегах? — Нат не сразу рассказал о том, что ты есть. На самом деле, это рассказал и не он вовсе, а Кевин. У них всегда были ссоры, Кев не умеет держать язык за зубами, так что…так что да, Кевин в порыве ярости упомнил Нила, то есть, тебя, а после, Натаниэль мне всё про тебя рассказал. Нам тогда было по четырнадцать и тебя звали Стефаном. Он рассказал мне про другие твои «имена», сказал, что это всегда забавно узнавать, какое же новое имя для тебя придумают. Это был единственный день, когда он был так многословен о тебе, и единственный день, когда он выглядел настолько счастливым. Тогда он много чего ещё рассказал о вашем детстве и о тебе. Никаких подробностей о том, что случилось, когда ты пропал не было. Он как будто намеренно всегда избегал этой темы, а после и вовсе перестал говорить о тебе, лишь иногда посматривал на этот жетон. А девятнадцатого января зажигал одну свечу на маленьком торте, он никогда не задувал её, а ждал когда она сама потухнет. Я боялся спрашивать его о том, почему он это делает, но мне кажется, что так он ждал, когда её задуешь ты. Он очень любит тебя, Нил. Поэтому постарайся выжить, для него. — Нил всё это слушал с замиранием сердца, не в силах что-то выдавить из себя, ведь лёгкие все сжало и единственное, что могло бы сейчас выйти из его горла, это сдавленный хрип боли. Ему казалось, что из его глаз вот-вот потекут слёзы, но он сдержался, откашлялся, сжал кулаки до побеления костяшек, до того момента, пока ногти не стали впиваться в ладони до крови, приводя мысли в нужный порядок. — Я и не собирался помирать. — А кто просил пожить за него хорошую жизнь? — Это я так подбадриваю. — Тебе нельзя становиться коучем по мотивации. — Пойду забьюсь в угол и поплачу об этом. — нервы слегка отпустило и они перестали быть натянутыми словно струны на грифе скрипки, поэтому Нил смог даже вымучить на своём лице лёгкую улыбку, после смеха Жана. — расскажи мне о моём брате то, что мне нужно знать, чтобы не провалиться так перед кем-нибудь ещё. — Ну, из языков он знает только японский, французский и испанский, так что тараторь поменьше на всех других. Он молчалив, в основном, хотя на едине он хороший собеседник, но не то, чтобы он начинает говорить без остановки. Он…одевается более броско чем ты, Нил. Все эти твои футболки и задрипанные худи на пару размеров больше самого тебя его бесят, так что носи его вещи, он любит выглядеть идеально. Чего не скажешь о его причёске, у вас один вечный бардак на голове, он и стричься то забывает, отращивая волосы словно рапунцель, которую вот-вот будут должны спасти из башни, взобравшись по её космам. А ещё…тебе стоит знать о их конфликте с Кевином. — Я думал, он ваш общий. — Я бы так не сказал. Я зол на Дэя из-за того, как он поступил с Натом, но ко мне — это никакого отношения не имело, на самом деле. — Жан тяжело выдохнул, падая на диван, а Нил последовал за ним. — Если бы он что-то сделал тебе, сомневаюсь, что Кевин бы так спокойно расхаживал по улицам. — Возможно. Но не смотря на все их частые конфликты, Дэй и правда был дорого Нату. Поэтому он в тот день вытащил его из гнезда. А всё началось…из-за того, что Кевин до последнего не мог отпустить Рико. Он был его лучшим другом, братом, поэтому ему было сложно смериться с тем, что наш капитан был жестоким садистом. Кевин не видел это всё своими глазами, поэтому не мог поверить. Он был больше привязан к Рико, по многим причинам. Поэтому после очередного мелкого конфликта этих двоих, Морияма промыл мозги Кеву по полной и он сильно отдалился от нас. Как раз в том году у нас были новички, одним из них и стал Нат. Рико сказал, что хочет провести с ними личную тренировку, все его подручные знали, что означают эти слова, даже мы с Натом знали, но не Кевин. Он пришёл за всеми новичками, за Натом тоже. И как бы тот не говорил ему, что это означает и что сейчас произойдёт, Кев просто игнорировал его. — Кевин идиот, раз верил в праведность Рико. — не сдержавшись фыркнул Нил, на что Моро только грустно улыбнулся, продолжив рассказ. — В общем, в итоге произошло то, о чём Нат и говорил ему, я всё ещё не знаю, что точно там случилось, но он вернулся весь в крови, где-то была его, где-то, я полагаю, чужая. Такого кровавого месива на нём я ещё ни разу не видел, а ещё именно после этого случая, он стал «цепным псом» Рико и получил свою тройку. — Жан повернул голову в сторону Нила, смотря на того своими пронзительными серыми глазами. — я точно не знаю что произошло, могу рассказывать лишь со слов твоего не слишком посвящающего в свои проблемы брата и того, что видел сам, но Кевин обвинил в итоге во всём его, а Нат сказал, что это случилось с ним и со многими другими новичками по его вине. Потому, что он не поверил Натаниэлю. Кевин после этого чувствовал ужасную вину, но Нат был так зол на него, что даже один раз избил. После этого Кев даже не приближался к нему. — Дело ведь было не в том, что с Натом, или с кем-то другим случилось что-то плохое. — начал медленно догонять Нил. — а в том, что Кевин предал его доверие, поверил не ему, тому, кто всегда защищал его от Тэцудзи, а Рико, который…у меня язык не поворачивается, чтобы перечислить все его прегрешения перед тобой и братом. — Да, я тоже так думаю. Но мы можем лишь строить догадки. Нат после этого выстроил вокруг себя ещё большую стену, стал чаще пропадать и возвращаться таким, словно устроился грушей для битья в боксёрский клуб на полную ставку. Я не не навижу Кевина, но я не могу его простить за то, что из-за его действий, мы полностью потеряли Натаниэля. — Хэй, нет. — Нил успокаивающе положил руку на плечо Моро, хотя и сам еле сдерживал плохие мысли, что начали ворошиться в его черепушке. — мы его ещё не потеряли. Я верну Ната, чего бы мне это не стоило. — Это не должно стоить твоей жизни, Нил. — покачал головой Жан, откидываясь на спинку дивана. — он умрёт, если тебя не станет. Думать, так ещё и говорить об этом очень не хотелось, потому, что это было чревато последствиями, так много говорить о том, что его брат не выдержит без него. Это было опасно для них обоих, ведь оба готовы положить свои головы друг за друга, и так же оба умрут без другого. Жить в нескольких тысячах километров друг от друга, не видеться, не списываться, но знать, что другой жив — было нормально. Но жить, и знать, что твой брат лежит в могиле не то, с чем могли бы смириться братья Веснински, так что думать о том, чтобы жертвовать собой во имя другого было глупо, ведь, конец будет один. Но Нил пока не мог представить себе исход, где они оба выживут и будут счастливы. Он не был пессимистом, но сейчас всё складывалось не в их пользу, а это было только начало. Но думать об этом было рано. Он точно знал, что перед своей смертью точно поговорит с братом, иначе она станет ещё бесполезнее. — Так что, говоришь, меня вряд ли поймают на лжи? — Вряд ли, но тебе явно нужно подтянуть игру в нападении. *** После тяжелого разговора с Жаном и его разоблачения, Нилу нужно было время, чтобы собрать себя воедино, проанализировать всё, что ему рассказал француз, понять, что делать дальше. Он сжимал в одной руке разбитый телефон брата, а в другой держал сигарету меж указательным и средним пальцем, изредко затягиваясь. Курить не особо хотелось, но запах сигаретного дыма его расслаблял, и уносил далеко в прошлое, напоминая о матери. Она никогда не курила, это вредило здоровью и тратило больше денег, чем они могли бы себе позволить, но Нил помнил, как украл свою первую пачку сигарет, после того, как сжёг тело матери. Думая о ней, о том, как горела машина с её телом, о том, как он хоронил его под метрами песка, он понимал, что не готов расстаться с ещё одним дорогим человеком для себя. И хоть Мэри Хэтфорд не была идеальной матерью, она не хотела перерезать ему сухожилия за то, что он что-то сказал на децибел громче чем надо, поэтому, иногда он сильно скучал по ней, но уже не так, как те же два года назад. Он долго думал о том, что сделать, или кому позвонить, чтобы понять, что случилось с его братом, чтобы ему не пришлось хоронить ещё и его, но всё, что в итоге ему пришло в голову сейчас, это написать Ичиро и попросить того, найти машину Натаниэля. Он мог бы с лёгкостью сделать это сам, с ещё более завидной лёгкостью это сделала бы Кейтлин, но он не хотел её впутывать больше, чем уже есть в это дело, а у него самого было не так много времени на это. Тренировки и учёба забирали у него много времени и сил, поиски не увенчивались никакими успехами, и всё, что ему оставалось, это пара часов на самобичевание и разбирание себя на мелкие детали, чтобы рассмотреть и проанализировать каждую, а после собрать их так, как нужно, чтобы это сработало. Но срабатывало плохо. Сигарета дотлела до фильтра и красный, ещё не потухший огонёк, обжёг пальцы парня, но тот даже не придал этому никакого особого значения, лишь выкинул эту сигарету и начал новую. — Какое расточительство. — раздался грубый голос за его спиной. Нилу не надо было оборачиваться, чтобы понять, кому он принадлежит. Не то, чтобы он мог узнать голос Эндрю из тысячи, нет, просто только два идиота ходят на эту крышу — он и Эндрю. — А тебе какая разница? Это же ментоловые. — Их тогда лучше сжечь сразу все. — парень присел рядом с рыжим, оставляя между их телами расстояние в пару дюймов, сохраняя тем самым личные границы их обоих. Миньярд подкурил свою сигарету, глубоко затягиваясь и выдыхая дым в сторону горизонта, за которым уже пряталось солнце, оставляя на тёмном небе лишь оранжевые и розовые разводы. Нил секунду покосился на Эндрю, перед тем как в его голову пришла забавная идея и он, ни капельки не задумываясь, выхватил из чужих пальцев зажженную палочку, не касаясь чужой кожи, после чего сделал такую же глубокую затяжку. Их вкус был совсем обычным, как и у всех сигарет, пока он не облизал губы и не почувствовал на них сладость, чем-то схожую с шоколадом. — Серьёзно? Сладкий фильтр? — усмехнулся Хэтфорд, делая ещё одну затяжку. — Раз не нравится — так не кури. — повторил Эндрю слова, когда-то брошенные ему Нилом. Это было забавно, поэтому парень рассмеялся. Весь груз, что висел на нём, словно небесный свод на плечах Атланта, вдруг стал не осязаем и безвредным. Было хорошо, умиротворённо и комфортно. Просто молчать, просто воровать друг у друга сигареты, смотреть на темнеющее небо. Это не должно было быть так, ни для Эндрю, ни для Нила. Они не ради этого так долго бежали от своих демонов, чтобы сейчас всё кануло в небытиё, потому, что волосы Нила в заходящем солнце были похожи на пожар, они согревали и одновременно с этим сжигали душу Эндрю, заставляя чувствовать, как всё внутри переворачивается, ходит ходуном, расщепляется на микроскопические частицы. Не потому, что глаза Эндрю миндального цвета, под лучами последнего солнца были похожи на янтарь, на плавленное золото, а тьма в них была вязкой, но тёплой, она приглашала к себе и встречала с распростёртыми объятиями. Это всё было не правильно. Нилу нужно было отдалиться от этого человека, перестать отвлекаться на него, его прошлое, ему стоило бы просто уйти, как только тот появился на крыше, но тело не слушалось его даже сейчас, его тянуло будто магнитом и он просто физически не мог этому противиться. Или это уже была чистой воды психосоматика. И Эндрю тоже не понимал, как его каждый раз притягивало к этому рыжему придурку. Он просто шёл куда-то не задумываясь, а в итоге натыкался на него, как это произошло и сейчас. Но уходить не хотелось, как только он слышал этот бархатистый тембр, видел эти синие океаны полные жизни, этот беспорядок на голове. Он не хотел этого. И потому, что ничего не хочет, и потому, что когда он что-то начинал хотеть, или даже иметь, он в итоге этого лишался. Но рядом с десятым номером лисов в нём разгоралось такое желание, которое он никогда до этого не ощущал ни с кем другим. И если он ещё может смириться с тем, что от одного взгляда на этого парня его кожу будто плавило от кислоты, а тело моментально реагировало на него стояком, то смириться с тем, что он хочет им обладать, он не мог. Но и затоптать это словно не потушенный бычок он уже не мог. — Ты когда нибудь хотел чего-нибудь так сильно, что ничего кроме этого становилось уже не важно, что любой путь к этому становился оправданным, и даже гора трупов не сломит тебя на пути к исполнению этого желания? — слова с губ Нила сорвались неожиданно, но они были тихими и медленными, пропитанными чем-то таким вязким, что можно было бы назвать сердечной раной. — Я ничего не хочу. — это было правдой, но не совсем. Ведь когда-то Эндрю и правда хотел. Хотел, чтобы он остановился. Чтобы не заходил в его спальню. Чтобы больше не возвращался в этот дом. Но этого так и не произошло, поэтому Эндрю перестал хотеть, а всё это уже не имеет смысла. — Вот как. — хмыкнул Нил, грустно усмехаясь. Потому, что он хотел. Хотел вернуть брата, хотел убить тех, кто ввёл его в кому. Хотел счастливо жить с ним. И его не остановит перед этим ни какой клан Морияма, ни отец, ни собственное бессилие, ни смерть и даже не безумно притягательная личность Эндрю Миньярда. — а я кое-что очень сильно желаю, поэтому, — Нил встал с холодного бетона крыши, наслаждаясь последним дуновением вечернего ветра. — давай ты будешь меня не замечать так же, как любого другого члена этой команды, Эндрю. Ты не ответ на мои вопросы, и чертовски уверен, что я — не ответ на твои. Нил не дожидался ответа. Это было не нужно, потому, что Эндрю и не планировал ничего на это отвечать. Он уже перестал замечать его, он уже поровнял его с любым другим членом команды лисов, поэтому ответа не последовало бы. Тьма огромной волной накрыла их двоих, но это было не важно, она не была для них так опасна, как они друг для друга. Когда металлическая дверь ведущая на крышу захлопнулась и Эндрю остался на едине со своими сигаретами со сладким фильтром, он тихо произнёс фразу, одновременно с выдохом никотинового дыма. — Ты должен был быть побочкой. *** Ответ от Ичиро о местонахождении машины брата не заставил себя ждать, поэтому собрав нужные вещи и дождавшись глубокой ночи Нил покинул общежитие, заводя свою машину и растворяясь в поездке по пустым трассам, освещённую лишь придорожными фонарями, некоторые из которых ритмично мигали, будто Хэтфорд становится главным героем одного из ужастиков, что было не далеко от правды. В таких местах как-то, где осталась машина его брата, чаще всего и ходили призраки, маньяки и ещё какая-нибудь нечисть из хоррор фильмов, которые зачастую казались не такими страшными как реальная жизнь. Потому, что там добро в итоге побеждало, призраки были повержены и воцарялось спокойствие. В реальной жизни, всё к сожалению было совсем иначе. Граница добра и зла давно стала размыта, победителем становится тот, кто сильнее и богаче, от призраков прошлого не убежишь, они будут преследовать тебя годами, не давая спать без ножа под подушкой, а спокойствие никому и не снилось. И если в твоей жизни всё же началась белая полоса, то она будет не долгой, и размоется внешним фактором, по типу апокалипсиса, наводнения или войны. В реальности, не из одной войны ты не сможешь выйти победителем, ведь та всегда будет тебя преследовать мёртвым грузом воспоминаний о тех жестокостях, страданиях, детском плаче и запаха горелого мяса. Поэтому Нил не лелеет надежды о том, что избавившись от отца и воссоединившись с братом он станет ментально стабильным человеком. В его голове навсегда отпечатается кровавый оскал Натана Веснински, спасительный толчок Натаниэля из ада, крики матери, что подгоняли его менять имя, внешность, город, страну, десятки и сотни людей, чья кровь была на его руках. Ни один из них не был хорошим человеком, но они были людьми, такими же как он, его дядя, лучшая подруга и брат, поэтому их смерть перманентным отпечатком останется на душе Нила, как и всех тех, кого он убьёт после, потому, что жертвенный алтарь для счастливой жизни неиссякаем жертвами на пути к нему. Подъехав к давно заброшенному зданию, что уже оброс зеленью и граффити шныряющихся тут подростков, Нил вышел из машины. Вокруг было темно и тихо. Слишком тихо, что это начинало напрягать, поэтому достав из-за пазухи прихваченный им из своего арсенала глок, парень прошёл к когда машине своего брата, потому, что назвать её таковой сейчас было сложно. Она пережила огонь и взрыв из-за него, который обязательно последовал как только пламя добралось до бака с бензином. Стекла были выбиты, краска стекла, от сидений остались только металлические штыри для их подвижности. Никто не пытался её затушить. Дело пахло жаренным во всех смыслах. Находясь всё так же на стороже, Хэтфорд подошёл к машине и залез в бардачок, рассчитывая там найти или сожженные, или уцелевшие бумаги, но ни того, ни другого там не было, что наталкивало на мысль о том, что кто-то ещё до того, как авто спалили, хорошо пошарил в ней. Кто-то заметал следы, или искал Ната для выуживания информации, Нил не знал, но хотел бы разобраться, хоть улик для этого было и немного. Прошло слишком много дней с тех пор, как кто-то был здесь последний раз, так что ни следов машин, ни следов обуви тут не было, только от подошвы кед Хэтфорда, но он вряд ли бы стал главным подозреваемым в этом деле. Улик не было, всё оказалось провальным. И даже обойдя всю территорию по периметру, Нил не смог найти ничего того, что указывало бы на причастность той или иной группировки к коме его брата. Одна единственная машина говорила о том, что тут вообще кто-то устраивал разборки, хотя для не знающих людей и она слабо намекала на это. Нил был разбит. Одна из единственных ниточек, что у него сейчас есть, была оборвана, и её другой конец был или утерян в комке других тайн и секретов Натаниэля Веснински, или без вести утерян навсегда, в этой беспроглядной тьме лжи. Вернулся он к утру, благо до того места от Пальметто было не так уж и много часов езды, так что смотаться туда-сюда незамеченным у него вполне получилось, получилось бы, если бы у входа в общежитие не стояла Кейтлин, вся на нервах, злая и заспанная, будто её резко вытащили из кровати, но это было часа два назад, а всё оставшееся время она караулила рыжее недоразумение у входа в общежитие. — Я попал. — кубарем пронеслось у Нила в голове, от чего вполне комичное желание развернуться и дать дёру, превратилось в не такое уж и плохое решение. Кода он вышел из машины, девушка побежала на него, чуть не снося с ног. Её глаза были красными, но вблизи это было больше похоже на не недосып, а на подкрадывающиеся слёзы. Кейтлин окинула его внимательным и встревоженным взглядом, покрутила, потрогала его руки, торс, выискивая травмы, но когда ничего из этого не нашла, зло посмотрела на парня и начала колотить того кулаками по груди, сдерживая слёзы и всхлипы. Она должна была быть сильной для этого идиота, но когда он так просто отгораживался от неё, от своей безопасности, снова превращаясь в Нил-я-всё-сам-Веснински, она не могла оставаться всё той же сильной польской девушкой, которой её воспитали. Ей было больно. За него, за себя. Её названный брат столько раз падал в беспроглядную тьму, столько раз разбивался о бетон и железные трубы, столкьо раз получал нож в спину, но каждый раз выкарабкивался, хоть с каждым разом это было сделать всё сложнее и сложнее. Она боялась, что однажды огонь в его глазах навсегда потухнет. И это было не честно по отношению к ней, ведь она каждый раз доставала его из этой тьмы, каждый раз собирала его по кусочкам не для того, чтобы он вновь и вновь как жертвенный барашек ходил вновь биться лбом о кирпичные стены. Это было нечестно по отношению к ней, ведь она тоже его сестра, тоже столько раз спасала его, но Нил всё продолжает идти на верную смерть ради брата. И есть небольшая правда в том, что это была простая родственная ревность, но так же это была огромная любовь подруги к другу и сестры к брату. И в конце концов это было не честно по отношению к ней, ведь это он заставил почувствовать её себя счастливой и нужной, и не может теперь просто так уйти. И дело было не в каких-то глубоких романтических и безответных чувств Кейтлин к Нилу, нет. Дело в том, что не смотря на новую хорошую жизнь в поместье Хэтфордов, новую фамилию, новую семью, она не была счастлива. Не так, как она представляла себе это, хотя точно никогда не могла сказать, чего она от всего этого ожидала. Но, когда в поместье привели оборванного крашеного пацана, не смотря на временную неприязнь и недолюбие, в итоге, именно с ним она ощутила, что такое счастье. Их смех, улыбки, проказы, доверие. Всегда рука об руку. Она могла беспамятно влюбиться в кого-нибудь, это могло бы быть навсегда, но родственной душой для неё навсегда бы остался поломанный рыжий пацан. Дело не в романтических чувствах, а в семейной привязанности. В том, что правильно. И конечно, она бы злилась первое время, может как сейчас, может чуть хуже, если бы Нил нашёл того, кого бы мог тоже назвать родственной душой, и эта была бы не она. Кейтлин бы злилась. Но в итоге, она все равно желает ему только счастья, и если он не смог обрести его с ней, то она сделает всё, чтобы это было тогда с кем-то другим. Пусть ценой своей жизни, но не его. Он не был её лучом света в тёмном царстве, но был тем, кто протянул ей в этой тьме руку, даря надежду. И это было не честно по отношению к ней, что пока она так заботиться о нём и желает ему лучшего, Нил снова отворачивается от неё. Через пару минут град из не сильных ударов женских кулаков стих, девушка устало уткнулась лбом в его плечо, а Нил положил руку ей на затылок, нежно поглаживая прямые пряди рыжих волос. — Я не понимаю за что ты так со мной, Нил. Когда Жан позвонил мне и сказал, что ты пропал, я начала думать о худшем. Ты не брал трубки, я не могла найти твою геолокацию. Я могла просто ждать тебя у дверей, к которым бы ты вернулся, не имея возможности сделать что либо ещё. Я не хочу больше так. — Кейтлин подняла голову и её взгляд совсем отличался от того, что был ещё пару минут назад. Тот был напуганным, взволнованным, скорбящим, этот же был пропитан такой силой, что Нилу казалось, скажи он её «нет» и та отправит его одним рывком пробивать стратосферу своим бедным тельцем. — Я хочу помогать тебе, знать что с тобой. Хочу присутствовать в твоей войне. — Но Кейтлин. — Нет! Сколько раз я уже слышала это «но Кейтлин»? Я устала. Я помню каким ты попал к нам, Нил. Сломленным и разбитым. Ты был просто оболочкой, без души. И когда ты посмеялся над моей шуткой, я перестала тебя ненавидеть не из-за того, что она показалась тебе смешной. — Правильно сделала, ты не умеешь шутить. — Это не правда, я смешная. — Нет, ты не смешная Кейтлин. — В общем, не перебивай, я толкаю вдохновляющую речь. Тогда…я просто увидела, что ещё есть шанс зажечь в тебе это пламя жизни. Я, Стюард, мы собрали тебя по кусочкам, и я не готова видеть тебя снова таким. Поэтому Нил, дай тебе помочь. — Хорошо. *** Невыносимые тренировки с лисами стали ещё более невыносимыми, когда все вокруг шумели и ругались, но Эндрю казалось, что вокруг стоит кромешная тишина, когда по корту больше не разносились колкости и препирательства между третьим и десятым номером лисов. Для него это уже вошло в обыденность, в привычку, задирать Веснински и получать развернутые посылания нахуй в ответ, бросать мячи в него, а после получать такие же в ответ, ведь он, казалось совсем не пытался попасть в ворота, а скорее целился в голкипера, из-за чего из раза в раз получал нагоняй от Ваймака, но в ответ лишь пожимал плечами, бросая взгляд полный игривых бесов на Эндрю. Так, эти тренировки становились хоть немного сносными, но сейчас этого не было. И больше не будет. Рыжий придурок ясно дал понять, что на его пути стоит цель, к которой он должен верно идти и не сворачивать с намеченного пути, а Эндрю Миньярд явно был кривой дорожкой в никуда. Хотя если быть честным, Натаниэля Веснински тоже нихрена не был прямой дорожкой из жёлтого кирпича в счастливое будущее, потому что…потому, что этот путь давно для него был закрыт, зарос терновыми кустами, а за ними был обрыв в несколько метров в ширину и в десять раз больше в глубину, так что единственный путь, который оставался у Эндрю это тот, который выглядел правильным. Защитить братьев, Кевина. Вот что было правильно. Это была сделка, которую он не мог нарушить, но он чуть не оступился, когда позволил себе утонуть в чужих синих глазах, что затаскивали пучиной на дно морское, где его ждала на самом деле только беспроглядная тьма, и оборванные красные нити из обещаний. Он так не мог поступить с теми, кого называл семьей, даже если они могли это сделать с ним. Но резко оборванные связи с Натаниэлем не вернули всё на свои места. И он какой-то частью мозга понимал, что никогда больше не будет так же, как раньше. Потому, что он уже успел погрязнуть в этом, а он даже не заметил как. Он не знал, в какой момент все его мысли свелись к рыжему придурку, но в один момент, он просто больше не мог выбросить его из головы. Он навсегда отпечатался в воспоминаниях Эндрю, навсегда там и останется как и всё остальное, вот только большинство этих вещей пылились на полочке его памяти до поры до времени, а воспоминания с этим рыжим придурком всё всплывали и всплывали в его голове. Он был словно зажженная спичка в руках Эндрю, что являл собой непослушного ребёнка, и как только пламя обожжёт его кончики пальцев, он её уронит, и тогда всё начнёт полыхать. Только вот Эндрю ещё не ронял её, а внутри уже горел пожар, не сравнимый ни с чем другим до этого, а сравнивать ему было с чем. И было бы неплохо, просто вбить себе в подкорку, что это просто от желания, просто потому, что Натаниэль и правда был необыкновенно красив и сексуален, но Роланд тоже был красив, а такого к нему, Миньярд никогда не испытывал, поэтому глупые оправдания давно были бессмысленными, и глупое желание из-за красивой мордашки Веснински, что возникло у него при их первой встрече, превратилось…в что-то. Эндрю ещё не знал что это, но это было похоже на зуд, где-то под сердцем, на пожар, что охватывал всё тело. Было сложно не признаться в том, что это и правда что-то просто потому, что в них жили знакомые друг другу демоны, просто потому, что рядом друг с другом они были нормальными, они не были монстрами, потому, что в глазах напротив плескалась знакомая тьма, а хищники, что мирно выжидали часа прыгнуть и разорвать неугодному глотку, тихо урчали и ластились друг к другу, признавая равного. Натаниэль был несбыточной мечтой, но Эндрю мечтать нельзя. Это было опасно. Поэтому он смерился с белым шумом и просто пропустил очередной мяч в ворота. *** Нил сидел на диване, закинув ноги на кофейный столик, наматывая на палец чёрные кудри Жана, который удобно устроился на его плече, читая очередной французский роман. Нилу часто казалось, что благодаря этим мелочам с его родины, Моро не забывался во всем этом хаосе, что порождала его жизнь и люди вокруг него, и напоминал себе, кто он на самом деле. На другом конце дивана сидела Кейтлин, хмурясь уже где-то минут десять на Нила. — Серьёзно, Нил, ты один не справишься с этим. — Хэтворд уже сбился со счёта, сколько раз за этот диалог ему напомнила об этом подруга. — Это очень опасно, Кейтлин. Это не банды из Британии, не русская мафия, это ебанные Морияма. Они опаснее, потому, что они сумасшедшие. Просто конченые. Посмотри только на их младшего выродка! — Кенго уже стар! А Ичиро тебе ничего не сделает за его смерть, только если по головке погладит, а значит и мне ничего не будет. Да, возможно их рамки более размыты чем у всех остальных, но они тоже люди, а мы Хэтфорды. Мы со стольким справлялись, с этим будет не сложнее. — Вот именно, Кейт, только подумай, он стар, он уязвим, он усилил свою охрану, контроль еды, всего, к нему не подобраться. — Любую защиту можно пробить. — Но не из любой выйти живым. — вздохнул Нил, устало потирая лицо одной рукой. Он правда не знал, сколько уже времени они препирались с подругой, но ему казалось, что это длиться вечность. Кейтлин всегда была более рассудительной и хладнокровной в их дуэте, пока Нил занимался безрассудством, зная, что его прикроют. Но как-то слишком резко они поменялись с ней ролями, что ему уже битый час приходиться её уговаривать не лезть в это дело, чтобы обезопасить её же. Он начал понимать, как себя всё время ощущала Кейтлин рядом с ним. — Нил. Послушай, у меня есть план. — парень уже было хотел возразить, но девушка вскинула руку, затыкая его. — Выслушай. Я к нему и на шаг не приближусь, но и ты тоже. Недавно звонил Стюард, сказал, что тут пара наших людей, они всё сделают, они из ближнего круга. Нам же остаётся сделать только орудие убийства. — Окей, предположим. И что ты предлагаешь? — на лице девушки расплылся опасный оскал, который у неё появлялся всегда, когда она была уверена в своей победе. Нил хорошо знал его и всё, что следовало за ним, поэтому его лицо быстро приобрело такой же довольный вид. Он уже понимал, что они в паре шагов от победы в сухую. *** Когда обсуждения об убийстве Кенго Мориямы были закончены, троица, во главе которой стоял Жан, ведь он больше не мог выносить и минуты разговоров об оружии и ядах, прошла на кухню, где теперь они мило чаёвничали за светскими беседами. И пока Кейтлин с Нилом наслаждались своим любим кофе (максимально противореча всем стереотипам о Британцах), Жан Моро пил ромашковый чай. Хэтфорд не раз подмечал, что пока Кевин зависим от алкоголя, а он сам от сигарет, француз знатно так подсел на ромашковый чай, потому, что тот не пил его разве что во время тренировок, хотя Нил не удивиться, если в скором времени в бутылке для воды Жана не появиться этот тупой чай. — Так что, Кейтлин, что там у тебя с Аароном Миньярдом? — отхлёбывая из кружки спросил Нил, пока девушка напротив него аж поперхнулась своим напитком. — О чем ты говоришь? — О том, что этот твой псевдо-гопник пытался мне угрожать. Из-за тебя. Сказал не подходить, не говорить с тобой, хотя это вроде как ты пригнала за мной аж в саму Америку и теперь никак не отлипаешь. Так что? — Ну…-девушка нервно и слегка смущённо, что ей было в принципе не свойственно, убрала прядь бледно-рыжих волос за ухо, отводя взгляд, боясь смотреть брату в глаза. — он милый. Моро, что сидел по левую руку от Нила, поперхнулся своим чаем, поражённо смотря на польскую британку. — Аарон? Милый? Ты ни с кем не путаешь? Хотя второй брат там тоже не ахти.- вздохнул француз, нервно покачивая головой. Он сильно страдает в защите, когда оказывается в паре с этим «милым» Миньярдом. — Ну Нил, Жан! Я…не знаю как это объяснить. Между нами ещё ничего нет, но всё так быстро закручивается и я…я была бы не против. — последнюю фразу девушка повторила уже тише, почти что шёпотом, но Нил её в любом случае услышал. — Просто не давай мне поводов подвесить его хладное тело где-нибудь под потолком. — усмехнулся рыжий, а Кейтлин расцвела на глазах, от такого завуалированного благословения брата. *** После пары недель в «Гнезде», Нил только и мечтал о том, чтобы сладко спать по ночам, под тёплым одеялом, без страха о том, что в любой момент к тебе в комнату может ворваться Рико, со своей шайкой-лейкой, чтобы дать почувствовать тебе свою настоящую братскую любовь. Но мечты идут крахом, потому что Жан, где-то в час ночи, решил разбудить Нила резким стаскиванием одеяла с его бренного тела, а после затащить на поле для экси. — Вот это я понимаю, настоящий друг. — сонно и недовольно бормотал себе под нос Нил, пока Жан натягивал на него последний элемент формы, ведь сам британец не собирался сейчас и пальцем шевелить ради глупой идеи Жана о том, чтобы проводить дополнительные ночные тренировки, для улучшения игры Нила в нападении. Хотя в случае Нила, это будет улучшение игры во всём. Хоть его навыки были и лучше большинства лисов, для того, чтобы работать в связке с Кевином, ему было нужно ещё работать и работать, поэтому его французский друг решил, что для Хэтфорда экси важнее сна. Резко желание убить Моро перевесило любовь Натаниэля к этому чёрствому куску багета. — Потом ещё поблагодаришь. — фыркнул Жан, подталкивая Нила в спину, чтобы тот неохотно шоркал ногами в сторону корта. — Прям сыплюсь благодарностями. — недовольно буркнул рыжий, угрожающе указывая ракеткой для экси на француза, который довольно насмехался над сонным парнем. Через пару поворотов они уже добрались до ярко-оранжевого корта, от которого у Нила с просони начало рябить в глазах, поэтому он не сразу заметил сидящего на трибунах Эндрю и остервенело кидающего мячом по воротам Дэя. — Капец компашка. — закатил глаза Хэтфорд, проходя на корт. Пока Эндрю окидывал его скучающим взглядом, Кевин весь подсобрался, не желая больше мельтешить перед своим когда-то другом. И то ли это его эго надавало ему хороших таких пиздюлей, то ли Кевин так сильно обиделся на прошлые высказывания Нила. Хэтфорду, в прочем, было по боку. Он не собирался контактировать с Дэем больше положенного, не то чтобы сохраняя нейтралитет, просто игнорируя эту проблему под два метра. Речь о том, чтобы выступать в роли Швейцарии была закрыта ещё на интервью, а после недавних откровений так вообще, похоронена глубоко под землёй. Но его брат не был таким мелочным как сам Нил, поэтому игнорирование Дэя было лучшим вариантом. Ну а если что, Нил будет кричать «он первый начал» и тыкать пальцем во второй номер. Это ведь так по взрослому. Ночная тренировка началась для Нила с приятной пробежки по кругу поля. Бег расслаблял его, дарил приятное чувство свободы и контроля. Безопасности. Особенно когда Моро отставал от него на добрые пару метров из-за слишком быстрого темпа Хэтфорда, который тот назвал бы его умеренным. Возможно, жизнь в бегах оставила на нём больше отпечатков, чем он хотел бы себе признавать, но он работал над этим. Честно. Но бег для него и правда стал отрадой в резко остановившемся мире. Иногда навязчивый голос Мэри всё ещё всплывал в голове и это было единственной альтернативой реальному побегу. Начиная бежать, Нил всегда знал, что будет точка завершения, будет конец, возвращение домой. Не новое имя и новая личность, а что-то достаточно сильно укоренившееся в нём и его жизни. Когда небольшой марафон был закончен и слегка задыхающийся Жан, что старался поспевать за нападающим, догнал всё же рыжего, они начали короткую разминку, после которой перешли к тренировкам по облюбленным гайдам воронов. Не смотря на всю фиктивность хороших взаимоотношений между сокомандниками в гнезде и адовые тренировки, с условиями жизни, их практики были очень даже хороши и эффективны, поэтому бывшие вороны не гнушались заниматься по библии Эвермора. Нил приступил к упражнениям для нападающих, которые ему показал Жан ещё в первую их тренировку в «Лисах», а Жан где-то рядом оббегал конусы с ракеткой и мячиком в руках. Ну точно пёс. Хотя это было лицемерно, ведь Нил имел при себе такой же комплект. Выполнив одно и тоже упражнение уже раз шесть, Кевин, что до этого наблюдал за ним периферийным зрением, наконец-таки не сдержался, закатил глаза и крикнул. — Не правильно! — разнеслось по всему корту. Нил остановился, после чего медленно повернул голову в сторону Дэя, склоняя её на бок. — Твоего мнения не спрашивали. — холодным голосом заметил Нил, собираясь было уже продолжать играть в сонное экси, но его некогда друг не затыкался, даже подходил ещё ближе. — Моё мнение не спрашивал? Так начни играть нормально, раз решил сменить позицию в середине сезона, а не всем видом показывай, что делаешь одолжение, по методичке Миньярда, — Нил кинул быстрый взгляд на сидящего на трибунах голкипера, что отвернулся от их ссоры, изображая незаинтересованность. — или заканчивай этот цирк и возвращайся в защиту, так от тебя будет больше пользы! Такие пафосные речи кидал о победе над воронами, а сам ничего для этого не делаешь, лишь других критикуешь! Лучше вернись на свою позицию и забей собой брешь в защите. — Нападение у нас тоже так себе, играет то в ней однорукий инвалид. — усмехнулся Нил. Его глаза похолодели, заострились, готовясь нанести ответный удар резко осмелевшему Кевину и так же резко потерявшему весь запал, когда из его груди выбили весь воздух данным замечанием. — С чего ты вообще решил, что можешь мне указывать? Ты кто такой? Точно не восходящая звезда в экси, ведь восходящие звёзды не прячутся в тени садистских ублюдков. Так что ты никто, Дэй. Вот и сиди на месте ровно, погавкивая лишь тогда, когда хозяин прикажет. Гав-гав, Кевин. — Да что с тобой, блять, стало. — в ужасе уставился Кевин на десятый номер. — Что со мной стало? Кевин Дэй, Кевин Мэй, Кевин Хэй, — Нил стал ходить вокруг нападающего, словно хищник, что облюбовывал свою жертву и готовился к атаке. — Хэй, Кевин, спроси у самого себя, что со мной стало, точнее, что ты со мной сделал. — рыжий остановился напротив Дэя, смотря в его зелёные глаза своими айсбергами, что кололи чужую душу до кровотоков. — Ты не хочешь говорить это нашим новым сокомандникам, но скажи это себе, признайся, что ты со мной сделал. Скажи это, Кевин. — Я…я ничего не.- парень сделал шаг назад, боясь человека перед собой. Боясь холодных синих глаз, что терзали душу и разум, боясь расплывающейся ухмылки на губах, что снилась ему в кошмаре из прошлого об отце этого парня, боясь рыжих кудрей, что сжигали всё его естество. И это сделал с ним он. Ни Рико, ни сам Нат. Только Кевин был виноват в том, что произошло в ту ночь в Эверморе. Он виноват в том, что не должно было произойти. — прости. — раздалось жалобное пищание изо рат второго номера. — Мне не нужны твои извинения, Кевин, мне нужно твоё признание. Четыре посторонних глаза наблюдали за этим с интересом и опаской. И Жан и Эндрю были готовы броситься в любой момент на помощь Кевину. — Я не знал, правда не знал! — отчаянно кричал брюнет. — Я думал, что это будет обычная дополнительная тренировка для тех, кого продали Морияма, кто не так хорош в экси как те, кто целенаправленно шёл в команду! Я думал, он просто хочет быть хорошим капитаном, быть лучше чем его дядя, быть сильнее чем обстоятельств…но он прогнулся под их гнётом. Я правда виноват, что не поверил тебе, что обвинил во всём тебя. Я виноват перед тобой, Нат… Натаниэль. — Что тогда со мной случилось, Кевин. Что случилось со всеми нами? — Нилу нужны были ответы. Нужны были сожаления Кевина. Это не изменит того, что было, сожаления были не нужны его брату. Но они нужны были Кевину, что бы такое больше не повторилось. И Хэтфорд готов был их возродить, хоть это и было жестоко. — Тебя…вас всех тогда сначала избили, и никто не останавливался, как бы вы истошно не кричали. Но только ты молчал. Молчал, когда всех стали резать, но не смолчал, когда лужи крови стали слишком большие, а издевательства не прекращались. Тогда ты, как всегда это делал перед хозяином, встал перед Рико, прикрывая собой три тела, что уже отключились от боли. Рико сказал, что если ты подчинишься ему, то всё прекратиться, но ты отказал ему. Поэтому Рико сломал тебе ребро, но ты вновь не согласился, продолжил защищать своим телом три других. — Что делал ты? — загробным голос спросил Нил, а из глаз Дэя пошли слёзы, которые он даже не пытался остановить. — Ничего. Я ничего не делал, пока Рико не сказал, чтобы я держал твои руки. Я пытался отказать ему, но потом…он сказал, что тогда Ричардс придёт за Жаном, и тогда ты сам вложил свои запястья в мои руки. А потом снова замолчал. Даже когда тебя начали раздевать. Даже когда руки Ричардса с силой впивались в твои бёдра. Даже когда его руки блуждали по твоему телу. — Кевина всего трясло. Слёзы безостановочным ручьем лились из его глаз, голос дрожал и он с силой сжал кулаки. — Но когда он уже почти что изн.- голос Дэя сорвался, он не смог закончить начатое слово. — ты согласился служить Рико. В обмен на безопасность Жана. А я так ничего и не сделал. Нил спокойно смотрел на Кевина. Не было больше не ярости, ни холода. Было только понимание. Понимание того, что против мученичества его брата никуда не попрёшь. Против памяти о добром японском мальчике не попрёшь. Против садизма Рико Мориямы тоже никуда не попрёшь. Он был зол, что Натаниэлю пришлось пережить это и больше в гнезде, в дали от самого Нила, но он не был зол на Кевина. Он не виноват, не в том, что случилось с его братом. А в том, что не поверил ему, в том, что обвинил его. Но Нил иногда давал вторые шансы. Поэтому, может быть, между ним и Кевином ещё ничего не потеряно, а потом сам Нат решит, как с ним быть. Но Дэй раскаялся. И хоть Нил не верил в сожаления, он верил в то, что в будущем и настоящем можно поступить правильно, и это был шанс Кевина поступить правильно. Пока Нил наблюдал за разрастающейся панической атакой Дэя, он и не заметил слёзы ярости скопившиеся в уголках глаз Жана, что теперь быстро направлялся в их сторону, замахиваясь на, кажется, ничего не видящего Дэя. Нил взмахом руки остановил надвигающийся французский ураган, а так же поспевающего к ним Эндрю, после чего заключил дрожащего парня под два метра ростом в объятия, от чего тот затих и прекратил шевелиться, неверяще смотря на рыжего. — У тебя есть шанс, Дэй, не проеби его. — тихо, на французском сказал ему Нил, после чего Кевин уткнулся носом в его плечо, пока на форме образовывалось большое мокрое пятно от чужих слёз. *** После достаточно изнуряющей, но не слишком эффективной тренировки, Нил курил на улице, облокотившись о бампер своей машины, смотря на ночное небо и россыпь ярких звёзд на нём. Медленно надвигающиеся облака скрыли луну, от чего всё вокруг казалось намного темнее, но свет фар его «додж челленджера» освещал пространство вокруг, и парню вполне хватало и этого. Дым сигарет красиво игрался на свету, уходя ввысь, растворяясь в ночной тишине и мелких порывах ветра, что приятно лохматили всё ещё слегка мокрые кудри. Из приятного оцепенения его вывели тихие, еле приметные шаги. Такие могли принадлежать немногим в их команде, выработанные страхом, вечно поджидающие опасности и готовые сами ею стать, но так как у стадиона было лишь четыре человека, идентифицировать их хозяина не составило труда. — Эндрю. — тихо выдохнул Нил имя парня вместе с дымом, пока Миньярд точно так же облокачивался на свою машину по левую руку от парня. — Они всё ещё плачутся в жилетки друг друга? — Даже не переоделись. — рядом раздался щелчок зажигалки, а после звук затяжки подкуренной сигареты. — я с семи лет кочую по разным приёмным семьям, и не одна из них не была хорошей. Нил непонимающе посмотрел на Эндрю, но вскоре в его голову пришло осознание того, почему эти слова были произнесены сейчас, под покровом ночи, в мирном уединении. — Ты не обязан мне говорить эту правду. То не было ответом. — И всё же, я это услышал. — Считай аванс. — Уже позно что-либо подсчитывать, Веснински. — раздражённо ответил Эндрю, выбрасывая недокуренную сигарету, а спустя пару секунд закуривая новую. Нил вновь поднял взгляд к небу. Они погрузились в молчание, и лишь выдох сигаретного дыма его нарушал. — Они не останавливались, когда получали что хотели, как Рико, да? — нарушил тишину всё же Нил, терзаемым его вопросом. — Думаю, это и было то, чего они хотели. — злобно усмехнулся Эндрю и Нил посмотрел на своего собеседника. Свет фар подсвечивал золотистые пряди парня, от чего те выглядели словно божественный ореол над его головой, притягивая взгляды, завораживая. Нил долго рассматривал профиль человека напротив, чьи черты были моментами скрыты во тьме, а где-то освещались светом фар. — Пялишься. — фыркнул Эндрю, поворачивая голову в сторону Хэтфорда, давая Нилу возможность утонуть в чужих карик глазах с золотистыми прожилками. — Знаешь, когда кто-то в следующий раз назовёт тебя монстром, я должен буду ввязаться в драку. — Идиот.