Вернутся к фанфику
8. Воспоминание о первом ремонте
5 сентября 2024, 04:55Утро неожиданно может быть добрым, когда просыпаешься не по будильнику, а от шкодливых лучиков солнца, то и дело пускающих зайчиков в заспанные глаза. Тэхён зайчиков любит, особенно того, что сейчас лежит, смешно сморщив носик и сонно посапывая. С улицы из открытого окна слышен спор детей с аргументами из разряда «А вот и нет! — А вот и да!», и так по кругу. Утренний, слегка прохладный ветерок играет с прозрачными шторами, наполняя комнату свежестью, а вместе с ним проникает аромат свежесваренного кофе и сладких блинчиков. Уловив аппетитный запах, Чонгук сквозь сон причмокивает припухшими губами, постепенно вырываясь из мира грёз. Выныривая в реальность, Чон осознаёт, что впервые за долгое время она выглядит куда привлекательнее и желаннее любого сна.
— Ммм, — потягивается Чонгук, разминая затёкшие за ночь мышцы. — Не думал, что когда-нибудь скажу это искренне, но доброе утро, Тэ, — чуть хриплым ото сна голосом мурчит в чужое ушко, улавливающее каждый сладкий звук.
— Самое доброе, Гук-и, — оставляет поцелуй на растрёпанной макушке.
— Мне так хочется ещё поваляться с тобой, но, судя по запаху кофе, нас уже заждались, — потирает глаза, чтобы проморгаться и с удивлением увидеть на часах ранние девять тридцать утра.
— Думаю, нас бы уже позвали, если бы это было так, разве нет? — Тэхён слабенько пытается отвоевать им еще полчасика ленивого безделья.
— Не-а, ты просто плохо знаешь моих родителей, — садится на кровати в поисках тёплых тапочек. — Они скорее без нас начнут, чем разбудят, если их, конечно, не просили. Иногда они бывают даже чересчур заботливыми и понимающими, что мне становится неловко, — краешек губ приподнимается в слегка смущённой ухмылке.
— Из-за чего? — не совсем понимает Ким. — Это ведь чудесно, когда в семье такие здоровые отношения?
— Да, но… Понимаешь, в прошлый раз я приехал в гости всего на два дня, один из которых полностью проспал, — расстроенно качает головой, ведь до сих пор не может себя за это простить. — Это было после сессии. Я приехал на утреннем поезде, мы успели поговорить около часа, и пока мама пошла готовить завтрак, я просто отключился на диване. Проснулся уже вечером, с подушкой под головой и укрытый пледом. Мама с папой в соседнем кресле с ноутбука в наушниках смотрели фильм, а Юна с Чони молча в почти полной темноте собирали конструктор. Ты даже представить себе не можешь, как мне было стыдно. Приехал в гости, называется.
— А что они?
— Вместо того чтобы обидеться, успокаивали и оправдывали меня перед самим собой, представляешь? — Тэхён в ответ лишь удивлённо посмеивается.
— Знаешь, тогда ты прав, нам стоит поторопиться, — встаёт следом за Чонгуком с постели, чтобы одеться. — У меня тоже хорошие отношения с родителями, но мне бы в такой ситуации дали часа два форы, а потом бы отпинали со словами «на том свете отоспишься», — когда смех заполняет комнату, с улицы слышится радостный голос Юны, которая уже кричит маме, что любимый братик проснулся, а Чонсоль щекоткой пытается выбить верный ответ на вопрос: «Так кто твой любимый братик?».
секс адреналин животворящий делает!
***
Чонгук с Тэхёном выходят на террасу как раз вовремя. Солнышко уже полностью разогнало остатки туч и прогрело осенний воздух, а на столе дымится ароматный кофейник, несколько тарелок с высокими горочками блинов и вазочки с разными топпингами на любой вкус. Младшие первыми наперегонки бросаются обниматься, не обделяя вниманием и Тэхёна, который всё ещё слегка теряется от такого тёплого приёма. Мама следующая на очереди за утренними нежностями, и только отец несерьёзно ворчит, что вечно остаётся последним. Как бы ни хотелось подольше посидеть в такой компании, наслаждаясь остатками солнечного тепла и приятными беседами, но Чонгук замечает, что Юна с Чонсолем то и дело переглядываются, нервно раскачивая ногами. Они и встали сегодня первыми в предвкушении долгожданного обновления комнат, поэтому томить их слишком сильно не хочется, ведь не торопят и терпеливо ждут, только своё приподнятое возбуждённое состояние никак скрыть не могут. — Ну что, готовы? — первым встаёт Чонгук. Хоть они и решили задержаться у родителей подольше, но времени на самом деле не так уж и много. В ответ раздаются радостные крики, от которых закладывает уши, и улыбка сама просится на лицо. Они с Тэхёном просто обязаны сделать лучшие комнаты для детей. — Предлагаю для начала разделиться на группы, чтобы оперативнее покрасить сами стены. Так они быстрее высохнут, и тогда уже вместе продолжим с рисунками. Насколько я прочитал, сохнуть должно около четырёх-пяти часов. За это время как раз набросаем примерные эскизы. Как считаете? — Чур я с Тэхёном! — Юна тут же хватает названного за руку. — Эй, так нечестно! — Чонсоль не сильно доволен своим опозданием. С Тэхёном ведь столько всего можно было обсудить! Он и про шахматы рассказать может, и фильмы им нравятся похожие. — Здрасьте, приехали, я вам случайно не мешаю? — дуется Чонгук. — Вот возьму и заберу Тэхёна к себе в команду, а то уже ревновать начинаю, — шутит, конечно. Чонгук безумно рад, что его мужчину не просто терпят ради него самого, а искренне ему рады. Хотя в каждой шутке есть доля шутки. Младшие-то у него безумно красивые и талантливые, а ещё харизматичные и не по годам умные. Сам ведь воспитывал, аж гордость берёт. — Ну ладно тебе, хён, не обижайся, — брат первым идёт на примирение. — Просто с тобой мы хоть и по телефону, но всё время на связи, а Тэхён у нас новенький, — сам прыскает в кулак с этого прозвища. — Вот нам и хочется узнать о нём побольше. Но я буду с тобой в команде. Помнишь, ты обещал рассказать про новую игру, которая скоро выходит? — и так заискивающе смотрит в глаза, что становится похож на самого настоящего лисёнка. Пижамки мелким удачно подобрали, конечно, прям команда «Ник и Джуди». Друг друга могут подкалывать сколько угодно, но вместе — непобедимы. — Мам, пап? — Чонгук ждёт их ответа, чтобы уже приступить к намеченному фронту работ. — Я с Тэхёном! — на манер дочери первым выкрикивает отец и подходит ближе к отделившейся группке людей, с которыми им предстоит заниматься физическим трудом. — Я тогда с сыновьями, — мама отходит в противоположную сторону и очень красноречиво смотрит на мужа. Понимает ведь, что тому точно захочется разузнать о Тэхёне побольше. Понять, что за человек, какие планы у него на Чонгука, насколько ему можно доверить одного из самых дорогих людей. Главное, чтобы не переборщил и дружеская беседа не переросла в детективный допрос. — Ну вот и ладушки! — Чон хлопает в ладоши и потирает руки в предвкушении. — Не хотите устроить соревнование? Кто позже закончит — с того обед от всей бригады? — Отличная идея, заяц, — поддерживает Тэхён, и только сильнее распаляет азарт. — Ради обеда в твоём исполнении готов даже лично в магазин за продуктами съездить. — Ой, в магазин — это сколько угодно, — не отстаёт Гук. — Тебе как раз лучше известно, что для твоего блюда потребуется. К дружеской перепалке подключаются родители, и только младшие закатывают глаза и синхронно хлопают себя ладонью по лбу со словами: «Ну как дети, честное слово!». Смех заливает всю территорию, и весёлая толпа отправляется за подготовленными с вечера материалами. Работа начинается резво. Семейство, разделившись по рабочим зонам, отодвигает мебель от стен и укрывает всё плотным полиэтиленом, чтобы не запачкать то, что останется по комнатам. Под интересные разговоры и шутки, каждая команда старается выполнить свою работу как можно быстрее и качественнее. Вскоре между комнатами подключается музыкальная колонка, что делает атмосферу ещё более драйвовой. Кто-то подпевает, кто-то пританцовывает, но это не мешает основной работе, и уже через два часа, с разницей в три минуты, обе команды заканчивают. Довольные проделанной работой, встречаются внизу, после того как отмывают себя и переодеваются. — Ну что, заяц, — копируя недавнее обращение самого Тэхёна, довольно тянет Чонгук. — Готов ехать в магазин? — вопреки язвительным словам подходит вплотную к боку парня и укладывает голову на его плечо. — Ради тебя, заяц, готов на всё, — весело ерошит волосы под недовольное фырчание и чмокает в щёку. — К тому же мы с твоим отцом решили, что просто обязаны в такую чудесную погоду устроить гриль во дворе, учитывая, что мама и так готовила завтрак. Так что, можно сказать, особо и не торопились, — поддевает указательным пальцем кончик носа Чонгука и машет приближающемуся Вонги. — Так что мы в магазин, а вы пока подумайте, кто что хочет в качестве рисунка. Мужчины так быстро скрываются за дверью, что Чонгук только успевает переглянуться с мамой. Видимо, более тесное знакомство прошло лучше, чем просто хорошо.***
После шумного сытного обеда Тэхён с Чонгуком в сопровождении Юны и Чонсоля поднимаются в первую комнату. Для девочки вместе выбрали пышную сакуру с объёмными цветами, на одной из ветвей которой висят чёрным силуэтом качели с девочкой, качающейся на них. Для Чони же космический кит, на котором мечтательно восседает мальчик. Каждый хочет воплотить в реальность по кусочку из своих лучших снов. Чонсоль, как истинный джентльмен, уступает первенство в обустройстве комнаты сестре. Поэтому сейчас они вместе делают наброски уже на стене, каждый выбрав себе по тому кусочку рисунка, с которым может справиться, но вскоре сосредоточенные мордашки работников сменяются на шкодливые выражения двух маленьких лиц и двух лиц постарше, так как краски очень быстро начинают уходить не по назначению. Каждый так и норовит оставить на месте будущего рисунка след своей лапки или исподтишка измазать коллегу по работе. Гомон и смех немного приглушаются, когда в комнату с виноватыми лицами поднимаются родители. К этому моменту основной эскиз уже готов и даже сплошным цветом закрашены крупные участки рисунка, чтобы после высыхания добавлять объём, тени и детали. — Чонгууук-а, Тэхёён-и, — заискивающе тянет мама. Сразу вдруг становится понятно, у кого Чонсоль научился так виртуозно добиваться желаемого. — Нам только что позвонили из магазина, где мы заказывали часть мебели для комнат, сказали, что у них какие-то проблемы с грузовой машиной. Из-за этого доставка сдвигается аж на две недели, но заказ уже полностью готов, и мы могли бы его забрать сами, — она замолкает, а младшие не совсем понимают, чего именно от них хотят. — Нужно съездить с вами? — предполагает Тэхён, уже прикидывая, что из несобранной мебели могло бы поместиться в его машину. — Нет, нет, — спешит пояснить Соён. — Нам просто нужно с отцом и детьми уехать в пригород, чтобы сразу на месте выбрать всякие детали типа штор и прочего, но это займёт пару-тройку часов. — И? — нахмурившись, всё ещё не понимая, что именно от него требуется, уточняет Чонгук. — Вы не обидитесь, если мы уедем, а вы пока, если не сложно, могли бы подготовить набросок в комнате Чони. А когда мы вернёмся, уже вместе продолжим с деталями? — и смотрит так виновато, что Чонгук всё ещё не понимает в чём вопрос. — Без проблем, а на что мы должны обидеться-то? — Ну как, на что? Ты первый раз за столько времени приехал домой. Тэхён вообще впервые. Согласились помочь вместо заслуженного отдыха, а мы вас одних бросить хотим, — мама нервно заламывает пальчики, как будто и правда раскрывает секрет самого большого предательства во вселенной. Чонгук, понимая, что убедить маму в отсутствии хоть какой-то проблемы в сложившейся ситуации представляется невозможным, решает поступить проще: — Мам, если ты всё равно не успокоишься от моих заверений, что всё в полном порядке, пусть это будет маленькая месть за тот день, когда я проспал почти сутки, приехав на два дня? — и протягивает руку для закрепления договора. — Я, может, наконец-то спать по ночам нормально начну. Соён сначала плохо понимает о чём говорит сын, а потом вспоминает: — Боже, Чонгук, ты до сих пор не выкинул эту глупость из головы? — сокрушается мама. — Раз для вас это глупость, то тут вообще говорить не о чем. Вы же не собираетесь бездарно проспать выходной, а едете по делу, — мама бы продолжила спорить и дальше, но время не ждёт, поэтому, глубоко вздохнув, протягивает свою руку и после пожатия быстро раздаёт команды по экстренным сборам.***
Пока в доме постепенно стихает суета, Чонгук с Тэхёном заканчивают основную заготовку в комнате маленькой принцессы и как раз переносят все материалы в соседнюю комнату, когда раздаётся мамино «Мы уехали!» и громкий хлопок входной двери. Немного успокоившись от беготни с детьми и включив более спокойную музыку, начинают работу. Постепенно на стене вырисовывается силуэт огромного кита, волшебного космического цвета. Акварельный эффект оставляет простор фантазии для дальнейшей доработки. Мальчишка, сидящий верхом, мечтательно смотрит вверх, и это так похоже на Чони. Несмотря на рациональный и довольно математический склад ума мальчишки, он, как и большинство детей, не разучился мечтать. Часто, выходя по вечерам во двор, разглядывает небо, находя всё новые созвездия, радуется пролетающим кометам, пытаясь успеть загадать желание, и часто шутит, что когда-нибудь бросит школу и станет космонавтом. Будет бороздить бескрайние просторы космоса и обязательно откроет новую планету, пригодную для человеческой жизни. Умиротворённое спокойствие заканчивается в тот момент, когда Чонгук, стряхивая затёкшую руку, абсолютно случайно цепляет кисточкой с сиреневой краской руку Тэхёна, оставляя на ней широкую яркую полосу. — Эээй, — возмущённо тянет Тэхён, спеша добраться и до своего воображаемого оружия. — Хён, стой! — Чонгук выставляет руки перед собой в попытках остановить серьёзно настроенного парня. От смеха тяжело сохранять концентрацию, и он пропускает выпад Тэхёна. На шее появляется неряшливая клякса небесно-голубого цвета. Борьба выходит на новый уровень и становится совсем не шуточной, когда каждый пытается оставить на другом как можно более яркие и объёмные метки. Оба не хотят думать, как долго им придётся отмываться от акриловых красок, только благоразумно отходят подальше от стены, на которой уже готова основа для будущей росписи. Чонгук на несколько секунд берёт передышку, опасно поворачиваясь к сопернику спиной, и отходит к тумбе, накрытой плёнкой, чтобы сделать пару глотков воды. Но почти сразу же давится, и часть воды стекает вниз по крепкой шее в момент, когда чувствует под своей майкой горячие скользкие пальцы, очевидно покрытые разбавленной краской. Предусмотрительно отставив воду, он выпрямляется, из-за чего Тэхён становится ещё ближе, а его губы опускаются на загривок, прямо под вьющимися волосами. Мурашки покрывают всё тело, когда мужчина, выдыхая в ту же точку, хрипло шепчет: — Пожалуй, это лишнее, — и отстраняясь на мгновение, стягивает испачканную старую майку. Своими божественными пальцами уже беспрепятственно начинает выводить одному ему известные узоры, то едва касаясь кончиками пальцев, то отпечатывая целые ладони, сжимая дрожащее тело сильнее. Отстраняется снова, чтобы набрать побольше краски, и продолжает свой творческий порыв, доходя до кромки штанов и снова поднимаясь вверх к самой шее. — Боже, Чонгук, ты невероятный, — снимает свою майку тоже, отбрасывая её в неизвестном направлении. — Твоя кожа — самый лучший холст, — прижимается обнажённым телом к изрисованной спине, отпечатывая не успевшие подсохнуть краски на своей коже. А Чонгук тихо стонет от каждого прикосновения и на каждое сводящее с ума слово растекается, как капли краски, намеренно оставленные по нижней границе кита. Чонгук же сам стягивает свои штаны, оголяя упругие половинки, так скоро истосковавшиеся по сильным рукам, и позволяет ткани скатиться на пол ненужной тряпкой. Тэхён незамедлительно опускает ладони, и направляя пальцы вниз, медленно по одному отпечатывает их на нежной коже ягодиц, сжимая шикарную задницу сильнее с каждой секундой. Стоны Чонгука перемежаются с возбуждённым рычанием Тэхёна, который с трудом отрывает руки и восхищённо смотрит на своё творение. — Ты — моё произведение искусства, — шепчет снова, разглядывая каждый штрих, отпечаток и линию на бархатной коже. — Тэ, поцелуй меня, — отчаянный шёпот на грани слышимости. Чонгук даже боится обернуться, чтобы не сгореть в обжигающем взгляде, жар которого чувствует даже спиной. — Ты не понимаешь, о чём просишь, детка. — зубы сводит от напряжения, с которым Тэхён останавливает себя, не позволяя зайти дальше. — О неет, — всё же разворачивается, являя взгляду ещё неисписанный холст, который только и ждёт, когда же к нему прижмётся Тэхён, разделяя краску, тепло и мурашки на двоих. — Поверь, именно сейчас я как никогда раньше осознаю свои желания. Пожалуйста, Тэхён, — делает шаг ближе. — Чонгук, я безумно хочу тебя. Но мы в родительском доме, — Тэхён готов расплакаться от собственного бессилия. Он должен. Должен, но никак не может остановиться. — Дааа… — провоцирует, делая ещё шаг вперёд, загоняя всё дальше в смертельную ловушку. — В будущей комнате твоего младшего брата, — шаг назад. Думает, что к спасению, но, оказывается, к тупику. — Даа, Тэхён, только в будущей, — соглашается, приближаясь ещё на шаг и оттесняя Тэхёна к спинке отодвинутого дивана. — Пожалуйста, Гук-и, я держусь из последних сил, — упирается ногами в препятствие и останавливается в шаге от своего маленького демона. — Так не держись, Тэхён! Возьми и держи меня, нам обоим сейчас это нужно, — ещё шаг, и это последняя капля в безбрежном океане терпения Тэхёна. Даже спокойную бескрайнюю водную гладь можно расплескать, если хоть одна нога Чонгука ступит на её поверхность. Желание вышло из берегов, разливаясь штормом в двенадцать баллов, и виной тому мальчишка, который разгневал своими речами Посейдона, отца всех морей, в том числе и его, Тэхёна, океана спокойствия. Тэхён молниеносно меняет их местами, упирая Чонгука поясницей в предмет мебели, всё так же укрытый клеёнкой. Губы спешно, почти наощупь, находят вечно искусанные Чонгука и сталкиваются, сминают и посасывают, не давая сделать лишнего вдоха. Стремительно подхватывает парня под ягодицы и усаживает на спинку дивана, сразу сцепляя щиколотки Чона на своей пояснице. Они продолжают влажно целоваться и громко дышать, когда Тэхён переходит языком на чистые участки шеи и, предусмотрительно вытерев руку от краски об уже испорченные домашние штаны, касается полностью вставшего члена, истекающего капельками смазки. Вылизывает трепещущую жилку и активнее двигает рукой по возбуждённому органу, второй рукой осторожно пробираясь к заветной дырочке. Мягко массирует вход под сбивчивые поскуливания Чонгука и оглядывается по сторонам в поисках того, чем можно заменить смазку. — В рюкзаке, — хрипло шепчет на выдохе Чонгук, кивая себе за спину. Тэхён не сразу понимает, но, проследив взглядом в нужном направлении, видит сумку Чонгука, соображая, что нужно делать. Быстро выудив из потайного кармашка бутылёк лубриканта и шелестящий квадратик презерватива, хмыкает, быстро восхищаясь предусмотрительностью своего зайчонка. Но времени и сил на разговоры с каждой секундой становится всё меньше, поэтому дальнейшие действия кадрами старой киноплёнки сменяются одно за другим. Избавиться от мешающей одежды. Пару раз толкнуться в собственный кулак изнывающим от желания членом. Отточенным движением вскрыть упаковку и раскатать латекс, в надежде как можно скорее оказаться внутри горячего, тугого отверстия. Последним шагом развернуть Чонгука спиной к себе и наклонить вперёд, укладывая грудью на мягкую спинку дивана, слегка скользкую из-за спасительной плёнки. Всё это происходит за несколько коротких минут, и тормозит Тэхён лишь в тот момент, когда опускает глаза на раскрытого перед собой Чонгука с яркими отпечатками собственных ладоней на ягодицах. Он засматривается и как в тумане подходит ближе, медленно берёт ладони Чонгука в свои руки и, заводя их немного назад, укладывает на свои отпечатки. Поправляет каждый пальчик так, чтобы он оказался чётко внутри контура рисунка, отмечая, что пальцы Чонгука слегка короче, но, не задерживаясь на этой мысли, заставляет парня сильнее сжать собственные ягодицы и развести их для Тэхёна, открывая вид на абсолютно гладкое колечко мышц. В голове проскакивает мысль, что Чонгук явно готовился к их поездке, не зная толком ничего о месте назначения. Он потом похвалит своё чудо за предусмотрительность словами, а сейчас хочется использовать язык по назначению. Не зря же его мальчик так старался. Без предварительной подготовки и предупреждения, влажный язык сразу проникает внутрь, преодолевая незначительное сопротивление. С их первого раза они стараются регулярно дарить друг другу удовольствие, будь то полноценный секс или лёгкий петтинг, но разработанные стеночки уже гораздо быстрее и с меньшим дискомфортом поддаются растяжке, поэтому спустя пару минут, всё ещё продолжая жадно вылизывать Чонгука под его срывающиеся стоны, Тэхён добавляет первый палец, предварительно размазав по нему большое количество смазки. Когда три пальца уже с размахом вбиваются в припухшее отверстие, Чонгук начинает тихо умолять: — Тэхён-и, прошу тебя, этого мало. Тэхёну тоже мало. Ему мало шлепков от руки. Мало растягивающейся на пальцах дырочки. Мало криков его мальчика, который умеет быть действительно громким. Мало внимания к собственному члену. Именно поэтому, добавив ещё смазки, он резко входит на всю длину, заполняя собой тело и мысли парня. Слыша одобрительный стон младшего и чувствуя жаркую узость стеночек, так правильно его обволакивающих, Тэхён начинает двигаться. Пока не быстро, но резко и чётко, вбиваясь до звонких шлепков о ягодицы, жадно смотрит, как его член погружается до основания, растягивая покрасневшие края. Выходит вновь, и всё повторяется. Тэхён чувствует себя одержимым, не в силах оторваться от жаркого зрелища, о котором мечтал со дня подготовки к поездке. Находиться рядом и не иметь возможности прикасаться к желанному телу, дарить и получать удовольствие, слышать лучшие звуки благодарности — невыносимо на самом деле. И сейчас непонятно, как именно он собирался два дня вообще не показываться на глаза Чонгуку по своему изначальному плану, если умудрился истосковаться, находясь буквально в одном доме, в одной комнате, в одной постели. И нет, он не хочет сказать, что постоянно сходит с ума от желания рядом с таким младшим. Но… да. Именно это он и хочет сказать. И вы не посмеете его винить. Вы просто не видели, каким Чон может быть. Настоящим дьяволёнком с лицом ребёнка. Личным искушением с невинными глазами. От этих контрастов порой выть хочется, что сейчас Тэхён и делает, набирая скорость, каждый раз проезжаясь по простате любимого. От этих пошлых звуков, запаха уже родного тела, вида затраханного парня и острого осознания места, где они находятся, хочется выложиться из последних сил и наконец кончить. Что Тэхён и делает, продолжая сквозь собственный оргазм доводить до звёзд Чонгука. Тот в свою очередь сдерживает себя ещё с влажного прикосновения языка к его анусу, поэтому чувствуя пульсирующий внутри член и слыша поистине самый красивый стон наслаждения своего хёна, догоняет спустя пару движений, заливая горячей спермой клеёнку, слава богам, накинутую на замшевую ткань дивана. Они так и продолжают стоять в попытках отдышаться и отойти от фееричного оргазма. Тэхён падает на спину Чонгука, расслабляясь на несколько мгновений, позволяя себе такую слабость, но чувствует, как тяжело Гук начинает дышать, поэтому отстраняется и аккуратно выходит, снимая и завязывая наполненный презерватив. Сам же помогает Чонгуку подняться и разминает его многострадальную поясницу, не успевшую полностью восстановиться. — Нам срочно нужно в душ, любимый, — уткнувшись своим носом в кончик носика Чонгука, Тэхён нежно потирается и дарит мягкий поцелуй. Это уже стало традицией, возвращать друг друга в реальность подобным проявлением ласки. Чонгук лишь снова пытается заставить свои глаза видеть. Он моргает и фокусирует взгляд на комнате, затем переводит его на Тэхёна и следом осматривает следы на своём теле, часть из которых, безусловно, отмоется, а вот часть расцветёт через пару часов лишь ярче. — Вот это мы, конечно, нихуя себе помощники, — пока он смог увидеть лишь малую часть хаоса. Краска повсюду, испачканная одежда, использованный презерватив с упаковкой на полу, сперма на диване и сами, похожие на одно большое грязное пятно. Оба, не сговариваясь, смотрят на часы, отмечая, что с момента ухода родителей прошло уже полтора часа, и это действует как лучший допинг для двух уставших, разморенных удовольствием тел. Оба, как были голыми, так и начинают носиться по комнате, собирая в мусорный пакет испорченные окончательно вещи, презерватив с упаковкой и гору влажных салфеток, которыми убирали последствия не детских шалостей. Окинув комнату более осознанным взглядом, понимают, что им удалось привести её в первоначальный вид, а может даже и лучше. Поэтому, убедившись, что в доме по-прежнему никого нет, перебежками отправляются в комнату Чонгука, в которой, к счастью, есть дверь в душ. Подготовив новую чистую одежду, отмывают друг друга под прохладными струями воды, воруя друг у друга короткие поцелуи, и выходят чистыми, перезагрузившимися и на удивление готовыми к новым свершениям. Вот что***
За оставшиеся полчаса они успевают доработать набросок Чонсоля и даже начать добавлять детали на сакуру Юны. К моменту возвращения семейства от их страсти не осталось и следа. Оба спокойные, довольные проделанной, кхм… работой, спускаются встречать родных, но первое, на что натыкаются — хитрые прищуренные глаза мамы, которая быстро отмечает маленькие ранки на губах у обоих, довольно смущённые улыбки, водолазки с максимально высоким воротником, которых не было утром, и пару свежих царапин на руках старшего. И можно было бы списать всё на банальные совпадения, если бы не реакция на простое: — Ну как вы, мальчики? Не скучали? — Чонгук не краснел так стремительно, даже когда мама впервые нашла его «потерянный» дневник с двойкой за контрольную по физике. А Тэхён, глядя в открытую дверь на коробки, которые выгружает из машины отец Чонгука, быстро ретируется: — Ой, господин Чон, я помогу, — спустя секунду оказавшись загруженным тяжёлыми коробками, на удивление чувствует необычайную лёгкость. И нет, ему не стыдно. Ведь он до последнего старался отстоять честь комнаты Чонсоля, но его старший брат оказался непоколебим. Вот теперь пусть сам с мамой и общается. — Вот предатель, — тихо шипит Чонгук, глядя на такого активного хёна. — Да ладно тебе, — смеётся мама, подталкивая того вглубь дома и заговорщически шепчет. — Правда, хороший план был? — и улыбается так хитренько, что Чонгуку не по себе становится. — Какой ещё план? — искренне не понимает Чонгук. — Ну как какой? Я тебя умоляю, Чонгук. Ничего в этом магазине не ломалось. Думаешь, у них и правда один грузовик на все заказы? — хихикает довольно, глядя на расширившиеся глаза сына. Осознание доходит долго, можно сказать опаздывает, но вот реакция выше всех похвал. — МАМА!!! — задыхаясь от возмущения, молодой человек пышет негодованием и пытается подобрать слова поярче, но без мата, только ничего не выходит, а мама легче делать не спешит. — Ну что, мама? Ты бы сам со стороны на вас посмотрел, понял бы. — Что я должен понять? — всё ещё дуется, не понимая, как мама так спокойно говорит о таких смущающих вещах. — Боже, дай мне сил, — вздыхает женщина, поднимая взгляд в потолок. — Да вы же, когда в пределах видимости, одними глазами друг друга раздеть пытаетесь. А когда оказываетесь рядом, мне хочется электрика вызвать, проводку проверить, потому что искрит всё. Вот мы с папой и решили оградить близнецов от подобного контента, рано им ещё на такое смотреть, — и в её словах ровно ноль осуждения. В них радость и восхищение тем, что, кажется, сыну наконец удалось встретить достойного человека. А главное своего до самой глубины души. И это до безумия взаимно, в чём она убеждается прямо сейчас, когда Тэхён с последним маленьким пакетом входит в дом, а Чонгук поворачивается к нему с глазами обманутого ребенка и громче, чем хотел, жалобно зовёт: — Тэхёоон, — плечи опущены, глаза на мокром месте, и непонятно, из-за стыда или обиды, что всё оказалось подстроено. — Что случилось, малыш? — поздно прикусив язык, всё же подходит ближе и притягивает к себе этого ребёнка в утешающие объятия, полные нежности. — Ты представляешь, они… Они!!! — снова не может подобрать слов, потому что уже и дети, вытащив из машины свои игрушки, подтягиваются в дом. — Знаю, заяц, знаю, — с благодарной усмешкой смотрит на маму, переводит взгляд на ответно усмехающегося отца, продолжая прятать на своей груди покрасневшую мордашку. — Почему ты такой спокойный, я не понимаю, — бубнит куда-то в ткань водолазки обиженно. — Потому что… у тебя классная семья? — пожимает плечами, снова глядя на родителей, которые уже готовы пищать от этой сцены и собирать деньги на свадьбу и билеты в Америку. Или наоборот. Это они потом решат. — Это да… — спустя пару минут молчания уже более спокойно, но не менее смущённо соглашается Чонгук, отстраняясь от лучшего мужчины на земле, ну, может быть, после отца. Хотя нет! Для него точно лучшего. Второй раз Соён убеждается в своей правоте, когда после завершения второго, более продуктивного подхода к рисункам Тэхён под шумок оставляет близнецов с Чонгуком, чтобы обсудить, что им останется доделать завтра, и спускается на кухню к маме, предлагая помощь с готовкой, от которой она не отказывается, и сам же начинает аккуратный разговор, нарезая овощи для закусок. — Госпожа Чон, — вкрадчиво произносит Тэхён, с лёгким волнением. — Так, прекрати это немедленно, — строго произносит она, переставая помешивать мясо в сковороде. А у парня сердце падает куда-то в пятки, по дороге ударившись пару раз о рёбра и стукнув где-то в желудке. — Я что-то не то сказал? — аккуратно пытается уточнить, чтобы не вызвать ещё большее недовольство. — Тэхён, — серьёзно вздыхает мама, как будто им предстоит серьёзный и сложный разговор, неприятный для обоих. — Бесишь меня! — уже более эмоционально и дурашливо продолжает. Тэхён уже вообще ничего не понимает, готов позорно сбежать к Чонгуку и попроситься на ручки, потому что вот эта взрослая тётя его обидела. Об этом, кстати, дальше и идёт речь. — Я терпеть не могу вот этих вот всяких госпожей, мисс и прочую хрень, чувствую себя на приёме у президента. Сразу ощущение, что спину держи ровно, лишнее слово не скажи и улыбайся без остановки, как дурочка! Давай просто Соён, а? — М-мне как-то... — начинает заикаться, с опозданием догоняя смысл слов. — Я даже не знаю, это неудобно. — Ладно, тогда можешь называть меня мамой, — довольная своей идеей кивает и снова продолжает помешивать мясо. — Госп… — спотыкается на полуслове, когда мама, напевая что-то себе под нос, мелодично почти мурчит: — Не слыышууу, — и продолжает заниматься своими делами, как маленький напакостивший ребёнок, честное слово. Тэхён набирает побольше воздуха, собирается с мыслями и понимает, что Чонгук определённо стоит подобных неудобств, поэтому пробует ещё раз. — С-соён, — почти получается произнести имя без запинок, в голове отмечая, что надо бы первое время постараться выстраивать предложения без обращений. — Ой, Тэхён-и, ты что-то хотел? — сразу откликается женщина, демонстрируя наивысшую степень внимания. Тэхёну даже удаётся хохотнуть с этого представления, но он всё же продолжает. — Если честно, да, — женщина в ответ заинтересованно кивает и слушает уже серьёзно. — Я бы хотел у вас попросить разрешения украсть Чонгука на пару часов завтра вечером, и мне будет нужна небольшая помощь, — Соён смотрит на то, как волнуется парень, и уже готова помочь с чем угодно, даже если это будет организация частного самолёта или всё тех же билетов в штаты. — Так? С помощью вообще без проблем, а разрешение моё тебе зачем? — всё же уточняет на всякий случай, а то сейчас разрешит непойми что, а потом разбирайся, на что там сама подписалась, очарованная молодым человеком сына. — Ну я же сам привёз Чонгука сюда, чтобы он как можно больше времени провёл с вами, а теперь, получается, хочу часть этого времени у вас украсть. Я не хочу, чтобы кто-то из вас был обижен или расстроен. Если вдруг вы захотите больше времени провести с сыном, я пойму и позже придумаю что-то другое, когда мы вернёмся обратно, — женщина только по-доброму улыбается и качает головой на этот полный искреннего беспокойства монолог. — Тэхён, — сейчас она говорит уже серьёзно и без намёков на шутки, поэтому Тэхён весь внимание. — Мы и так безумно благодарны, что ты привёз Чонгука, позволил исполнить желание близнецов, продолжаешь помогать с ремонтом, согласился задержаться на лишний день, отказавшись от своих планов. Ты делаешь счастливым моего сына каждый день, и тебе это время действительно важнее, если ты хочешь очередной раз подарить ему лучшие воспоминания, понимаешь? — он кивает и начинает сомневаться, что его посредственная идея подходит под описание лучших воспоминаний, но он хочет попробовать. — Нам всегда будет недостаточно времени, проведённого с сыном, но такова взрослая жизнь. Возможно, однажды мы сможем переехать поближе к вам, и тогда ещё успеем надоесть. Или вы устанете от шумной жизни и вернётесь сюда. Тренер нужен везде, а Чонгук со своей удалённой работой также может находиться где угодно, — Тэхён всё ещё молчаливо кивает, впитывая каждое откровенное слово. — Если ты готов пообещать мне, что постараешься сделать всё возможное, чтобы это был не последний раз, когда вы приехали вместе... Что постараешься сделать так, чтобы он продолжал так ярко сиять рядом с тобой, чтобы всем вокруг хотелось оставить вас наедине... Можешь даже не думать о тех глупостях, которыми сам себя накрутил. Договорились? Соён не торопит, ждёт ответа на серьёзный вопрос, а Тэхён лишь продолжает влюбляться. В Чонгука, который воспитан такими невероятными людьми. В его родителей, которые готовы всегда оставаться главной опорой для своих детей. В его брата и сестру, которые растут такими же правильными людьми, набираясь лучших качеств от старших. В эту атмосферу, где ты чувствуешь себя частью большой дружной семьи. Несмотря на то, что его родители действительно хорошие люди, и он избежал проблем принятия его ориентации, родители также не поверили и слухам, которые продолжают всплывать то здесь, то там, они никогда не были настолько близки. Чтобы вот так стоять вместе на кухне и обсуждать глупые, но такие важные вопросы. Его родители чаще были заняты работой, образованием самого Тэхёна и прочими безумно нужными вещами, но где-то среди этого потерялась глубина отношений и привязанности. Возможно, со временем, когда каждый из них станет свободнее, они и смогут выстроить всё заново, но пока... Пока Тэхён готов пообещать. Он был бы даже готов пообещать сделать всё то, о чём говорит мама, но его не загоняют в угол, а всего лишь просят пообещать сделать всё возможное, а уж это… — Обещаю, Соён. Обещаю, что каждый новый день я буду изо всех сил стараться не разочаровать Гука и вас, — и ему верят. А потом серьёзные разговоры остаются позади и возвращается озорная девчонка, готовая к новым сплетням и заговору за спиной собственного сына. Сдерживая довольный писк, Чон Соён слушает о желании Тэхёна провести романтический вечер на берегу моря, но в новом городе тот не совсем знает, как выбрать место, подготовить всё необходимое, а главное — сохранить всё в секрете от Чонгука до назначенного времени. Поэтому мама, загораясь идеей и чувством причастности к прекрасному вечеру влюблённых, быстро сдаёт самое лучшее и уединённое место на пляже, подсказывает время, когда можно поймать закат, а после полюбоваться звёздами, отводит целую полку в кладовой, на которую складывает плед, гирлянду из круглых больших лампочек на батарейках, находит корзину для пикника, бокалы для вина и подсказывает, что можно приготовить в качестве закусок. Берёт на себя утренний поход в магазин, пока все будут доделывать рисунки и собирать мебель, и предлагает помощь в приготовлении, если вдруг сам Тэ не будет успевать. Поэтому расчувствовавшийся Тэхён шепчет слова благодарности и с тихим «можно?» расставляет руки для объятий. Мама не привыкла отвечать на глупые риторические вопросы, поэтому сама обнимает это татуированное раскачанное солнышко, и с приятным чувством общей тайны они вместе накрывают на стол, чтобы поделиться произошедшими за день событиями (той частью, которую можно озвучивать вслух) и обсудить планы на завтра. А там много всего: и совместный завтрак, и завершение рисунков, и мебель, и новые шторы, потом волейбол на улице, если погода позволит. И только лишь неопределённое мамино «Посмотрим» о планах на вечер, которое ставит точку в сегодняшнем обсуждении. Самые сладкие ночи для Тэхёна оказываются именно здесь. И сложно понять: это от свежести воздуха из открытого окна? А может всё дело в уюте и ощущении, что ты дома? Или всё же потому что любимый рядом сопит, уткнувшись в плечо, и они проснутся утром, понежатся в постели и начнут этот день вместе? Мысли крутятся всё больше вокруг последнего, и пока что Тэхён не узнает, что сопящий в две дырочки заяц думает абсолютно о том же.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!