Почему ты.

Уже какую ночь подряд Нил на пару с Жаном ездил на корт для тренировок, развивая свои способности нападающего, тренируя удары, пасы, связку с Кевином, которая наконец-то начала работать. И Нил не делал это теперь через силу, сквозь сон, лень и нежелание. Он сам вставал, сам одевался, сам ехал. Да если бы Жан в один момент сказал, что сегодня он не хочет, Хэтфорд бы подорвался на поле, потому что…потому, что каждую эту ночь там был Эндрю. Был его изучающий мягкий взгляд карих глаз, были сигареты у их машин после тренировки, было комфортное молчание или интересный разговор. Миньярд просто разжигал в нём желание двигаться куда-то, двигаться дальше. Это было странно и не понятно. Внутри Нила зарождалось что-то, что было ему неведомо, что было всегда под запретом. И он не мог понять — бежать и прятаться ему от того, что он испытывает, или просто отдаться этому и посмотреть, что будет. Ещё три года назад он бы без оглядки сбежал, сменил имя, страну, цвет глаза и волос; пол года назад, он бы пошёл дальше, плыл бы по течению и узнал, что ждёт его в конце. А сейчас? Он запутался. Потому, что он сам сказал Эндрю, что всё, что между ними есть или могло быть, должно прекратиться, остановиться. Но это всё из-за гнёта ситуации и его паршивой жизни. Их паршивых жизней. Если бы не дело брата? Он бы давно окунулся во всё это с головой, разобрал бы себя на тысячи микрочастиц, чтобы понять, что с ним вытворяет его же тело, разобрал бы на такие же детальки лего и самого Миньярда, чтобы докопаться до сути — почему он. Но были предвиденные обстоятельства. Непредвиденным обстоятельством стал сам Эндрю, который поломал хрупкую конструкцию мира Нила. И Хэтфорд просто не понимал, как приткнуть Эндрю куда-то в свою жизнь, если она и вовсе не его. Всё сейчас походило на воду, что с горкой налили в стакан, и которая вот-вот расплескается. Всё это было четко осязаемым и ни капельки не подконтрольным, а Нилу нужен был контроль. Он не мог провалиться. Но как его снова взять в свои руки? Как вернуть всё на свои места, когда при мысли о том, что если бы он вернулся назад во времени, он чётко осознаёт, что ничего не хотел бы менять. Не с Эндрю. Нил шумно выдохнул дым от сигарет в окно, выкидывая в него же бычок и закрывая форточку. На диване, что стоял по середине в гостинной, сидел Жан, хмуро наблюдая за матчем профессиональных команд. Точно, скоро и у них самих первый матч. Данная мысль пробудила в парне голод и тот пошёл на кухню, по пути растрепав тёмные кудри друга. Выбор на обед был не большим, так как единственным, кто занимается в их комнате закупкой продуктов были Жан и Кейтлин, которая, к слову, даже тут не жила, но не могла смириться с тем, что её лучший друг бытовой инвалид и умрёт от голода, заросший в грязи. Нил всеми силами старался опровергнуть данное замечание, поэтому стал чаще что-либо готовить, хоть это никогда и не становилось чем-то большим, чем тосты, яичница или заварная лапша. Но так как в их холодильнике продуктов осталось немного и яйца были в нуле, у него оставались только тосты, которые он кинул в тостер и отошёл к окну, залезая в свой телефон, проверяя информацию по делу брата и пару дел из Британии. За беготней глаз по тексту и быстрыми пальцами, что писали ответы, он и не заметил, как сильно прошло время, а так же не заметил запах гари, который заполнил всю комнату на пару с плотными клубами дыма. На кухню быстро вбежал Жан, что резко вырвал вилку от тостера из розетки, пока сам прибор резко вспыхнул пламенем, которое Моро быстро затушил водой из-под крана, громко кашляя и проклиная рыжего идиота. — Ты, блять, серьёзно настолько бесполезен? — вскрикнул француз, смотря на ошарашенные голубые глаза напротив. — Я думал они сами выскочат… — тихо пробормотал Хэтфорд. — Я тебе два дня назад говорил, что тостер сломался и его нужно самостоятельно останавливать! Какого ты пропускаешь мои слова мимо ушей, доводя нас до пожара?! — продолжал беситься Моро, пока Нил картинно закатывал глаза, открывая приложение доставки в телефоне. — Сейчас закажем новый тостер и дело… — Да не в тостере дело, кретин! А в твоей безнадёжной безответственности, неумению самостоятельно выживать в этом мире и…! — Жану никто договорить не дал, потому, что их дверь с грохотом распахнулась и в их прихожей оказалось три взъерошенных парня из соседней комнаты, что прикрывали свои рты и носы мокрой марлей, но даже так, их с лёгкостью можно было идентифицировать как Аарона, Ники и Кевина, а Эндрю спокойно стоял за их спинами, явно слабо озабоченный опасениями своих соседей о пожаре. Наверное, только поэтому Нил решил их не убивать с порога. — Какого чёрта у вас твориться?! — откашливаясь, вскрикнул Кевин. — Кев, ты преувеличиваешь. Тут ничего такого. — вздохнул Нил, желая в доказательство показать вполне себе целую кухню, но чёрное пятно от огня оказалось не слишком убедительно для других. В целом, бывало и хуже. — Ладно, но мы же живы. — Лучше бы не были. — проворчал Жан с сильным французским акцентом, потирая переносицу. — Что у вас произошло, что вы аж кухню спалили? — воскликнул оживший Хэммик, осматривая пострадавшую от великолепной готовки Нила стену. — Пташка плохо готовит. — усмехнулся сзади этой троицы Эндрю, проходя внутрь и смотря на Нила с весёлыми искорками в глазах, хоть его лицо всё так же ничего не выражало. Нил рассмеялся. — Это преувеличение. Просто тостер сломанный был. — Да это руки твои поломаны в нескольких местах, раз растут из жопы. — фыркнул Жан, а Хэтфорду лишь оставалось ободряюще погладить его по плечу. — Ну, раз все всё выяснили, думаю, пора расходиться. — хлопнул в ладоши рыжий, не намекающе, совсем нет, смотря на соседей. — Крыша? — лишь спросил Эндрю у парня, выталкивая свою семью из комнаты, а когда получил согласие, покинул её и сам. *** — Все вороны такие бесполезные? — это было первое, что услышал Нил, поднявшись на крышу. Он давно здесь не был, с того момента, как попытался разорвать все связи с Эндрю. Это было личное место уединения парня, только его, никто больше не ходит из общежития на крышу, и даже если Нила однажды позвали сюда и ждали когда-то, после тех слов, ему казалось, что он не имел права здесь больше находиться. Он не хотел влезать в личное пространство Миньярда, да и плюс, это было бы очень не ловко. Но сейчас они находились в медленном движении восстановления их взаимоотношений, в выстраивании доверия. Они стали меньше молчать рядом друг с другом, а их игра в правду набирала свои обороты, от которых Нилу было всё сложнее лгать. И потому, что это был Эндрю, и потому, что на самом деле он выдавал самую извращённую правду, которая могла бы вписаться в гнездо и жизнь там. Но когда-нибудь он задаст такой вопрос, на который он не сможет вывернуть правду под нужным ему углом, когда нибудь ему придётся соврать. Но всё, что происходило сейчас уже было ложью. Весь он был ложью, ничем. Он соткан из сотни личностей, имён, как кофта, дырки которой закрывали заплатками, но в один момент она стала полностью состоять из них. Нил был такой же. Раньше он существовал, раньше в нём была правда. Но сейчас…сейчас даже правда была ложью. — Я уникален. Да и не такой уж бесполезный. — усмехнулся Хэтфорд, проходя к краю крыши, поджигая сигарету и затягиваясь, продолжая стоять, смотря за горизонт. — Ты преувеличиваешь свой потенциал. — Говорит гениальный вратарь, который спит в воротах. — с улыбкой на лице, покачал головой Нил. — С вашими ночными тренировками я не высыпаюсь. — затянувшись, ответил Эндрю. Нил фыркнул, наконец садясь рядом, оставляя между ними расстояние, но слишком маленькое для того, чтобы не чувствовать тела друг друга. Но на удивление, это было комфортно. Это не смущало, не отдавало тупой болью по старым ранам. Парни и не заметили, как постепенно стали сближаться не только морально, но и физически. — Почему ты не играешь? Ты мог бы стать великим вратарём, построить шикарную карьеру. Все команды старшего дивизиона после выпуска хотели бы тебя, ты был бы богат. Почему ты не можешь и пальцем пошевелить ради этого? — Я не такой наркоман как вы, я ненавижу экси. И никакие деньги этого не изменят. Я пошёл в лисов только ради того, чтобы Аарон получил образование, не более. — с выдохом сигаретного дыма ответил Эндрю хриплым голосом. — правда за правду. Почему ты так сильно любишь экси после всего того плохого, что тебе пришлось из-за него пережить. Нил грустно усмехнулся. Он не знает, как бы его брат ответил на этот вопрос, не представляет, как скормить ложь за действительность, или ответить правдой, чтобы не стать Нилом Хэтфордом. Поэтому он просто сказал то, что чувствует, когда берёт клюшку в руки. — Просто это единственное, что я умею делать. — Не единственное. — Я умею только играть в экси и убивать. Из двух зол. — В тебе скрыто намного больше талантов, чем ты думаешь. — Например? — весело спросил Нил, правда интересуясь и забавляясь тем фактом, что Эндрю считает, что тот хоть на что-то годен. — У тебя потрясающе выходит бесить меня одним своим присутствием. — Нил рассмеялся. Около его полуприкрытых глаз появились маленькие морщинки, а шрам у уголка губ разгладился от широкой улыбки, от чего он стал практически не заметен. Его рыжие волосы колыхались на ветру, а в глазах играли смешинки. Эндрю не смог оторвать взгляд, увидев эту картину, не смог сдержать то растущее солнце у него в груди. Всё это казалось нереальным. Всё это должно было быть нереальным. Но это происходило наяву. Эндрю даже слегка сдвинул свою ногу в бок, соприкасаясь своей коленкой, с коленкой Нила, чтобы проверить, точно ли это не иллюзия, точно ли парень существовал. И он был осязаем. До него можно было дотронуться и он будет тёплым, а от соприкосновения с ним по телу Эндрю пойдёт жар. И он всё ещё будет реальным. Но это было бы слишком. Не сейчас, или скорее даже, никогда. — Это не правда. Я тебе нравлюсь. — со смехом в голосе сказал Нил, обращая взгляд своих блядско-голубых глаз прямо на Эндрю. — Что будет, если я скину тебя с крыши прямо сейчас? — Скинешь меня с крыши — и я потащу тебя за собой. — Что бы мы навечно застряли вместе в загробной жизни? Придурок. — Тогда я убью тебя вновь. — Ты проблема, Веснински. — Эндрю зажимает его слишком дерзкий рот рукой, ощущая, что ходит по натянутому над пропастью канату, чувствуя, что вот-вот свалиться с него, от желания поцеловать Нила. *** Дело брата двигалось безумно медленно, что слегка подбешивало Нила, ведь сколько бы ему не твердили обратное, он всё ещё не мог избавиться от навязчивой идеи о том, что месть за Натаниэля разбудит того ото сна, словно поцелуй принца разбудил спящую красавицу. Умом Нил понимал, что нифига это не спасёт его брата, но сердце болело, когда память подкидывала ему больничную койку, на которой мертвецким сном спал его брат в своей квартире, это заставляло его двигаться, идти дальше, хоть сожжение мостов он и оставил теперь в прошлом. Не люди отвлекают его от поимки «убийц» его близнеца, а сложные обстоятельства нападения: отсутствие улик, подозреваемых. Будто всего этого и в общем то не произошло. Но это не останавливало Нила снова рваться в бой. Он хватался за соломинки, надеясь хоть как-то отплатить Нату, хоть как-то сгладить рвущиеся по швам шрамы на груди, пока чужие синие глаза не распахнуться и не посмотрят в его такие же. Возможно, Натаниэлю вообще не нужна эта месть, но Нил эгоист, и она нужна ему, поэтому он пойдёт до конца. Но говорить чего бы это не стоило — он не мог. Ведь он не готов расплачиваться жизнями невинных людей, и уж тем более жизнями тех, кто ему дорог, а этот список начинал стремительно разрастаться из трёх человек, что укоренились в нём навеки. Поэтому парень вновь покидал общежитие лисов, вновь покидал Пальметто и катил под скоростью двести километров в час по пустой автомагистрали по округу Флоренс до Ред-Спрингс, где проживал некий Райан Хьюз, являющийся главой портовой банды, что вела свои дела приоритетно в Гарден-Сити. Сейчас Райан со своей шайкой находились в штате Северной Каролины. По данным, что раздобыл на днях Нил, у них там была встреча с другой бандой, что промышляла наркоторговлей и хотела расширять свой бизнес. И Нил не был уверен, на самом деле, он никогда до конца не будет уверен, что кто-то типо Райана Хьюза могли причинить вред его брату, но сказать, что он отчаялся, ища иголку в стоге сена, ничего не сказать, поэтому он просто колесил по призрачным наводкам, надеясь хоть на какой-то сдвиг всей этой фиговой ситуации. После чуть больше часа езды, он уже был на месте. Проверив днём ранне все возможные места, где такие люди как Райан могли бы вести свои переговоры, Нил обнаружил весьма привлекательный заброшенный театр на окраине города, что сгорел лет пять тому назад. Судя по виду, что узрел пред собой парень, повреждения здания были слишком сильны, и его реконструкция обошлась бы владельцам в копеечку, поэтому с того момента, здание вместе с землёй были выставлены на продажу, но никто из здешних и каких либо других предпринимателей не видит в этом месте золотовалютный фонд, поэтому здание продолжает пустовать, являясь пристанищем для таким замшелых банд. Хотя Нил готов признать, не им в глаза конечно, что порт Хьюза очень даже неплох, и возможно в других обстоятельствах, он бы вёл с ними дела, или по крайней мере украл их золотую жилу. Пройдя внутрь просторного помещения, парень осмотрелся, протягивая руку к кобуре, что располагалась на его бедре, и достал из неё пистолет, оставаясь на готове, в случае чего. От Америке влияние его семьи было напрочь отрезано Мориямами, поэтому свободных людей у него здесь не было, но Нилу не в новинку идти в бой в слепую, поэтому лишь взяв с собой побольше ножей и патронов он пошёл дальше, в глубь здания, выискивая нужное ему лицо. Если вторая банда уже подошла, или ещё не ушла, это будет проблемой, но не той, с которой бы Хэтфорд не смог бы разобраться. Тьма на пару с тишиной окружала его, и лишь лунный свет пробивался сквозь разбитые пламенем стёкла, освещая стены и делая помещение хоть немного видимым для глаз. Нил был сильным, он мог побеждать в одиночку десятки нападающих, но он не был сверх человеком с супер-зрением и слухом, не всё в этом мире можно отточить до идеала лишь силой воли и трудом, поэтому он полагался лишь на то, что у него есть, заземляемый холодной сталью ножей, что были запрятаны под каждым сантиметром его одежды. Он шёл вперёд, озираясь и вслушиваясь, пока он сначала не услышал пару быстрых шагов, а после и не увидел юркнувший за стойку бывшей гардеробной силуэт, что старался скрыться в ночи. Но хоть и Нил не был сверх-человеком, он был тем, кто мог прятаться от Балтиморского Мясника на протяжении четырёх лет, поэтому с заметной лёгкостью обнаружил цель, выпустив в неё пару патронов, что полетели мимо из-за быстрой реакции противника. Он не видел свою цель во тьме, но он знал, где её искать, поэтому начал медленно пробираться с стойке, внимательно наблюдая за спрятавшимся там человеком. Он был почти близко, когда снял пистолет с предохранителя и взвёл курок, он был совсем рядом, когда его глаза обнаружили цель и прицелились, он был в метре от его новой жертвы, но сладкий запах, а после тьма в глазах, никак не связанная с поздней ночью, на пару с усталостью обернули его в свои путы, заставляя падать на землю без сознания. *** Эндрю видел каждый раз, сидя на подоконнике у окна в своей комнате, когда Нат покидал общежитие, садясь в свою машину и укатывая под покровом ночи, и достаточно быстро он смог научится различать, когда парень вернётся всего через пару минут из круглосуточного магазина, а когда приедет только под утро, с разбитыми стекляшками вместо глаз. Поэтому Эндрю понял, что этой ночью Веснински не будет спать в своей кровати, как и не будет носиться по корту как угорелый, на пару с Кевином и Жаном. Он знал, что в общежитие вернётся лишь тень того Натаниэля, который уже на утренней тренировке будет снова собой. Эндрю много слышал о рыжем беспорядке, который являл собой Нат, от Кевина, пока тот был в пьяном угаре, в обнимку с бутылкой водки, лелеемый воспоминаниями о брате из гнезда. Тот часто бубнил себе под нос о том, какой же рыжий герой, как тот силён, как опасно то, что он делает, как тот каждый раз возвращался живым. Много бреда Эндрю пропускал мимо ушей, находясь под горой седативных, но это он смог запомнить навсегда, как в общем-то и всё в своей жизни. Но это не означало, что сердце Миньярда куда-то падало, когда он понимал, куда едет Нат. Страх, сожаления, сопереживание. Ему всё это давно уже было неведомо, но десятый номер смог разжечь в нём то, что казалось давно стлело. Он пробудил в нём эмоции, он пробудил в нём то, что Би назвала бы чувствами, но Эндрю готов поспорить, что это совсем не то. Что это, в общем то, не подлежит для праздных разговоров с кем-либо, кроме как со своим подсознанием. Рыжий бес забрался под кожу к монстру лисов, и Эндрю имел эгоистичное, навязчивое, жадное, мстительное желание сделать то же с парнем. Но за всё то время, что он знаком с ним, и с болтливым под алкоголем Дэем, он уяснил, что того никто не интересует. Парня не интересовало ничего, кроме той цели, о которой он вскользь упомянул Эндрю, в их фальшивом прощании на крыше. Миньярд и правда тогда думал, что это конец. Он и правда надеялся, что пожар в его теле вскоре поутихнет и это будет отложено на полочку его воспоминаний с пометкой «не трогать». Он рассчитывал на то, что они и правда распрощались, что теперь и он сможет сфокусироваться на своей цели. Но их тянуло друг к другу как магниты. Они были планетами, что вращались друг вокруг друга по отведённой им оси, сойти с которой не имело возможностей. Уже не имело. Просто в один момент они оба пропустили сигнал тревоги и теперь повязли в сгущающимся вокруг них «этом». Но а может Эндрю просто казалось, ведь Натаниэля никто не интересовал, и Эндрю не станет исключением. Не должен стать. Потому, что он всегда лишался того, чего он хочет, потому, что непослушных детей всегда били по рукам, когда они тянулись к тому, что было для них запретным плодом. И Эндрю не хочет видеть отдаляющуюся от него спину рыжего идиота, когда всё это станет бесповоротным. Миньярд был помешан на контроле. Потому, что отсутствие контроля никогда не сулило для него ничего хорошего. А Нат нёс с собой только хаос. Он и был хаосом, его истинным воплощением. И хоть отпустив поводья и оставшись без контроля, находясь в свободном полёте, Эндрю впервые почувствовал себя настоящим, он не мог себе позволить стать зависимым от чего-то ещё. Только не от абсолютного ничего, коим и являлся Натаниэль-мать-его-Веснински. Это ничего, не может стать всем. Эндрю выдохнул сигаретный дым в приоткрытую форточку, после в неё полетел скуренный до фильтра бычок. Закрыв окно, в которое слишком задувал прохладный ветер, он обернулся на шаги, только что вошедшего в комнату человека. Он знал, что это был Ники, он мог распознать по звуку шаги каждого лиса, но всё равно обернулся. — И где он? — холодно спросил Миньярд, смотря в упор на кузена. — Аарон сидит в библиотеке. — ответил Хэммик. Эндрю снова обернулся к окну. Конечно его семья не понимает важность сделок, важность обещаний, что должны были быть стальной верёвкой, что связывала их всех, но стала тонкой алой нитью, что вот-вот могла разорваться, из-за этих же нарушенных обещаний. Не со стороны Эндрю, конечно же. Его брат никогда слишком сильно не тяготел к женскому полу, всегда концентрировался только на учёбе и холодных взглядах, что он посылал Эндрю, но недавно в его жизни появилась эта маленькая черлидерша, и все сделки стали столь же незначительными для Аарона, как и экси для Эндрю. И он понимал, что это должно было произойти, рано или поздно, но должно было, но он не подозревал, как больно на самом деле может быть, когда данное обещание разбивается вдребезги о ложь родного брата, его точной копии. А кто никогда не нарушал данных обещаний? Натаниэль. Это имя снова всплыло в его разуме, поддаваясь тихим гулом удовольствия в сердце. Он не нарушал обещаний, всегда выполнял условия сделок. Его не нужно было связывать ими, чтобы оставить при себе. Потому, что его не нужно оставлять при себе, или потому, что он и так останется? Эндрю не знал, думать об этом не хотелось. Думать об этом парне вообще никогда особо не хотелось, но это всегда выходило как само собой разумеющееся, что-то знакомое, успокаивающее, и в то же время всколыхивающее всё внутри него. Нат стал каким-то особым берегом спокойствия для Эндрю, что его крайне раздражало. Но его раздражало всё в этом парне, если быть абсолютно честным. От голубых пронзительных глаз, живых, бездонных, со знакомой тьмой и пляшущими в них чертями, от рыжих волос, что воспламеняли внутри Эндрю всё его естество, сжигали все мосты с реальностью и разумом до тла, от тонких пальцев, блеклых веснушек на щеках, пухлых губ, подтянутого тела, до звонкого смеха, бархатного голоса, улыбки, глупых слов, честной лжи, братской преданности, никому ненужного мученичества, до силы, что несли с собой не только острые ножи в его запястьях, но и его острый язык, что мог убить лучше любой атомной катастрофы. Натаниэль Веснински стал личной катастрофой Эндрю, и он не мог теперь так просто откреститься от неё. Время самый ценный ресурс, но никакое время не даст ему забыть жар рыжих кудрей. *** Голова гудела и раскалывалась, всё тело было ватным и слабым, не подчинялось кружащемуся в хаотичном порядке разуму. Оно было сковано. По рукам и ногам, привязано к ножкам стула, связано за его спинкой. Нет. Это был не стул. Что-то тут не походило на обыкновенное заложничество у гангстеров. Его руки были скованы цепями, находились в подвешенном состоянии, а колени еле касались пола. В остальном, он не был больше ничем скован, только физической слабостью после отравления каким-то газом и неудобном положении тела. Нил дёрнул руками. Цепи слабо брякнули, но не на миг не ослабли, всё так же сжимая запястья, оставляя на них новые шрамы. Помещение было тёмным, освещённое лишь парой фонарей, что стояли вблизи Нила, освещая лишь его, не давая детально рассмотреть то, что твориться вокруг. Сколько у него будет врагов, сколько у них оружия. Оружие. Нил внимательно прислушался к своим шести чувствам, стараясь распознать знакомую тяжесть метала, что был запрятан под каждым сантиметром его одежды, всегда готовый для атаки. Но сейчас ничего не было. Всё оружие было изъято. Всё оружие, что было на него похоже. Его гаррота всё так же знакомо весела вместо ремня на джинсах, карта-нож была запрятана в секретном кармане его бомбера, что был на несколько размеров больше самого парня. И ещё один нож был спрятан в ботинке, где простые бандиты никогда бы не додумались посмотреть. Поэтому, Нил схватился руками покрепче за цепь, подтягивая своё тело, заставляя то находится в воздухе. После, парень подтянул ноги вверх, чтобы у него была возможность дотянуться руками до спрятанного в его ботинке ножа, вынимая его оттуда, а после вставляя лезвие в звено от цепи, проворачивая его там со всей имеющейся у него силой, разламывая цепь и освобождаясь от стальных оков. Сделать всё это максимально тихо не получилось, поэтому времени у него меньше минуты, но нож погнулся, а его оружие унесли явно куда-то подальше от него. Взгляд зацепился за незнакомый ему телефон, лежащий на столе неподалёку, поэтому Нил быстро схватил его и рванул в следующее помещение, а прячась там за кучей хлама, параллельно звоня на давно выученный номер Кейтлин. Не берёт. И после второго звонка не взяла, как после пятого, и после десятого. Шаги десятка, если не больше, человек становились всё ближе, а голоса, раздающие приказы о том, чтобы его нашли были всё чётче. Думай-думай. Думай блять, Нил. Следом, в его голове пронесся порядок из одиннадцати цифр, по которому же он сразу позвонил, а услышав чужой голос на конце, он с облегчением выдохнул, чувствуя, как дыхание смерти в его спину становится чуть более далёким. *** Жан спокойно сидел в их с Нилом в комнате, смотря очередной экси-матч вместе с Кевином, когда на его телефон позвонил неизвестный номер. Не то чтобы у него была привычка отвечать на все незнакомые номера, но он слишком долго, по своим меркам, жил вместе с рыжими близнецами, что постоянно находили себе проблем, поэтому он взял трубку и, услышав тихий голос на том конце, ни капельки ему не удивился. — Я в полной заднице. — У тебя туда абонемент. — недовольно фыркнул Жан, понижая громкость на телевизоре, под недовольные взгляды Дэя. Тот факт, что Нил-я-в-порядке-просто-немного-при-смерти-Хэтфорд опять влип в какие-то неприятности, не поражал своей новизной. Оба брата стоили друг друга. — что мне делать? — Найди Кейтлин, она знает, где я. Или как минимум сможет узнать, если меня куда-то перевозили. Пусть берёт оружие. Много оружия. Их тут минимум человек пятнадцать, хотя фиг знает их точное число, если честно. Короче, крови не избежать, и пока что, только моей. Я безоружен. — следом, звонок резко прервался, а Жан подорвался с места, на бегу пытаясь дозвониться до Кейтлин, что как на зло, не берёт трубку. Поэтому он забежал в соседнюю комнату, выискивая взглядом Аарона, но не находя его. — Где твоя адекватная версия, Миньярд? — В библиотеке тусуется. — скучающе бросил Эндрю, а Жан сразу же побежал туда. Следом, в комнату монстров вошёл мало что понимающий Кевин. — что происходит? — Похоже у Ната проблемы. — пожал плечами Дэй, привыкший к такому, а Эндрю стало безумно интересно, зачем рыжему идиоту и его горе-защитнику сдался его брат. *** Добежав до давно опустевшего кампуса, Моро сразу же рванул в сторону библиотеки, бегая меж книжных рядов и выискивая нужного ему человека, а точнее двух. Ведь что ещё делать Аарону Миньярду в столь поздний час в библиотеке, если не скрываясь от брата, зажиматься со своей подружкой. После где-то семи стеллажей, он наконец-то нашёл потерянную девушку, что была прижата спиной к книжному отделу по нейро-хирургии не безызвестным парнем, что являл собой по меркам окружающих адекватного Миньярда. — Кейтлин. — окрикнул девушку Жан, а два тела быстро отстранились друг от друга, делая вид непричастности к тому, что узрел пару секунд назад француз. — Если ты хоть кому нибудь скажешь о том. — начал пытаться угрожать Аарон Жану, под взгляд ошарашенной девушки, что совсем забылась и не смогла услышать приближающиеся шаги, которые могли бы быть и опасны. Но Жан быстро прервал пылкую тираду пятого номера, сказав фальшивое имя. Легенду. — Нат. Взгляд девушки быстро метнулся к Моро. Зрачки расширились от понимания и страха, от вины и сожалений, но всё это быстро смелось сильной рукой, заостряя голубо-серые глаза, делая их внимательными и опасными. — Пятнадцать человек, минимум, обезоружен. — только и сказал Моро, перед тем, как девушка начала быстро двигаться в сторону выхода, уже делая нужные звонки, уже продумывая дальнейшие действия, откладывая все непрошенные мысли на потом. *** Если честно, Нил не помнил в какой момент он перестал ощущать боль, ведь всё его тело превратилось в один сплошной синяк. В итоге тут оказалось двадцать людей. Пятеро из них лежало бездыханно в соседней комнате, где его до этого нашли, и где он отбивался от неприятелей, перерезав паре человек глотку картой-ножом, пару слегка ранив слишком маленьком кинжалом, спрятанном в кольце. После он выбежал в ту же часть здания, где и очнулся, но на него вышло ещё несколько человек и ему не дали сбежать, завязав бой. Но он уже час держался, отбиваясь, уворачиваясь, нанося удары. Жизнь в бегах научила его огромной выдержке, жизнь в бегах научила его продолжать бороться, даже когда безумно больно, даже когда от полученных ран можно было бы просто свалиться за мертво. Жизнь в бегах научила его не останавливаться, поэтому он не останавливался, продолжая сражаться за свою жизнь, за жизнь своего брата. Ещё один человек упал на землю с открытым переломом руки, против Нила осталось стоять лишь одиннадцать, из когда-то двадцати. Но времени было всё меньше. В груди всё горело, и это было не то оглушающе-приятное чувство, когда он курил на крыше на пару с Эндрю, нет, это было из-за нехватки воздуха и возможного перелома ребра. Ещё за пару минут до этого он достал нож из своего бока, но Хэтфорд имел нескончаемый оптимизм, поэтому принял это как подарок судьбы — у него вновь есть оружие. Парень получил ещё один удар по рёбрам, не успев увернуться из-за недавней закончившейся мобильности его тела, от которого он сильно пошатнулся, получая пинок ногой в спину, что заставил его пасть на колени. Он чувствовал, что это был конец. Он уже видел прямую дорожку — отведённый ему спуск в ад, когда у двери послышалось копошение и чужие шаги, а стая бандитов отвлеклась на них, давая Нилу возможность сделать выпад, чтобы полоснуть близь стоящего к нему человека недавно приобретённым ножом по горлу, от чего тот с резким стоном упал навзничь. А после всё было как в тумане. Выстрелы, крики, чужой обеспокоенный голос, шум щелчка наручников, чьи-то резкие слова, звук снятия пистолета с предохранителя, выстрел. Нил думал, что умер, пока его глаза резко не распахнулись, встречая яркий белый свет, заставляющий его морщиться. Парень коротко простонал, предпринимая попытку подняться, но чужие заботливые руки не дали ему этого сделать, возвращая в положение лёжа. Наконец-то сфокусировав свой взгляд, он узнал в этом человеке Кейтлин, что склонилась над его лицом, слегка размыливая всю картинку, но даже так Нил мог видеть в её глазах целый океан вины, что вот-вот был готов вырваться за края берега слезами. — Чшш, чего ты плачешь. — хрипло произнёс парень, сквозь боль поднося свою перебинтованную ладонь к чужому лицу, смахивая с щеки выступившую слезу. — всё же хорошо. — Ничего не хорошо. Я отвлеклась от задания, подвергла тебя угрозе. — надрывным голос сказала девушка, падая на колени у кровати Нила, беря его ладонь в свою и поднося к своим дрожащим от печали губам. — ты мог умереть. — шёпотом добавила она, а парень ощутил как после этих слов, его бинты намокли от чужих прорвавшихся эмоций. — Ты не виновата. — Нет, Нил, виновата. Я пренебрегла твоими звонками, скидывая всё это на что-то не слишком важное, когда сама так долго добивалась твоего разрешения на содействие тебе в деле, я…я отвлеклась, расставила неправильно приоритеты и поставила тем самым твою жизнь под угрозу. — голосом, пропитанным чувством вины восклицала девушка. — но больше этого не повторится, обещаю. Всё кончено. — Ты не должна отказываться от своего счастья из-за одной ошибки! — грубо окрикнул её Нил, резко садясь на кровати и ощущая, как в глазах потемнело от резкой боли в рёбрах, но не обращая на это внимания. Бывало и хуже. — просто сделай правильные выводы и больше не игнорируй звонки. Но не отказывайся от того, что имеешь, иначе движимый твоей праведностью, это придётся сделать и мне. А я вряд ли смогу. Девушка покорно кивнула, опуская взгляд в пол, а Нил наконец-то смог осмотреться. Это была квартира на окраине Пальметто, что он снял для того, чтобы снять Эндрю с ломки, но оплатил её на ближайший год, подозревая, что она ещё не раз ему понадобиться. И так и произошло. Он усмехнулся своим же мыслям, возвращаясь в лежачее состояние, хотя бы ещё на пару минут. — Долго мы уже тут? — Всего шесть часов. Через десять минут после моего приезда, туда же приехал купленный нами врач, что осмотрел твои раны и подлатал тебя. К радости, для тебя эти раны не являются чем-то серьёзным. — Какая удача, всё же отец маньяк приносит свои плюсы. — хрипло усмехнулся парень. — а что с теми людьми? — Я оставила главарей двух банд нетронутыми, потом расспросила их, но они ничего не знают, эти тоже непричастны. После замела следы и вызвала наших здешних ребят для зачистки. — В следующий раз, не отвлекай их от работы, поручи Мориямам расхлёбывать то, что я творю в ходе расследования, всё же, это Ичиро меня сюда заманил. — Прям таки насильно. — Он манипулировал моим братским долгом. Оба рассмеялись. Плохие часы прошли и наступила глупая лёгкость, даже при такой паршивой ситуации. Нил ещё день пролежал в съёмной квартире, перед тем как вернуться в общежитие, с рассечённой бровью и губой, трещиной в ребрах и раной в боку. Но у него был большой опыт в том, чтобы отлично функционировать и с ранами похуже, поэтому достаточно быстро он смог вновь ровно ходить и с лёгкостью игнорировать боль. *** Несмотря на все старания Нила доказать то, что он в полном порядке, Ваймак на пару с Эбби не подпустили его к полю и на пушечный выстрел, хотя это сильно преувеличенное замечание, ведь Хэтфорд сейчас достаточно комфортно сидел на трибунах, покачивая ножкой и наслаждаясь отдышкой от экси, а так же потугами Кевина заставить Миньярда играть в это глупое экси. Несмотря на все старания рыжего находиться на поле, он в принципе рад тому, что у него есть возможность хоть немного побездельничать, хоть то, что он только минут пять назад закончил просмотр и разбор очередного матча сложно назвать отдыхом. Лучше бы он работал ногами и руками во имя этого спорта, чем головой. Он остро чувствовал как тупеет с каждым закинутым мячом в ворота «Кошек» Левереттом из «Горилл», при просмотре данного матча. Но находиться на поле ему нужно было и из-за того, что у них скоро первая игра, а он всё ещё слабо дотягивал до своей позиции, по скромному мнению его соседа по комнате, которое кстати никто особо не спрашивал, но вредный француз всегда готов им поделиться, на беду Нила. Вскоре, мучения команды и его по отдельности закончились, и он пошёл на улицу, ожидая Жана у своей машины, облокотившись о её капот и закуривая сигарету. Такая привычка вошла в его жизнь недавно, но она ему начинала очень сильно нравиться, особенно когда на горизонте появлялся Эндрю Миньярд, что точно не торопился быстрее принять душ и переодеться, чтобы постоять пару минут в спокойствии вместе с рыжим идиотом, куря сигареты у их машин, точно нет, что вы. — Отличная игра, Миньярд. — усмехнулся Нил, смотря на закатывание глаз Эндрю, что всю тренировку и игру спал в воротах, оперевшись о клюшку. — Очень смешно, Веснински. — цокнул блондин, подходя к парню и выхватывая из его пальцев сигарету, что была докурена почти до середины. Нил прикурил новую, но сделав пару затяжек решил не оставлять её у себя, а быстро выхватил почки скуренную белую палочку о Эндрю из рук, что уже было открыл рот для возмущений, но его быстро заняла новая прикуренная сигарета. Это было катастрофой. Всё в этом парне было взрывоопасно для Эндрю, но сделать шаг назад он был не готов, поэтому лишь затянулся воткнутой ему в зубы сигаретой, такими заботливыми руками, что ни на миллиметр ни коснулись его кожи при этом действии. А глаза рыжего придурка блестели на солнце, искрясь забавой а после застилаемые лёгкой вуалью из сигаретного дыма, что выпускали пухлые губы с недавно появившейся новой раной. Эндрю задержал на них взгляд дольше положенного, борясь с желанием накинуться на них, вновь открывая еле затянувшеюся ранку, чтобы слизать с неё кровь. И Нат не улучшал ситуацию, облизывая собственные губы, а после вновь занимая их сигаретой. — Сегодня мы едем в колумбию. С нами? — всё же сумев оторвать взгляд от чужих губ спросил Эндрю парня. — Тот бар, куда меня в прошлый раз привела нелёгкая? — в ответ на это он получил лёгкий кивок. — Жана с собой взять можно будет? — Как хочешь. — Я в деле. — Встречаемся на парковке у лисьей башни в девять. — выдохнул Эндрю сигаретный дым, отбрасывая бычок в сторону и направляясь в машину, когда на выходе из стадиона появились их семьи. *** — Нет, ты не оденешь этот позор в клуб, ни за что, это же позор на мою голову. — стараясь стянуть с друга очередной мешок, который тот принимает за одежду, сказала Кейтлин. — Да что не так то? Это моя самая хорошая кофта. — недовольно вздыхая, ответил подруге Нил, но всё же снял это непотребство серого цвета с себя. — Боже, ты правда бесполезен. — усмехнулся Моро, который вот уже пол часа сидит на диване, со смехом наблюдая этот модный приговор. Его образ из чёрных джинс и футболки хоть и был простым, но выглядел лучше, чем поношенный свитер Хэтфорда, которому уже точно больше года или двух. — Слушай, Нил, просто вспомни как ты одевался в те времена, когда мы вечно ходили на тусовки и по клубам. — Знаешь, я по многим причинам очень смутно помню те времена. — парень выгнул рыжую бровь, укоризненно смотря на Кейтлин. — Ладно, ладно, просто…- старшая Хэтфорд устало вздохнула, забираясь в ту часть шкафа Нила, в которой лежала одежда его брата, быстро собирая оттуда что-то для образа своего друга. — просто одень это и, сделай со своим лицом то, что ты, я уверенна, не разучился делать с тех времён. Парень на это лишь устало вздохнул, забирая из рук подруги стопку вещей и проходя в ванну, запираясь там на не долгих пятнадцать минут, после чего он неуверенно оттуда вышел, под томные вздохи двух своих друзей, облюбовавших диван в гостинной. — Боже, Нил, так ты умеешь пользоваться своим лицом. — удивлённо воскликнул Жан, осматривая рыжеволосого парня, что предстал перед ними в чёрных приталенных брюках, заправленные в такого же цвета берцы, сверху же на нём была свободная рубашка бордового цвета, с парой расстёгнутых пуговиц у груди, что не слишком оголяли шрамы, но достаточно изящно оголяли тело молодого человека, а талию Нила, о которой его близкие уже совсем забыли из-за его вечной мешковатой одежды, обрамлял чёрный корсет на шнуровке спереди. Глаза же парня были подчёркнуты черным карандашом, а в ухе снова красовалась серёжка серебряного цвета, состоящая из кафа на хряще и цепочки, что тянулась до мочки, от которой свисал небольшой рубин выточенный по форме четырёхконечной звезды, размером где-то с сантиметр. В другом ухе были обычные серебряные кольца. — Мой брат правда такое носит? — непонимающе скривился Нил, осматривая себя и обнимая руками, стараясь спрятаться от лишних взглядов. — Да, только корсет я этот вижу впервые. — задумчиво пробубнил Жан, стараясь вспомнить, откуда тот мог взяться. — Конечно ты его видишь впервые, его же притащила сюда я, для этого рыжего идиота. — добродушно усмехнулась Кейт, подходя к другу и взъерошивая его когда-то укладку, что никогда не писалась с его образом. — так то лучше. — И мне правда нужно в этом идти? — устало вздохнул Нил, заваливаясь на диван рядом с Моро, откидывая голову на спинку. — Да, но будь увереннее, — приобнял рыжего за плечи француз. — ты выглядишь потрясно. Эндрю крышу сорвёт. — При чём тут он? — резко выпрямился британец, непонимающе смотря на хихикающих друзей. — Да ну, то, как между вами искрит за версту видно. — отмахнулась от друга девушка, будто разговор на этом и закончен. — Я не понимаю. — Вы нравитесь друг другу. — в унисон сказали ему друзья, на что Нил лишь сморщился. — Это идиотизм, меня никто не привлекает, а Эндрю…чёрт, да он даже не знает /меня/. Ребят, вы выдумываете то, чего нет. — устало вздохнул парень, поднимаясь с дивана и направляясь к двери, попутно подбирая ключи от машины с тумбочки. — Нам пора, пошли Жан. — крикнул Нил, сбегая от этого разговора за закрытой дверью. *** Солнце уже пряталось за горизонт, окрашивая небо в ярко-оранжевые и розовые цвета, предоставляя место восходящей луне и наступающему мраку. Огни фонарей уже стали зажигаться на территории кампуса и всего города, но тишина ночи не собиралась наступать так быстро в вечер пятницы, особенно для компании монстров и их новоприобретенными друзьями, что вызывало у Аарона явный скептицизм и недовольство, особенно когда это касалось Нила, у Ники слишком громкий восторг, а у Кевина наконец вступившее в свои права умиротворение. Теперь вся его семья с ним: и монстры, и бывшие вороны, что не могло вызвать у обычно ворчливого Дэя улыбку. Эндрю же как всегда был безэмоциональным. Он лишь тихо курил сигарету, оперевшись о дверцу своей машины, полностью игнорирую своего громкого кузена, которого ему было слишком лень затыкать. Вечер обещал быть хорошим. Но Миньярд быстро подавился этими мыслями, когда из общежития лисов вышла пара бывших пташек. Взгляд карих глаз мгновенно оказался прикован к невысокой фигуре с растрёпанными рыжими кудрями, подчёркнутыми глазами, в которых отражался свет фонарей. Цепкий взгляд вратаря заскользил нижу по образу их десятого номера, и он точно почувствовал как подкашиваются у него ноги, а непреодолимый жар подкатил к низу его живота, посылая волны возбуждения. Натаниэль-мать-его-Веснински выглядел как чёртова несбыточная мечта, коей он в общем и являлся. Он был в пределах его досягаемости, Эндрю мог его коснуться, но он не собирался открывать свою душу снова, потому что на этот раз точно не выживет, когда жизнь вновь просто так отберёт у него то, чего он хочет, как делала это всегда. Но с каждым точно выверенным шагом Ната в его сторону он чувствовал, что уже поздно. Он чувствовал, что уже тонет, захлёбываясь, стараясь вырваться из когтей собственных непонятных ему чувств, но они вновь и вновь накрывали его высокими волнами, не давая шанса на свободу. Эндрю увидел смерть и она была прекрасна в этом своём обличие из бордовой рубашки и корсета, демонстрирующего изящную талию нападающего. Из мыслей его вывел писк Ники где-то за его спиной, а после быстрый топот этого долговязого парня, что почти что набросился на бедного рыжего, но тот вовремя сумел увернуться от всё ещё восторженного кузена. Яркое солнце, что разгоралось внутри Эндрю, резко обернулось диким пламенем ярости, что сжигал всё на своём пути. Ему не нравилось, как кузен реагировал на Ната, ему не нравились взгляды, что тот ему посылал. Нил неловко потёр макушку, смотря на пылкого Хэммика, после чего кивнул в сторону своей машины. — Поехали? И это не вязалось в голове Эндрю. Этот облик Веснински, взгляд его синих глаз, готовый разрушить все стены выстроенные самим Миньярдом вокруг себя и одновременно заморозить всё на своём пути. Ничего из этого не клеилось с непонятливым видом рыжего и его неуверенностью. Казалось, что его дух пересадили в совсем не его тело, впутали в совсем не ту жизнь. И может быть, Эндрю был не так далёк от правды, выслушав так много правды об Эверморе, о старшем Веснински. Но решительно выкинув эти мысли из головы на время, он последний раз пробежался взглядом по чужому облику, а после кивнул, ведя своих монстров к машине, периферийным зрением замечая как Натаниэль и Жан в походе до машины толкаются и спорят. Преодолев маршрут от Пальметто до Колумбии, компания сначала поехала в кафе «У красотки». Эндрю и Нил припарковали свои машины близь друг к другу, после чего зашли внутрь здания, где Ники быстро взял несколько упаковок крекеров и салфеток, а после они всей гурьбой прошли к столику, к которому в скором времени подошла официантка. — Подожди, ты реально не любишь сладкое? — спросил Хэммик, поражённо раззинув рот и всплёскивая руками. — Ну…да? — уже даже засомневался Нил, хотя прекрасно помнил те времена, когда Кейтлин и Стюард знакомили его со всеми красками жизни не в бегах: жанры музыки, стили одежды, фильмы и сериалы, разные кухни и вкусы. И он прекрасно помнил, как его своротило от сладкого, первый и почти что последний раз. Не будем считать все попытки семьи Хэтфордов накормить его теми или иными изысками кондитерства, которые Нил на дух не переносит. Выслушивая небольшую баталию между кузеном и рыжим, в которую потом вмешались и Кевин с Жаном, Эндрю отметил, что никогда не знал об этом. На самом деле, он понял, что не знает очень многое о Натаниэле: ни любимого цвета, ни фильмов, ни книг. Ни предпочтений в еде. Он так зациклился на обменами правды, на выуживании из бывшего ворона информации, что совсем не обратил внимания на эти мелочи. И вроде бы это хорошо для него — ему всё равно на эту сторону парня, но покопавшись в себе, залезая даже не в самые недры своей души, он понял что его это…волнует. Интересует. И как бы бесполезно это не казалось, но он был готов потратить несколько своих правд на то, чтобы выяснить такие маленькие детали у рыжика. Вскоре им подали заказанное ими мороженное, а так же несколько пакетиков крекеров, которые Эндрю быстро спрятал у себя в кармане до сумерек. Он уловил вопросительный взгляд на лице Ната, и немного удивился тому, что человек так сильно повязанный в мафии не знает о крекерах. Хотя если подумать чуть глубже, возможно это и не было так удивительно, ведь Морияма вероятнее всего работали только с такими наркотиками как мефедрон, героин и лсд, а не на пыли, что была чуть сильнее той же марихуаны. Да и плюсом шёл тот факт, что Натаниэль в почти что в прямом смысле жил в танке. — Это крекерная пыль — наркотик не вызывающий зависимости, но хорошо вштыривающий. — пояснил Эндрю, беря ложку мороженного и замечая незнакомый блеск в глазах парня, который после отразился и у Жана, что сидел рядом с тем. Но Миньярд решил, что сейчас спрашивать рано, да и не в том месте. Он был бы не против приватности в моменты, когда всё, что их разделяет — это те осколки правды, которые они выуживают друг из друга. Уже через тридцать минут они были у «Райских сумерек», где Эндрю быстро поставил машину на вип стоянку, а после провёл свою компанию к одному из свободных столиков в углу, где был идеальный обзор на танцпол, где вскоре окажется его кузен с братом, и возможно с Кевином, если тот не напьётся слишком мало и одновременно слишком много. По лицам же остальных своих спутников, он точно мог сказать, что те обойдутся без танцев. Стетоскопы слепили и рябили в глазах, шумная музыка закладывала уши, поэтому Нил не сразу услышал голос Эндрю, зовущий его за напитками к барной стойке. За ней был всё тот же брюнет — Роланд, который быстро выполнил их заказ, и парни двинули обратно к своему столику. Всё это действо проходило в молчании, то ли из-за музыки, то ли из-за того, что мысли обоих были заняты друг другом. На самом деле, сложно было игнорировать то, как много мыслей у Нила занимал Эндрю, но всё, что он мог делать, это продолжать думать о нём, а потом об этом. Ни к какому разумному выводу он не приходил, от чего голова шла кругом, поэтому как только они оказались за столом с остальной командой, в его горло полетел первый стакан виски, под удивлённые взгляды друзей и весёлый возглас Ники, что повторил его действие. А после Хэммик на пару с кузенами употребили ту пыль, раннее находившуюся в кожанке Эндрю. Нил выгнул на это бровь. — Будешь? — спросил Эндрю, протягивая пакетик с половиной от пыли, но Нил покачал головой. — она не вызывает зависимости. Было заманчиво. Очень. В его памяти всплыли те моменты истинного расслабления, когда все мысли уходили из головы, тревоги смывались цунами, а страхи хоронились под метрами земли. Это было приятное и потрясающее чувство, как всё тело становилось свободным от оков. Но он так же помнил плохую сторону этого: галлюцинации, паника, зависимость. Нил не верил, что существуют наркотики без зависимости, ведь даже на такой можно подсесть. Всё идёт из головы, и Хэтфорд мнил себя слишком слабым, чтобы противостоять тягости дурмана. Поэтому он опустил взгляд в пустой стакан, качая головой. — Почему тогда ты не бросишь? — Просто чтобы расслабиться. — Расслабиться ты вполне мог и под своими лекарствами. Чем они отличаются от этого? — резко вскинул голову Нил, смотря в холодные карие глаза напротив. Ярость в нём закипала, и он не понимал из-за чего именно она, ведь в последние дни, недели, да даже месяцы на него столько навалилось, что он точно не мог сказать, что выбивается из всего этого сильнее. Поэтому он больше не мог остановить язвительности, слетающие с его языка. — То же подменённое сознание, то же веселье, то же отсутствие контроля. Ты лишь думаешь, что эта ваша пыль не вызывает никаких зависимостей, но вот то, что она может сделать с твоими мыслями, может вызвать привыкание. Так что, я для этого снимал тебя с наркотиков? Нил видел краем глаза как Аарон уже начал открывать рот, чтобы с его губ сорвалась очередная чушь, на которую парень был бы очень рад переключиться, утапливая в своих колкостях менее приятного для него близнеца. Но Эндрю остановил поток слов брата одним взмахом руки, пока на лице рыжего прокладывались тени недовольства тем, что он не смог выплеснуть всю ярость на бесячего Миньярда. — Стараешься меня задеть, потому что на тебя давит тяжкий груз твоей святости? — Праведность — для тех, кто ни черта не понимает в жизни, — отвечает Нил, и Эндрю думает, что ему нравится точка зрения этого человека. — Тогда чего ты хочешь? — Сделка. Ты бросаешь наркотики, а я…выбирай что угодно. — дёрнул плечом Нил, не уводя своих глаз с чужих. — Что ты можешь мне дать? — Всё, что захочешь. — и Эндрю поверил. Потому, что в глазах парня на против не было ни капли фальши, ни грамма лжи, только чистые океаны правды и огни стробоскопов клуба. — Значит сделка. — согласился Эндрю, а после встал из-за стола, уходя в сторону бара. Роланду хватило одного взгляда сос тороны близнеца, чтобы заскочить вслед за ним в помещения для работников, а после в давно облюбованную ими каморку, где как только Эндрю убедился, что чужие руки надежно закреплены в задних карманах джинс бармена, брюнета прижали к стене, грубо прижимаясь к его губам своими, резко целуя их, кусая, сжимая шею парня. Вскоре руки Миньярда стали медленно спускаться по телу мужчины напротив, оглаживая чужую талию, пресс, забираясь под униформу бармена, очерчивая мозолистыми пальцами разгорячённую кожу, от чего с губ срывается стон, а чужие перебираются на шею, выцеловывая теперь каждый её миллиметр, параллельно расстёгивая пуговицы рубашки Роланда, а после перебираясь к молнии брюк. Эндрю медленно отрывается от чужой шеи, чтобы спросить у парня напротив согласие, потому, что даже если тот пошёл за ним, ему нужное чёткое «да», чтобы продолжить. Потому, что он не будет как те люди. Оторвавшись от чужой шеи он поднял свои глаза и увидел чужие изумруды, покрывшиеся вуалью возбуждения, увидел чужие припухшие губы, краснота которых была слабо заметна в слабоосвещённом помещении. Но даже при одной лампочке на пару квадратных метров, Эндрю увидел всё, что отдало в его мозгу, в его теле отказом. Потому, что он не увидел чужих голубых глаз, рыжих волос, маленькой ухмылки на губах. Ничего этого не было, и всё естество Эндрю стало сквозить отказом потому, что тут всё было не так. Не то. Он медленно отстранился от бармена, тем самым вызывая у того волну непонимания, а после резко вышел из подсобки, не говоря тех слов, которые и не нужно говорить. Роланд поймёт. На самом деле, он давно всё понял. Эндрю резким шагом вынырнул на улицу через чёрных ход, быстро подкуривая сигарету и прислоняясь к кирпичной стене здания. Ещё не так давно он тут встретил этого рыжего идиота, что курил полу валяясь на капоте своей машины. Эти воспоминания вызывали приятное тепло в груди и завязывались тугим узлом в животе. Курение не помогало заглушить сотни мыслей и чувств роящихся в голове блондина, словно он вновь был на лекарствах и не мог ухватиться ни за одну мысль. Эндрю казалось он давно похоронил все эмоции и чувства, но Натаниэль Веснински разжёг их вновь, и каждый раз подбрасывал в этот костёр всё больше полений. Теперь даже не находясь вблизи Миньярда. Когда третья скуренная сигарета упала на асфальт, парень вернулся в здание и пошёл обратно в глубь клуба, ища свою компанию, которой не оказалось за столиком. Он взглядом пробежался по помещению и заметил странную картину у бара. Подойдя к стойке он нашёл свою семью и бывших воронов, один из которых сидел на стуле напротив восьми раундов шотов, которые быстро сокращались, оставаясь на столе лишь перевёрнутыми рюмками. На удивление, Кевин стоял в стороне, а за барной стойкой выпивал Нат. — Он поспорил с тем парнем, кто быстрее прикончит раунд шотов водки. — сказал подошедший поближе к нему Жан. Эндрю приподнял одну бровь, только сейчас замечая рядом с рыжим ещё одного человека, что так же опрокидывал в себя рюмки. — Нат выигрывает. — На что спорили? — На двадцать баксов. — Он разве не сказочно богат? — Денег много не бывает и что-то ещё в таком духе. — устало выдохнул француз, смотря на своего друга, что выпивал победный шот, радостно вскидывая после руки вверх, слушая аплодисменты его выигрыша. — На самом деле, думаю, он просто дотянувшийся до свободы придурок. И это имело смысл, ведь сколько лет Натаниэль прожил под метрами земли в гнезде, выходя на улицу лишь тогда, когда кому-то это было выгодно. — Почему тогда ты не с ним? — спросил Эндрю, на что Моро лишь выгнул бровь так, будто это само собой разумеющиеся, а его собеседник идиот. — Я не придурок. — фыркнул Жан, на что Эндрю лишь повёл плечами. Скажи мне кто твой друг, и я скажу кто ты. После оваций публики, радостных улюлюканий Ники и вручения приза, Нат подошёл к двум отдалившимся парням, наваливаясь всем телом на Жана, пьяно тому улыбаясь. — Сколько он выпил ещё до этого? — спросил Эндрю, смотря на захмелевшего рыжего. — Я выиграл сотку. — довольно улыбнулся парень, демонстрируя несколько купюр в своих руках. Это достаточно хорошо объясняло пьяную морду перед ним. — Я пытался остановить его ещё на третьем. — недовольно отозвался Моро. — Это потому, что ты скучный. — Я просто не такой идиот как ты. Между двумя парнями завязался спор, а Эндрю тем временем нашёл свою семью и сказал им идти к машинам, ведь им явно нужно отсюда уезжать, ибо когда он вновь вернулся к бывшим воронам, он нашёл интересную картину того, как Натаниэль лез на барную стойку, а Жан пытался его оттуда снять. — Бери его и на выход. — Моро долго уговаривать не надо. Он снял рыжего придурка со стола и закинул его на плечо, старательно игнорируя недовольные крики на всех известных тому языках, неся на выход. Вскоре все они рассредоточились по машинам. Ники был за рулем авто Эндрю, так как Натаниэль был явно не в состоянии вести, вместе с ним остался Аарон. Остальные же были в машине рыжего: Эндрю за рулём, Кевин на пассажирском и двое бывших пташек сзади. Вся дорога сопровождалась их громкими разговорами на французском. Нат с обожанием смотрел на своего французского приятеля, пока тот возводил глаза к небесам и хмурился, яростно отвечая на очередные выпады. — О чем они говорят? — поинтересовался Миньярд у Кевина. — Маты пропустить? — Ну попробуй. — Тогда ни о чём. — увидев чужое недовольство на лице, Дэй вздохнул. — ладно, ладно. Что-то о невежественных британских задницах и глупых французов. — При чём здесь Британия? — Вроде как родственники Натаниэля по линии матери из Британии, как и она сама. — грустно ответил нападающий, а после уставился в окно машины. Поездка до их дома в Колумбию прошла шумно. Двое парней продолжали спорить, Кевин на соседнем сидении недовольно бурчал, иногда вступая в чужие склоки, но быстро отшиваемый от них, из-за чего тот лишь яростнее начинал кричать на французском. Вскоре они уже подъехали к нужному месту и Эндрю вылетел из машины, наслаждаясь тишиной и знакомым языком, на котором общались его брат и кузен. Все прошли в дом и начали пьяно разбредаться по комнатам. Ники лёг вместе с Аароном в его комнате, Жан потащил Нила с собой в комнату Хэмика, Кевин не прошёл дальше дивана в гостиной, а Эндрю спокойно устроился в своей комнате, усаживаясь на подоконник, доставая сигарету и смотря на скрывающуюся за облаками луну, что не приносила ему никаких ответов на роившиеся в голове вопросы: почему он?