Вернутся к фанфику

В шаге от опасности

7 октября 2024, 00:37
Сад Гусу оказался поистине очарователен: множество самых разных цветов, чьи ароматы сплетались в единый, идеально сочетались с изяществом Облачных Глубин. Несмотря на яркость цветов, они не выделялись, а дополняли умиротворение этого места. — Чудесно, наконец, выйти на свежий воздух, да, А-Яо? — прервал тишину Лань Сичэнь. — Теперь ты можешь свободно перемещаться по саду. По моему приказу больше никто из адептов и слуг не будет здесь ходить. — Не стоило ради меня доставлять неудобства другим, — отмахнулся Цзинь Гуанъяо, однако в глубине души был рад, что теперь у него есть постоянная возможность выходить за пределы резиденции. — Ничего страшного, А-Яо. Не могу же я всегда держать тебя взаперти, верно? У тебя должна быть хоть какая-то свобода... — последнее слово Лань Сичэнь произнес совсем уж неуверенно, как если бы вдруг понял, что это звучит нелепо. — Думаю, мы также можем выбраться в ближайший город. Мне нужно кое-что приобрести, а тебе будет неплохо развеяться. Мэн Яо, разглядывая благоухающие азалии, с напускным благодушием ответил: — Я буду только рад, брат Сичэнь, — и улыбнулся, когда, обернувшись, встретился с неизменным мягким взором Лань Хуаня. Этот чистый взгляд всегда вызывал в Мэн Яо целую бурю противоречивых эмоций. Сам Цзинь Гуанъяо привык к лживым любезностям и бесконечной лести как от себя, так и от окружающих его людей. Он знал, что за улыбкой прячется неприязнь, за обманчивым доброжелательным взором кроется ненависть и отвращение. Но Лань Сичэнь всегда был искренен. В его глазах не существовало лицемерия, лжи и отторжения. Он был чист, как ясное безоблачное небо. Совсем не такой, как Цзинь Гуанъяо. Он праведен и честен, в то время как Мэн Яо грешен и грязен с ног до головы. Видеть свою полную противоположность всё равно что осознавать, насколько собственная натура гнила и отвратительна. Посмотри на главу Лань, Мэн Яо, и пойми, что ты недостоин даже стоять рядом с ним. — Хорошо. Желаешь отправиться сейчас или немногим позже? — Как решишь ты. Лань Сичэнь долго раздумывать не стал, и ближе к вечеру, закончив с делами главы, вместе с Ляньфан-цзюнем отправился в ближайший к Облачным Глубинам город. Цзинь Гуанъяо пришлось надеть доули, чтобы быть менее заметным в толпе. В городке царила приятная атмосфера покоя. Казалось, что это место — островок безопасности и умиротворения: люди неспешно проходились по улицам, и никому не было дела до человека в доули с таким ворохом грехов, что и двух смертей окажется недостаточно для расплаты. Город просто жил своей неспешной жизнью, не подозревая о том, кто находится в нём. Первым делом они направились к длинной торговой улице, где продавали всё, что может понадобиться человеку — от закусок до магических артефактов и оружия. Они двинулись к лавке с письменными принадлежностями. Пока Лань Сичэнь искал то, что ему нужно, выслушивая рекомендации торговца, Цзинь Гуанъяо остановился чуть поодаль, у лавки с драгоценными украшениями. Из всего, что когда-либо ему доводилось носить, симпатию заслужили только шпильки — те подходили под любое одеяние и всегда придавали его виду изящества. С ними он чувствовал себя ближе к своему статусу главы и дальше от звания сына бордельной проститутки. Сейчас же, не имея при себе ни единого украшения, он чувствовал досаду. Выложенные на прилавке шпильки сияли дороговизной и недоступностью. Такие драгоценности достойны носить только те, кто не совершал кровавых преступлений в прошлой жизни. Как Лань Сичэнь. Разглядывая ряды выложенных на прилавке украшений, Мэн Яо не заметил бесшумного приближения Лань Сичэня позади. Тот молчаливо следил за тем, как Ляньфан-цзюнь, заворожённый красотой драгоценностей, рассматривал шпильки, и, остановившись на одной, задумался. Лань Хуань наконец подал голос: — А-Яо, тебе нравится? Мэн Яо вздрогнул и обернулся. Лань Сичэнь кивнул на эту золотую шпильку в форме двух цветков пиона. — Да, — честно ответил Мэн Яо. — Красивая. — Хм. Иди вперёд, А-Яо, мне нужно ещё купить кое-что, — и он мягко подтолкнул Мэн Яо в спину. Тот, вопросительно глянув на него через плечо, двинулся вперёд. Впереди лавки были уже не такими интересными — где-то продавали ткани, где-то артефакты для начинающих заклинателей, а один и вовсе торговал деревянными фигурками, изображающими реальных известных личностей: Старейшина Илин, главы четырех великих орденов, доблестные герои... и Цзинь Гуанъяо в виде маленького злобного демона. Ляньфан-цзюнь тяжело вздохнул — насмешки над его ростом никогда не закончатся. Позади послышались тихие шаги, а затем, обернувшись, Мэн Яо обнаружил Лань Хуаня. — А-Яо, отойдём? Цзинь Гуанъяо невольно напрягся. Отойти? Зачем? — Брат Сичэнь, для чего это нужно? — Мэн Яо сделал шаг в сторону, словно это помогло бы ему сбежать, если бы Лань Сичэнь попытался схватить его. Цзэу-цзюнь, казалось, совершенно не заметил напряжения в теле своего друга. — Я хочу... кое-что сделать, — и многозначительно улыбнулся, подкрепив подозрения Цзинь Гуанъяо. — Что хочешь? — Мэн Яо медленно накрывала паника, растущая с каждой секундой всё больше. — Нельзя ли здесь? Лань Сичэнь огляделся кругом, оценивая риски, и отрицательно мотнул головой: — Здесь полно людей. Нельзя, чтобы прохожие увидели. Увидели? А что прохожим нельзя увидеть? Что-то, что может испортить репутацию безгрешного Первого Нефрита? Теперь Мэн Яо начал подозревать что-то совсем уж нехорошее. Вдруг Лань Сичэнь хочет отвести его в укромное место и там свершить злодеяние? Вдруг его честные глаза окажутся такой же ложью, как и его собственные? Цзинь Гуанъяо знал, что Лань Хуань просто не может лгать и утаивать страшные секреты, но необъяснимый страх из прошлого нашёптывал ему совершенно иное: что-то тёмное, ненастоящее, ужасное, чему его воспалённый разум почему-то верил. — Ну же, А-Яо, пошли! — Лань Хуань мягко подхватил друга под руку, доверчиво касаясь его пальцев. — Это ненадолго. Мэн Яо хотел довериться и хотел отстраниться. Это нежное прикосновение просто не могло быть неискренним, оно подталкивало к тому, чтобы позабыть о предосторожности и поверить, но в то же время что-то мглистое и холодное раз за разом напоминало ему о том, как он погиб. Колебания не ускользнули от глубокого взора Лань Сичэня: — А-Яо? — он приблизился ещё на полшага, решив, что Цзинь Гуанъяо дурно себя чувствует. — Что-то не так? Тебе плохо? Мэн Яо неуверенно мотнул головой, но борьба внутри не прекратилась. Он хотел верить правде, которую знал, но страх, который он помнил, вставал поперёк. Его почти начало трясти от незнания и непонимания того, что делать дальше, как вдруг доули исчезла с его головы, а бережные ладони вплели ему волосы нечто прохладное и жёсткое. — Вот так...— с благоговением прошептал Лань Сичэнь, опустив руки. — Выглядишь просто невероятно, А-Яо... И только в этот момент Цзинь Гуанъяо, наконец, отпустило: резко, неожиданно, как удар обо что-то тяжёлое. Мир показался светлее, Лань Сичэнь — искреннее, чем когда-либо ещё. Он так и застыл, оглушённый осознанием произошедшего и тем, что действительность оказалась куда более безобидной, чем он себе представил. Всего лишь золотая шпилька, мерцающая в его волосах, подаренная самым праведным и святым из существующих людей в этом мире. — А-Яо? — позвал его Лань Сичэнь тихим голосом. — Брат Сичэнь, — отозвался Цзинь Гуанъяо, встретившись с невероятной глубины и красоты глазами Лань Сичэня. Они сверкали ярче тысяч звёзд и были честнее любых слов. Такие ведь и вправду не могут лгать... Они созданы для того, чтобы такие люди, как Ляньфан-цзюнь, чувствовали вину за все злодеяния, зная, что они никчёмны и слабы, раз не смогли пойти по честному пути. И стало так легко, когда он понял, что ничего плохого не случится, что захотелось от души рассмеяться и с облегчением выдохнуть. И, не сдержав порыва, Мэн Яо улыбнулся так искренне, как никогда прежде. В глазах Лань Хуаня пробежал зачарованный блеск, словно пред его взором опустилось почитаемое им божество. — А-Яо... — с придыханием произнёс он, глядя на Мэн Яо так, будто тот был кем-то невероятно значимым и ценным, кем-то, кому хотелось отдать свою душу на растерзание. Лань Сичэнь сделал шаг ближе. В его глазах на мгновение отразились огоньки первых звёзд на небе, и сам он выглядел столь очарованным человеком перед собой, что Цзинь Гуанъяо на какое-то время лишился дыхания и возможном здраво мыслить. Этот человек... Лань Хуань был таким невероятным! Разве можно одновременно вызывать такой противоречивый поток чувств от подозрения и недоверия до обжигающего тепла в груди, в котором хотелось утопиться? Только Цзэу-цзюнь, глава ордена Гусу Лань, идеальный и безгрешный Первый Нефрит, мог вывести грязного и погрязшего в крови бывшего главу Ланьлин Цзинь из равновесия одним лишь взглядом. Лань Сичэнь приблизился снова. Вокруг сновали прохожие, но никому не было дела до них двоих, как самому Лань Хуаню не было дела до мира вокруг. Всё — люди, деревья, улицы, звуки — сократилось до двух человек под куполом безмолвного вечернего неба. Тело Мэн Яо обуяло душным жаром. Когда Лань Хуань наклонился, Мэн Яо счёл разумным, что он недалёк от обморока. — Сичэнь? — собственный голос звучал хрипло и показался Цзинь Гуанъяо не своим. — Что... такое? — Я... — они почти соприкоснулись лбами, — Яо был готов в этот миг распрощаться с жизнью — но Цзэу-цзюнь, прикрыв глаза, пару раз мотнул головой и отстранился, а в следующую секунду на голову Ляньфан-цзюню опустилась шляпа доули: — Кхм, мы не можем допустить твоего раскрытия. Не снимай. Но ты, рассеянно подумал Мэн Яо, сам стянул её. И после, когда они продолжили прогулку, Цзинь Гуанъяо долго не мог избавиться от фантомного жара вокруг себя.

***

— Люблю порой заглянуть в это место. Здесь превосходно готовят, — с блаженством похвалил Лань Сичэнь, выходя из заведения. — Тебе всё понравилось, А-Яо? — Да, здесь и вправду чудесная еда, — Цзинь Гуанъяо довольно потянулся, разминая руки. — Думаю, теперь нам стоит вернуться в Облачные Глубины, — Лань Хуань взглянул в тёмное звёздное небо. — Я уже нарушил распорядок дня... Стоит поторопиться. Не успели они и шага сделать с территории здания, как вдали, в редеющей толпе прохожих, мелькнули узнаваемые одеяния клана Не. Лань Сичэнь мгновенно среагировал, и в следующую секунду они оказались сокрыты тенью густых деревьев за углом трактира. Мэн Яо не успел ничего понять и осознать, когда оказался прижат спиной к холодной стене: — Сичэнь? Что происходит? — полушёпотом спросил тот, намереваясь выглянуть из-за угла. Лань Хуань наклонился низко-низко, касаясь щекой чужих волос, и прошептал сиплым голосом: — Клан Не здесь. Цзинь Гуанъяо в тот же миг почудилось, что со всех сторон на него уже направлены мечи, а на лицах озлобленных людей сверкают хищные оскалы. Стало не на шутку тревожно и Цзэу-цзюнь хорошо это ощутил. Он прошептал снова, прижимаясь ещё ближе, вплотную к Цзинь Гуанъяо: — Они не тронут тебя. Не беспокойся. Однако легче стало не намного. Невзирая на то, что Лань Хуань способен защитить его и не дать другим узнать о его существовании, страх никуда не делся. Он засел внутри и терзал внутренности каждый раз, когда на горизонте появлялся намек на угрозу. Тем временем послышались разговоры. Группа из Цинхэ Не разделилась, и, как и предполагалось, искала хоть какие-то зацепки о том, что Цзинь Гуанъяо жив и находится где-то поблизости. Прохожие мотали головами и недоверчиво осматривали людей чужого клана: — Цзинь Гуанъяо? Разве он не мёртв? — Что? Откуда мне знать, жив он или нет?! — Нет, никого даже похожего мы не видели! Но клан Не не сдавался и продолжал настойчиво опрашивать прохожих, постепенно продвигаясь вглубь города. Сбежать вдвоем было бы нелегко, если учесть, что с двух сторон они могут оказаться замеченными. Оставалось надеяться на невнимательность клана Не. Мэн Яо чувствовал себя гусеницей в коконе, окутанный объятиями Лань Сичэня. Цзэу-цзюнь не давал ему возможности даже посмотреть на тех, кто так упорно искал его, скрывая обзор своим широким рукавом. — А-Яо... — выдохнул тот. — Ты должен немедленно скрыться. Это, — он вложил несколько магических талисманов в ладонь Цзинь Гуанъяо, — поможет тебе выиграть время, если вдруг произойдет что-то непредвиденное. Мэн Яо сжал талисманы в руке, неотрывно глядя в глаза Лань Сичэня. — Но, думаю, до этого не дойдет. Просто... ради спокойствия, — он ободряюще улыбнулся. — Однако спрятаться все равно придется. Иди туда, — он кивнул в сторону небольшой рощи, которая находилась в двух десятках чжанов от трактира. — Когда группа из Цинхэ покинет город, я приду за тобой и мы сразу же отправимся в Облачные Глубины. — Я понял, брат Сичэнь, понял, — кивнул Мэн Яо, сжав талисманы — своё спасение — ещё крепче. — А ты?... — Я выйду к ним и постараюсь отослать отсюда, — он краем глаза взглянул на пятерых вооружённых мечами человек, которые безуспешно пытались что-то узнать. — Иди, А-Яо, и жди меня. Цзинь Гуанъяо кивнул и, развернувшись, двинулся к указанному месту. Лань Сичэнь же, натянув благожелательную улыбку, вышел из тени. До рощи было не так далеко, но мелькающие в толпе прохожих одеяния Цинхэ Не словно бы увеличивали расстояние ещё в несколько десятков. С каждым ударом сердца тревога нарастала, подстёгивая ускорить шаг, а дыхание — прерваться. К счастью, добраться до рощи довелось без проблем, и оказавшись в безопасности, Мэн Яо, с облегчением выдохнув, опустился на земле у огромного дерева. Доули скрывала обзор, поэтому он стянул её с себя и положил рядом. Издалека он узрел, как силуэт в длинных белых одеяниях о чем-то разговаривал с людьми в клановых одеждах Не. Тело обуяло мелкой дрожью от осознания, насколько близко он был к погибели. Буквально из-под носа сбежал! Не будь рядом Лань Сичэня, он бы мог попасться им. Что ж, судьба оказалась благосклонна к грешнику, позволив ему продлить дни своей жизни. Невероятно даже, что он до сих пор жив, учитывая, что всё в этом мире желало его смерти. Постепенно страх отступил. В конце концов, он уже спасён, нет причин для пустых волнений. Едва ли в этой роще будут скрываться шпионы Цинхэ Не. Время тянулось и тянулось, пока вдали не появился Лань Хуань, двигающийся к месту, где прятался Цзинь Гуанъяо. Тот, завидев Цзэу-цзюня, поспешил подняться с земли, нацепить шляпу и пойти навстречу. Лань Сичэнь выглядел слегка утомившимся, но радостным. — А-Яо... Прости, пришлось немного задержаться. Ты как? — Благополучно, — тот легко кивнул. — Замечательно, — Сичэнь выдохнул. — Не думал, что они объявятся в этом городке. Обычно здесь редко бывают гости. — В поисках меня Не Минцзюэ обыщет каждый цунь земли, ты же знаешь его, — безразлично сказал Цзинь Гуанъяо. — Рано или поздно у него получится. Это была просто констатация факта. Аксиома, не требующая подтверждения. Мэн Яо знал это также хорошо, как ощущение чужой крови на своих руках, как ощущение холодной стали Шоюэ в себе. Он понимал, что не существует способа избежать наказания за все деяния прошлой жизни, но Лань Сичэнь, этот святой праведник, почему-то продолжал считать иначе: — Нет. Я не допущу того, чтобы они добрались до тебя. Сделаю всё, но не дам тебе пострадать. Мэн Яо казалось немного странным то, с какой яростью и уверенностью Лань Сичэнь готов был защищать его. Да, они были друзьями, да, глава Лань наверняка чувствовал вину за содеянное в прошлом, но его рвение спасти Цзинь Гуанъяо все равно было слишком сильным. Как будто Мэн Яо — не просто близкий друг, а кто-то бесценный, дорогой его раненой душе. Кто-то, кто живёт под самым сердцем, дарит смысл жизни... Место, в которое завернули его мысли, Ляньфан-цзюню очень не понравилось. — Они покинули город. Пора вернуться в Облачные Глубины, — Шоюэ послушно воспарил над землёй. Лань Сичэнь ступил на него, и Мэн Яо, тряхнув головой, чтобы изгнать странные мысли, последовал за ним. Меч взлетел высоко над верхушками деревьев. Земля отдалилась, оказавшись далеко внизу, и Шоюэ помчалась, разрезая ночной холод и облака, вперёд.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!