Вернутся к фанфику

4. Воспоминание об интенсивной растяжке

5 сентября 2024, 04:55
Утро Тэхёна не задалось сразу: пропущенный будильник, соответственно, пропущенный завтрак, крепкий кофе и лёгкая разминка. В общем, всё, что могло с утра заставить его встать с постели. Придя на работу, он узнал, что одна из групп на сегодня отменяется, потому что все решили резко за полчаса отписаться от тренировки. Вроде бы и плевать, время освободилось, но Тэхён жуть как не любит подобные форс-мажоры, и каждый раз они его довольно сильно выбивают из колеи. Но среди этого всего есть главный фактор нервного состояния и угрюмого напряжения — его заяц с утра не отвечает ни на звонки, ни на сообщения, и это заставляет понервничать. Обещал же отписаться. Тэхён безумно боится, что Чонгук мог испугаться их довольно быстрого развития отношений. Он и сам боится того же, но уже не может не думать о ласковой улыбке, не хотеть поскорее увидеть смущённое лицо парня. Когда с начала экзамена проходит три часа, Тэхён ловит лёгкую панику и в незапланированный перерыв срывается к институту, чтобы попробовать узнать хоть что-то. Но подходя к воротам, ведущим на территорию универа, видит любопытную картину: счастливый, светящийся ярче летнего солнца Чонгук идёт, практически повиснув на руке молодого незнакомца, который ласково смотрит на него в ответ и внимательно слушает сбивчивый рассказ, полный эмоций. Внутри всё холодеет, и обрываются струны, которые только начинали звучать так красиво, создавая музыку рядом с парнем, задающим ритм сердцу. Сейчас же он видит, как Чонгуку может быть комфортно и свободно с кем-то, кто не он. Как радостно он щебечет, то и дело размахивая руками в стороны, что-то активно жестикулируя. И вот вроде бы Тэхён не имеет права ревновать. Одно свидание — это ещё не отношения, но разве может быть такое, что оно вообще ничего не значило? Убедившись в том, что с его зайцем всё в порядке, он возвращается в зал, кидая на диван неподаренный букет ромашек. Вечером у Чонгука внеплановая тренировка из-за очередного завтрашнего зачёта, а Тэхён уже сомневается, придёт ли тот…

***

— Хён, хён, я сдал, представляешь?! — дверь с грохотом открывается, и Чонгук счастливо влетает в зал, снося Тэхёна своими объятиями. — Ты не поверишь, я буквально чудом не пропустил экзамен! Вчера так вымотался, что забыл поставить телефон на зарядку. И вот семь утра, две секунды играет моя самая ненавистная мелодия, и телефон вырубается. Прикинь, а если бы он на пару минут раньше разрядился? Да меня бы просто сожрал этот монстр! — тараторит без остановки, так и продолжая удобно сидеть на руках Тэхёна, придерживаясь за его шею, и парень не может сдержать ответной улыбки. Ну разве могут эти глаза обманывать? — Поздравляю, заяц, ты такой молодец! — и улыбается ещё шире, глядя, как на это прозвище мило морщится носик и краснеют щёки. — Но за мои потраченные нервы оторвусь на тебе на тренировке, — смеётся, но что-то подсказывает Чонгуку, что это была не шутка. — Ээй, да за что? Я же сказал, телефон разрядился, а я так быстро вылетел из дома, что даже не успел поставить его на зарядку. — Чонгук, это не отменяет того, что я волновался, — перехватывает драгоценную ношу удобнее, чтобы смотреть прямо в глаза. — Мне стало намного легче, когда я увидел, что ты в порядке, смеёшься, и тебя ничего не беспокоит, но потом... Потом стало чуточку обидно, что ты даже не подумал обо мне. — Хён, ты что?.. — хмурит брови. — Нет, Чонгук, — сразу оправдывается, — я не следил за тобой и не собирался тебя контролировать, просто слишком переволновался. Мне правда было бы достаточно одного твоего сообщения. Я даже на секунду позавидовал тому парню, с которым вы шли вместе. Он-то знал, где ты, а я нет, — на губах усмешка, а в глазах ни капли веселья. Не шутит. Говорит правду. Не знает, как мягче, но не хочет недопониманий. — Блиин, Хосок... Я же мог с его телефона написать, — хлопает себя ладонью по лбу. — И как только сразу не додумался, у него же есть твой номер. — Это был Хосок? — Чонгук кивает, а Тэхён понимает, что видел того последний раз года три назад и помнит угловатым подростком, непропорционально худым и высоким. Сейчас же в этом молодом мужчине не осталось и следа от прошлого юноши. Цвет волос сменился на блонд, стройную, но не худощавую фигуру красиво подчёркивает модная одежда, и лишь по солнечной улыбке можно было догадаться о спутнике Чонгука. В сердце снова наступает цветущая весна, ведь Тэхён прекрасно знает от Намджуна о крепкой и давней дружбе ребят, и что немаловажно, Хосок натуральнее всех натуралов, который всё никак не встретит ту единственную. — Прости меня, Гук-и. Я пока ещё не очень научился доверять людям, и мне какое-то время будет сложно привыкнуть к тому, что помимо этого спортзала у тебя есть своя жизнь и люди, которые появились в этой жизни гораздо раньше меня. — Не извиняйся за это, будем работать вместе, — нежно прикасается кончиком своего носа к Тэхёнову, так аккуратно, словно боится стереть крошечную родинку. — Я тоже не привык, что обо мне кто-то может искренне беспокоиться, кроме Хосока. Я ведь уехал сюда учиться ещё в шестнадцать, и родители давно привыкли, что я самостоятельный. К тому же Хосок с Намджуном всегда рядом. Я тоже постараюсь больше не заставлять тебя переживать, — очень хочется дотронуться до мягких губ, по которым так успел соскучиться за время, проведённое не вместе, но Тэхён игриво отворачивается, поймав лёгкий чмок своей щекой, и ссаживает своего пассажира на пол. — Отставить, спортсмен Чон. Если ты меня сейчас поцелуешь, мы вряд ли сможем приступить к тренировке, а я не намерен отказываться от своих слов. Тэхёну немного стыдно за своё поведение и мысли, поэтому он пытается разрядить обстановку. К тому же тянет к Чону с неведомой силой. Сложно держать себя в руках, особенно когда этот послушный парень перестал носить оверсайз не только на тренировки, но и в повседневной жизни. Очень хочется обратно спрятать мальчишку в бесформенные чёрные толстовки, чтобы никто даже не подумал посмотреть в его сторону. Тэхён и представить не мог, что этот красный с рогами на его левом плече такой разговорчивый. Хорошо хоть, что за свою жизнь он нигде не потерял того, что справа в белой тунике сейчас активно стыдит их обоих. Напоминает, что радоваться надо, ведь мнение Тэхёна так сильно повлияло на поведение Чонгука. Гордиться надо, что тот постепенно переступает через свои страхи и неуверенность. Для него как никогда сейчас нужно быть опорой и поддержкой. И Тэхён будет. Надо будет, лично накинет мешок на голову своему демону, лишь бы не позволить Чонгуку ещё раз усомниться в себе. — Ну что дуешься? Вперёд переодеваться, мы с ковриком тебя ждём на исправительные работы. — Тоже мне, воспитатель, — ворчит еле слышно Чонгук, но разворачивается в сторону раздевалок, пока Тэхён расслабленно смеётся. — Обещаю свой проёб загладить в кофейне самым вкусным кофе и десертом. Договорились? — кричит в почти закрытую дверь, но Чонгук успевает услышать, высовывается в дверной проём и, показав язык, всё же соглашается с такими условиями.

***

Очень неожиданно для себя Чонгук обнаруживает, каким, оказывается, извергом Тэхён может быть на тренировках. Вдруг вспоминаются слова Хосока о результатах его учеников, и сегодня становится понятно, почему так происходит. Оказывается, тот и правда всё это время жалел и был осторожен, но, сняв острую боль Чонгуку и поймав нужный настрой для себя, Тэхён выматывает парня до состояния, когда ноги вместе становится невозможно собрать, а при взгляде на часы появляется ощущение, что они просто остановились. Чону кажется, что сорок минут растяжки должны были закончиться ещё двадцать минут назад, но эти дурацкие стрелки упорно показывают, что прошла только половина. — Чонгук, соберись. Ты у меня даже вчера делал это упражнение лучше. Что не так? — уходит в сторону кабинета за чистым полотенцем, улавливая еле слышное злобное ворчание Чонгука: — Лучше бы ты меня так оттрахал, чем заебал этими дурацкими упражнениями. Тэхён даже на мгновение сбивается с шага, но быстро приходит в себя, пытаясь выкинуть из головы слова, которые явно не предназначались для его ушей. Вернувшись, он видит нечто, бесформенно валяющееся на полу, отдалённо напоминающее человека, а ещё более отдалённо — Чонгука. Мокрая майка задралась почти до лопаток, растрёпанные волосы беспорядочно лезут в глаза, штаны съехали, открывая вид на резинку брендового белья. Он тщетно пытается забыть неосторожную фразочку Чона, явно сказанную из-за злости и усталости, но ничего не выходит. Становится нестерпимо важно прикоснуться к утомлённому телу успокаивающими движениями, позаботиться, заставить Чонгука хотеть себя ещё ближе. Так же сильно, как этого хочет сам Тэхён. Очередной раз проигрывая в борьбе на выдержку, Тэхён, не издавая лишних звуков, подкрадывается сзади к Чонгуку. Присаживается рядом на колени и мягко проводит влажным полотенцем по уставшей пояснице, скользя им всё выше. Своими глазами наблюдает за рождением мурашек на коже парнишки. Чем дальше заходит Тэхён, тем больше сбивается дыхание у обоих. Закончив с телом, он берёт маленькое чистое полотенце и перемещается в сторону головы Чонгука. Аккуратно приподнимая за подбородок его лицо, видит крепко зажмуренные глаза и искусанные покрасневшие губы. Даже понимая тот факт, что сегодняшние шутки и заигрывания вышли далеко за рамки дозволенного, Тэхён не может остановить свой порыв провести языком по каждой маленькой трещинке, чтобы потом прижаться к желанным губам своими, жадно сминая их и забирая последние остатки кислорода, так упорно сохраняемые Чонгуком. Тишина заполняется влажными звуками по мере того, как Чонгук, ведомый к самому краю обрыва, добровольно движется всё ближе, перебираясь на бёдра своего тренера. Доверчиво жмётся и хнычет в губы, мурлычет что-то невнятное, подставляя шею под ласковый язык хёна. Солёная кожа раскрывается во рту терпким привкусом страсти и желания, в котором становится плевать на такие мелочи, как капельки пота, стекающие по вискам. Тэхён лишь аккуратно стирает их полотенцем, чтобы те не попали разъедающей влагой в глаза его Чонгук-и, чтобы не сделали больно, не поранили, попав на чувствительную слизистую. — Эй, заяц, — отрываясь от манящей шеи, тихо шепчет на ухо. — Ну что мне с тобой делать? — руками продолжает гладить чувствительную кожу спины, запустив ладони под белую майку. — Прошла только половина тренировки, а ты уже не можешь сделать даже те упражнения, которые с лёгкостью делал вчера, — ждёт ответа, но слышит лишь капризное хныканье и чужие робкие поцелуи на своём плече. Кажется, дракон Тэхёна дождался своего почитателя и теперь наслаждается лаской. — Чонгук, — голос становится строже и приобретает стальные нотки. — Может мне самому растянуть тебя? — намекая на более жёсткие тренировки с усилением давления на растягиваемый участок, но никак не ожидает, что Чон сорвётся. Поднимая помутневший взгляд, Чонгук притягивает Тэхёна за ткань спортивной майки ещё ближе к себе, лицом к лицу, смотрит прямо в глаза и почти рычит со сжатыми зубами, переходя на крик: — Да сколько можно надо мной издеваться?! — Тэхён даже теряется от неожиданного напора. — Давно пора это сделать! Садист ты несчастный! Ты хоть понимаешь, что рядом с тобой невозможно расслабиться или сосредоточиться?! Вся моя концентрация только и уходит на то, чтобы научиться дышать с тобой одним воздухом и контролировать движение в штанах, на каждое твоё прикосновение! Да я устал в конце концов сбегать с твоего массажа и каждый раз растягивать себя самостоятельно! Бери на себя ответственность, Ким Тэхён! Потому что я больше не вынесу ни одной грёбаной секунды рядом с бездействующим тобой! — отталкивает от себя Тэхёна, заставляя того опереться на руки, и вскакивает, отворачиваясь к зеркалу. И спасибо, конечно, что очень доступно и доходчиво всё объяснил, но у Тэхёна слегка срывает крышу. Каждое мгновение, проведённое рядом с Чонгуком, он держал себя в руках, из последних сил думая лишь о тренировках и больной спине мальчишки. Составил себе план на ближайшее десятилетие по осторожному соблазнению Чона, а получается, надо было вот так?! Всего лишь предложить свою помощь и ждать ответного взрыва? Понял-принял, не дурак. Он поднимается следом за своим личным искушением, догоняет в два шага и прижимает горячее тело к себе, сдавливая в удушающих объятиях. Он льнёт губами к задней поверхности шеи и оставляет россыпь горячих поцелуев, спускаясь всё ниже. Чуть отросшие непослушные волосы Гука мешают. Они лезут ему в глаза, не позволяя чётко видеть сводящее с ума отражение в зеркале. Нелепо и не к месту Чон вспоминает фильм «Алиса в Зазеркалье» и на секунду допускает мысль о том, что, возможно, всё это происходит не с ним, не здесь, а только с тем Чонгуком, по ту сторону зеркала, но тут же чувствует, как нежно, но сильно чужие пальцы касаются его волос, собирая их в крошечный хвостик. Жгучие ладони от груди скользят вниз, подхватывая края майки и стягивают, отбрасывая в сторону ненужную сейчас ткань. Чонгук сильнее прижимается к широкой груди своего тренера и пропускает момент, когда его тянут вниз. Он снова сидит на коленях Тэхёна, который жадно наблюдает за каждым движением в отражении зеркала, правда в этот раз спиной. — На колени, милый, — и снова этот шёпот в самое ухо. — Кажется, мы с тобой так и не закончили упражнение, — аккуратно скатывает Чонгука со своих бёдер, коленями опуская на коврик. — Да ты издеваешься!!! — полный негодования взгляд направлен через зеркало прямо в глаза Кима. — Ничуть, — соблазнительно усмехается и играет с колечком в губе. — Всего лишь выполняю своё обещание. Чонгук закипает от злости, ещё чуть-чуть и от кожи в воздух начнёт подниматься пар. Пока он пытается поточнее подобрать слова, которые опишут весь спектр его гнева, Тэхён, не церемонясь, в одно движение стягивает с него спортивные штаны вместе с бельём и судорожно выдыхает, не понимая, куда смотреть. В отражении он видит изящное, стройное тело. Влажная чуть загорелая кожа оттенками самого сладкого мёда сияет в приглушённом свете ламп. Идеально гладкий лобок так и манит прикоснуться подушечками пальцев, что Тэхён и делает, слегка цепляя налитый кровью член. Он намеренно обходит его стороной, скользя к округлым яичкам, которые нежно перебирает в ладони, слушая томное дыхание Чонгука. Сзади же вид на перекатывающиеся мышцы спины, упругие ягодицы и идеальные бёдра заставляет захлебнуться слюной, которая так обильно выделяется, словно голодающему показали самое аппетитное блюдо, призывая попробовать хотя бы кусочек. — Боже мой, какой же ты дурачок, малыш. Ты даже не представляешь, насколько идеален. Как ты мог так долго скрывать и стесняться себя, прячась в огромной одежде? — Тэхён продолжает облизывать взглядом каждый идеальный изгиб тела, повторяя этот путь руками. — Не могу сказать, что стесняюсь, — выдыхает Чон, запрокидывая голову к потолку и наслаждаясь нежностью, которой его так щедро одаривают. — Просто м-мне не н-нравится привлекать внимание, — захлёбывается в дрожи, теряя суть слов. — Невзрачный я, такая же и одежда. — Гук, прости, но ты провалился в своём желании, — губы пересчитывают каждый острый позвонок. — Почему? — слишком тихо. Ему правда важно услышать, что в голове у человека, который первый за долгое время зашёл так далеко за личные границы Чона. — Ну как-то так получилось, что ты даже в своих балахонах выглядишь нереально горячо и стильно, малыш. Мне повезло, что у твоих одногруппников нет глаз, а мозги растворились в коктейлях. — Я не малыш! — реагирует на это, чтобы хоть на что-то перевести внимание выпрыгивающего из груди сердца. — Хорошо, а кто ты тогда? — губы растягиваются в ухмылке, пока Тэхён сжимает упругие ягодицы. — Детка? Маленький? Кроха? Как ты хочешь, чтобы я тебя называл? — издевается. Продолжает распалять желание и раздувать огонь. — Боже, хён, я хочу только, чтобы ты перестал меня смущать! — красные уши в тандеме со щеками горят немыслимо, но Тэхёна это только раззадоривает. — Не могу, детка, прости. Ты слишком очарователен в своём смущении. А теперь наша любимая лягушечка, Чонгук-и, — издевательски тянет Тэхён. — Мы же именно её собирались дотянуть? — не слушая возмущений, осторожно давит на внутренние поверхности бёдер, заставляя ноги разъезжаться в стороны. Расставив ноги максимально широко, Чонгук ложится вперёд, опираясь на локти, в полной уверенности, что именно сейчас спорить с тренером абсолютно бесполезно. А тот в свою очередь нагло засекает время и уходит в свой кабинет, быстро возвращаясь обратно. Услышав приближающиеся шаги, Чонгук с выдохом расслабляется и принимает более удобное положение, но сзади слышится недовольное: — Детка, я не разрешал заканчивать упражнение, — а парень уже вовсю пылает от переизбытка чувств. Там намешан дикий коктейль: злость от неукротимого желания получить разрядку усиливает возбуждение, а усталость услужливо ведёт за ручку к стыду от позы, в которой он находится. Но несмотря на своё нестабильное эмоциональное состояние, Чон не смеет ослушаться. Вновь широко разъезжается, стоя на коленях, и наклоняется вперёд, принимая исходное положение. Ничего не происходит ровно тридцать секунд, сжигающих парня заживо, но вскоре выясняется, что Чонгук и не знал, что значит — гореть. Его опаляет жаркое дыхание и тягучий поцелуй в загривок. Безумно чувствительное местечко под самым затылком разгоняет лаву по артериям. Жар охватывает каждую клеточку сходящего с ума тела. Чонгук чувствует, как в груди разливается тепло, стекающее к животу и собирающееся в концентрированный огненный шар где-то чуть ниже пупка. Чонгук верит, что хён поможет ему. Ему всего лишь стоит ворваться внутрь и потушить огонь, оставив мягко согревающие тлеющие угли на месте пожара. Тэхён прикасается прохладными мокрыми губами к раскалённой коже ниже и не понимает, это шипит испаряющаяся с Чонгука влага или сам мальчишка. Оглушающе громко щёлкает крышка смазки, заставляя Гука дёрнуться. — Откуда у тебя… — не успевает надумать себе всякого, ответ прилетает быстрее: — Предпочитаю удовлетворять себя со смазкой, так гораздо приятнее, — размеренно говорит, а сам разводит ягодицы в стороны. — Или ты думаешь, тебе одному сложно давались наши встречи? — сжатого колечка мышц касается влажный от смазки палец, мягко массируя вход. — Тебя же просто невозможно не хотеть. Ты грёбаное совершенство, — с последним словом палец по костяшку погружается внутрь Чонгука, выбивая из того протяжное «Хё-о-он». На фоне включается любимый ремикс Чона на песню Crazy in love, в такт которому Тэхён начинает медленно двигать рукой. Чонгук вспоминает каждую строчку из песни, и ему кажется, что она была написана для них с Тэхёном. «Твоя любовь сводит меня с ума. Твои прикосновения сводят меня с ума. Ты зажёг во мне надежду, что будешь со мной». — Тэхён, быстрее, прошу, — он уже готов умолять, стоя на коленях. — Не говори мне, что и сейчас у нас на растяжку уйдёт сорок минут, — хнычет, с трудом удерживая себя в сознании. — Хорошая растяжка никому не повредит, Гук-и, — всё ещё пытается шутить, несмотря на своё возбуждение, болезненно пульсирующее в тесном белье. — Но… ты мог бы помочь себе, — добавляет ещё один палец под стон наслаждения. — Ты можешь сам двигаться, как делал это на тренировках. Раскачивайся вперёд и назад. Чем глубже будешь садиться, тем приятнее себе сделаешь. Чонгуку тоже дважды повторять не надо. Сейчас речь идёт не о спине или шпагате, вопрос посерьёзнее, и он готов попотеть в погоне за удовольствием. Трек набирает обороты, и Чонгук ускоряется вместе с ним. С каждым разом движения становятся шире, а пальцы попадают всё глубже. Он сам не замечает, как практически полностью садится, трахая себя уже тремя пальцами. Зато Тэхён не упускает этот момент из виду, ведь добился ровно того результата, который и был нужен. — Малыш, только посмотри, какой ты молодец, — свободной рукой слегка тянет за резинку хвостика, заставляя Чонгука посмотреть в зеркало. — Только посмотри, как усердно ты стараешься и какого результата добился, — Чонгук пытается сфокусироваться на своём отражении, но каждое слово похвалы — как удар по самообладанию. — Я горжусь тобой, Гук-и, — контрольный в голову. Его мелко потряхивает. Ещё пары движений хватило бы, чтобы кончить, но Тэхён вытаскивает пальцы и резко переворачивает Чона на спину, склоняясь к его лицу. — Ты же хочешь получить свою награду, детка, верно? — Если моя награда — твой член, хочу получить тебя! — Чонгук почти плачет и тянется дрожащими руками к завязкам на штанах Тэхёна. Ему помогают в этих попытках добраться до сокровенного, и Чонгук понимает, что сейчас и правда без хорошей растяжки пришлось бы туго. В прямом смысле этого слова. Он разглядывает весьма больших размеров член с крупной головкой, а Тэхён не мешает, лишь стягивает майку, чтобы быть на равных со своим зайцем. Чонгук любуется каждой венкой, оплетающей толстый ствол, и не может оторвать взгляд. — Дотронешься? — хриплый голос вырывает Гука из оцепенения, и Чон скользит горящими глазами выше, сквозь пространство, время, кубики пресса, аккуратные соски на накачанной груди, чтобы столкнуться с пленительными глазами. Неизвестно, сколько вселенных родилось от этого взрыва, но оглушительная отдача ударной волной срывает последние оставшиеся предохранители. Они одновременно набрасываются друг на друга с голодными поцелуями и укусами, беспорядочно рассыпающимися по телу. Животная страсть берёт управление на себя, и Чонгук, забывая о своей робости, толкает Тэхёна на спину, забираясь сверху. Ягодицами жестоко проезжается по чувствительному возбуждению Тэхёна. Ещё и ещё, наслаждаясь разбитыми стонами, пока ищет смазку. Прохладная жидкость обильно стекает из флакона на член старшего, и Чонгук с пошлым хлюпаньем размазывает лубрикант по стволу, даря наконец такую долгожданную стимуляцию. Эту же руку заводит за спину и распределяет остатки между ягодицами, особое внимание уделяя раскрасневшейся дырочке. Тэхён только успевает жадно следить за сменяющимися картинками и задыхаться от такого Чонгука. Вот уж тот случай, когда не искал ничего, а нашёл алмаз, на котором каждую секунду появляются новые грани. Чонгук не даёт себе долго думать и растягивать момент. Его даже от одного этого слова скоро трясти начнёт. Придерживая рукой член Тэхёна за основание, расслабляется, как они учились на тренировках, и, продолжая глубоко дышать, полностью садится, замирая от чувства заполненности. Синхронный стон разрезает напряжение и отдаётся эхом в сознании. Чонгук не может поверить, что действительно делает это. Он правда соблазнил самого горячего мужчину на его памяти, и они сейчас отдадутся друг другу прямо в спортивном зале? Погрузиться в мысли не даёт Тэхён, медленно начавший двигаться, насколько это возможно в его положении. Он фактически раскачивает Чонгука на себе, как на волнах. Даёт привыкнуть к размеру, к забытым ощущениям горячей плоти внутри и пытается привыкнуть сам. Каждое плавное микродвижение отдаётся вспышками молний в жаждущее тело. Сложно сдерживаться, чтобы не сорваться на бешеный темп, доводя себя до оргазма, но нужно. Их первый раз Чонгук должен запомнить на ближайшее всегда, чтобы перекрыть этими воспоминаниями всё, что было «до» и не позволить никому пробраться в обозримое «после». Немного привыкнув к размеру и давлению внутри себя, Чонгук начинает двигаться, хотя ещё полчаса назад это казалось невозможным. Вкусив Тэхёна, Чон открыл второе дыхание, заряжаясь от химических реакций, вызываемых физическим контактом. Медленно вверх, почти до самого конца, и резко вниз, до шлепка ягодиц о бёдра. — Чонгук-и, ещё, пожалуйста, — Тэхён прочувствовал на себе, что значит потерять управление. Каково это — не давать, а принимать то, что великодушно позволяют взять. — Так, хён? — Чонгук повторяет движение, ещё резче отбивая ритм своими ягодицами. Он бы с удовольствием помучил Тэхёна, отомстил за каждую секунду своего ожидания, но нет. Нет сил откладывать наслаждение в долгий ящик. Когда-нибудь потом обязательно припомнит, вернёт с процентами, но не сейчас… Сейчас насаживается всё быстрее, чувствует, как, преодолевая сопротивление, твёрдый член раздвигает тугие стеночки, стимулируя каждое нервное окончание. Оба стонут громко, заглушая энергичную музыку. У них своя энергия. Своя мелодия сливающихся воедино тел. Каждая мышца Чона работает на пределе возможного, и Тэхён начинает помогать им обоим достичь пика. Придерживает аппетитную задницу и, согнув ноги в коленях, вбивается снизу, поймав общий ритм. Чонгук больше не в силах удерживать своё тело в вертикальном положении, прижимается к груди хёна. Обильно текущий член, зажатый между животами, получает слишком острую стимуляцию вкупе с тем, как Тэхён слегка меняет угол проникновения и врезается в набухшую чувствительную железу. Спазмы скручивают всё тело, от живота до кончиков пальцев на ногах. Сейчас бы просто отключиться, потерять сознание. Все охранные сигнализации внутри организма буквально вопят, мигая чёрно-красными лампочками под закрытыми веками, но Тэхён выходит, резко укладывая парня на пол, и накрывает своим телом, пряча в раскалённый кокон. Чонгуку совсем нечем дышать, и он только собирается сказать об этом, как скользкая головка вновь врывается в его пульсирующее отверстие, сдувая протяжным стоном все собравшиеся на кончике языка слова. Вместе с этим на периферии сознания Чон слышит хлопнувшую входную дверь и приближающиеся шаги. Он дёргается и пытается отстраниться, но сейчас просто невозможно прервать поток поступающего наслаждения. Только не тогда, когда Тэхён продолжает укрывать его от всего мира и втрахивает в любимый желтый коврик. — Смотри только на меня, — властно шепчет Тэхён, глядя в чёрные угольки глаз. — Сосредоточься только на нас. Мокрое тело хёна всё быстрее скользит по коже Чонгука. Придавливает к полу сильнее, а движения становятся более размашистыми и прицельными. Почти болезненная стимуляция простаты вместе с трением головки члена о стальные кубики пресса Тэхёна очень успешно перетягивают внимание на себя, и Чонгук до крови закусывает губу, тихо поскуливая, но не отрываясь смотрит в прищуренные глаза Тэхёна, не смея ослушаться. В унисон со скрипом дверной ручки Тэхён особенно глубоко толкается, натягивая Чонгука до основания, и с придыханием шепчет в его губы: — Вот так, малыш, ты молодец, — и ещё ближе. — Мой умница, — трепетно сливается в поцелуе, нежно посасывая губы на контрасте с грубыми движениями, вбивающимися снизу. Этого хватает для того, чтобы оргазм извержением вулкана выплеснулся на тела, обжигая влажными каплями кожу. Тэхён всё ещё двигается, продлевая удовольствие своего любимого мальчика, прежде чем пульсирующими струями заполнить Чона глубоко внутри. Не хотел без разрешения, но выбор невелик, когда скрываешь свою драгоценность от любопытных глаз, жертвуя своим голым задом. Потрясённый до глубины души Намджун, одновременно спотыкаясь и прикрывая глаза младшему брату, пытается выпутать застрявший в двери подол своего пальто и скрыться как можно скорее, сверкая пятками. Хосок совсем не помогает, залипнув с открытым ртом на представшей глазам горячей картине. Старшему приходится фактически выталкивать брата в сторону улицы пинками. Выскочив на прохладный воздух, Ким наполняет им лёгкие и разворачивается к застывшему Хосоку.

***

— Что ты там говорил?!! Поубивают друг друга?!! — орёт громким шёпотом, толкая Хосока в грудь. — Как-то по-другому я себе представлял поножовщину с вызовом скорой, пожарных и службы спасения!!! Какого хуя, Хо?!! — от напряжения на виске пульсирует венка, выдавая состояние крайнего шока, если выражаться мягче. Хосок молчит непозволительно долгие мгновения, прежде чем открыть рот и добить брата: — Наму, как ты думаешь, именно так становятся геями? — он с искренним интересом смотрит на задыхающегося в возмущении Джуна. — Что, блядь, ты несёшь, Хосок?! — недоумевает Намджун. — Тебя что там, электричеством от этих двоих задело? — искренне не понимает, о чём толкует младший. — Может, и задело… — задумчиво произносит, выдвигаясь прочь от зала. — Ты хоть видел, как Тэхён закрыл Гук-и собой? Сколько чувств было в каждом его движении? — Я не то чтобы успел обратить… — прерывается, резко останавливаясь. — Тьфу, блядь, Ким Хосок! Ты реально умудрился их ещё и разглядывать? Да я от стыда в жизни больше не смогу посмотреть Тэхёну в глаза! Мелкий ты извращенец! Пока Хосок хохочет, а Намджун корит себя за то, что вырастил развратное нечто вместо прилежного брата, за снова закрытыми дверями двое молчаливо признаются друг другу в чувствах. В ласковых перебираниях влажных волос под тихую музыку сквозит нежность. Забота спешит на помощь с влажным полотенцем и лёгким массажем поясницы, которая пока не готова к таким нагрузкам. Губы, стирающие влажные дорожки слёз, так и кричат об искренности. Одни только чёрные глаза, утопающие в любви и смущении, опасливо спрашивают: «Кто?».

***

— Дверь была закрыта, — словами шепчут на ушко. — Ключи, кроме меня, только у Намджуна, но, вероятно, он был с Хосоком. А тот, очевидно, искал маленькую пропажу, которая должна была вернуться домооой… — щурится, глядя на часы и прикидывая время. — Часа полтора назад, но телефон так и не зарядила, а я на свой по понятным причинам не отвечаю, — тихо ухмыляется, видя, как краснеет его заяц ещё сильнее, хоть там и некуда больше. — Спасибо, легче не стало, — прячет лицо в груди своего мужчины, планируя как минимум никогда больше не возвращаться в дурацкий мир, где очередная забота друга вылилась в тотальный пиздец для его нервной системы. — Пожалуй, я не пойду домой и останусь жить на вокзале, — совсем даже не шутит. Если бы от стыда можно было умереть в прямом смысле этого слова, он бы, честное слово, уже писал последние слова завещания. — Тогда поехали ко мне? — надежда, сквозящая в голосе, заставляет Чона поднять голову и внимательно всмотреться в серьёзные серо-голубые глаза цвета осеннего неба. — Не хочу тебя отпускать сейчас. Пожалуйста… — его заломленные брови хочется поскорее разгладить, чтобы снова увидеть самую очаровательную улыбку, поэтому Чонгук даже не пытается сопротивляться. — Поехали, только вряд ли ты потом меня выгонишь, — смущённо улыбается, проводя большим пальцем по растянувшимся в солнечной улыбке губам. — Сделаю всё возможное, чтобы не отпускать тебя как можно дольше, — спокойный поцелуй в кончик носа дарит уверенность и вместо мизинчиков скрепляет договор. Вместе смыв с себя в душе последствия сегодняшней растяжки и быстро переодевшись, два счастливых человека шагают к припаркованной в соседнем дворе машине. Ромашки в руках Чонгука белыми лепестками контрастируют с его чёрной одеждой, а их жёлтые серединки маленькими солнышками освещают путь в тёмных переулках. Сладкий сон затягивает в свои сети тёплыми объятиями под звёздным фиолетово-синим ночниковым небом. Все вопросы и ответы — завтра. Разговоры и объяснения на потом. Сейчас только сладкий запах цитрусового геля для душа, смешанный с ароматом кожи. Только горячие ладони на обнажённой пояснице. Только мерное сопение на ушко. Только два сердечка, бьющихся как одно целое. И ярко-жёлтая луна, подглядывающая сквозь развевающиеся от сквозняка шторы.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!