ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ. ПОДАРОК

Яркий свет в конце тоннеля, значит? Август видел его прямо перед глазами. Протянутую руку ангела тоже сумел различить. Жалко, что на Димину она совсем не похожа. Зато какая красивая, девичья, аккуратная рука. Точно ангельская. Но сил идти на этот свет у Хольта не было. Он замер на месте, встать не мог. Наверное, больше никогда не сможет. Сколько бы ладонь не тянулась к нему, как бы яркий свет не слепил глаза, ничего уже не поделать. Он слишком разбит и слишком слаб. И в этой слабости Август готов умереть. Если ещё не умер. Ведь ему-то казалось, что уже да. Внутри черепной коробки он слышал знакомый голос. Да, знакомый. Но в прошлый раз это обернулось его самым жутким кошмаром. Тело, что и следовало ожидать, онемело ещё пуще прежнего. Он зарылся в ткани, показывая нежелание вылезать из своего убежища. Его снова окликнули, Хольт не поддался. Хватит. Ему надоело всё в такой степени, что он готов подохнуть прямо здесь. Пусть в Неву кидают или нет, сразу в Балтийское море вместе с этим шкафом. Ему наплевать. Август с судьбой смирился, а вот чужие настойчивые руки с этим смирятся и не собирались. Его вытянули на кровать, положили и нависли сверху. Мокрые следы от слёз, чужой слюны уже высохли, а не унимающееся сердце до сих пор рвалось наружу, прямо из его тела. Чужие ладони потащили наверх, затем опустили вниз. Хольту стало почти больно, но не так, как ночью. Это другое. Это меньшее, что он мог испытать. — Sir… Хоть что-то пробудило в Хольте былой запал. Он резко распахнул глаза, пробегаясь взглядом по каждому из лиц. Все знакомые, они окружили его со всей сторон на этой постели, наблюдая за его состоянием. Николь напряжена, стискивала брови к переносице, как только слышала новый выкрик. Выкрики же шли с другой части комнаты, где людей было куда меньше. По ней и блуждала Мико из стороны в сторону, выражаясь на нидерландском самыми нецензурными речами. Август не мог их различить сначала, поскольку в ушах поселился яростный звон, но потом её изречения становились с каждым мгновением всё ярче. И они определённо были ему не по душе. — Ik wist het wel! — вскрикивала Мико как можно резче, чтоб пробудить Августа ото сна окончательно. — Ik had hier niet naartoe moeten komen! Als ik had geweten dat het om die kerel ging met wie hij neukt, was ik echt nooit gekomen! — Miko… — попыталась прервать её Николь, оборачиваясь в сторону девушки и постоянно поправляя воротник рубашки, что наровился слезть и оголить её ключицы. — En wat heb ik nou verkeerd gezegd? Waarom moesten we per se naar deze apocalyps komen? Voor hem… Een smeris? Of wat is hij eigenlijk? — продолжала она совершенно не слушая, пока лёгкий скрип матраса её не прервал. Август уселся на одеяле, стараясь различить её фигуру между телами своих подчинённых. Собравшись с силами, Хольт встал. Конечно, это совсем не то же самое, что подниматься посреди ночи. Колени не дрожали так сильно, как тогда. Да и глаза смотрели куда острее. Он быстро влился в поток происходящего и уже испытывал раздражение. Крепко закрепившись на ногах, магнат почувствовал, как на его плечи закинули приятный родной халат, что даже успокоил немного. Август натянул его на себя как положено, двинулся к Мико с поднятой головой. — Wat noemde jij hem? — Хольт сделал один чёткий шаг, пока сестра продолжала стоять к нему спиной и смотреть на вид Петербурга из обширного, наполовину открытого окна. Николь тем временем повернулась к свите, махнула рукой, попросив всех выйти, чтобы они не наблюдали за очередной семейной ссорой, что начинала назревать. Без удовольствия и с какой-то пугающей опаской подчинённые двинулись в сторону двери, выходя друг за другом. Мико этого только и ждала, не собираясь начинать разборки при посторонних, хотя наговорить она уже много что успела. Оставшись наедине, девушка наконец повернулась к нему. Её руки сжимались на груди, она вся почти сгорала от злости, выражая в своей позе что-то до боли отцовское, что у Августа перехватило сердце. Оно почти остановилось, стоило ему глянуть на руки сестры. Все перемотанные до локтей. По деталям Хольт вспоминал прошлую ночь. Кажется, что он слышал взрывы. Неужели это было одним из последствий после Олега Волкова? — Miko… Gaat het wel met je? — промямлил Август, сжимая губы между собой, а уже потом вспоминая, что на них ещё точно-точно остались чужие следы. Впрочем, Волков этого и добивался. — Zo, dus zo praat je ineens. — прошипела себе под нос девушка, продолжая сверлить его глазами. Хольт не сдержался, взялся за её запястья и разомкнул её руки, оглядывая со всех сторон. Везде одни белые бинты, на которые и смотреть больно. — Iemand heeft hier flink huisgehouden. Hoe noemen ze hem ook alweer? De Geest? Ik werd wakker van een explosie de deur. Хольт мягко потянул её в сторону постели, усадил на кровать рядом с собой, водя руками по бинтам. Как же так? У Августа на виске вздулась вена от напряжения, лишь бы сейчас не заискрить перед ней. Тогда он совсем упадёт в её глазах, и так не имея никакого внушительного авторитета. Как старший брат он обязан был её защитить, но не справился с этим. И вот что осталось после очередной его ошибки. — Wat scheelt eraan, broertje? Zo somber ineens? — хмыкнула Мико, нервная улыбка блеснула на её лице, а потом пропала со следующими словами. — Ik treed gewoon in jouw voetsporen. Vet, toch? Август отрицательно закачал головой. Боже, Мико. Нет, она не чёрствая, просто не такая чувствительная, как он. Не такая ранимая. А просто… Другая. И такой сестры у Хольта никогда не будет. Так тягостно от этой мысли стянуло грудь, что мужчина тут же отпустил руки Мико, но покидать её не собирался. Он только прижал девушку к себе, мягко поглаживая по спине, будто желая успокоить, хотя успокаивать явно нужно его. Мико не выдержит нового потока слёз у брата. Её это крайне достало. — Vergeef me, 私の光よ。 — шептал он ей на ухо, уложив голову на плечо. Радоваться такой близости она не стала, но похлопала его по спине, в надежде, что он скоро отстанет. — Je hebt nog lang niet alle teringzooi gezien. — голос Мико стал тише, сдавленнее. Она сглотнула грубый ком в горле, всё-таки приняла его в объятья и зарылась лицом прямо в ткань халата. Девушка резко задрожала, вспоминая кошмары, что ожидали их за дверью спальни. — Waar hed je het over? — шепнул ей в ответ Август, не желая ни думать, ни слышать, ни знать. Нет, так просто Мико уже сказать не может. У неё онемел язык, застыли руки. Как бы он не пытался её вырвать и заглянуть в глаза, теперь же сестра просто вцепилась в него. Видимо тоже не желала видеть остальное снова. Ей уже надоело всё.

***

Август понял о чём она говорила, стоило ему собраться, переодеться с помощью немногих лиц свиты и ступить за порог спальни. Все двери в коридоре либо валялись на полу в самом плачевном состоянии, либо еле держались на петлях и наносились упасть. В комнатах происходила настоящая суматоха. Столько персонала и своего, и персонала отеля Хольт не видел давно. Да и столько разрухи тоже. Он посмотрел под ноги. От ковров не отмывалась кровь. Она впитывалась в шерсть намертво, сколько не пытайся её вытереть. Как оказалось, исключительно его спальня осталась с какой-никакой дверью. Её дерево тоже пытались оттереть от крови и чужих телесных остатков, но не вышло. Август оглядел её, замечая на поверхности знакомые белые волосы, что влипли в поверхность навсегда. Хольт уверен в этом. Он приложил дрожащую руку, провёл и ужаснулся. Что-то слизкое серовато-бежевого цвета капнуло ему на рубашку. Магнат быстро сообразил, что это консистенция напоминала человеческие мозги. Он медленно осознавал — такое не могло показаться. — Sir. — позвала его тихо Николь, стоя неподалёку. Она пыталась его отвлечь от этой жалкой картины, ведь понимала к чему это может привести. — I heed to talk to you. Август робко кивнул ей в ответ вместо слов. Он уже понимал, что произошло что-то ужасное, о чём ему ещё предстояло спросить. Но вопрос ядовито застыл на языке. Если его произнести, магнат отравит всех вокруг, кто ещё остался рядом. Нельзя больше делать вид, словно всё нормально. Своими же глазами Хольт видел чёрные мешки вдали коридора у лестницы, а ещё слышал звуки, похожие на слёзы. Это не могло оказаться иллюзией. — After what happened, we couldn't find Otto's costume. Николь не успела сказать ничего больше, поскольку Август прервал её тут же, испуганно восклицая, этот диалог вывел его из относительного спокойствия: — What about mine? — He's here. We haven't had time to complete it yet. — ответила Дебуа так же быстро, без запинки, чтобы Хольт перестал лишний раз нервничать. Хотя и так ясно, что с ним точно не всё в порядке. В его глазах горел страх, который он, разумеется, старался скрыть, как и положено. — Did something happen last night? Август вытянулся, как солдат, по стойке смирно от её вопроса. Не мог он сейчас ей ответить, лишь бы отшутиться или отвлечь её внимание на что-то другое. Но, как на зло, до шуток, от воспоминаний у Хольта пережимало горло. Находиться в такой близости с Волковым он никогда не хотел, а теперь чувствовал себя грязным до самого мозга костей. — Nothing serious. — ответил Август привычно, унимая дрожь в голосе, что могла бы возникнуть, только не при всех. Нечего остальной свите знать об этом, он и так не сумел их должным образом защитить. — And where is Otto? Is he injured? Пока Хольт оглядывался по сторонам, медленно крутя головой то вправо, то влево, Николь затихла и поникла. Она опустила голову, по началу не сказав ни слова о своём коллеге. Август даже не сразу понял что произошло с ней, потому что был слишком занят мыслями о контроле собственных эмоций. А потом как в голову ударило. Только поздно ему этот удар прилетел. Слишком поздно. — Call his relatives. And send the body... Home… And prepare my suit for transportation. — Август отвернулся, решаясь спуститься вниз и подышать свежим воздухом. Николь в то же мгновение пустилась за ним по лестнице, но в этот раз её каблуки не стучали привычно по каменным ступенькам. У неё не было времени, чтобы наряжаться. Девушка сбежала за ним в мягких тапочках, что носила только у себя в спальне в обычные дни. Сегодняшний день под такое описание не подходил. — Sir! I also wanted to talk about the hotel. We can't stay here. — Дебуа замерла на последней ступени, чем помешала рабочим бегать наверх, поэтому отодвинулась в сторону поручней, чтоб не попасть в этот поток суматохи. Август обернулся на неё, приподнял голову, особенно заостряя внимание на том, с какой тягостью она сжимала планшет в пальцах и поглядывала на наручные часы. Такая паника в ней. Искренняя до боли, от неё ему становиться ещё хуже. Долго смотреть на это невозможно. — Choose to your liking. — бросил Август напоследок, понимая, что голова скоро вскипит от переизбытка событий. Он до сих пор не мог поверить в происходящее. Больно много дней не заканчивалась эта чёрная полоса.

***

На улице и правда чуть легче, если не смотреть в сторону Невы. Хотя, может, разницы и не так много. Что там трупы, что там. Перед Августом, сидящим на скамье недалеко от протока реки, бесконечно раскинулись машины скорой помощи вперемешку с полицейскими. К такой оживлённой картине он должен был привыкнуть ещё с детства, ведь перед ним, его семьёй, постоянно крутились, не давая именно младшему Хольту ни секунды на передышку. То врачи, то учителя, потом и отец к ним присоединился, когда решил заняться воспитанием. Но вот сейчас это невыносимо стягивало горло. Снова эти чёрные пакеты, побрал бы их кто. Август не привык к тому, что кто-то так внезапно исчезал из его жизни. Особенно… Отто. Может, Шрайбер не посчитал это важным шагом, относя свои слова в тот день лишь к типичному выполнению своих обязанностей, но для Августа они значили многое. Его собственный телохранитель, сам того не поняв, подтолкнул его к Дубину, чтобы он сделал первый шаг. Этот первый шаг изменил всё. Даже будучи «фоновым персонажем» его жизни Отто делал для него невозможное, невероятно важное, но заметить всё им сделанное Август уже не успел. Шрайбер наверняка сражался за него до последнего. И умер он как герой, защищая своего босса, как преданный пёс. Обязанность? Нет, в таких отношениях всегда закладывалось личное. И сидя на скамейке в эту самую секунду для Августа нашлись к нему какие-то личные чувства, будто он должен выполнить обещание, а не выполнял его. Вот так просто. И смотря на огромный патологоанатомический мешок, Хольт просто не мог остаться на месте. Если там Отто, надо идти на отчаянный шаг. — Можно… — начал было Август даже без того, как поздороваться. Бригада скорой помощи, состоявшая из парочки врачей, обернулась на него почти одновременно. — Здравствуйте… Могу я попрощаться? — Простите, что? Попрощаться? — переспросил один из них, смотря то на своего коллегу, то на Хольта, то на мешок. Просьба, мягко говоря, странная. Август это знал прекрасно, но не обратиться не мог. Предвкушая отказ, в Хольте погибала вся его самоуверенность, он задумывался о том, что теперь кто-то другой будет прикрывать его спину вместо этого великана. И стало сразу неспокойно, как он мог довериться другому, когда так к нему привык? — Он… Мой друг. — прошептал Август тоскливо, что заставило одного из медиков сжалиться. Не слушая объяснений, что вообще-то так не делается, предъяв со стороны ещё находившегося в шоке врача, парень схватился за застёжку и потянул её вниз, но вовремя остановился, когда Хольту показалась голова. Нет, что-то похожее на голову. Человек так выглядеть не может. Так не может выглядеть и Отто, самый сильные его союзник, самый верный человек, прошедший уже огонь и воду, что с Августом, что без него. Хольт отрицательно закачал головой. Не может быть. Теперь он точно убедился, кому принадлежала та серо-бежевая смесь, потому что в мешке она облепила и лицо Отто, и поверхность этого самого мешка. Да и лицом это назвать язык не поворачивался. В смеси из плоти, крови и многочисленных белых волос плавали зубы, при чём в разных местах, залезая и туда, где должен был начаться нос, где он, по крайней мере, начинался раньше. Глаз не осталось и вовсе, зато при свете солнечных лучей виднелось нечто металлическое, ржавое, крошечная деталь. Наверное, механизм от взрывчатки Волкова. Август, будучи уже насмотренным в плане оружия, даже самодельную работу пытался понять. Рассмотрел он всё очень быстро, затем кивнул головой ребятам, чтобы они продолжали делать свою работу. В Хольте с каждой минутой всё больше загоралась злость. — Auf Wiedersehen, mein Freund. — прошептал про себя Август, пока всё, что раньше принадлежало сильнейшему в его жизни человеку, загружали в машину. На прощание он успел кинуть и слова благодарности для врачей, после чего удалился назад к своей скамье, больше не желая участвовать во всём происходящем. Но стоило ему обернуться, как причин волнения стало только больше. На месте, где он раньше сидел один, теперь оказалась Мико. И не одна, как он. Она что-то тихо говорила Дубину, на что тот пытался не злиться, а просто молча выслушивал все претензии, делая невыносимо виноватое лицо, будто он признавался во всех грехах перед этим миром. Нельзя же такое терпеть, в самом деле! Хольт сразу же ускорил шаг, надеясь выяснить происходящее, как можно скорее. — Я говорила ему, что нужно было остался дома. Он не захотел меня слушать. — наконец-то донеслись до Августа слова сестры. Да, говорила, Мико не врала ни в чём. — Он никого не слушает. Ты же его знаешь. — грустно выдохнул Дмитрий, он и взгляда на Мико кидать не стал, словно его пересилил какой-то бешеный страх перед ней. Был ли он на самом деле, понять по лицу просто невозможно. Август не стал говорить о том, какие слова услышал мгновение назад. Он и говорить в целом ничего не стал. Замолк, опустился между ними на скамейку и приподнял голову на небо, прикрывая глаза. Уже так от этих ссор и разборок тошнило, тем более с Мико. С начала её подросткового возраста эти недопонимания не заканчивались. И после смерти отца, она, конечно же, обязана переключиться на брата. Кто же ещё идеально может подойти на эту важную роль? — Мы можем пожить у тебя? — неожиданно воскликнул ван дер Хольт. Его слова прервали думы обоих его молчаливых собеседников. Дима резко обернулся, пытаясь понять не послышалось ли ему. — Dus je gaat nu al bij hem intrekken? Vind je dat niet een beetje vroeg, zo vóór de bruiloft? — хмыкнула Мико. Естественно на её лице застыла ухмылка, но немного неприятная, скользкая и пронзающая, как и её подколы. — Miko… — Да. — не понимая девушку совсем, резко ответил Дмитрий. Какая в нём стойкость проявилась сейчас. Взгляд глаз серьёзный, не требующий и момента, чтобы сомневаться. Хольт давно не испытывал такого чувства, но тут в нём возникла почти болезненная уязвимость. И её нужно скрыть, ведь не позволительно быть таким слабым здесь. — Надеюсь, у меня вас не найдут. Может, Призрак ещё не успел облазить весь Петербург. Дима пожал плечами, а Август не выразил смелости сделать хоть один жест в его сторону, ещё успеет, когда не будет столько народу, столько машин и уж точно Мико рядом. Не хотелось видеть, как она будет над ним смеяться. А ведь смеяться она будет безоговорочно.

***

Дубин не поверил бы никому, кто бы ещё пару недель назад сообщил бы ему об случившемся. Но сейчас всё происходящее было самой реалистичной реальностью, которую он только наблюдал. И Дмитрий не знал: радоваться ему или напротив дать всей апатии вылиться в один вечер. Он только наблюдал за тем, как в его спальне пространства становилось всё меньше, а чужих чемоданов всё больше. Лейтенант давно жил один, поэтому и не привык к таким неожиданным переменам. Как выяснилось, только один чемодан принадлежал Августу. Остальные три, что стояли у стены и шкафа, принадлежали Мико. И Дубин даже спрашивать не решился что в них, вдруг ему правда не захочется это знать. Знал бы он ещё, что это не все нововведения в его уютном одиноком холостяцком гнёздышке. Рабочие втащили в его гостиную огроменный чёрный ящик, тогда-то Дима и вспомнил, что видел его не первый раз. В аэропорту его свита тоже разгружала такие же два, значит, что Хольт держал там нечто, привезённое из дома, только вот вскрывать ящик без Августа Дмитрий не решился. Он отодвинулся от него куда подальше, решая лучше заняться более важными делами в этот вечер. Теперь-то Дубин в полной мере осознавал всю сложность сестры Августа. Она… Человек особенный, по-другому и сказать нельзя. И даже немного капризный, чем её не оправдаешь, правда. Но Дима серьёзно пытался найти с ней общий язык, терпел, когда в первую же минуту Мико присвоила себе его кровать, занялась развешиванием своих вещей и заказала на адрес Дмитрия доставку еды. И много настолько, что бедный Димин холодильник еле закрылся. Пока лейтенант пытался ужиться с самым импульсивным человеком в его жизни, Август спрятался в гостиной, не вылезая оттуда уже часа так четыре. И подпускать он к себе явно никого не хотел, поэтому злился и кричал почти на всю квартиру с просьбой его не беспокоить, то на русском, то на нидерландском, когда его дверь хоть немного приоткрывалась. Крики пришлось прекратить, ведь и у такого человека, как Мико заканчивались силы. Особенно ближе к одиннадцати ночи. Дубин заботливо сменил ей бинты на руках, после чего получил краткое «спасибо» и был ликвидирован из собственной спальни на кухню. Но обижаться Дима не стал, он и не собирался ложиться. — К тебе можно? — после короткого стука в дверь, Дмитрий только чуть-чуть её приоткрыл, чтобы не вызвать у Августа снова психоз. Но ничего подобного не возникло. Хольт зевнул, повернул голову и, заметив парня, быстро кивнул ему в знак того, что он может пройти. Дима так и сделал, пусть это оставалось для него непривычным, как для хозяина квартиры. Он подскочил к Августу, сел рядом с ним на диван поближе. Тот оказался совсем не против такой близкой компании. — Что делаешь? — спросил лейтенант, пока его глаза бегали по журнальному столику, где Август обложил всё чертежами, деталями и всякими инструментами для работы с механизмами. Тайный ящик наконец-то открыли, из-за дверцы виднелся силуэт чего-то, смахивающего на доспехи. — Доделываю проект отца. — сказал Август задумчиво, поворачивая левую кисть из стороны в сторону. Дима всмотрелся в его позу, сосредоточенное лицо, поняв, что никогда не видел Августа именно за такой работой. И это и восхищало. На его левой руке была надета своеобразная перчатка из кусков железа и проводов, которые Хольт подкручивал и заправлял в края под металлические пластины, изредка сжимая пальцы, чтобы проверить движения. Свободной правой ладонь он оттягивал край рубашки и поправлял закрученные до середины плеча рукава, потому что ему становилось жарко от нагрузки, а из-за Дубина рядом уж тем более. Дмитрий заметил каплю пота у него на виске, медленно вытер её пальцем, убрав волос, почти попавший Хольту в глаз. Август продолжал стараться над своей работой с улыбкой, подаренной таким нежным прикосновением и вниманием к нему. — Dus… — промямлил Август себе под нос, снова сжимая пальцы в кулак. Пластины механизма сразу же стали подчиняться, послушно сгибаясь на его руке, как положено. Хольт самодовольно улыбнулся, осторожно стиснул перчатку со своей руки. Своё детище Август донёс до большого ящика, встал прямо напротив него и приоткрыл дверцу. Дима не стал подходить ближе, только наблюдал за тем, как работа Хольта исчезала за толстой стенкой металла. В конце концов он снова возвращался к Дубину на диван, начинал скатывать чертежи в трубочку. — Зачем ты это делаешь? — поинтересовался Дмитрий, успев рассмотреть чертежи полностью закрытого костюма, казалось, сделанного для одного только Августа с его экзоскелетом. — Ты знаешь. — сказал Хольт тихо, выдыхая воздух через зубы. Он почти помял бумагу, но вовремя остановил себя, ведь эти бумаги стояли ему буквально всего. Они к тому же оставались часть его наследия. — Я говорил тебе, что таким методом мы ничего не добьёмся. Не говори, что ты собрался решать это так. — Дубин покачал головой. Сколько раз ему нужно было повторить, что насилие не выход? Ничего нельзя им добиться, речи Августа заставляют его бояться, а от чего он теряет всякую рациональность, что очень вредно. — Послушай, уговорами ничего не решить. Он в любом случае нападёт на тебя. Поверь мне, мною это проверено. — Хольт помрачнел, когда в голове всплыли события ночи. Дима уложил руку ему на плечо, дабы попытаться успокоить, хотя и понимал — ничего, кроме времени, ему не поможет. — У нас есть важная улика. — попытался Дима напомнить о флешке, но лицо мужчины от этого спокойнее не стало. Август повернул голову в сторону от стыда. — Больше нет. — ком застрял в горле. Это хуже предательства. Дима так надеялся на него, а он отдал флешку в руки врагу. Одно хорошо — Дмитрий не догадывался о том, как происходила их борьба и чем всё это закончилось. — Он отнял её, оставил меня ни с чем… Хольт по привычке вытер губы, будто на них осталась слюна Призрака. Он весь день ходил, вытирался, сейчас же Дубин заметил это особенно ярко. Лейтенант коснулся его рта, помогая вытереть следы, которых там уже и не осталось. Не зная что это всё значит, Дмитрий безвольно угадывал какие грани существа Августа нужно ему задеть, чтоб влюбить в себя ещё сильнее. И магнат больше магнатом быть не хотел, думать о чертежах, бизнесах, здесь он с Димой, только с ним. — Гадость. — ван дер Хольт снова двинулькистью по губам, нажимая почти до красноты, плотно прижимая к челюсти. Дмитрий смотрел на это, ждал объяснений или, скорее всего, надеялся на них, пусть и видел, какая неловкость проявлялась на чужом лице. — Он назвал плевок в лицо «подарком»… Такого я ещё не получал. Дима поднял брови. Подарком? Дубину представлять не хотелось эту стену, но мозг без его желания рисовал каждую деталь. Напуганные глаза Августа, его приоткрытые губы, он, загнанный в шкаф, как парню рассказывала Мико. И всё это перед лицом их общего ночного кошмара. Жуткости такой мысли было не занимать, аж в груди похолодело. — Подарком? На какой ещё праздник? — Дима брови стиснул, смотря куда-то мимо Августа, в угол комнаты, где легко представлялся Олег. Здравый разум до сих пор отрицал возможность его убийства, но злость такие мысли сейчас принимала с большим стремлением. — На мой день рождения, наверное. — только пожал плечами Август. Он нажал пальцем на телефон, лежавший перед ним на столе, экран вспыхнул, показывая двенадцать часов ночи и две минуты. Дмитрий удивился пуще прежнего. Нет, он прекрасно осознавал, что Августа не случайно так назвали. Да и дату рождения в интернете он его видел, но в тот раз как-то не обратил внимание ни на число, ни на месяц. Но разве в масштабах их ситуации это важно? Дубин видел, как Августу не очень хотелось об этом говорить. Дни рождения Хольт спокойно воспринимать не умел, а этот стал для него дурным сном наяву. Парень ещё долго не мог оторвать взгляда от его сжавшихся черт, напряжённых челюстей, не готовых ни спорить, ни оправдываться за то, что он не сказал раньше. Он на год старше, не такое уж и важное событие, в его семье такие дни особого значения не имеют. — Значит, у тебя был день рождения. — взгляд Димы метнулся от телефона на глаза Августа, назад и снова на него. Он не знал, что говорить. Должен же хоть что-то. Пусть они знакомы не так давно, Хольт уже занял в его жизни важную роль. — Почему ты не сказал? Или… Почему я не понял? Такого самокопания Хольт терпеть не мог. Для него всё это мелочи жизни, может, и не последний это его день рождения, кто знает? Поэтому Август выдавил улыбку, положил руку на плечо, начав мягко-мягко разглаживать все складки на плечах Димы. — Никто тебе ничего не подарил? — спросил Дмитрий скорее для вида. Ответ он знал прекрасно, ведь был с ним почти весь день, если не считать дел в участке. Август замолчал. У него был один подарок. По факту материальный, в действительности уже не существующий. Олег Волков распорядился. Это даже позабавило. Его заклятый враг оказался единственным человеком, кто помнил о его дне рождения. Хольт почему-то не думал, что случившееся — простое совпадение. — Нет. Я ничего не просил. У меня всё есть. И в чём же Август не прав? Он, будучи теперь полным владельцем оружейного наследства отца, имел всё. Деньги, связи, роскошные дома, машины, куча прислуги рядом. Казалось бы, ничего не делай, живи себе спокойно, кайфуй, ведь Фердинанд обеспечил их деньгами на три поколения вперёд. Но зная Августа, ни о каком безделии речи и идти не могло. В этом Дима находил что-то похожее и на самого себя. Токсичный трудоголизм, по-другому не скажешь. — Прямо всё? — переспросил Дима, а затем заметил, как рука Августа скользнула вниз, хватаясь за его ладонь. Они переплели пальцы в замок. — Спокойствия бы, да? — прошептал Хольт. Сопротивляться домашней атмосфере вокруг он больше не мог. Держал себя в руках весь день, чтобы теперь почти с дрожанием тронуть Дубина за очки и заправить его волос за ухо, оставляя свою руку там и больше не двигаясь. — Сейчас его достаточно. — сказал Дима в ответ, наконец-то показав Августу свою улыбку. Уголки его губ взмыли вверх ещё больше, когда магнат аккуратно прижал его к груди и стал гладить по волосам. Глаза Хольта прикрылись, губы замерли на выдохе, вытягивая из себя воздух почти насильно. Он немного боялся потревожить покой Димы, от чего Дубин слышал его волнение сквозь кожу, мышцы, кости. Сердце билось чётко, но уж больно быстро. Лейтенант закрывал веки, считал себе под нос его удары. Как хорошо, когда он рядом, живой, невредимый, когда им не нужно скрываться, ещё и выслушивать претензии от близких из-за их притяжения. Разве они могли это контролировать? — Ах, Дима! — воскликнул ван дер Хольт, впечатавшись затылком в подлокотник дивана. На его счастье он оказался довольно мягким. Дубин только хмыкнул себе под нос, прижимая его ладонями, чтобы магнат уж точно никуда не сбежал. Впрочем, он не захочет. Уже достаточно они от друг друга набегались. Дмитрий прижался щекой к его левой щеке, а другую накрыл ладонью, мягко касаясь бархатной кожи. Им нужно забыть обо всём, пусть и на эти недолгие минуты. Такое всегда пролетало, как один миг. Август наблюдал за ним с предвкушением, но вмешиваться не собирался, полностью отдавая контроль. Об этом ван дер Хольт не пожалел ни секунды. С почти стоном Дима поцеловал его, робко прикусывая губу. Магнат уже не знал что делать, он хотел и улыбаться, и поцеловать его в ответ, но выбрал пока второе, ведь напор Дмитрия стал ещё притягательнее. В этом не оставалось ни страсти, ни скорости. Особая медлительность позволила им никуда не торопиться. Плевать, они уже везде, где могли, опоздали. Им обоим некуда спешить, пусть лучше в тишине гостиной раздаются эти мягкие звуки общей нежности, дозволенной им сейчас самой судьбой. — Спасибо. — тихо-тихо застыло слово на губах, не желая уходить, как и ощущение дрожи в пальцах. Руки Августа остались на его плечах, но теперь он сам не мог быть уверен, хватит ли ему сил удержать его тело над собой. — Август, не надо. — Дубин медленно лёг ему на грудь, скользя ладонями вниз, с его лица. Мгновение растянулось, а Хольт загляделся в потолок. Какой же белый, как и утренний свет. Да и ангел рядом. Значит, всё как надо.