Вернутся к фанфику

5. Воспоминание об обнажившихся душах и первых тайнах

5 сентября 2024, 04:55
Утро. Оно может быть разным. Тёплым и солнечным с ароматом ленивого завтрака. Торопливым и опаздывающим, с остывшим кофе на ходу. Но может ли одно утро у двух людей быть диаметрально противоположным? Утро одного наполнено тихим шелестом монотонного дождя, уютом тёплого пледа на обнажённых плечах, заботой в выключенных утром ненужных будильниках. Утро второго затянуто грозовыми тучами, предвещающими разрушения. Окутано липким страхом неизвестности на распутье. Отдаёт холодом гусиной кожи под сквозняком открытого окна. Что может случиться, когда они столкнутся? Победит ли тихое утро, расцветая росой на деревьях? Или взбунтуется буря, обрушиваясь ураганом? А может, и проиграют оба, расступаясь под лучами утреннего солнца… Чонгук, закутанный в одеяло, в полудрёме плетётся на ощупь. Не в силах до конца открыть глаза, собирает все углы, встречающиеся на пути, но добирается до кухни, на которой и находит Тэхёна. Тот просто сидит на барном стуле, уперевшись пяткой в сиденье, но складывается ощущение, что на его плечах лежит вся тяжесть этого мира. Замерев на мгновение, Чонгук спешно приближается сзади, чтобы, раскинув руки в стороны, прижаться своей горячей от сна кожей к ледяному оголённому торсу Тэхёна, смыкая руки на его груди, укрывая обоих нагретым одеялом. Мужчина с бесконечной нежностью, отдающей саднящей тоской, накрывает ладони своего зайца и оборачивается, разглядывая помятое сонное личико, на котором уже теплится мягкая улыбка. — Доброе утро, Тэ, — с почти вопросительной интонацией мурлычет Чонгук, пытаясь разглядеть в беспокойном лице причины настроения мужчины. — Утро, Гук-и, — сильнее поворачивается и пленяет чужие губы, мягко сминая в приветствии. Не волнуют нечищенные зубы, ведь они так долго не виделись. Целая ночь без поцелуев и томных взглядов глаза в глаза. И как только раньше выживали, не зная друг друга? Уже и представлять не хочется. Отчаянно, до дрожи в коленях жмутся друг к другу, восполняя каждую минуту, проведённую во сне. Отстраняются также несмело, боясь смазать трепетные отпечатки нежности на губах. — Теперь доброе, — сладко улыбается. — Тэхён, — с серьёзным видом пытается умоститься на колени своего обожаемого тренера. Закончив ёрзать наконец, поднимает взгляд, цепляясь за волнующие радужки беспокойного моря глаз. — Что-то случилось? — беспокоится. Ему важно разобраться. Тэхён всё это время так усердно учил Чонгука дышать, а сам вдруг разучился. Дважды глубоко выдохнув и настроившись на неизбежный разговор, всё же начинает, вкладывая мягкую ладошку Гука в свою, нежно поглаживая костяшки. — Гук-и, нам нужно обсудить то, что вчера произошло, — в ответ тишина. Чонгук напрягается всем телом. Совсем не так он хотел поговорить о вчерашнем. Не хотел слышать извиняющийся тон, которым так часто произносят «было классно, но прощай». Обида накатывает горькими волнами, принося с собой отголоски злости, но он упрямо отгоняет от себя дурные мысли. Ну хоть убей, не может поверить, что с таким разбитым видом можно сказать то, что доломает старые трещины. — Давай, — отвечает с опаской, но готовностью. — Ты уверен, что тебе нужно всё это? — с разбега ныряет в пропасть, не в силах оттягивать главное. — Ч-что, прости? — не верит своим ушам. — Что, «это», Тэхён? — Отношения со мной… — тяжело вздыхает. — Я… — перечисляет, как что-то отдельно существующее от первого. — Ты уверен, что точно всего этого хочешь? — Подожди, — Чонгук отстраняется и, спотыкаясь, выпутывается из такого уютного минутой ранее кокона. — То есть ты... Ты изначально не хотел связывать себя серьёзными отношениями, но раз уж трахнул меня, то решил из чувства приличия спросить у меня... Что, Тэхён? — морщится от своих же слов, как от пощëчины. — Я не хотел тебя просто трахать, Чонгук! — повышает голос, чтобы его услышали. Забыл, видимо, что в ссорах так не работает. — С самого начала я делал всё возможное, чтобы держаться от тебя подальше, — Чонгук с каждым словом сжимается, становясь меньше и обнимая себя руками. — Каждая наша тренировка — это борьба с собой. И с тобой. Потому что ты упрямый до ужаса! — тоже вскакивает со стула, размахивая руками. — Сколько бы я ни отдалялся от тебя, ты всё равно становился ближе. Я на шаг отходил, ты на два приближался. — То есть, — пытается подытожить. — Ты хочешь сказать, что я ещё и виноват в том, что ты не сдержался, а теперь просто от меня отмахиваешься? — в уголках глаз собираются капельки слëз. — Я говорил тебе, что ты мудак, тренер Ким? — плюётся каждым словом, не может поверить. — Было дело, — Тэхён не может сдержать нервный смешок. — Я просто хочу поступить хоть раз правильно и как лучше… — продолжает он, грустно улыбаясь. — Что, блядь, смешного, Тэхён?! — не на шутку разъярённый Чонгук опасно приближается. — Что именно тебя развеселило? — подходит вплотную, толкая Тэхёна ладонями в грудь. — Что я, как брошенная собака, готов был пойти за тобой куда угодно? — ещё шаг, сопровождаемый толчком. — Или что ты притащил меня к себе домой не для того, чтобы начать отношения, а для того, чтобы закончить то, что и начаться не успело? — снова замахивается, но его запястья аккуратно перехватывают, прижимая кулачками к груди, в которой заполошно бьётся влюблённое сердце. — Что, Тэхён??? — он кричит громко, надрывно, а в глазах стоят слёзы. Опять его ставят перед фактом. За него снова решают, что именно для него будет лучше. Как же это заебало! — Тише, малыш, не кричи, пожалуйста. Ты всё не так понял, выслушай меня, — поднимает ладони Гука к губам и целует торопливо каждый пальчик. — Я достаточно услышал, спасибо, — пытается вырваться, но его не пускают. — Да подожди ты, прошу! — рывком притягивает на себя, но чувствует резкий удар в подреберье. Воздух с шипением покидает лёгкие, а удары становятся чаще и сильнее. Чонгук бьёт куда придётся, пока из-за слёз, стекающих по щекам, не видит ничего вокруг. Тэхён не сопротивляется, только старается сгруппироваться или уклониться от особенно сильных ударов, пока не ловит подходящий момент, скручивая Чонгука по рукам и прижимая крепко к своей груди. Тот пытается бодаться и пинаться ногами, но быстро сдувается воздушным шаром под горячими губами, отчаянно прижимающимися к затылку. — Тише, тише, боевой мой ребёнок, — нежно поглаживает ладони. — Я не ребëнок, блядь, сколько можно повторять?! — Хорошо, не ребёнок, успокойся, — дождавшись, пока парнишка не замрёт, выпустив весь пар, разворачивает к себе лицом, заглядывая в опасно бушующие вспышками молний глаза. — Чонгук, скажи, ты будешь готов при необходимости вот так же рьяно бороться не против меня, а со мной за наши отношения? — надломленно спрашивает, перебегая глазами от одного зрачка к другому. — Потому что если ты скажешь «да», обратной дороги не будет. Я больше не выпущу тебя из своей жизни. Понимаешь? — Просто объясни, что происходит? — с языка хочет сорваться отчаянное «да». Но сначала нужно обезопасить своё бестолковое сердце, готовое снова открыться, впуская нового человека, проникая в него без остатка. — Тэхён, я не хочу, чтобы то, что между нами произошло, было на один раз. Скажи мне, что это не так, — умоляющее «пожалуйста» теряется в остатках гордости. — Я тоже не хочу, Гук-и, но безумно боюсь сделать тебя несчастным, — обмякшее под руками тело ощутимо напрягается, и прежде чем Чонгук снова начнёт вырываться, Тэхён спешит всё объяснить, раз уж они пришли к этому разговору. Это оказывается не так просто, как хотелось бы, но… — Блядь, что ж так сложно... — зарывается лицом в свои ладони, стоит так несколько секунд и с решительным выдохом зачёсывает волосы назад. — Пойдём сядем, и я поделюсь с тобой всем, о чём думаю и что чувствую. Я почему-то испугался и эгоистично решил, что могу решить за нас двоих, как будет лучше и безопаснее, но совсем забыл, что в любых отношениях всегда есть двое. Я просто не имел права лишать тебя выбора, прости, — с сожалением мягко целует в лоб, задерживаясь губами чуть дольше, в надежде получить такое нужное тепло. Тэхён мягко увлекает Чонгука за собой, усаживает его на диван, а сам садится напротив. Берёт влажные от переживаний ладошки парня в свои руки и, глядя в глаза, уверенно начинает: — Позавчера мы встречались с Намджуном, чтобы обсудить некоторые моменты по работе с клиентами, но этот разговор плавно перетёк в ужин в соседнем баре. Не очень помню, в какой именно момент мы перестали есть и начали пить, но факт остаётся фактом. Учитывая, что несколько лет я не пил ничего крепче кофе, уже первой рюмки соджу было достаточно, но мы на ней конечно же не остановились, — говорит быстро и сбивчиво, как будто боится, что Чонгуку в любой момент может надоесть эта подборка бесполезных фактов, а он должен успеть дойти до главного. Вопреки опасениям, Чонгук даже не думает поторапливать и внимательно вслушивается в каждое слово с полной готовностью хотя бы попытаться понять. — Так вот, не знаю, влияние ли это алкоголя или мне просто давно нужно было выговориться, но я рассказал Намджуну о нас… — О нас? — Чонгук удивлён, ведь по факту на тот момент ещё не было никаких «нас». — Да. О тебе… О том, как сильно меня к тебе тянет… О гипотетических нас, — снова тяжело выдыхает, пытаясь вернуть грохочущее в висках сердце обратно в грудную клетку. — Я просто попросил совета, как у старшего друга, совсем потерявшись в своих чувствах и проблемах. Я… Я правда запутался. Возможно, мне даже не нужен был совет, я всё равно их редко слушаю, — усмехается нервно. — Просто мне самому нужно было услышать себя со стороны. — И что Джун сказал? — осторожно интересуется. Чонгук знаком со старшим братом своего единственного друга и очень ценит его, но они, сказать по правде, не близки. — Джун, он… Тогда он не сказал ничего конкретного, — продолжает гладить чужие ладони, успокаивая то ли парня, то ли себя самого. — Просто попросил хорошенько подумать. Зная мою ситуацию, он рассказал о твоих прошлых отношениях, чем подтвердил мои догадки. Попросил быть очень осторожным с тобой. А сегодня он позвонил мне и устроил допрос, начиная с «Что между вами?», заканчивая «Да ты охуел что ли, я же тебя предупреждал!». И я испугался. Испугался не его угроз, не подумай. И даже не ответственности. Я побоялся со своими проблемами стать для тебя тем травмирующим фактором, после которого ты не сможешь восстановиться до конца и снова довериться уже достойному человеку, — сжимает ладони крепче, чувствуя зарождающееся возмущение. — Сейчас же я склоняюсь к тому, чтобы стать травмирующим фактором для твоего бывшего уёбка. И моральным, и физическим. Чонгук слушает внимательно, собирая в голове пазл из обрывков фраз. Он хочет увидеть ситуацию со стороны другого человека, который почему-то слишком сильно переживает о его моральном состоянии. Настолько сильно, что готов сделать больно сейчас, чтобы не было больнее потом. Но всё ещё не понимает, зачем так усложнять, когда можно просто не делать больно ни потом, ни сейчас. — Ты сможешь со мной поделиться тем, что произошло в твоей жизни? — видит, как кривится лицо в болезненном выражении, но понимает, что мужчине действительно нужно рассказать всё, что его беспокоит, чтобы раз и навсегда закрыть волнующую тему. Поэтому позволяет себе надавить чуть сильнее. Это как с раной — недостаточно просто наклеить пластырь. Сначала нужно обработать, а это может быть больно. — С этим как-то связан твой переезд? — Да, заяц. Я надеялся, что смог навсегда убежать от этого, но не могу допустить, чтобы ты узнал от кого-то постороннего. Чонгуку страшно узнать историю, от которой так упорно пытается скрыться Тэхён. Однако лучше узнать всё сразу и уже сейчас решить, что делать с полученной информацией. — Я тебе уже как-то рассказывал, что работал тренером в Сеуле в очень крупной сети фитнес-клубов, — Чонгук кивает, подтверждая, что помнит. — Так вот, владелец этой сети был моим близким другом. Ну, тогда мне так казалось, — Чон освобождает одну руку, перекладывая её на бедро старшего. Мягко поглаживает, безмолвно поддерживая и побуждая продолжить. — Когда он только открывался, я очень сильно поддержал его. Вкладывался материально, работал сверхурочно даже тогда, когда дела шли не очень и зарплата не выплачивалась месяцами. Мы действительно горели этой идеей. Но когда дела пошли в гору, он достаточно сильно отстранился. Мы поддерживали общение больше как коллеги. — Но как так можно? — Чонгук возмущён до предела. Он даже представить не может, чтобы Хосок или он сам смогли так поступить. — Вы же вместе это построили, разве нет? — В целом так, Гук-и… Но бизнес полностью оформлен на него, а моя помощь была всегда добровольной. Я, собственно, никогда ничего и не требовал, но когда помощь понадобилась мне, он, к сожалению, выбрал свою репутацию и лёгкое решение проблемы. — Что с тобой произошло? — заранее уверен, что ему не понравится дальнейшее развитие событий, но искренне хочет, чтобы Тэхён если не снял с себя этот груз, то хотя бы разделил его с кем-то близким. Хотелось бы верить, что уже близким… — В последнее время в Сеуле я совсем перестал вести групповые занятия. В основном это были частные индивидуальные тренировки профессиональных спортсменов, но иногда приходили просто повёрнутые на внешнем виде богатые люди. Такие зачастую были требовательными, хотели ничего не делать, но получать результат. Было сложно, но я научился находить к ним подход. До одного такого клиента. Молоденький избалованный сынок богатеньких родителей решил, что ему в коллекцию нужна красивая игрушка. Поначалу прощупывал почву, заигрывал, делал неоднозначные предложения, намекая на тренировки в другой плоскости, но я никак не реагировал. Этот мальчишка был мне совсем неинтересен, к тому же я привык разделять работу и личную жизнь, — позволяет себе расслабленно засмеяться, увидев игриво приподнятую бровь Чонгука, как бы намекающую на неудачное разделение работы и личной жизни. — Да, Гук-и, не смотри на меня так. Я правда никогда раньше не смотрел на своих клиентов как на потенциальных партнёров. — Ладно, поверю на первый раз, — широко улыбается в ответ, умилительно щуря глазки. — Так, что я там… Ах, да. Так вот. По слишком неудачному стечению обстоятельств в один субботний вечер он увидел меня в клубе, танцующего с парнем. Как оказалось потом, единственным сдерживающим его от активных действий фактором было то, что он не знал, гей я или нет. Убедившись в правильности своих догадок, он отбросил здравый смысл и чувство хоть какого-то такта. Приставал ко мне на тренировках, преследовал меня после работы, поджидал по утрам у подъезда. Но там не было и намёка на какие-то чувства, кроме слепого желания добиться своего и просто заполучить меня себе. Как трофей на полочку достижений. Чем больше я сопротивлялся, тем более одержимо он себя вёл, пока в одну из тренировок не ворвался ко мне в душ в тренерской. Повезло, что физически я всё же оказался сильнее и просто вышвырнул его сначала из тренерской, а потом и из зала. Я сказал, что наши тренировки на этом закончились, а вход в любой из залов сети ему запрещён. У нас была функция внести клиента в чёрный список в случае неподобающего поведения, — замолкает, переводя дыхание. — Он не отстал? — не сложно догадаться. — Не отстал… Обещал, что я пожалею, и выполнил обещание. Ему б такое упорство в спорте, — грустно улыбается, переживая снова не самые лучшие времена в своей жизни. — Он ушёл. Но очень быстро от меня начали уходить клиенты, новых становилось меньше, пока мне не позвонил тот самый «друг» и не вызвал на разговор. Как выяснилось, у этого придурка была достаточно большая аудитория в интернет-пространстве, и на всю эту аудиторию он сделал мне просто шикарную рекламу. Я, оказывается, пользовался своим положением и домогался невинных мальчиков, склоняя тех ко всякого рода непотребствам. А после того как наиграюсь, закидывал своих жертв в чёрный список, чтобы жизнь мне не портили. Дальше был бред про то, что я угрожал всем, и он единственный такой смелый, не испугался и заявил об этом на всю общественность. Слёзы, сопли на камеру, походы к личному психологу, чтобы справиться с последствиями этой травмы, и вот я уже практически главная звезда столицы. Друг вроде и поверил в мою версию, но сказал, что не хочет разборок с влиятельными людьми. Сделал заявление о том, что меня уволили с позором и порицанием, что впредь будет более тщательно отбирать сотрудников и прочий бред. Этот мелкий ублюдок потом приходил ко мне с заманчивым предложением стать сексуальными партнёрами взамен на опровержение им же созданных слухов, но был послан. — И ты уехал… — не вопрос, утверждение. Страшное осознание того, что его проблемы и загоны в сравнении с этим — детский лепет. — Родители не поверили ни единому слову, поддерживали меня до последнего. Предлагали подать в суд и поставить точку в этом деле, но в какой-то момент я просто сломался. Тогда Намджун приезжал по делам и остановился у нас. Я рассказал всё как есть, и он не побоялся рискнуть своим именем. Забрал с собой, помог с квартирой, благо накопления у меня были. Устроил к себе в фитнес-центр. Но в течение долгого времени единственным моим условием было отсутствие индивидуальных тренировок. Я боялся оставаться с людьми один на один, — рассказав всю историю с самого начала и до логического завершения, Тэхён замолкает, чувствуя невероятное облегчение вперемешку с опустошением. Паника отступает, потому что он рассказал всё. Сейчас очередь Чонгука либо принять это, либо отказаться, как сделали многие друзья и знакомые. Будет больно, но он даже готов принять отказ. Не каждый может разобраться со своими трудностями в жизни, не то что впрягаться в чужие. К чему он не готов, так это к задумчивому: — Ну знаешь, ты в целом не переживай, — Чонгук кивает сам себе, смотря куда-то вверх, обдумывая свою мысль. — Он хотел тебя оклеветать, но ты переиграл его и осуществил его глупые фантазии, — на мгновение повисает тишина. — Ну, надеюсь, без всяких «наигрался, бросил и добавил в чёрный список», — добавляет быстро, глядя в растерянные голубые глаза Тэхёна. — Что? — не веря своим ушам. — Что, «что»? — невозмутимо отвечает Чонгук. — Хочешь сказать, не ты, пользуясь своим положением, соблазнил невинного меня и взял, прямо не выходя с работы? — спрашивает серьёзным тоном, изучая сменяющиеся эмоции на прекрасном лице. — Я не… Что ты… — задыхается от возмущения. — Нет, погоди, — собравшись с силами, выговаривает. — Скажи мне, ты ведь сейчас шутишь, правда? — пытаясь найти ответ в абсолютно ничего не выражающем выражении лица парня. — А похоже, что шучу? — бесконечно долгое мгновение сверлят глазами друг друга в напряжённой тишине, пока Чонгук не теряет всю свою безэмоциональность и не падает спиной на диван, разражаясь хохотом. Сквозь смех отрывками фраз всё же пытается поддеть ещё сильнее. — Ты бы... Фууух, — утирая выступившие слёзы. — Ты бы только видел своё выражение лица, — довольный своей выходкой, пытается отдышаться. — Ах ты ж… Помянем лёгкие и голосовые связки Чонгука, на которого с размаха приземляется накачанное полуголое тело, успевшее изучить уязвимые места парня. Тэхён с упоением и без зазрения совести впивается крепкими пальцами в бока Чона, пересчитывая его рёбра. Оба катаются по широкому дивану, задыхаясь от смеха. Не понимают, в какой момент щекотка и веселье переходят в жаркие поцелуи и руки, исследующие каждый миллиметр тела. Задыхаются уже друг другом, утопая в наслаждении. Всё напряжение изливается неконтролируемыми стонами, поцелуями и жалящими укусами на чувствительной коже. — Тэ, ах! — сводит ноги, зажимая свой твердеющий член между бёдрами. — Тэхё-он, пожалуйста, пощади! — стонет ещё громче, когда Тэхён вопреки просьбам вылизывает шею, прикусывая ключицы. — Умоляю, любимый, остановись, пожалуйста, — обращение действует, как отрезвляющая пощёчина. Рассредоточенный взгляд бушующих возбуждением глаз скользит к потрескавшимся губам напротив, будто силясь увидеть слово, только что так легко слетевшее с них. — Заяц, скажи ещё раз, — умоляет, нежно обхватив ладонями щёки и перебегая взглядом между искрящимися счастьем глазами Чонгука. — Любимый, — шёпотом. — Позволь, пожалуйста, прийти в себя после вчерашнего. У меня слишком давно никого не было, — намекает на дискомфорт в районе натруженных ягодиц. — Любимый… — повторяет новое сладкое слово, пытаясь распробовать, как долгожданный деликатес. — Любимый, спасибо, что делишься со мной своим состоянием, но оторваться от тебя выше моих сил. Особенно теперь, — припадает к самым любимым губам, ласково обхватывая их своими. Чонгук перестаёт сопротивляться, чувствуя безумное желание к, теперь своему, мужчине. Расслабляется, отпуская себя. Готов немного потерпеть, лишь бы получить хотя бы долю наслаждения, подаренного ему вчера. Но не готов Тэхён. Мокрыми поцелуями он прокладывает дорожку через грудь, напряжённый живот, проводит кончиком языка по гладкому лобку, приспуская бельё Чонгука, и добирается до самого главного. Обхватывает головку напряжённого члена своего парня и жадно посасывает, не сдерживая своих стонов. Пока Чон пытается найти выход из лабиринта ощущений, в которых потерялся, Тэхён укладывает маленькую диванную подушку на свой пах, прижимаясь к ней животом. Продолжая ритмично сосать, подстраивается под темп ласк и начинает покачиваться в поступательных движениях, создавая трение своего возбуждения о плотную подушку. Чонгук тщетно пытается вспомнить, дарил ли ему кто-то подобное удовольствие, но, проигрывая, отдаётся на волю влажному языку, вытворяющему с ним нечто невероятное. Чувствуя приближение собственного оргазма, Тэхён расслабляется и насаживается по основание, сглатывая с упирающейся в глотку крупной головкой. Чонгук, не ожидая подобных фокусов, не успевает и слова сказать, как содрогается всем телом, кончая глубоко в услужливо предоставленное горло. Тэхён, чувствуя стекающую по стенкам горла вязкую жидкость, глотает всё до последней капли и облизывает раскрасневшуюся головку, продлевая удовольствие своего мальчика. Прижимая подушку рукой сильнее к паху, он быстро догоняет Чонгука, чувствуя неприятную липкость в штанах и окрыляющую лёгкость во всём теле. — Безумие какое-то, — выстанывает Чонгук, тяжело дыша. По ощущениям, он как минимум пробежал кросс на время. Ему ещё никогда не было так хорошо. Никто не заботился о его удовольствии, наплевав на своё. Замечая мокрое пятно на штанах Тэхёна, понимает, что тот даже не заикнулся о взаимной помощи. Не вздыхал показательно, намекая на свою проблему. Не взял его, несмотря на просьбы остановиться, списывая потом на вспыхнувшую страсть. Ничего, кроме заботы, бесконечной нежности и безграничного желания дарить самые сладкие ощущения. Они лежат в обнимку на диване, запутавшиеся в сбитом пледе. Наслаждаются близостью и теплом. Каждый думает о своём, принимает то, от чего так долго бегал. — Гук-и, — в ответ ленивое «М?». — Ты будешь моим парнем? — с надеждой в голосе и глазами, изучающими каждую эмоцию на любимом лице. — Спрашиваешь ещё? — Угу. — Буду, глупый. Но знаешь, после всего, что между нами было, ты должен меня сразу замуж звать, — щёлкает Тэхёна по носу своими пальчиками со смешинками в глазах. — И я не готов от тебя отвернуться только потому, что кто-то почувствовал себя всемогущим, — последние слова оказываются задушенными в объятиях самого счастливого Ким Тэхёна на этой планете. — А если ты ещё и выполнишь вчерашнее обещание про кофе и десерты, я сам буду готов хоть сегодня сделать тебе предложение руки сердца, — смеётся, выпутываясь из крепких рук. И добавляет еле слышно, — а то все силы высосал, — оба давятся смехом и нехотя поднимаются. — Тогда нам нужен душ, пятнадцать минут, и мы будем на месте. И только попробуй потом отказаться от своих слов!

***

Намджун застывает неподвижной статуей, когда видит за столиком прямо напротив них — Тэхёна, который аккуратно подносит десертную ложку с кусочком торта к губам Чонгука, а тот смущается, краснеет, но не отталкивает. Принимает заботу без привычных шипов и иголок. Хосок, проследив за взглядом старшего, комично открывает рот, но быстро приходит в себя, расплываясь в улыбке. Со стуком отодвигает свой стул и устремляется к паре, которая, по всей видимости, сейчас находится в своей вселенной. Чонгук отвлекается от переглядок с Тэхёном только в тот момент, когда Хосок садится на притащенный из-за другого столика стул и, поставив локти на стол, кладёт подбородок на кисти рук, поудобнее устраивая наблюдательный пункт. Ему совсем не стыдно, и он намерен впитывать в себя каждую эмоцию, проскальзывающую между его друзьями. Хосок просто не может поверить, что этот яркий, светящийся уверенностью и счастьем молодой человек — его друг. Он безумно красив с новой укладкой, в обтягивающей чёрной водолазке и кожаных штанах, затянутых ремнём на узкой талии. Чонгук притягивает взгляды большинства людей в этом кафе, но как будто даже не замечает этого. Всё его внимание сосредоточено на таком же красивом и ещё более счастливом мужчине напротив. Когда смотришь на них, кажется, что ни один человек в мире не будет смотреться с ними лучше, чем они друг с другом. — Какие же у вас будут красивые дети... — вместо приветствия лишь мечтательно вздыхает, забывая о такой мелочи, как анатомия. — Эмм… Простите нас, — виновато чешет затылок Намджун и нехотя присаживается рядом. — Хотя, скорее, его одного, — указывает подбородком на возмущённого такой наглостью брата. — Я честно не хотел вам мешать, ни сегодня, ни… — Просто заткнись, Джун, — со смехом перебивает друга Тэхён, когда видит заливший скулы Чонгука румянец. Ласково поглаживает его ладонь, которую так и не выпустил из своих рук. — Лучше расскажите, какими судьбами здесь? — переводит взгляд с Намджуна на Хосока, рассматривая воодушевлённого парня поближе. Видит, что того скоро разорвёт от радости на сотню маленьких Хосоков, и понимает, что у его зайца всё это время был чудесный друг рядом. Такой и на помощь придёт, и поплачет рядом, и морду за тебя бить будет. — Мы с Хоби ездили смотреть новое здание для клуба, поближе к тебе. Всё же добираться до работы через полгорода сложновато, а мы и так собирались расширяться. Мой помощник же скоро выпускается, — смеётся, глядя на скорчившегося брата. — Вау! Реально крутые новости! И как, что-нибудь нашли? Они продолжают лёгкую непринуждённую беседу, отпуская все неловкости, как будто ничего не произошло. Их прерывает звонкая мелодия наконец заряженного телефона Чонгука, который аж подпрыгивает от неожиданности. — Простите, я отойду? — все кивают, а Чонгук отходит чуть дальше к соседнему пустующему столику, чтобы не мешать своим разговором. — Ты… — понизив тон, начинает Намджун. — Я всё ему рассказал, — перебивает Тэхён, серьёзно глядя в глаза друга и краешком губ улыбаясь Хосоку, радостно показывающему большой палец в одобрении. — А он? — Как видишь, — улыбается самой нежной из своих улыбок, оборачиваясь и рассматривая любимого. Тут же замечает резко сменившиеся эмоции. Яркая улыбка исчезает с лица, а в глазах появляется влажный блеск. Он прислушивается и улавливает обрывки разговора: «... Мамуль, прости, я снова не смогу приехать... Нет, нет, ты что! Не надо так тратиться, лучше устройте близнецам хороший праздник… И я очень скучаю по вам. Малышня рядом?.. Привет, бандиты!..» Дальше Тэхён не вслушивается, оборачиваясь на друзей. — Почему он не может съездить к родным? Настолько загружен на учёбе или какие-то проблемы? — интересуется в надежде узнать подробности от Хосока, который знает Чонгука гораздо дольше. — Да нет, с учёбой всё решаемо, — с удовольствием сдаёт друга со всеми потрохами. — Дорога туда-обратно выходит очень накладно. Он хотел в следующем учебном году начать снимать отдельную квартиру, потому что я перееду ближе к Намджуну, а Гук не хочет в общагу. Поэтому копит и всё пытается понемногу откладывать на поездку, — тяжело вздыхает. — А от помощи категорически отказывается, хотя предлагали тысячу раз и мы, и его родители. — А про какой праздник он говорил, не знаешь случайно? — У младших брата и сестры скоро день рождения. Они скучают очень, старшего почти год не видели. А он разрывается — и увидеть хочется, и деньги у родителей брать отказывается. Самостоятельный, — на последних словах Хосок понимающе улыбается, видя задумчивое выражение лица Тэхёна. Почему-то ему с каждой секундой всё больше кажется, что именно этот человек может сделать его лучшего друга счастливым, как никто другой. И, видимо, не ошибается. — Слушай, поможешь? — Тэхён наклоняется ближе к столу и почти шепчет. — Сможешь достать адрес его дома и как-то предупредить родителей, чтобы по глупой случайности никуда не уехали? — Хосок заговорщически потирает руки и только собирается ответить, как между ними садится Чонгук, закончивший разговор с родителями. — Простите, мама звонила. Что я пропустил? — спрашивает он, глядя на загадочные лица парней. — Ничего такого, — с напускным безразличием отвечает за всех Хосок. — Обсуждали вот, какая же у тебя охуенная задница в этих новых штанах, да, Тэхён? — все присутствующие давятся кофе, пока Чонгук в который раз за утро заливается краской. — Чего расселся? — хлопает по плечу Намджуна, поднимаясь со стула. — Не видишь, Тэхён же его сейчас глазами сожрёт. Не будем вам мешать, голубки, приятного аппетита, — помогает брату отодвинуть стул, отправляет воздушный поцелуй Чонгуку и жмёт руку Тэхёну, который только перестал кашлять, одними глазами показывая, что просьба будет выполнена. Не обманывает. Через пятнадцать минут и ни секундой больше в смс прилетает адрес дома, день и время начала праздника и короткое «родителей предупредил». — Так что, говоришь, обсуждали? — Чонгук возвращает взгляд Тэхёну после долгого залипания на закрывшуюся за друзьями дверь. — Гук-и, понятия не имею, что там Хо придумал, — Тэхён быстро прикладывает руку к своей груди, — Но не согласиться с его высказыванием безумно сложно. — Что… — Чонгук не успевает договорить, как, оглянувшись по сторонам, Тэхён притягивает его за ножку стула ближе к себе и коротко, но пылко целует, оставляя влажный след на покрасневших губах. Когда в их поле зрения появляется официантка, Чонгук, неловко заправляя чёлку, отстраняется с тихим болезненным стоном. — Поясница? — нежно поглаживает спину через мягкую ткань водолазки. — Угу, — кивает, состроив жалобную заячью мордочку. — Видимо, кто-то перестарался вчера с растяжкой, — смотрит с наигранным осуждением в глаза Тэхёна, который уже и правда чувствует себя виноватым. — Малыш, давай проколем тебе витаминки для более быстрого восстановления? — и смотрит так умоляюще, как будто от ответа Чонгука зависит как минимум его собственная жизнь. — Я могу сделать это сам. Рука у меня лёгкая, правда, само лекарство всё равно болючее. — Слушай, Ким Тэхён, — внимательно рассматривает своего парня, словно видит его впервые. — А есть вообще хоть что-то, чего ты делать не умеешь? — Мг, — кивает, недолго думая. — С некоторых пор. Держаться от тебя подальше — попробовал, категорически не моё, — и снова мягко целует смущённого парня. Своего парня. Самого лучшего и единственного.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!