ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ. ЧИСТЫЙ ЛИСТ

Сквозь шторы пробивалась тоненькая струйка чистого белого света. Она бежала по полу, доходя до его ног, поднималась чуть выше. Август с нетерпением ждал того, когда его тело наконец-то сможет двинуться. Но пока он находился полностью во власти собственных мышц и всë больше думал о том, что вот сейчас это точно будет концом. Сзади послышался скрип, словно кто-то открыл дверь в комнату. Хольт было подумал о том, чтобы метнуться взглядом в сторону часов, но ничего не получилось. Голова застыла, а шея окаменела со всех еë сторон. Он принял свою судьбу, пытаясь настроиться на своих собственные чувства. Может часов три утра? Или четыре? Август боялся брать больше. Просыпаться он не хотел. «Почему ты это сделал?» — пронеслось резко в мыслях мужчины. На этот вопрос он уже давно не мог найти ответа. А если бы и нашëл этот ответ, то он был показался ему нечестным. — Я хотел сделать то, что не смог бы сделать ты. — голос из-за спины показался Августу хриплым и тихим, но очень знакомым. Он ещë не забыл этот голос. Ещë не успел забыть. — Я... Сплю? — губы Августа еле шелохнулись, когда он попытался что-то произнести. Обычный эффект, но сейчас Хольту хотелось собственноручно разомкнуть себе челюсти, чтобы сказать что-нибудь более внятное. — Полагаю, что да. — ответ подействовал почти незамедлительно, возник в голове сразу после вопроса. Август не чувствовал, что слова, которые он понимал, вообще звучали здесь. Вокруг была тишина, но в его сознании творилось нечто другое. Само сознание отвечало ему. — Я же мерт— — Не продолжай. Не нужно. — своего собственного голоса Хольт не узнал. Строгий с долей дерзости и... Взрослый? Августу показалось, что его голос постарел в момент этой фразы. Хотя нет. Не мог. Он знал, что это нереально, а всë равно ощущал чужие глаза на свой спине. На механизме, который оказывался вторым источником света, помимо луча из окна. — Тебе так страшно это слышать? Август. — сразу после этого послышался короткий вздох, смешок. Магнат не понимал почему он смеялся. Ему не было смешно. В таким ситуациях никто не смеëтся. А Хольту особенно не хотелось этого делать. — Когда ты успел стать таким чувствительным? Это из-за Димы? Ненависть. Злость. Непонимание. Август скорее выбирал третье, хоть и два оставшихся чувства влились прямо ему в грудь. Захотелось согнуться, не получилось, ведь ток не посмел ударить никуда, кроме головы. Хольт и сам не знал, как смог так усесться. Или же это было частью сна? Но это мало его волновало сейчас. Голос замолк. Август вспомнил, как отец плакал у могилы матери. Ничего не осталось, кроме воспоминаний. Кажется, что ему тогда было около двенадцати. Что было с Мико он помнил плохо, зато помнил, как отец днями лежал в постели, не впуская даже собственных детей в комнату. Наверное, именно тогда у него появились проблемы с сердцем. Оно разбилось в день, когда его любимая Сатоми умерла. И охладело ко всему на свете, оставив в груди дурацкую ледышку с высеченным словом «Plicht». — Если это сон, то на самом деле ты ничего не знаешь. И о Диме не знаешь. — хладнокровие оказалось единственным выходом, чтобы выжить в собственном кошмаре. Этому Августа учили примерно с семи лет. Но, к большому сожалению, ему не удалось овладеть таким искусством. Даже если такового требовал врач. — Я знал, что ты не справился. Но не тебе же одному совершать импульсивные поступки. — ответило само сознание, побудив в Августе желание ударить себя же по лицу за то, что не смог показать результата. За то, что пожелал смерти. И за то, что пожелание исполнилось. — Я хотел сделать это тебе назло. И я сделал. — Ты так решил? — этим шëпотом Хольт пытался сорваться на крик, но не вышло. Тело не поддалось, не позволило разжать челюсти, как бы не хотелось. Перед глазами поплыло, Август уже понял, что заплакал, но даже не мог толком вздохнуть. — А знаешь, что самое обидное, пап?... Шорох оказался громче, чем Август предполагал. Он почувствовал касание на своëм механизме, будто что-то взялось за него, как за шкирку, прямо у шеи. И Хольт ещë раз убедился, что такого не могло случится на самом деле. Руки были холодными. Знакомыми и одновременно чужими. Ему почему-то хотелось больше почувствовать сейчас руки Мико, чем эти. — Я никогда не узнаю что ты действительно мог мне сказать. Что ты хотел мне сказать. — жалкий шёпот вырвался прямо из горла. Август не говорил этого. Он мыслил этим. И все мысли занялись сожалением, что это не реальность. — И ты не узнаешь, что я подписал этот чëртов контракт на покупку дронов. Если бы не он, то ты бы не— — Хватит. Ты же сам сказал, что не нужно. — сухая и холодная ладонь переместилась на плечо. Она даже не пыталась сжать его, мышцы были слишком сильными, не поддались бы. Тон у обладателя этой ладони стал грубым. Загадочным и неожиданно привычным. — Приедешь в Амстердам. Поговорим. Попрощаемся. «Попрощаемся?» — Август уже сумел предположить, что этот образ, этот «человек» за спиной был способен прочитать его мысли. Тем не менее, он всë равно не смог переспросить это вслух. Мужчина просто не верил, что он говорил это. Он ведь никогда не прощался с ним, оставлял лишь звенящую тишину в ушных перепонках после разговора или долгие громкие гудки. — Я не готов прощаться. — Август легонько покачал головой. Шея занемела. Взгляд упал на солнечный луч, которые бежал по колену, животу и части левой руки, по плечу и в конце-концов чужой ладони. Голова Хольта закрутилась в стороны, пока глаза не намокли и выпустили солëные дорожки. И снова намокли. — Я не хочу. Не надо. — За тебя больше некому решать. Теперь ты принадлежишь сам себе. — пальцы скользнули, отпустили, что стало легче дышать. Ток ударил в грудь. Дыхание стало не таким надрывным, можно было расслабиться. Так ли ощущалась свобода? Никто не мог сказать ответ на этот глупый вопрос. Хотя... Один человек мог всё-таки.

***

Под звон будильника Август распахнул глаза. Он даже не понял, как болезненно прохрипел, потому что всë тело перекрутилось. Сразу стало видно, что спал он не спокойно. А ещё чуть не упал с кровати во сне, ведь одна из ног уже слезла к полу, а рука схватилась за полку тумбочки. Мужчина повертел головой, замечая, что одеяла на постели не было, видимо, он собственноручно отбросил его на другой край. Это показалось странным. Так не должно было случиться, но, по всей видимости, тело Хольта проснулось раньше него, чего вроде бы никогда не происходило с ним. Он такого не помнил. На подушках красовался мокрый след от слëз, целая дорожка. Щëки Августа слегка горели, а под глазами по-прежнему было сыро. Захотелось выругаться. Всей душой проклинать самого себя. Ценить слëзы Хольт не научился, поэтому посчитал, что выглядел жалко. А ещё не хотел, чтобы кто-то видел его таким. Он почувствовал себя слабым и грязным. Пустым, а главное, не нужным. Он сделал то, что должен был. Что дальше? Его отец уже не увидит технологичного светлого будущего, которое когда-то снилось им обоим по ночам, пока это не перешло к крайности долга и Август не стал делать это исключительно ради одобрения. Теперь же проснулся только один из них. Август услышал знакомый стук каблуков, затем повседневный стук в дверь. Несложно было догадаться кто именно решил разбудить его. Хольт не смог ответить ни на первый стук костяшек по двери, ни на второй, ни даже на третий. Секунды быстро тикали, а он будто пытался ухватиться за них руками, чтобы успеть придти в себя. К его несчастью дверь открылась приблизительно через одну с половиной минуту. Вначале на небольшую щель, затем распахнулась и в комнату вошла Николь. Девушка обошла кровать Августа, сразу подойдя к окну, чтобы открыть шторы. — I've got news, August. — она говорила медленно и нежно, будто боялась ранить его словом. Еë руки тянули за нити, открывая шторы. Снова новости. Снова тревога, которая застыла в груди. Хольт готов был молиться, чтобы в словах секретарши не осталось ничего плохого. Он еле как поднялся на кровати, сел, даже не прикрыв себя одеялом, хоть по спине побежал холодок. — Go ahead, Nicole. — магнат чувствовал свою дрожь в голосе, глупую слабость, оставшуюся после кошмара, но сделать с этим ничего не мог. Терпел, давился этим. Николь сделала вид, что не заметила. Сжала язык, прокручивая мысли в голове одну за другой. Она повернулась к нему лицом, но так и не посмотрела на самого Августа, хоть не видела в этом ничего постыдного. Легко было понять, что не все новости были утешительными. Но надежда на одну хорошую почему-то по-прежнему оставалась. — We moved half of the drones to St Petersburg, but the launch had to be postponed because of the funeral. — Николь нахмурилась, будто ей самой было неприятно говорить следующее, хотя это буквально была еë обязанность. — Interview requests are coming in... The media want you to comment on the death of Ferdinand van der Holt. That's all the news outlets are talking about right now. Хольт поднялся с кровати, ничего не сказав по началу. Одновременно хотелось отвечать, а одновременно совсем не хотелось. Мысли терзали мужчину, а он просто мечтал их уничтожить, чтобы в голове стало пусто и спокойно. Ему давно не приходилось такого чувствовать. Сейчас всë внутри бушевало, как море во время шторма. Лучшего описания Август для себя не нашëл. — Anything else, Nicole? — вопрос завис в воздухе, а секретарша ждала совсем не этого. Она опустила глаза, посмотрела чуть в сторону, заметив мокрые следы на подушках Хольта. Девушка всë поняла. — The flight to Amsterdam leaves tomorrow at eight twenty-five. — Дебуа поправила свой выбившийся блондинистый волос, пытаясь вспомнить что-то ещë. Она достала свой телефон из кармана пиджака и нахмурилась, краем глаза следя за тем, как Хольт собственноручно открывал шкаф и искал что-то из одежды, что делал достаточно редко. — I'll send you a list of guests for the funeral to approve. And the bureau has already prepared the memorial hall and the cemetery. — Thanks, Nicole. — прикусив язык после этих слов, Август пытался просто не произнести чего-то лишнего, по крайней мере не плакать прямо здесь, ведь хотелось реветь от своей безысходности и не меньше, чем дней десять. Хольт зацепился рукой за ткань тëмно-синего костюма, смотря на его запонки. — I want you to stay in Petersburg, Nicole, and take over my duties. I'll leave you half a retinue. If circumstances change, but you can always recruit me. Николь замерла, сжав телефон в своей крепкой хватке. Она смотрела на спину Хольта, его экзоскелет и непослушные волосы. Август обернулся на неë через секунду, накинув на свою кисть вешалку с костюмом. Еë молчание очень его озадачило. — Sir... August... — сомнения пытались поглотить Дебуа с головой. Разумеется, поддаваться она не собиралась, просто не знала, что всë произойдёт так резко. Что она не будет рядом с Хольтом, когда гроб положат в землю. — I see your point. — Nicole. — Август вздохнул, слегка наклонив голову, чтобы осмотреть еë фигуру, которая застыла, как статуя. Он отложил костюм на кровать, почти кинул его туда, а сам стал натягивать на себя халат, лежавший на кресле, недалеко от девушки. — I'm sorry I can't take you with me. I have to leave all this for someone. — Yes, I see your point. — ничего, кроме повторения своих же слов, Николь не смогла произнести. Она чуть напряглась, подняла голову на Хольта, смотря сочувствующе, но пытаясь оставаться смелой насколько это возможно. — I'll do everything I can to keep the problems in Petersburg in Petersburg. Август кивнул. Затем ещë раз, улыбаясь немного неловко. Он проводил еë взглядом, когда девушка поспешила к двери, закончив этот разговор. Дверные петли качнулись, послышался несильных хлопок и тонкий скрип. Мужчина ртом заглотил себе в глотку воздух, осел на кровать. Дышать стало трудно. Думать об этом одному не хотелось, а рассказать было ещë больнее. Хольт сжался, зажмурил глаза, смахивая слезинку с века. — Wie ben ik zonder jou, trut... — слова сами вырвались тихим стоном. Такая неконтролируемая боль в сердце уничтожала, уменьшая весь мир до тяжести в рëбрах, до робкого заряда током, который тëк куда-то вниз. Что делать дальше? Наверное, он предполагал, что просидев здесь вот так ещë минуту он уничтожит своë драгоценное время, оставленное ему до смерти. С другой же стороны Август не знал что ещë может сделать до своего последнего дня. Сейчас же смирение к нему не пришло.

***

Август стискивал пульт от телевизора, изредка разжимая руку, чтобы его не сломать. Дикторы, репортëры, прочие журналисты... Хольт и не осознавал какой крупной фигурой был его отец в мире журналистики и глазах общественности, с ним связанной. А какой он стал, когда Август оказался здесь, в этом Санкт-Петербурге. Теперь же и россияне неожиданно заинтересовались европейским магнатом, создателем Holt International, а в частности его кончиной. — ...Двадцать второго июня во время перелëта Амстердам—Санкт-Петербург скончался создатель оружейной компа— Удар по кнопке стал настолько агрессивным, что Август не удержался от лëгкого шипения между зубов. Речь ведущей была ему омерзительна. Ни тембр голоса, ни еë спокойная подача, ни равнодушное лицо не были свидетельством того, что мужчина готовился вмазать по телевизору со всей силы. Нет, просто... Как-то не верилось. — ...Причиной стал сердечный приступ... К другим новостям, начальник ГУ МВД РФ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области Фëдор Прокопенко заявил об своей отставк— Переключения каналов ничего не давало. Хольт даже не знал, да и не представлял, сколько их было в этой громадной коробке. А ещë он не понимал сколько он сможет вынести это всë слушать. Тратить время на раздумья о каких-то каналах оставалось не в его интересах. — ...Фердинанд ван дер Хольт скончалс— В ушах зазвенело. Хотелось ударить самого себя по голове так, чтобы вправить и мозги, и мысли, а заодно и чувства. Такие странные и стыдливые. Август хотел их спрятать. Он выключил телевизор, кинул пульт на пол, смотря на новые стекла вместо тех, что были вчера. Ни капли от прошлого. Трещин нет, как теперь и столика перед диваном. Хольт натянул себе халат на плечо посильнее, как будто в этом была какая-то суть, притронулся к переносице, до сих пор ощущая слабую боль в носу. Сам виноват. Не сдержался и вот теперь мог любоваться на тонкий шрамик хоть каждое утро в зеркале. Пальцы нащупали телефон под бедром, достали оттуда, смотря на экран каким-то пустоватым взглядом. Дима написал что-то. Самочувствие... Во сколько проснулся... Проснулся ли... Всë ли нормально. Это вызвало улыбку, но как-то сил ответить не нашлось, а позвать Николь и сказать ей что-нибудь для передачи слов Дубину просто не хотелось. Ей сейчас и так было нелегко. Ответственность, оттуда и волнение. У уха Августа снова слышались одни гудки, ощутимые растянутыми до самой бесконечности. Ещë одна попытка казалось бы не давала ничего, но всë равно имела смысл быть. Поэтому он набрал номер снова, прикусил губу, пока не услышал: — アヴグスト？何が欲しい？来ないの？ — そうだ。 — Хольт выдохнул, пытаясь не начать кричать или злиться. Его сестра была слишком спокойной, как диктор из новостей. Еë голос совершенно обычным, а в словах не слышалось ни капли сочувствия, ни к себе, ни к нему. — 何か言いたいことはある？ — あなたは私に電話した。何て言えばいいんだ？ — Мико невероятно типично продолжила выражаться, шурша чем-то на заднем фоне. Ещë, видимо, прижимая телефон к своему плечу головой, потому что Август ярко слышал еë дыхание. — なぜニコルを通して父の死を知ったのか？なぜ何も言わなかったの？ — Август вскочил с дивана, держа телефон так, чтобы не выкинуть его через секунду куда-нибудь подальше, как делал в Петербурге не единожды. — あなたの秘書だから？どうして私が知っていると思ったの？私はまだ家にいない。 — Мико переключилась на нидерландский, перекидываясь парой слов с кем-то рядом с собой, после вернулась к разговору. — 私はベビーシッターなのか、それとも彼の一挙手一投足を見守る看護師なのか？ — 帰ってきて、私の光よ。 — Хольт посмотрел в чëрный экран телевизора, видя там только себя и снова безысходность во всей своей фигуре. — 私は思った。 Август только разжал губы, как звонок завершился, оставив его ни с чем. Вновь в этом проклятом одиночестве, как брошенного всеми пса. Таким себя он и чувствовал. Кому теперь он был нужен? Фердинанд пользовался им, но хотя бы поддерживал иллюзию того, что он не лишнее звено. — Neuken. — телефон сам выскользнул из руки, но на этот раз Август его поймал, сжимая обеими руками, как последнее драгоценное, что осталось. Магнат натурально кинул своë тело на диван, кладя телефон себе на грудь и смотря в потолок. Скучный и белый. Таким же был и новый лист в жизни младшего ван дер Хольта.